Глава 11. Ассоль

Мы держимся за руки, стоя у двери огромного особняка семейства Неттингов. Я как никогда взволнована. Да так, что прожилки внутри меня лихорадочно потряхивает и начинает потихоньку подташнивать. Плюс ко всему я ещё жалею о том, что не надела нижнее бельё, поскольку прохладный ветерок пробирается через подол моего сарафана прямо мне в промежность, отчего меня ещё больше колбасит. Внешне же я стараюсь быть невозмутимой и довольной, не хочется показаться Даймонду неуверенной в себе девчонкой. Это первое в жизни моё знакомство с родителями, и что-то мне подсказывает, что это, своего рода, серьёзный шаг со стороны Даймонда. На сколько мне известно, то мужчина знакомит свою девушку с семьёй только лишь в том случае, если максимально в ней уверен или задумал какие-либо серьёзные планы в отношении неё. Но мало ли… Может я ошибаюсь. Не всем же быть как под копирку. Может так было заведено у него в семье ещё испокон веков, кто знает…

— Не волнуйся, детка. Папа у меня отличный, — подмигивает мне и проводит пальцами по костяшкам на моих руках.

Дерьмо собачье! Он всё-таки заметил мою нервозность. Боюсь представить, что будет дальше, когда я встречусь с его родителями лично.

— А мама? — дрожащим голосом спрашиваю я.

Он кривит лицо, что говорит, как раз о том, что мне можно ждать всего, чего угодно от этой женщины. Либо она меня возненавидит, либо... А вообще-то без «либо». Она меня возненавидит. Считайте я так чувствую.

— С мамой гораздо сложнее. Я толком с ней не общался в последнее время. У нас с ней довольно напряжённые отношения, — произносит он и в эту же самую секунду дверь открывается. — А вот как раз и она!

Его мама похожа на тех женщин, каких обычно принято называть «светскими львицами»: блондинка, отменно уложенная причёска; идеальный макияж и маникюр; ухоженный вид, на первый взгляд не более 40 лет. Одета она в дорогое тёмное платье-футляр, а на её утончённых ступнях красуются туфли на высокой шпильке именитого модельера.

Неплохо! Да так, что захотелось домой. К маме в Джексонвилл. Навсегда.

Мой видок значительно отличается от внешнего вида этой гармоничной во всех смыслах женщины: обычный струящийся белый сарафан, с кружевом на подоле; волосы, скорее всего, спутались ещё во время секса; отсутствие нижнего белья и простенькие босоножки на низком ходу.

— Сын, не ожидала, что ты всё-таки удостоишь нас своим присутствием, — без намёка на какую-либо улыбку говорит женщина.

— Вот так дела, матушка! — свою недобрую ухмылку он скрыть не может — Так может нам лучше уйти? Я не был намерен напрашиваться.

Кажется, Даймонд так же предельно серьёзен. Его приподнятое настроение в один миг пропало без вести, вероятно, его унесло калифорнийским бризом в открытый океан. Господи, и куда я только вляпалась на свою голову?

— Нет, конечно же! — возмущается женщина, после чего легонько обнимает сына и чмокает воздух у его щеки, боясь размазать кровавого оттенка помаду. — К нам в гости приехал Тео. Он как знал, что ты заедешь.

Тео? Вот так удача! Он-то мне как раз и нужен! Ну хоть что-то полезное из этого вечера я вынесу. Надеюсь, мне удастся поговорить с ним.

Мы проходим в просторный холл, стиль которого больше напоминает викторианский: классические элементы декора, где превалирует цвет бордо, деревянный пол с раритетным ковром (готова поспорить, что по этому ковру раньше ходила сама королева Виктория), на потолке красуется белая лепнина с узорами из позолоты, в общем всё выглядит очень дорого и где-то даже вызывающе.

— Знакомься, это Макария — моя девушка, — Даймонд сжимает мне крепче руку, — а это — моя мама Виктория.

Виктория. Ржу в голосину!

Я переглядываюсь с Даймондом, имея в виду, что дальше можно и не объяснять. Всё и так предельно ясно! Отсюда эта любовь к викторианскому стилю, по всей видимости. Похоже, его мама в детстве была избалованной принцессой и до сих пор не может смириться с тем, что королевой она так и не стала.

— Миссис Виктория Неттинг! — надменно смотрит она на меня и протягивает ладонь чуть ли ни мне в лицо.

И что в таком случае делать мне, простолюдинке? Приклонить колено и поцеловать её ручку?

— Мне очень приятно, миссис Виктория Неттинг! — лгу, обменявшись с ней лёгким рукопожатием.

— Проходите в дом!

Мы проходим через гостиную и заходим в обеденную зону во всё том же викторианском стиле, где за прямоугольным столом, персон на 12, не меньше, уже сидят зрелый, приятной наружности мужчина и Тео. Они о чём-то разговаривают, держа в руках фужеры с алкоголем и даже не обращают внимания на нас.

— Тео, как ты здесь оказался? — радостным тоном спрашивает Даймонд. — Не ожидал тебя увидеть ещё как минимум неделю.

Он пожимает руку каждому мужчине, после чего отодвигает стул для меня напротив своего друга. Я быстренько протискиваюсь и сажусь за стол, сам же он присаживается между мной и своим отцом. В центре, по всей видимости, место отведено самой королеве. Тем и лучше — подальше от меня, да слава Богу. Не нравится она мне. Ой как не нравится.

— Сюрприз! — Тео разводит руки в стороны, довольно улыбаясь. Так ли улыбаются другу, которого решил лишить жизни? — Мы с твоим отцом договаривались поздравить тебя в клубе, но в последний момент всё переиграли.

— Должен признать, это очень приятный сюрприз.

— Макария, рад видеть и тебя! — подмигивает Тео, на что я киваю.

— Вот значит, как выглядит твоя девушка, сын?! — с восхищением произносит мужчина, задерживая свой взгляд на мне. — Ты себе не изменяешь. Она очень красивая.

Звучит это довольно странно. Я в момент заливаюсь краской и горблюсь, сидя за столом, на который начали суетливо накрывать, бегающий туда-сюда прислуживающий персонал. Даймонд замечает мою неловкость, его тёплая ладонь касается моего бедра и остаётся на нём. Это действует на меня успокаивающе, правда совсем ненадолго, поскольку немного погодя к нам присоединяется Виктория.

— Ричард, заметь она чем-то похожа на нашу Оливию, — молвит она своему мужу.

— Мама!? Я же просил! Думай прежде, чем что-то говоришь! — грозно рычит Даймонд.

— Виктория, любовь моя, мы же с тобой договаривались, — сконфуженно проговаривает мужчина, искоса поглядывая на нас. — Да и нисколько она не похожа на Оливию, разве что у обеих тёмные волосы.

Вот и приплыли. Не успела я оказаться в этом доме, а меня уже начали сравнивать с бывшей девушкой Даймонда, да ещё и в открытую, абсолютно не беря во внимание то, что мне это может не понравиться.

— Да вы издеваетесь?! Вы хотите, чтобы я снова объявил вам бойкот? Вы этого добиваетесь сейчас, я не пойму? Я могу устроить!

Всё внимание теперь обращено к Даймонду, на то, как он сжимает и разжимает свою челюсть, как сверлит каждого из родителей недобрым взглядом, и как громко дышит через расширенные ноздри, даже Тео перестаёт двигаться. Судя по всему, ему так же неприятно находиться в такой обстановке, как и мне.

— Извини сынок, — как ни в чём не бывало отвечает Виктория. — Предлагаю выпить за нашего именинника.

Бокалы наши уже наполнены красным вином, а на тарелках лежат закуски из морепродуктов и легкий овощной салат. Ричард говорит пару слов своему сыну, после чего мы в безмолвии принимаемся за ужин. Никто не молвит ни слова, лишь изредка лязгающий звук приборов доносится до моего слуха. Обстановка с каждой секундой всё больше напрягает меня так, что кусок в горло не лезет, не смотря на изобилие всевозможных блюд, от которых исходит превосходный аромат. Должна сказать спасибо Даймонду, он даже мысленно находится со мной и его ладонь, которая уже успела поселиться у меня на бедре придаёт мне больше уверенности и сил, по крайней мере я уверена в том, что смогу вытерпеть ещё несколько часов пребывания в этом доме. Но пообещать вернуться сюда когда-либо я уже не смогу. Ну уж нет. Это будет похуже любой каторги, а самовольно я не готова подвергать себя подобным пыткам.

— Даймонд, можно с тобой поговорить? — неожиданно прерывает тишину Тео.

— Может позже? Если ты не заметил, то я здесь не один…

— Всё в порядке, Даймонд, — против своей воли произношу я, дотрагиваясь до его плеча.

Даймонд окидывает меня недоверчивым взглядом полным сожаления, после чего аккуратно вытирает свой рот салфеткой, целует меня в щёку и со словами, сказанными тихонечко мне на ухо: «не слушай мою мать», выходит с Тео за пределы столовой. Я же остаюсь одна-одинёшенька и мысленно готовлю себя к тому, что мне нужно будет постараться не поддаваться на провокации, если вдруг они последуют, стойко держать удар и обороняться от нападок антагониста в лице Виктории.

— Макария, я рад, наконец, увидеть своего сына счастливым, да ещё с такой девушкой, — по-доброму говорит мужчина, мне кажется прозвучало это довольно искренне. — Я уж думал он совсем разочаровался в девушках.

Ричарду на вид было за пятьдесят, схожесть с Даймондом былее чем очевидна, такой же высокий и статный брюнет с завитушками в волосах. Глазами так уж точно он пошёл в отца, а вот губы и нос ему достались от матушки, и, судя по всему, характер он её себе тоже перенял, ведь Даймонд порой бывает той ещё задницей.

— Они с Оливией долго встречались? — я не знаю как поддержать беседу, поэтому решаю и дальше себя закапывать. Чего мелочиться?

— Встречались? Пф! — дерзко бросает словцо Виктория. Демонстративно закатывая глаза на меня, она небрежно ставит фужер с вином на стол, да так, что содержимое выплёскивается из него. — Они были женаты, милочка! Два года они жили в счастливом браке! И чёрт знает сколько ещё знали друг друга до свадьбы!

Что? Я не сплю сейчас? Ущипните меня кто-нибудь! Срочно! Вот так нежданно-негаданно! Да мне во сне никогда бы подобное не приснилось. Сказать, что я удивлена такой ошеломляющей новости — ничего не сказать. Я обескуражена. Да так, что приходится теперь помогать себе руками, чтобы поднять свою челюсть с кафельного пола столовой. Почему он не сказал? У меня в голове не укладывается. Я никогда бы и не подумала, что Даймонд может быть связан узами брака с какой-либо девушкой. У него ведь до сих на лбу написано, как и в нашу первую встречу: «Не готов к серьёзным отношениям», и сейчас, как мне кажется, ничего не изменилось. Хм. Может раньше он был совсем другим? Что эта Оливия сделала с ним?

— Женаты? — Мямлю я. — Так получается они в разводе?

— Не дождёшься! Они до сих пор официально считаются мужем и женой! — горделиво говорит она. — Оливия была, есть и будет мне, как дочь, о которой я всю жизнь мечтала!

А вот это уже унизительно. Мало того, что он не признался мне в том, что женат, так он ещё имел наглость предложить мне с ним встречаться и жить у него, когда у самого остались за плечами незавершённые отношения с законной женой. Как долго он планировать тянуть с этой новостью? Это ниже моего собственного достоинства.

— Вики, не совсем подходящее время для подобных разговоров, — неестественно кашлянув в кулак, пытается облагоразумить её Ричард, после чего звучит дверной звонок. — Мы разве ещё кого-то ждём?

Виктория подскакивает с места и лёгкой походкой порхает по направлению в холл, улыбаясь при этом счастливой улыбкой от уха до уха. Может она ждёт пиццу? Надеюсь, она просто голодна, и вся эта изысканная еда у неё уже поперёк горла, поэтому-то она становится такой невыносимой сучкой. Пицца кого хочешь сделает отзывчивым и сердечным.

— Ждём! Я сама открою! — обращается она к прислуге. Я вжимаюсь в мягкую спинку стула и исподлобья переглядываюсь с Ричардом, который так же чувствует себя не в своей тарелке. Скорее всего он и правда отличный человек, как и говорил Даймонд, но как он может терпеть такую жёнушку? Ума не приложу.

 Я сижу и ковыряюсь приборами в тарелке, словно скучающая от обыденности жизни аристократка, различая вдалеке женский звонкий смех, затем до моего слуха доходит звук двух пар каблуков, который стремительно приближается к столовой.

— Оливия, ты не представляешь, как я рада тебя видеть. Тебя-то как раз и не хватало всё это долгое время! — слышу я голос Виктории и моментально выпадаю в осадок.

Господи, как бы так постараться незаметно скатиться под стол? Что меня может ещё поджидать здесь? Через пару минут сюда вбежит маленькая копия Даймонда? Я и так сижу доверху в дерьме, так ещё его бывшая решила добавить свою ложку дёгтя?

— Виктория, а он здесь? — едва слышно спрашивает Оливия, когда уже входит в обеденную зону.

— Да, золотце. Надеюсь, вам удастся поговорить и прийти к мирному согласию.

Сначала входит полная радости Виктория, а за ней следом, словно в замедленной съёмке вышагивает до безобразия красивая девушка в красном брючном костюме. От неё, разве что ослепляющие блики не исходят. До того она светится счастьем. И как мне кажется, счастье это слегка наигранное. Оливия — яркая шатенка, причёска каре подходит к её овалу лица, золотистые глаза сверкают и переливаются от искусственного света ламп, а губы её ярко накрашены помадой под цвет её дизайнерского костюма. И я снова начинаю тонуть в своей же неуверенности.

— Добрый вечер, Ричард! — приветствует Оливия его и присаживается на место Тео, прямо напротив меня.

Чёрт!

— Добрый, Оливия! — безрадостно отвечает он, стараясь не смотреть на неё. — Слегка неожиданный визит.

Радует, что хоть кто-то солидарен в моих неприязненных чувствах. Хоть я её и не знаю, но, если верить словам Даймонда, то она изменила ему. Между прочим, находясь в браке, как я уже успела выяснить. Чтоб им провалиться всем…

— А ты у нас кто? — заламывает бровь Оливия, уставившись на меня своим взглядом с презрением — С каких пор прислуга ужинает с вами за одним столом?

Оливию и Викторию растили в одном и том же инкубаторе, что ли? Откуда столько желчи к незнакомым людям? Будьте умнее! Держите всё при себе, как это делаю я. Пока я ещё стараюсь, но нет никаких гарантий, что в итоге не взорвусь.

— Меня зовут Макария. Я…, — тихонечко пытаюсь сказать, но меня беспардонно перебивает Виктория.

— Они с Даймондом работают вместе! — Отмахивается та. — Ничего серьёзного!

— Я так и подумала, — хмыкает Оливия и, вздёрнув свой аккуратный нос после ринопластики, разворачивается к Виктории. — Очередная потаскушка.

— Оливия? Какого чёрта ты тут делаешь? — жестко и пренебрежительно выкрикивает Даймонд, замирая в дверях столовой. — Вечеринки с танцорами-близнецами проводятся немного в других местах! — дьявольски усмехается он. — Хотя тебе ли не знать!?

Тео осторожно выглядывает из-за широкой спины Даймонда и, увидев Оливию, также млеет на месте.

— Даймонд, с днём рождения, дорогой! — растянуто изрекает она своим напомаженным ртом. Она встаёт с места и подходит к нему, чтобы обнять. На удивление он позволяет ей это сделать, даже, кажется, что он нисколько не против того, чтобы слегка приобнять её в ответ. — Как ты поживаешь?

— Неплохо! Во всяком случае получше, чем ты!

Даймонд находит меня взглядом и только после этого, наконец, отстраняется от неё и возвращается на своё прежнее место. Тео вынужден сесть рядом со мной, поскольку его место было наглым образом позаимствовано Оливией.

— Оливия, на долго ты к нам? — спрашивает Виктория, и все синхронно переводят взгляд на девушку.

Она поджимает губы и нескромно глядит на Даймонда, в то время как он сам опускает голову и старается вообще не смотреть на неё. Он прикасается одной рукой до своего лба, а другой пытается снова нащупать моё бедро. Я очень обижена на него, поэтому легонько отпихиваю его руку в сторону.

— Думаю, на неделю, не больше. Спасибо тебе, Виктория, что предложили погостить в вашем доме.

— Какого хрена? Мама, ты совсем ополоумела? Разуй глаза ты, наконец! — не сдерживается Даймонд. Он берёт со стола вилку и крепко сжимает её, затем обращается уже к Оливии: — Что тебе здесь нужно? В Нью-Йорке внезапно вымерли все близнецы?

Нью-Йорк? Он был там с ней?

— Даймонд, не надрывайся ты так! — насмехаясь, покачивает она головой. — Я приехала ни к тебе, а к Виктории. Но кто знает, как всё сложится, и нам в любом случае нужно поговорить.

— Нам не о чем разговаривать! Если ты не заметила, то у меня есть девушка, — дёргает он меня за локоть к себе ближе. — Оставайся здесь, чёрт с тобой, но ко мне не лезь, будь добра.

— Сынок, девушки — девушками, но Оливия — твоя законная супруга. Ты как минимум не имеешь право с ней так разговаривать, а как максимум не смеешь приводить в наш дом чёрт знает кого, да ещё называть её своей девушкой при живой жене.

Даймонд судорожно вздыхает и поворачивает голову в мою сторону, для того чтобы понаблюдать за моей реакцией на сказанное. Ссутулившись, я сижу с ног до головы в помоях. Мне хочется разреветься на плече у Даймонда, но вспомнив, что он ничем не лучше этих женщин, я изо всех оставшихся сил пытаюсь взять в себя в руки и намекнуть всем своим видом, что не желаю больше находиться здесь. Но Даймонду, как назло, внезапно срывает крышу, и он начинает вымещать свою злость на женщинах.

— С меня хватит! — рявкает он, стукнув ладонью об стол. Мы с Тео подпрыгиваем от неожиданности — В жопу вас всех! Тебя, мама и тебя, Оливия! — указывает поочерёдно на них пальцем. — Я не желаю постоянно что-то доказывать, что одной, что второй! У меня есть сейчас о ком заботиться и кому посвящать все свои мысли и время! — с нежностью в глазах он смотрит на меня, хоть и говорит грозным тоном. — И я искренне верил, мама, что ты переосмыслишь своё поведение, если я познакомлю тебя со своей замечательной девушкой, ведь она полная противоположность твоей дерьмовой невестки. Макария — моё будущее! Не ты, мама! И уж тем более не ты!! — он кидает неприличный жест Оливии, затем снова переводит взгляд на мать. — И если ты ещё хоть слово скажешь в сторону Макарии, то рекомендую забыть о моём существовании, потому что ноги моей здесь больше не будет! У тебя больше не будет сына!

— Виктория, не стоит всё портить! Даймонд сам решит с кем ему быть! Неужели ты сама не видишь, каким он был счастливым, пока ты не начала свою старую песню, — отчитывает супругу Ричард, но кажется ей плевать на всех.

— Я просто хочу открыть ему глаза на всю ситуацию. Он же явно больше сам себе навыдумывал. Я уверена, что их проблемы с Оливией не стоят и выеденного яйца. Так зачем рушить брак, если можно его сохранить?! — хоть и говорит она это своему мужу, но все мы прекрасно её слышим, Даймонд так тем более.

— В этом-то и проблема, матушка! Ты не знаешь всей правды, но я тебе сейчас её расскажу, чтобы у тебя, наконец, у самой глаза прозрели, и чтобы ты знала какую змею пытаешься пригреть у себя на груди! — он делает короткую паузу, осушает бокал вина, затем приподнимается с места и подходит к матери. Слегка наклонившись, он продолжает говорить прямо у её уха, вероятно, решил, что так до неё лучше дойдёт. Маловероятно, но попытаться всё же стоит. — Эта твоя чёртова Оливия изменяла мне на протяжении года в моей же квартире! И ты ещё после этого смеешь её защищать? Она пила чёртовы противозачаточные и прятала их от меня, когда сама вешала мне лапшу на уши о том, что хочет иметь ребёнка от меня! Я же каждый грёбаный день её долбанной овуляции пытался заделать тебе внука, мамочка! Да вот только всё было впустую! Так ли поступают порядочные жёны? Ты так же обходилась с отцом?

Его уже не остановить, он рвёт глотку, срывая на матери свой голос, остальные же сидят как в воду опущенные, даже сама Оливия пытается стать невидимкой и прикрывает свою наглую физиономию от нас своей ладонью.

— Оливия, это правда? — не верит своим ушам мать.

Оливия шмыгает носом, сидя за столом. Кажется, сейчас начнётся спектакль одного актёра.

— Я пила чёртовы таблетки по предписанию врача, так как в последнее время у меня болезненно проходила менструация. Это было всего несколько раз! А изменила я тебе по пьяни, и это было именно в тот день, когда ты меня застукал. Всё остальное время я была тебе предана.

— Наглая ложь! Не держи меня за болвана, Оливия!

Я чувствую, как кто-то дёргает меня за плечо, на что я отрешённо разворачиваюсь. Тео наклоняется к моему уху и тихонечко произносит:

— Я не могу больше здесь находиться. Может на улицу выйдем?

Я киваю, после чего Тео бесшумно приподнимается со своего места, а затем помогает встать и мне. На нас даже никто не обращает внимания. Все настолько поглощены спорами и выгребанием грязного белья, что начнись враждебная атака с неба, они бы так и продолжали выяснять отношения. Даже Даймонд не замечает того, как я оставляю его и ухожу с его же другом. Тео тащит меня за собой на задний двор и, усевшись на деревянные качели в саду, начинает хохотать. Сначала это был сдержанный смешок, но он быстро перерос в заливистый смех. Я совершенно не понимаю подобной реакции.

— Чему ты так радуешься? — спрашиваю, сложа руки на груди. Я стою прямо напротив него.

— Я не радуюсь, Макария. Я угораю с них. Стоит этим двоим встретиться, как всё вокруг превращается в поле боевых действий. С такой лёгкостью им удалось испортить, казалось бы, вполне приятный вечер.

— Почему он с ней не развёлся, раз так её ненавидит? Или это только кажется на первый взгляд? На самом деле может он до сих пор любит её, поэтому-то и воспылает так? С чего вдруг такая пылкая реакция?

— Оливия не даёт своего согласия на развод, — спокойно отвечает он. — Два года длились судебные тяжбы, а потом она уехала жить в Италию, и Даймонд спустил всё на тормозах.

— Как можно забыть, что ты женат? — возмущаюсь я, присаживаясь рядом с ним.

— Он и не забыл. Стал проще к этому относиться? Возможно! Но он точно не забыл. Сертификат о вступлении в брак — это всего лишь бумажка, которой можно в любой момент подтереться. Главное ведь, что за всем этим скрывается его разбитое, но уже свободное сердце.

— Он любил её?

— Да, — печально выдыхает Тео, — до безумия. Даймонд боготворил Оливию и готов был на любой поступок ради неё.

Вероятно, он до сих пор её любит, отсюда и его неоднозначная реакция. Внутри него играет горечь обиды и утраты, не будь к ней никаких чувств он бы плюнул на неё.

— Ты поддерживал его в тот момент?

— Конечно! Он мне как брат! Я всегда буду на его стороне, что бы ни случилось! — вполне искренне отвечает он и прикасается до моей руки. — Уверен, от тебя он ждёт того же, Макария. Сегодня ему как никогда будет нужна твоя поддержка.

— Но Тео, он обманул меня! — возбуждённо трясу головой. — Да и не нужна я ему. Могу поспорить, что уже завтра они с Оливией сойдутся, а меня выставят вон, как ненужного щенка.

— Чтобы они сошлись Даймонду нужно будет вскрыть черепушку и удалить часть мозга, отвечающую за здравомыслие. В остальном же он её к себе и близко не подпустит. Уж будь уверена! Я своего друга знаю, как никто другой! — достаточно убедительно говорит он.

Мне важно понять был ли Тео причастен каким-то образом к Омеге и «Армагеддону» или всё-таки здесь есть что-то другое. У меня уже начинают появляться сомнения на этот счёт, ведь даже невооружённым взглядом видно то, как он тепло относится к своему лучшему другу.

— Если бы с Даймондом случилось что-то не совсем хорошее, что бы ты сделал? — спрашиваю я, внимательно изучая его реакцию.

— Я бы убил того, кто сделал ему плохо, — без промедлений на полном серьёзе отвечает он, не сводя с меня взгляда. — Перерыл бы всю землю, но нашёл и уничтожил бы. Так будет и с Оливией, если она вдруг что-то предпримет в отношении него.

Я совсем запуталась.

— Тео, когда ты улетел в Нью-Йорк?

— В воскресное утро, а что?

Так-так-так…

— Не знаешь, кто мог воспользоваться твоей рабочей почтой?

Он задумывается на короткое время, почёсывая подбородок. Тео совсем не понимает к чему я клоню, но мне нужно сначала всё узнать самой, а потом уже объясняться с ним.

— Да хоть кто! В моём телефоне её нет, только в офисе в компьютере, а доступ к нему имеется у всего административного персонала. Вот только зачем ты это спрашиваешь, я не пойму?

Натянутая внутри, словно гитарная струна, я разворачиваюсь к Тео лицом и вбираю в лёгкие побольше воздуха.

— Тео, обещай, что будешь держать язык за зубами!? — почти со слезами на глазах произношу. Он хоть и сомнительно, но всё же кивает мне. — Из одного письма я узнала, что с Даймондом хотят сделать что-то нехорошее, и я пока не могу понять кто именно к этому может быть причастен. У меня под подозрением сначала был ты, потому что это письмо было отправлено как раз-таки с твоего компьютера.

— То есть как это? — Тео хватает ртом воздух. Находясь в замешательстве, он то подскакивает с качелей, то снова садится. — Ты может ширнулась чем, пока сюда ехала? Дай-ка мне посмотреть на твои зрачки!

— Ты в своём уме? Я говорю как есть! — повышаю голос и хватаю его за плечи, чтобы он наконец прекратил носиться туда-сюда — Даймонда хотят заказать! — я медлю, но больше не в силах держать свои догадки при себе — Как думаешь, Оливия могла бы пойти на такой поступок?

— Чёрт побери! Нисколько не удивлюсь! Эта сука может всё, что душе угодно! — хватается он за голову — А я-то думал она мне почудилась в аэропорту в воскресенье. В который час было отправлено то письмо?

— Где-то около 10 вечера.

Тео на короткое время уходит в раздумья.

— Всё сходится! В это время она уже должна была быть в Лос-Анжелесе! Не удивлюсь, если она сохранила ключи от клуба и пробралась в мой кабинет, чтобы в случае чего подставить меня! Вот же тварь! — он обхватывает себя руками и с ужасом в глазах обращается ко мне: — И что нам теперь делать? Нужно сказать Даймонду и пойти с этим в полицию!

Только этого не хватало! Я справлюсь лучше любой полиции. Я сама со всем разберусь. Не знаю почему, но у меня есть основания верить в то, что у меня всё получится. Я верю в то, что для Даймонда всё закончится хорошо. Ему даже необязательно обо всём этом знать.

— Давай только не сегодня. У него и так скверное настроение. Я постараюсь с ним поговорить, как только мы приедем к нему, а завтра уже попробую подобраться к Оливии. Если получится, то я выведу её на чистую воду. В любом случае это был ещё не заказ, а лишь вопросы о нём, но медлить всё же не стоит, — немного искажаю истину, чтобы не было лишней паники.

— Занятно было бы понаблюдать за вашими с ней разборками, но вдруг у тебя ничего не получится? Может всё-таки лучше мне? Как-никак я лучше её знаю.

— Нет, исключено! — выставляю руку вперёд, так как мне кажется, что Тео уже готов рвануть к Оливии. — Если заказчиком является она, то та сразу же всё поймёт, а я приду к ней под видом примирения. Немного лести, прикинусь, что я на её стороне и, надеюсь, её рот развяжется.

— Девушки, — покачивает он головой. Я даже вижу на его лице улыбку ни к месту. — С вами связываться — себе дороже. Вы же, как трансформаторная подстанция. Только на вас не висит этот чёртов знак предупреждения. А надо бы! Предупреждён — вооружён.

Мои брови медленно ползут на лоб после его изречений. Я возмущена тем фактом, что у него ещё хватает наглости шутить в такой неподходящий момент.

— Тео, можно как-то посерьёзней? Тебе есть что добавить?

— Нет, у тебя хороший план. Имей в виду, если что, то можешь всегда рассчитывать на меня.

— Мне нужно знать мотивы Оливии, был ли у них заключен брачный контракт? Что она получит… ну…, — не могу я спокойно договорить фразу. Мне больно даже думать об этом.

— В случае смерти Даймонда? — слава Богу Тео сам всё понимает, мне остаётся лишь кивнуть ему. — Всё! Она получит абсолютно всё, что у него есть.

Понятия не имею каким состоянием владеет Даймонд, но не трудно догадаться, что эта сумма исчисляется миллионами. И эти самые миллионы могут обеспечить не одно поколение. Теперь понятно почему Оливия не даёт согласие на развод, ведь она по своей же глупости лишилась всего его состояния.

— Ассоль, нам нужно домой! — доносится нервный утробный голос Даймонда.

— Ассоль? — приходит в изумление Тео, переглянувшись со мной.

— Эм-м… Долго объяснять! — отмахиваюсь я.

В настоящий момент куда важнее то, что такого слетевшего с катушек Даймонда мне уже доводилось видеть. И не раз. В тот день, когда мы впервые встретились в его клубе под статусом босса и его подчинённой в его кабинете, и тогда, когда умер Маркус Раш. Тогда, когда в его глазах читалась ненависть ко всем окружающим. Тогда, когда мне хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не ощущать его враждебного настроя на себе.

Даймонд широким и быстрым шагом сокращает между нами расстояние, после чего без каких-либо слов хватает меня за запястье и, даже не попрощавшись с другом, начинает тащить за собой, как какую-то непослушную собачонку.

— Эй, мне же больно! Что на тебя нашло? — шиплю я, едва успевая перебирать ногами.

В эту же секунду он сбавляет хватку, но от этого легче мне не становится.

— Извини, просто я на нервах и хочу домой. Хотя нет! Я просто мечтаю оказаться подальше от этих ядовитых кобр! — орёт он как полоумный.

Он открывает мне дверь своей машины, я быстренько запрыгиваю на переднее сиденье и вжимаюсь в спинку кресла. Весь настрой поговорить с ним, как назло, исчез. Мало того, находиться с ним рядом у меня так же пропадает всякое желание. Есть такие люди, я называю их «говнодеятелями». Так вот... когда эти люди сталкиваются с дерьмом в своей жизни, нет, чтобы обойти его или перешагнуть, они берут это самое дерьмо в свои руки и пуляют им же в ближайший вентилятор, забрызгивая фекалиями себя и всех окружающих с ног до головы. Так же и Даймонд. Непонятно с какой целью он срывается на мне. Как будто это я корень всех его бед.

— Даймонд, почему ты не сказал мне, что женат? — спрашиваю, стараясь говорить мягко и без какого-либо нажима, чтобы не спугнуть его этим вопросом.

— Вообще-то, дорогая моя Ассоль, как-то раз я говорил тебе, но ты решила, что я шучу! Кажется, это было ещё в Ницце! — язвительно отвечает он, цепляясь пальцами в руль. Он смотрит исключительно на дорогу.

— Тогда мы ещё не встречались! Почему ты не сказал, когда мы откровенничали друг перед другом? По-моему, был отличный момент для того, чтобы обмолвиться о наличии живой жены.

— Тогда ты спрашивала про отношения! Включи голову! Брак — это и есть отношения, разве нет? Дерьмовые, но всё же отношения. Или мне нужно было выложить тебе всё на блюдечке с золотой каёмочкой? Что ещё?

— Когда ты хотел признаться мне? Когда я залетела бы от тебя? — не могу держать себя в руках, я сама начинаю поддаваться накалу и меня уже так же не остановить.

Он поворачивает голову и встречается со мной взглядом. Пальцами я с силой сжимаю кожаную обивку сиденья и смотрю на него своим испытующим взглядом, а он просто скрывается от него. Даймонд прикрывает глаза и глубоко вздыхает, как будто пытается прийти в себя.

— Я хотел тебе сказать. Правда! Но не так скоро. Мне нужно было время на то, чтобы понять, что я чувствую к тебе! — как ни странно говорит он уже спокойным тоном. Видимо, он понял, что своим неуместным поведением делает только хуже. Очень вовремя! Как до него туго доходит, однако!

— И что же ты чувствуешь ко мне?

После моих слов его лицо искажается, он поджимает губы и возвращает взгляд на дорогу. Всё ясно! Можно не утруждать себя ответом. Кто он, а кто я, в конце концов? Самозванка, не иначе!

— Не знаю. Всё это сложно для меня, — холодно отвечает, уставившись в одну точку.

— Ты обманул меня! Даймонд, я не планировала становиться чьей-то любовницей!

— Кто бы говорил! — усмехается он. — Сама с ног до головы погрязла во лжи и сейчас ещё смеешь читать мне нотации!

— Но ты женат, Даймонд! Не сравнивай мою ложь со своей!

— Что ты хочешь от меня сейчас? — рявкает он, резко останавливая машину. Он разворачивается корпусом ко мне и ждёт от меня ответа. — Говори, Ассоль!

— Ты собираешься разводиться с ней? — отворачиваюсь в сторону окна. Я не могу смотреть в его обозлённые глаза.

— Да! Я сплю и вижу, как, наконец, отделаюсь от неё! Но она не даёт мне согласия! Оливия — расчётливая, лживая, эгоистичная дрянь, как и большинство других женщин!

— Мне кажется ты сам себя обманываешь. Со стороны было видно, что у тебя к ней остались какие-то чувства, иначе откуда столько внимания к её персоне. Ты выдал себя, Даймонд, а она только этого и добивалась.

— О каких чувствах идёт речь? Думай, что говоришь! Я ненавижу её всем своим существом!

— Насколько мне известно, ненависть — тоже чувство. И все мы знаем, сколько шагов от неё до любви.

Он смотрит на меня так, будто перед собой увидел лишённую мозгов обезьяну. Такой ожесточённости на себе я ещё никогда не ощущала. И ведь всего бы этого не было, если бы я держала язык за зубами. Дураку понятно, что ему неприятна тема о жене, но в таком случае я бы никогда не узнала правды. Нет, он не жестокий. Он, скорее, вспыльчивый и просто не видит рамок. Как я и думала, в нём говорит сумасшедшая обида. Он любил её, и любовь эта была такой же сумасшедшей, как и его ненависть. Но такая любовь не проходит по щелчку пальцев, возможно, и вовсе живёт вечно. Может быть она таится где-то в глубинах его сердца, изредка напоминая ему о боли.

Откинувшись на подголовник, Даймонд устало проводит ладонями по лицу и смыкает их на затылке, затем, шумно вдохнув, он вдруг резко переключает передачу, вжимает педаль газа в пол и снова устремляется по дороге в город.

— Да, Дьявол. Шагов ровно столько же, сколько и от любви до ненависти, — едва слышу я его, но внезапно его голос становится значительно громче и грубее. — Чего ты добиваешься, чёрт возьми? Ты хочешь, чтобы я и тебя возненавидел? Поздравляю! Ты близка к этому! Стоит немного поднажать, и ты придёшь к цели!

Мы отъехали не так далеко от особняка Неттингов, и эту местность я очень хорошо знаю. Нет, я не планирую возвращаться в змеиное логово, но дело в том, что совсем неподалёку живёт Омега. За неимением других вариантов в настоящий момент, этот самый подходящий. Даймонд сделал всё, чтобы я пожалела о том, что когда-то пришла в его клуб, и поэтому пока мы ещё не дошли до взаимной ненависти я не имею желания оставаться рядом с ним. Пускай даже лишнюю минуту.

— Останови машину, Даймонд! — дёргаю за ручку, отмечая для себя, что та заблокирована. — Останови, я дальше с тобой не поеду!

— Ага, разбежался! — хмыкает он, продолжая гнать по дороге.

— Я сказала останови эту чёртову машину!

— А я сказал, что не собираюсь подчиняться тебе! Ты едешь со мной ко мне домой! И точка!

Я прикидываюсь послушной девочкой и молча выжидаю минуту, чтобы он потерял бдительность. Но стоит ему повернуть руль влево, чтобы свернуть на главную дорогу, я вдруг резко подпрыгиваю с места и целюсь на консоль управления. Ловким движением руки, как будто я только этим и занималась всю жизнь, нашариваю кнопку блокировки дверей и отключаю её. Я хватаю свой рюкзак, открываю дверь и выпрыгиваю из салона. Благо скорость невысокая, и уверена при падении я сгруппировалась так, что и синяков не останется, но тем не менее мне всё же немного больно. Машина Даймонда со скрежетом останавливается в метрах десяти от меня, я поднимаюсь с земли и со всех ног бросаюсь в противоположную от него сторону, мысленно благодаря себя за любовь к обуви на плоской подошве.

— Ассоль! Стой! — кричит он. Я не оглядываюсь, но чувствую, как он приближается. — Да стой же ты!

Я замечаю свет фар приближающейся машины и в моей голове вырисовывается план, как можно от него ускользнуть. Перегородив собой дорогу этой машине, я выставляю руки вперёд и уже прощаюсь с жизнью, поскольку думаю, что она собьёт меня прежде, чем остановится, но, оттормозившись в сантиметре от меня, я с облегчением выдыхаю и оббегаю тачку, обращаясь при этом к водителю.

— Мне нужно к холму!

— Садитесь! — быстро отвечает парень, всматриваясь мне за спину.

Как только я запрыгиваю в машину и запираюсь в ней, Даймонд начинает дёргать за ручку пассажирской двери, но она так и не поддаётся ему. Как оказалось, он бросил машину и бежал всё это время за мной. Вид у него сейчас угнетённый. Мне становится жаль его, и в мыслях я уже подумываю выйти к нему, но затем прихожу в себя и буквально заставляю себя не вестись у него на поводу. Я вернусь к нему. Обязательно. Но только тогда, когда мы оба остынем. Так будет правильней.

— Ассоль, не дури! — молит он через стекло. — Извини меня, я не хотел тебя обидеть, детка.

Машина трогается, а я просто молча смотрю на него сквозь стекло, которое является единственной преградой между нами, он ещё бежит какое-то время за машиной, но скорость слишком высока.

— Я идиот, малышка… и… — не могу расслышать, что кричит он, когда наблюдаю за ним в боковое зеркало. Отчаявшись догнать машину, он останавливается и смотрит мне в след, а я всё дальше и дальше отдаляюсь от него.

— Может в полицию? — отвлекает меня голос парня. Я смахиваю одинокую слезинку со щеки и разворачиваюсь в его сторону. В эту самую секунду он смотрит на мои разодранные колени. — Ваш муж вас бил?

— Нет, я всего лишь упала, когда бежала. И никакой он мне не муж, он — мой брат, — тараторю я, прикрывая ладонями свои свежие ссадины на коленях.

— Странные у вас с братом отношения, — с косой улыбкой на юном лице говорит он.

— Все когда-то ссорятся! — недовольно бурчу я.

— Я и не спорю. Я не об этом сейчас.

— А о чём же тогда?

— Если дословно, то ваш брат кричал вам: «Малышка, да как ты не поняла, я же люблю тебя!», это и странно.

— Что? — в моих лёгких внезапно заканчивается весь кислород. — Этого не может быть! Вам просто послышалось.

— Нет, малышка! — усмехается. — Я пока ещё не глухой.

Здесь может быть только два варианта: первый — это была хитрая уловка со стороны Даймонда, второй — парню просто почудилось. Меня устроит любой вариант. Даймонд не может любить меня. Какой болван полюбит девушку-призрака с кучей проблем?

— Можете высадить меня здесь.

До дома Омеги совсем рукой подать, поэтому я решаю предупредить его о своём визите по телефону. Мало ли, может он не один, а тут я со своими очередными проблемами. Омега меня выручал уже, когда мне некуда было податься. Причём не раз. Но не мешало бы удостовериться в том, что сегодня не будет исключений. Проходит уже гудков десять, я как раз подхожу к его дому, но трубку он не берёт. В доме почти нигде не горит свет, разве что в его кабинете. Это как раз-таки говорит о том, что он сейчас дома и скорее всего даже один, поэтому я без раздумий звоню в дверной звонок. К счастью, дверь мне практически сразу открывает Омега в своих тренировочных штанах и с полотенцем на плече. Он тяжело дышит, вероятно, как всегда, бегал перед сном.

— Дорогая, с тобой всё хорошо? — настороженно спрашивает, первым делом глянув на мои ссадины.

— Да. Ты не против, если я останусь у тебя до утра? — на выдохе устало пожимаю плечами. Мне к тому же ещё невыносимо стыдно. — Мне некуда сейчас пойти.

Омега пропускает меня в дом и сразу же ведёт по направлению в ванную комнату. Его дом я знаю, как свои пять пальцев. Хоть он и огромный и от него так же за версту несёт богатством, как и от особняка Неттингов, но в нём мне всегда было комфортно находиться. Здесь, рядом с ним я чувствую себя в безопасности.

— Что стряслось, позволь узнать?

— Ничего.

Он с минуту сверлит меня недоверчивым взглядом, затем усаживает на бортик ванны, достаёт из шкафчика свежее полотенце и смачивает его.

— И поэтому ты пришла ко мне в столь позднее время с разбитыми коленками? Потому что ничего не произошло. Я правильно понимаю? — он опускается на колени передо мной и начинает аккуратно обтирать мои раны.

Омега на протяжении всего времени нашего знакомства был заботливым и внимательным. Он с непревзойдённой точностью мог определить, когда мне было тяжело на душе и как мог он старался всячески это исправить. Он был бы отличным мужем, но я ни разу не замечала за ним заинтересованность в какой-либо девушке. Судя по его рассказам, у него всегда были разные девушки, и ни одна из них не была удостоена второго свидания. Он трахал их, а на следующий день без какого-либо сожаления забывал. Сам же он объясняет это тем, что ему не так-то просто угодить.

— Кажется, я узнала кто заказал Даймонда Неттинга, — бормочу я.

— И кто же это? — с интересом спрашивает, поднимая голову.

— Его жена — Оливия Престон… или Неттинг.

— Я так и думал! Когда читал досье и увидел его счета, в голове моментально сложился ребус, — обыденно отвечает, наклеивая мне пластырь на рану.

— В досье было указано, что он женат? — удивлённо пищу.

— Конечно! Ты что же, до сих пор не ознакомилась с ним? — Я узнаю этот тон. Ещё немного и Омега начнёт меня отчитывать.

Вот дура! Я так была поглощена Даймондом, что напрочь обо всём забыла.

— Наверное, этот момент я пропустила, — касаюсь его плеча, чтобы он снова вернул внимание на меня. К чёрту эти ссадины. — Омега, а что, если я уговорю её отозвать заявку об убийстве?

— Ну, если она не попросит назад свой аванс, то можешь попробовать, — без промедлений отвечает. Он садится на корточки и кладёт обе ладони мне на бёдра. Ничего такого в этом жесте нет. Это обычное его поведение, когда мы находимся с ним наедине.

— Да плевала я на аванс! Я отдам ей его, если уж на то пошло!

— Так всё-таки у вас с ним что-то есть? — лыбится он, чем смущает меня.

— Да, Омега, — пряча от него свои глаза, тихо отвечаю. — Стыдно признаваться, но, кажется, я влюбилась в него.

— О, это прекрасное чувство влюблённости. Теперь я понимаю твоё негодование. Тогда, конечно, тебе стоит обратиться к ней, а я пока поставлю задание на паузу! — он обхватывает моё лицо ладонями, чтобы я вернула взгляд на него. Он чем-то встревожен. — Макария, только прошу тебя, будь осторожна! Если она узнает, что ты и есть исполнитель задания, то всё может пойти крахом. Вдруг моих возможностей в этот раз не хватит? Ты не боишься?

— Я что-нибудь придумаю, Омега. Я постараюсь быть предельно осторожной.

— Уж постарайся, дорогая! — снова он растягивает губы в тёплой улыбке и в эту же секунду резко поднимается. — Ты, вероятно, устала?

— Не то слово!

— Пойдём, я провожу тебя в комнату!

И только тогда, когда я принимаю горизонтальное положение и чувствую под головой пуховую подушку я немного могу унять свои нервы. Тело больше так не потряхивает, сердечный ритм приходит в норму, но мысли мои находятся на пике активности. И все они исключительно о нём. О Даймонде. Он больше мне не случайный знакомый, он не мой босс, и даже не липовый бойфренд. Он нечто большое. И значимость его в моём сердце настолько возросла всего за каких-то пару дней, что я боюсь и думать о том, что может быть дальше со мной и моей дальнейшей судьбой, с моими чувствами к нему, и даже с ним самим. И только в полудрёме я прихожу к выводу, что наша встреча была не случайной. Я должна была его спасти. Моё предназначение состоит в том, что я во что бы то ни стало должна помешать Оливии вершить суд над ним. Мало того, что он не заслуживает к себе такого унижения, какое позволила она себе, будучи с ним в браке, так она ещё не имеет никакого права вершить правосудие. Зато этими правами обладаю я. В нашей истории я — палач, и я приложу максимум усилий для того, чтобы снести её голову с плеч, если мои догадки подтвердятся. Я солгала Омеге лишь в одном. Дело в том, что не будет никаких просьб с моей стороны, обращённых к ней. Если выяснится, что Оливия и есть тот самый заказчик, то считайте, её дни сочтены. Я убью её без каких-либо сожалений, и мне плевать, что за всем этим последует. Куда важнее то, что я буду знать, что справедливость восторжествует, добро победит зло, прям как в чёртовой сказке. Вот только что-то подсказывает мне, что фразы «жили они долго и счастливо» в этой сказке наблюдаться не будет. Даймонд откажется от меня, если узнает правду обо мне, а, если случится так, что он не догадается о моих прошлых грехах, то в результате всё придёт к тому, что я не смогу спокойно смотреть ему в глаза, зная сколько лжи было между нами. Рано или поздно я возненавижу себя и приму одно-единственное решение — сбежать. И, увы, это решение окажется фатальным для меня.