Глава 3. Макария

— Ты хорошо поработала, Макария, — говорит мой босс. — Кстати, довольно занимательная статья. Ты уже прочла?

— Да, Омега.

Омега — так зовут моего босса. Мужчина чуть больше тридцати лет, блондин с синими глазами, по мне, так достаточно привлекательный, но очень своенравный. Правда не со мной. Ко мне у него совсем другое отношение, нежели к другим членам «Армагеддона». Некоторые думают, что мы встречаемся, так как нас зачастую видят вместе, но на самом деле это вовсе не так. Как мне кажется, он никогда не приемлет, чтобы его девушка была киллером, а я никогда не приемлю служебный роман.

В нашей сфере деятельности нет места настоящим именам, всё законспирировано по понятным причинам. Почему Омега? На самом деле я понятия не имею, но у меня всё же имеется одно предположение. Омега — последняя буква греческого алфавита, символизирующая конец. Омега в лице моего босса — прямая дорога к концу чьей-то греховной жизни.

Как только я прилетаю в Лос-Анджелес и добираюсь до штаба «Армагеддона», мой коллега, если можно так выразиться (хотя я назвала бы нас менее заурядным определением, например, единомышленниками), показывает мне статью из французской газеты, где говорится о том, что самый крупный магнат Франции был найден мёртвым в своём собственном автомобиле. Причина смерти: остановка сердца, как в общем-то и всегда, если за дело берусь я.

— Знаю, дорогая, обычно после успешно выполненного задания полагается перерыв, но у меня к тебе есть деловое предложение. Я его озвучу, а ты уже сама решишь готова ли к нему приступить или же тебе стоит дать время, чтобы немного отдохнуть после Ниццы, — говорит босс, выудив из верхнего ящика белую папку.

Белая папка у нас символизируется с очередным заданием, когда задание выполнено, вся информация перекочёвывает уже в чёрную папку. Но есть ещё и красные папки, в них находится вся информация о киллерах. В одной из таких папок хранится вся моя подноготная и доступ к этой папке имеет только Омега. Он единственный знает, кто я есть на самом деле.

— Хорошо, я слушаю, — присаживаюсь в кресло напротив него.

— Цель — владелец крупной компании. Заказчик — его жена, — читает из папки, мычит, а затем вдруг начинает смеяться. — М-да уж… никогда бы не хотел иметь такую жёнушку. Так вот, Маркус Раш живёт в Лос-Анджелесе, поэтому тебе не придётся никуда ехать. Да и проблем, думаю, с ним не возникнет. — смотрит он на меня. — Как тебе?

— Я согласна.

Мне кажется, что своим молниеносно быстрым ответом я слегка его удивила.

— Вот так быстро? Ты даже не подумаешь?

— Нет, мне не нужно думать. Я готова приступить к работе.

Я без каких-либо колебаний согласилась, так как мне до одури хочется встретиться с семьёй. Я хочу поскорее расправиться с оставшимися заданиями, пускай даже, если они будут идти один за другим, не давая мне возможности передохнуть. И мне плевать кем будет моя следующая цель, лишь бы свалить отсюда, навсегда закрыв за собой двери этого жуткого места.

— В таком случае держи, — он передаёт папку мне в руки. — Тут полная информация о личности твоей цели и частично о его передвижениях. Его супруга сказала, что каждую пятницу он не ночует дома. Думаю, тебе нужно проследить, чем он занимается в это время. Может это как-то тебе поможет.

— Отлично! Будет сделано, Омега! — суетливо запихиваю папку в рюкзак и направляюсь на выход.

— Макария?

— Да? — оборачиваюсь я.

— Что с тобой? — он встаёт из-за стола, подходит ко мне и всматривается в глаза, как будто может увидеть в них всё содержимое моей души.

— Что со мной не так?

— Ты выглядишь… подавленной, что ли. Что-то случилось?

— Нет, просто мне нужно выспаться. В самолёте не удалось отдохнуть, — стараюсь говорить уверенно.

Он сужает глаза и громко хмыкает, словно не верит моим словам, но, затем вдруг разворачивается, и снова присаживается за свой рабочий стол.

— Тогда сегодня можешь заняться своими личными делами, а завтра приступай к работе, пока его не присвоил Мортис.

Мортис — напыщенный наглец, который загребает все задания себе и беспрекословно выполняет их со скоростью света. Любимец женщин, только вот мне непонятно за какие такие заслуги, также он обладатель холодного рассудка, самой твёрдой руки и меткого выстрела. Ко всему прочему, он ещё и подкатывает ко мне свои яйца. Не проходит и дня в штабе, чтобы я не послала его к чёрту.

— Долой Мортиса! Я справлюсь! — я пытаюсь улыбнуться, но ни черта не выходит. Лицо, словно каменное.

— Уж в ком в ком, а в тебе я никогда не сомневался! — Одаривает он меня своим тёплым взглядом. — Кстати, можешь сегодня остаться у меня, чтобы не ехать в Сан-Диего. Я был бы рад такой гостье.

— Спасибо, но для начала я хотела бы забрать «Ниндзя».

— И вообще, я не понимаю, почему бы тебе не перебраться в Лос-Анджелес? Могла бы пожить некоторое время у меня, пока не освоишься. Неужели тебе нравится постоянно мотаться из города в город?

— Ты же знаешь, Омега, я не люблю густонаселённые мегаполисы. Они не для меня. И тем более на байке я буду в Лос-Анджелесе меньше, чем через час, поэтому нет никаких проблем. Спасибо за заботу ещё раз.

— Как скажешь! Я хотел, как лучше, — пожимает он плечами.

— Ну, я пойду? — спрашиваю я, на что босс кивает и машет мне.

После нашего разговора я сразу же выбегаю из штаба, чтобы ненароком не столкнуться с Мортисом, после чего на автобусе отправляюсь в Сан-Диего. Мне даже удаётся вздремнуть в дороге, правда совсем немного. Приблизительно через два с половиной часа я уже захожу к себе домой. К себе. На самом деле это лишь очередная фальшь. Я не у себя и уж точно не дома. В этом городе, который мне уже успел полюбиться я снимаю уютный дом своей мечты, но как ни странно, ощущаю я себя в этом доме почти самой собой. Правда мне здесь всё так же одиноко. Я хотела бы завести, к примеру, кошку или на худой конец рыбок, но я не могу себе этого позволить, так как зачастую бываю в разъездах, а ещё одну смерть по своей вине я не потерплю. У меня нет подруг всё по той же причине. С ними же обычно заведено сплетничать о всяком, а моя жизнь настолько наполнена тайнами и секретами, что если у меня и появится когда-либо подруга, то скорее всего она будет глухонемой. Только вот захочет ли она сама иметь что-то общее с такой, как я? Не уверена, но я была бы не против такой дружбы.

***

Полтора года назад

— Доброго дня! Вы готовы сделать заказ? — спрашиваю я с потухшим взглядом, но с натянутой улыбкой на лице.

Я на столько уже привыкла улыбаться по долгу службы, что не удивлюсь, если и сплю я, улыбаясь при этом от уха до уха.

— Да, будьте добры, пожалуйста, чашечку двойного эспрессо без сахара! — говорит мужчина. Он как-то странно смотрит на меня.

— Хорошо! Что-нибудь ещё?

— Нет, пока на этом всё.

Я быстрым шагом отправляюсь к кофемашине, и пока варю кофе, одним глазом наблюдаю за этим странным мужчиной. Я и раньше его видела. Он был частым гостем нашей забегаловки за минувший месяц. В основном он заказывает омлет, панкейки и чёрный кофе по утрам, но сегодня он почему-то сделал исключение. Исключением стало и то, что он обратил на меня своё внимание. Раньше он только и делал, что не отрывался от своего планшета, как будто в нём решалась его судьба. Сейчас же он смотрит на меня так, что любой мечтал бы скрыться из виду, подальше от этого взгляда ледяных глаз. Хоть от этого человека так и веет опасностью, я предположила, что это всего лишь его образ, который ему очень подходит.

— Ваш кофе, мистер! — всё с той же улыбкой ставлю я чашку на стол.

Только я хотела оставить его наслаждаться кофейным напитком, как он окликает меня своим глубоким голосом.

— Ассоль, подожди! Не уходи так быстро.

Медленно разворачиваюсь, удивляясь тому, что он правильно произнёс моё имя. Американцы обычно коверкают его, поэтому я настолько к этому привыкла, что услышать своё имя, произнесённое, как оно есть на самом деле, сродни грому среди ясного неба. Шандарахнуло, так шандарахнуло.

— Что-то ещё? — спрашиваю я, подойдя к нему.

— Присядь, пожалуйста, — произносит он командным тоном, указывая на диванчик напротив.

— Извините, но я не могу. Моя смена ещё не закончилась.

— Джоржан, как и Томас — мои хорошие знакомые, если что, то я им объясню, что это была вынужденная мера. Мне нужно с тобой поговорить.

Имена владельца ресторана и менеджера смены ничуть меня не убеждают. Мои доводы, что опасным был лишь его образ испаряются и теперь в голове появляюсь мысли, что он какой-нибудь маньяк, который выискивает себе жертв. Тем не менее я думаю, что будет лучше подчиниться, поэтому с осторожностью присаживаюсь на краешек диванчика.

— Ассоль ­— это ведь русское имя? — спрашивает он.

— Точно.

— Что же оно означает? — хмурит он брови.

— В детстве мама мне рассказывала, что тот, кто придумал это имя как-то раз, покупая в магазине томатный сок, спросил продавца: «А соль?», отсюда и пошло это имя. К слову, этот человек был писателем… — не успеваю я договорить.

— Александр Грин. Я знаком с его романом «Алые паруса».

— Так вот почему вам удалось безошибочно, да ещё и без акцента его произнести? Даже мама называет меня на американский манер, хотя чистокровная русская.

Не знаю почему, но слова сами льются из моих уст. Мне почему-то вдруг стало легко с ним общаться.

— Ассоль, я наслышан о том ужасе, который тебе довелось пережить, — с осторожностью произносит он. — Джоржан рассказал мне, что это произошло прямо за углом этого кафе у тебя на глазах. Это правда?

— Да, был поздний вечер. Папа с братьями пришли меня встречать после смены, — склоняю голову и зажмуриваюсь. Я боюсь расплакаться. — Извините, я не хочу об этом говорить.

— А что, если я скажу тебе, что могу найти тех, кто убил твоих родных? Их же ведь так и не нашли?

Я резко поднимаю голову и с недоумением гляжу на него.

— Полиции не удалось их найти, а вы найдёте? Вы что же, всемогущий? Не смешите меня! — в грубой форме изрекаю я. Он что, издевается надо мной?

Мой собеседник улыбается мне.

— А ты дерзкая. Мне это уже нравится. Там, где я работаю любая проблема покажется сущим пустяком. Я УЖЕ знаю, где их искать. От тебя будет зависеть их дальнейшая судьба.

— Что вы имеете в виду?

— Если ты захочешь, чтобы их упрятали за решётку, то они сядут. Если ты захочешь, чтобы они сделали свой последний вздох, они его сделают, причём в ближайшее время.

— Но зачем вам это нужно?

— Хочу бескорыстно сделать доброе дело. Я проникся твоей историей, и мне хочется как-то помочь тебе. Я изо дня в день вижу, как ты пашешь без устали в этом чёртовом кафе, причём в двойную смену. Мне искренне тебя жаль, пойми меня правильно. Ты ещё очень молода, но уже пропускаешь свою жизнь. Ты не успеваешь жить и наслаждаться жизнью, согласись?

— Но как это взаимосвязано с теми убийцами? — удивляюсь я, но признать, мне приятно слышать, что какой-то незнакомый человек понимает меня, как никто другой. Я действительно устала, но я никогда и никому не жаловалась на свою жизнь.

— На прямую… Ты ведь хочешь, чтобы твоя семья встала с колен, поэтому-то ты и работаешь, не покладая рук? Ты хочешь, чтобы твоя семья ни в чём не нуждалась, ведь сейчас ты взвалила на себя обязанности добытчика, кем раньше являлся твой отец. Ты очень трудолюбивая, Ассоль. С твоей прытью ты добьёшься небывалых высот.

Он очень убедителен. Я хочу согласиться с каждым его словом, но не могу увидеть в них смысл. Здесь напрашивается только один вывод.

— Я не стану работать проституткой! — скалюсь я и подскакиваю с места, чтобы оставить этого извращенца.

Мужчина в голос начинает хохотать, чем заставляет меня остановиться и обернуться. Он смеётся так, что из глаз брызжут слёзы, а мне внезапно захотелось взять из кухни грязную половую тряпку и заткнуть ею его рот.

Как он может смеяться над совершенно незнакомым человеком?

— Ассоль, я разве похож на сутенёра? — сквозь смех, едва разборчиво спрашивает он. Благо народа в кафе не так много, иначе я сгорела бы со стыда.

— Мне почём знать, как они выглядят? Но не удивлюсь, если где-то за углом стоит ваша шмаровозка! — в гневе я сжимаю свои кулаки.

Я рассмешила его ещё больше, так как он уже держится за свой живот, попутно вытирая свои насмешливые слёзы.

— Сколько в тебе огня. Признаюсь, я уже и не вспомню, когда так смеялся.

— Говорят смех продлевает жизнь, а это хороший повод посмеяться над беззащитной девушкой, так? — мой голос стал сдавленным, так как в горле образовался ком от обиды. Я хочу расплакаться, словно маленькая девочка.

Он резко меняется в лице. Прочистив горло, он встаёт из-за стола и равняется со мной.

— Извини, я ни в коем случае не хотел тебя обидеть, — он оглядывается на столик, за которым сидел и снова возвращает виноватый взгляд на меня. — Кофе я уже выпил, поэтому мне лучше уйти, — он достаёт из кармана бумажник и суёт мне тысячную купюру. — Сдачу возьми себе на «чай». И прошу, подумай над тем, что бы ты хотела сделать с теми пацанами, пока они ещё находятся под моим наблюдением, — теперь он достаёт из бумажника свою визитку и протягивает её мне. — Как надумаешь, звони. Я буду ждать твоего звонка. И ещё, Ассоль… тебе не стоит меня бояться. Можешь разузнать обо мне у Джордана.

Этим же вечером я выведала у Джордана — владельца заведения всю информацию об этом незнакомце. Тот сказал, что он какая-то крупная шишка в одной частной детективной фирме, отсюда и его возможность отслеживать преступников лучше всякой полиции. Джордан также посоветовал, чтобы я не задумываясь обратилась к нему за помощью в поимке убийц отца и брата. Так-то мы и познакомились с Омегой. Вот только Джордан немного напутал — это была не частная детективная фирма, а дорога прямиком в ад.

***

Наши дни

Натаниэль, Натаниэль. Эх… Он не выходит у меня из головы.

Этот мужчина был первым и, скорее всего, последним человеком, с которым я хотела бы поделиться о своих жизненных проблемах. И я ведь в действительности решилась на это. Я намеревалась прийти к нему в номер для того, чтобы признаться в том, что обманула его. Я хотела скинуть с себя этот сердечный груз и рассказать, что я совсем не та, за кого себя выдаю. Я желала услышать его мнение на этот счёт, но вместо того, чтобы открыть свою душу, предложила ему своё тело. Не знаю, чем я тогда руководствовалась. Со мной подобное случилось впервые. Я не планировала с ним спать, но, видимо, я так устала от своей же девственности, что готова была отдаться первому встречному.

Как-то раз на женском форуме я вычитала, что секс может с лёгкостью избавить женщину от внутреннего напряжения, а так как этого самого напряжения внутри меня скопился целый вагон, и я никогда не опробовала эту теорию на практике, то мне буквально приспичило проверить это в действии.

Натаниэль был первым мужчиной за последние пару лет, к которому я испытала самое настоящее сексуальное влечение, но, видимо, теперь мне придётся безоговорочно верить этой статье, не подкрепив её доказательствами, ведь я до сих пор остаюсь девственницей, и вряд ли в ближайшем будущем снова найду такого человека, с которым захочу покончить с этим недоразумением.

Вы спросите, как так вышло, что, будучи 23-летней вполне симпатичной девушкой я до сих пор остаюсь невинной? На самом деле всё очень просто. Раньше я жила принципом: «моя девственность предназначена только моему будущему мужу», далее этот принцип сменился другим: «только для особенного», после чего мне уже было не до секса, так как мы с мамой узнали о прогрессирующей болезни Алекса, поэтому я сутками напролёт пахала официанткой, позабыв про еду и сон, лишь бы моя семья ни в чём не нуждалась. А после того, как пришла в «Армагеддон» я и вовсе не могла думать о сексе, поскольку каждую свободную секунду занималась самоедством, да и только.

Спустя лишь время я поняла, что поступила очень глупо, заявляясь к Натаниэлю в чём мать родила, но я безмерно благодарна ему за то, что он не принял всё это за чистую монету. Любой другой, наверное, воспользовался бы случаем, после чего выставил бы меня из своего номера. Но не он. Из-за душащего меня угрызения совести, по большей части, я сбежала от него, как только убедилась в том, что он крепко спал. Я выселилась из номера сразу же и отправилась в аэропорт. Я боялась с ним встретиться вновь. Мне было невыносимо стыдно перед ним, я не смогла бы посмотреть ему в глаза. Тем более зная, что мы должны были лететь одним и тем же рейсом до Лос-Анджелеса, и, вспомнив о том, что соврала ему, сморозив глупость, что работаю стюардессой, я просто обязана была что-то предпринять, чтобы моя ложь ни в коем случае не вскрылась. Это был мой единственный вариант. Мне пришлось сдавать свой билет и лететь с пересадками, но это пустяки в сравнении с тем, если бы он понял, что я лгунья. Радует хотя бы то, что теперь Ницца будет ассоциироваться у меня со словами Натаниэля, которые я намерена держать в своей памяти: «Это должен быть кто-то особенный. Тот, кто будет любить тебя».

Настал тот день, когда я вернулась к своему второму по значимости жизненному принципу.

Проснувшись ранним утром, первым делом я нахожу себе недорогую квартиру в Лос-Анжелесе на тот случай, если моё задание затянется, чтобы не скитаться по отелям, так как это в разы экономней. Я подготавливаю рюкзак, собираю в него кое-какие вещи и принадлежности первой необходимости. Спустившись в гараж, я, наконец, стягиваю пыльный тент со своего красавчика. Байк подарил мне Омега ещё год назад, когда узнал мои пристрастия к скорости и мотоциклам, он же и обучал меня управлять им. Малыша «Ниндзя» я полюбила с первого взгляда и так вышло, что теперь мы с ним практически неразлучны. Бывают, конечно, исключения, но я уж лучше предпочту гнать с ветерком под дождём, но на байке, чем скучно, но с комфортом на машине. Машина у меня так же имеется, правда простенькая, но, если встаёт выбор, я всегда предпочту «Ниндзя».

Я принаряжаюсь в свой чёрный обтягивающий кожаный костюм, надеваю защиту, беру с собой рюкзак и, заправив полный бак, шпарю под 100 миль в час по шоссе в сторону Города Ангелов. Вот она моя свобода. Свобода мысли. Свобода от проблем. Свобода от прошлого и настоящего. Правда одно неверное движение — и ты всмятку.

Ещё вечером перед сном я ознакомилась с информацией о своей жертве. Он является владельцем крупной фармацевтической компании, которая по нашей информации также промышляет контрабандой наркотиков. Помимо лекарств в их лабораториях изготавливают сильнодействующие токсичные препараты, которые в последствии реализуются по всей стране и не только. Мотивы жены мне ясны — это не для благого дела. Нет. Если бы она хотела тем самым призвать своего мужа к ответственности, то она просто сдала бы его в полицию, ведь, думается, найти доказательства об изготовлении наркотиков, являясь законной женой, не составит труда. Здесь дело было в другом. Она хочет заполучить эту компанию себе, и заодно все его сбережения, так как, я успела понять, что их брак трещит по швам, и в случае развода она останется на улице с голой тощей задницей. Если бы я не была привязана к контракту, то с большим удовольствием засадила бы их обоих за решётку. Но поскольку я не могу пойти против правил, меня устроит и тот факт, что я расправлюсь с человеком, который травит миллионы людей своей наркотой.

Так как сегодня пятница, первым делом я направляюсь к зданию компании Маркуса Раша. Я паркуюсь у самого входа и ловлю на себе взгляды прохожих. Думаю, их всех интересует мой байк и его выполненный на заказ чёрный матовый дизайн с языками пламени, а не я.

— Вашу мамашу! Вот это да! Даже и не знаю на чём бы я больше хотел прокатиться! — выкрикивает какой-то парень из проходящей мимо меня компании.

Я улыбаюсь и молча показываю ему «фак».

Ненавижу, когда опошляют меня и мой байк, в частности.

— Я найду тебя, милашка! — кричит он вслед.

На сей раз он заслуживает двойного «фака». Парень посылает мне воздушный поцелуй и как раз в этот самый момент я вижу знакомое лицо: Маркус выходит из здания с двумя амбалами по обе стороны от него.

Это что, телохранители? Только этого мне не хватало. Вот же я влипла!

Маркус садится на заднее сиденье в тонированый Кадиллак Эскалейд, а эти двое располагаются спереди и направляются в сторону центра. Я завожу свой байк и затем мчусь следом за ними. Маневрируя между машинами, я подбираюсь к ним очень близко, чтобы исключить возможность потерять их из виду. Я совсем не боюсь быть застуканной, наоборот, я желаю, чтобы Раш обратил своё внимание и клюнул на меня. Так мне будет гораздо проще справиться с ним. Примерно через полчаса преследований автомобиль останавливается, Маркус и один его пёс выбираются из машины и скрываются в бутике «Маноло Бланик». Пробыв там от силы пару минут, они выходят оттуда с фирменной коробкой из-под обуви и затем снова отправляются в путь. Непонятно для каких целей мы колесим по улицам города. Кажется, что мы обогнули всю территорию Лос-Анжелеса вдоль и поперёк. Уровень показания топлива в баке близится к критической отметке, когда они, наконец, тормозят на парковке для ВИП-персон у какого-то клуба с вульгарной вывеской. Я внимательно отслеживаю каждое движение Маркуса, но, как оказывается, не только я. Его охранники так же не отходят от него ни на шаг, пока не провожают до входной двери клуба. Дальше, на удивление, он следует один. Тогда, когда его охрана возвращается в машину и уезжает. Освободившись от шлема и зашиты, я иду к клубу под названием «Врата Рая». Немного странно, что у клуба с таким пафосным названием нет очереди из толп полуголых девиц и парней, напяливших на себя всё самое лучше. Я дёргаю за ручку двери, но она мне не поддаётся. Думаю, что ошиблась и оглядываюсь по сторонам, чтобы исключить наличие других дверей. Их больше нет, чёрт возьми. Тогда почему я не могу попасть внутрь? Может вход здесь по кодовому слову? Тогда куда звонить? Что говорить?

Так вот же! Звонок.

Нажимаю на него и буквально через пару секунд дверь открывается. Как оказывается, мне даже не потребовалось кодовое слово. Я вхожу в тёмное помещение, после чего слышу, как дверь закрывается и тут же резко включается приглушённый свет. Прямо передо мной стоит огромный, страшный во всех смыслах мужик, каких принято ещё называть «секьюрити».

— Что куколка, ошиблась дверью? — насмехается он надо мной, складывая руки на груди.

— Почему же сразу ошиблась? Это же клуб? Клуб! Я пришла танцевать! — натягиваю на лицо глупую улыбку.

— Кастинги у нас проходят по выходным дням, так что приходи завтра.

— Да нет же, я хочу сейчас! Мне нужно попасть внутрь! — двигаюсь в проход, но этот бугай перегораживает мне дорогу.

— Извини, но ты не можешь пройти! — приставляет он свою ручищу мне к груди и отталкивает к выходу.

— Интересно! Это ещё почему? Лицом не вышла? — трескаю его по руке.

— Потому что женщин из числа наших клиентов я знаю в лицо, а тебя я впервые здесь вижу.

— Клиентов? Так это что, бордель? — выпадаю в осадок.

— Милочка, ты находишься в самом популярном приватном стриптиз-клубе Америки! — секьюрити смеётся и разводит свои огромные руки в стороны, олицетворяя величие этого здания.

Похоже, что бы я ни делала этот мужчина не впустит меня дальше моего носа. У меня остаются только два выхода: уйти с миром или же в кои-то веке воспользоваться своими внешними данными, к тому же и костюмчик на мне как раз подходящий, а как я правильно успела заметить он мужчина, и все они любят глазами.

— Стриптиз-клуб значит, — хмыкаю я и гляжу на него в упор, кусая при этом нижнюю губу. — Как часто ты видишь обнажённых девушек? Небось сидишь здесь и все представления проходят мимо тебя?

— А какое это имеет значение?

— Я могу станцевать для тебя, если ты пропустишь меня.

Я плавными движения приближаюсь к нему на столько близко, что могу за долю секунды вспороть ему брюхо, а он даже не успел бы одуматься, но вместо этого рука моя тянется не за ножиком, а к его перекаченной груди. Я провожу ладонью вниз до края его рубашки и засовываю руку под неё.

— Станцевать говоришь? Хм… — его мышцы заметно напрягаются. Я опускаю голову вниз и замечаю, что и в штанах у него уже всё в порядке. — Ну, показывай, что у тебя там под этим костюмчиком.

Я прохожусь ногтями по его коже на торсе, отчего его дыхание перехватывает, затем высовываю руку из-под рубашки и отхожу от него на два шага. Начинаю медленно тянуть за бегунок на молнии своего костюма вниз и едва покачиваю бёдрами в такт приглушённой музыки, доносящейся из самого сердца этого клуба. Когда молния уже полностью расстёгнута, я разворачиваюсь к нему спиной и оголяю одно плечо, чувствуя на себе его хищный взгляд, бегающий по моему телу. Он явно ожидает продолжения.

— Ты ведь не пропустишь меня, да? — спрашиваю я, смотря на него из-за спины.

— Не-а! — мотает он головой и поправляет свои причиндалы через штаны. — Но от представления я бы не отказался.

— Ну и козёл же ты! Не мог сразу сказать? — шикаю я и резко тяну застёжку вверх.

— Заметь, я говорил тебе. Приходи завтра и покажи на что ты способна в соответствующей обстановке!

Чтобы я пошла на кастинг стриптизёрш? Чёрт побери!

Маркуса без охраны я могу застать лишь в этом клубе, соответственно, это может быть неплохой идеей. Пройти кастинг, устроиться в клуб стриптизёршей, завладеть его вниманием и станцевать ему последний танец смерти. Гениально! Надеюсь, в следующую пятницу всё и решится.

— Знаешь, ты прав. Так к кому говоришь мне обратиться, чтобы пройти в клуб?

— Зайдёшь сюда и скажешь, что ты к Тео на кастинг. Охрана тебя проводит. Только не забудь взять с собой удостоверение личности.

— Хорошо. Ещё увидимся! — подмигиваю я и, покачивая своими бёдрами, выхожу из этого порочного здания.

Так как время уже довольно позднее, а мне невыносимо хочется спать, я еду в ближайший отель. Нет времени и сил искать ту квартиру, которую я выбрала себе ещё вчера. Займусь этим сразу же после кастинга.

Оставив байк на подземной парковке отеля, я добираюсь до своего простенького номера, раздеваюсь до гола, падаю плашмя на постель и моментально проваливаюсь в сон. Просыпаюсь я только ближе к обеду. Голова раскалывается, кости ломит, а внутри какое-то странное и не совсем хорошее предчувствие, словно должно произойти что-то неприятное. Вспомнив о кастинге, до меня доходит из-за чего у меня такое дурное состояние. Я же совсем не умею танцевать стриптиз. Мне некогда было практиковаться, а самое главное — не перед кем. Боюсь, меня вышвырнут оттуда, как только увидят мои попытки стянуть с себя одежду. Видели бы они как перед сном я пыталась избавиться от костюма, они бы нарекли мой танец самым антисексуальным в мире.

***

Я не стала вульгарно наряжаться, подумав, что в этом нет никакого смысла. Всё равно в итоге я останусь без одежды, поэтому решаю обойтись своим синим сарафаном, в котором я была с Натаниэлем в Ницце, ведь, чтобы снять его с себя не потребуется долгого времени. Но где-то в глубине души я всё же надеюсь на то, что кастинги в этом клубе проходят несколько иначе и мне не придётся выставлять своё тело на показ до следующей пятницы.

В 3 часа дня я уже звоню в двери стриптиз-клуба. На входе меня встречают двое парней из числа всё той же охраны, но вчерашнего амбала уже нет. Видимо, его смена закончилась. Жаль. Я думала, если увижу знакомое лицо, то мне станет немного спокойнее.

Господи, я ведь даже не знаю как его зовут. Какой он мне знакомый?

— Добрый день, я пришла к Тео на кастинг! — говорю я им.

Они проводят меня в кабинет, где вручают ручку и листок с вопросами.

— Вам нужно заполнить анкету, после чего мы выдадим вам временный пропуск, — произносит один из них, усаживаясь за стол. Я присаживаюсь напротив и читаю первые два вопроса.

«Имеете ли вы при себе оружие?», «Бывали ли у вас приводы в полицию и за что?» То есть они в принципе исключили вариант, что я могла и вовсе не привлекаться полицией?

— Что ещё за хрень собачья? Зачем это всё? — смотрю на них недовольной миной, указывая на листок. — Напомню, я пришла на кастинг в стриптиз-клуб, а не за визой в посольство Северной Кореи.

— Либо заполняешь и идёшь внутрь, либо отказываешь и идёшь на хрен. У нас таких дерзких, как ты полные гримёрки! — спокойно отвечает второй, стоя у меня за спиной.

В сердцах я отвечаю на все вопросы в анкете. Даже на вопрос: «Готовы ли Вы вступать в интимные отношения по Вашему согласию с клиентами клуба?». Предположив, что так у меня было бы намного больше шансов пройти отборы, тем не менее я отвечаю — «не готова ни за какие деньги».

Плевала я на Маркуса, во имя своей девственности. Аминь.

— Ваше удостоверение личности, прошу, — говорит первый, протягивая мне ладонь. — И можете идти.

Я передаю ему своё водительское удостоверение, тот несколько раз переводит взгляд с меня на права, будто подозревает документ в фальшивости. Документ и правда фальшивый, но он настолько идеально проработан, что ни одна служба никогда не различит в нём подделку. Это не просто ламинированная картонка. Все данные из моих документов на официальном основании хранятся в базах данных, так как Омега продумал всё до мелочей, прежде, чем заниматься тем, чем мы занимаемся в «Армагеддоне».

— За мной! — наконец, произносит второй, после чего ведёт меня по тёмному узкому коридору.

В этом мраке я не вижу ни конца, ни края этого коридора, лишь только изредка появляются развилки в другие коридоры и кое-где встречаются закрытые двери. Всё это в совокупности способствует тому, что паника внутри меня начинает стремительно набирать обороты. Когда я задумываюсь о том, что меня либо продадут на органы или же отправят в сексрабство, мы, наконец, доходим до двери. Парень открывает мне её, пропускает вперёд, а сам устремляется в обратную сторону. Я отодвигаю шторку и оказываюсь прямо у выхода на сцену. Неуверенным шагом я ступаю по полу, стараясь при этом не издавать ни звука. Когда мне открывается вид самого клуба со сцены, я чуть ли не роняю челюсть.

Какой же это клуб?

Он просто огромен. Целых три яруса. В партере по периметру расставлены огромное количество столов с мягкими диванами, разбавленные кое-где пьедесталами с пилонами и со стульями вокруг них. В центральной части располагается танцпол, а на противоположной стороне от сцены находится бар внушительных размеров с привычными барными стульями. На втором ярусе нет ничего, кроме множества дверей различных цветов. На третьем же ярусе располагаются балкончики, что-то вроде смотровой площадки. Господи.

— Макария Ванхавербек! — отвлекает меня мужской голос.

Я перевожу взгляд вниз, где в кресле у самой сцены сидит кареглазый брюнет. По всей вероятности, это и есть тот самый человек, который будет оценивать мои «способности». Мамочка. Ну конечно же! На что я надеялась? Неужели я и правда думала, что меня здесь встретит какой-нибудь слепой старикашка? Нет! Это обязательно должен быть импозантный мужчина в дорогом деловом костюме и с любопытным испытующим взглядом. Всё то время, пока я испуганно таращусь на него, он расслабленно сидит в кресле, и внимательно наблюдает за моим бездействием. Кажется, ещё совсем немного и он уйдёт, так и не дождавшись от меня ни слова.

— Эм-м… Здравствуйте! Вы, должно быть, Тео? — моё сердце сжимается в груди.

— Ух ты! Я уж думал ты так и не соизволишь заговорить! — косо улыбается он мне. — Да, ты права, я тот самый Тео. И я именно тот, кто тебе нужен.

Сомневаюсь, мистер «убеждённость в исключительности своей личности во плоти». Мне сейчас необходим только ликёр. Ведро ликёра.

— Объясню сразу, на подобного рода отборы я пришла впервые в своей жизни, поэтому будет лучше, если вы подскажите, что мне нужно делать.

— Ну, для начала давайте познакомимся поближе. Расскажите мне о себе.

— Ох, что рассказывать? — сжимаю кулаки с такой силой, что ногти с болью вонзаются в кожу — Мне 23 года, совсем ещё недавно работала официанткой в кафе, параллельно обучалась в колледже, и вот сейчас я здесь… ищу себя, если можно так выразиться.

— Вы пришли искать себя в наш клуб? Очень интересно, — хмыкает он, потирая подбородок. — Как вы относитесь к эротическому танцу? Готовы ли вы обнажаться перед мужчинами?

У меня разве есть выбор?

— Ну раз я пришла сюда, то, наверное, заранее понимала, что здесь нужно быть максимально раскрепощённой.

Он встаёт из кресла и подходит к сцене. Его ладони опираются на бортик сцены под таким углом, что ему, должно быть, видны мои трусы.

— Может быть у вас есть какие-нибудь ограничительные рамки? Скажем, вас не устраивает приват размещение? — смотрит он на меня сверкающими глазами снизу вверх. Да. Он увидел моё бельё, а я ведь даже ещё не начала шоу-представление.

— Нет, мне всё равно!

Он кивает и с некоторое время молча сканирует меня взглядом с ног до головы.

— У вас есть парень, Макария?

— Нет.

— Хорошо, тогда приступим! — резко отталкивается от сцены и возвращается в кресло. — Давайте посмотрим на что вы способны. Шон, поставь нам что-нибудь весёленькое! — говорит он кому-то. Я оглядываюсь по сторонам, но не могу понять кому именно. В зале мы одни, по крайней мере, мне хочется в это верить.

На полусогнутых я прохожу в центр сцены. В этот момент весь свет в зале меркнет, звучит довольно-таки странная композиция для стриптиза — Zombie by The Cranberries, и снова включается свет. Только на сей раз это оказывается прожектор, который направлен исключительно на меня. Он практически лишает меня зрения. Я не вижу, что творится впереди сцены, соответственно, не могу разглядеть лица Тео. Продолжительное время я просто стою и не двигаюсь, привыкая к этой обстановке, но задумавшись о том, что никак иначе я не подступлюсь ближе к Маркусу, если сейчас не возьму себя в руки и не покажу на что способна, я отбрасываю свой страх, закрываю глаза и начинаю выписывать круги бёдрами. Я отдаюсь этому моменту сполна, ведь это напрямую зависит от моей свободы. Я вспоминаю все трюки, которые мне когда-либо доводилось видеть и которые, как мне кажется, должны быть вполне сексуальными. Я блуждаю своими руками по своему же телу, скольжу ладонями по шее и груди. Я просовываю указательные пальцы под лямки на сарафане и, ухватившись за них, стягиваю со своих плеч. Мой сарафан падает вниз к моим ногам, я открываю глаза и перешагиваю его, оставаясь в одних лишь трусиках. Я нарочно не надела лифчик, так как не хотела затягивать этот неминуемый танец, поэтому мне не остаётся ничего, кроме как просунуть руку в кружевные трусики и изобразить на лице вселенское удовольствие. Понимая, что музыка вот-вот закончится, а я ещё не вся обнажилась, я просовываю пальцы под кромку трусов и уже готова стянуть их с себя, как вдруг в микрофон доносится голос Тео:

— Достаточно! Одевайтесь!

Видимо, всё пошло крахом. Мой танец, судя по всему, оказался никчёмным, раз у господина «поцелуйте меня в задницу» такой резкий тон.

Я быстро одеваюсь и второпях спускаюсь со сцены, так как всё ещё горит прожектор, а мне не терпится заглянуть в его наглые глаза, которые минутой ранее наблюдали за тем, как я трогала себя между ног.

Он что, даже спасибо не скажет? Одним словом — МУЖЧИНА!

Только я хотела наградить его гневным взглядом и обложить трёхэтажным французским матом, который успела выучить, находясь в Ницце, как вдруг он меня опережает:

— Теперь вам нужно подняться на второй этаж и зайти в первую дверь слева, вас там встретят на завершающем этапе нашего собеседования, — говорит он, отвернувшись от меня спиной.

Я молча иду к лестнице, которая ведёт на второй этаж. Открываю чёрную дверь и оказываюсь в тесном кабинете, больше походящим на комнату пыток, где ведутся допросы с пристрастиями. В углу комнаты я вижу весь соответствующий для этого набор: яркую лапку, направленную на стул и стол, на котором располагается детектор лжи и сидящего за столом крупного мужчину средних лет, устрашающего вида, перед которым стоит компьютер.

Господи! Они что, тоже кастинги проходят? И где их только находят таких громил?

— Присаживайтесь, Макария, — изрёк он утробным голосом, отчего тело моментально бросает в неприятную дрожь. — Сейчас я надену на вас скрининговые датчики и затем пройдусь по ряду вопросов, на которые вам нужно будет ответить.

Я киваю, неохотно присаживаюсь на стул и оглядываюсь по сторонам. Чувствую себя отъявленной преступницей, которой грозит смертная казнь. Мужчина встаёт из-за стола, цепляет датчики туда, где можно легко уловить изменения моего кровяного давления и дыхания, после чего снова присаживается за стол и начинает внимательно всматриваться в монитор компьютера.

— Вы издеваетесь может? По-моему, в Пентагон легче попасть, чем в этот клуб. Что у главного с головой, мне интересно? — я в ярости из-за такой наглости Тео. Мало того, что он увидел меня голой, так теперь он хочет узнать всю правду обо мне? Как бы не так. Не дождётся!

— Даймонд мой давний знакомый. Он очень хороший руководитель и вдобавок ко всему ещё и замечательный человек. И смею заверить, с головой у него всё в полном порядке, — рассерженно выпаливает он. Я вжимаюсь в стул.

Даймонд? Надеюсь, это псевдоним. Уж слишком приторно для мужчины. Хотя о чём это я? Мы же находимся в самом пафосном клубе Лос-Анджелеса. Думаю, что и мужчину напротив меня зовут Людвигом III, не иначе.

— Хорошо-Хорошо! Я вам верю. Как вы сказали? Даймонд? — ухмыляюсь я странному имечку, пробуя его на звук и убеждаясь в том, что если бы у меня был йоркширский терьер, то эта кличка подошла бы ему как нельзя лучше. — Я думала Тео здесь главный, разве нет?

— Не совсем так. С Теодором на пару они… — начинает он, но вынужден резко замолчать, так как я прыскаю со смеху и едва сдерживаюсь, чтобы не сползти со стула на пол и не расхохотаться в голосину из-за того, что услышала полное имя Тео. «Людвиг III» явно недоволен моей реакцией.

Я валяюсь под столом!

— Прошу прощения, — говорю я и прикусываю щёку, чтобы прийти в чувства. — Продолжайте, мистер.

— Так вот, Даймонд на пару с Теодором держат этот клуб, но всё же более ответственно к этому подходит Даймонд. На его плечах лежит практически всё в этом клубе, поэтому многие и выделяют его, в большей степени. Теодор ещё совсем мальчишка.

— Напрасно вы так. Мне показалось, что Тео вполне самодостаточный мужчина. Такой, каким и должен быть руководитель.

— Ну, если вы пройдёте тест и останетесь здесь работать, то, думаю, и сами убедитесь в моих словах. У него ещё ветер в голове, поэтому предупрежу вас сразу: не спите с ним, если хотите продержаться на этой работе больше месяца.

— Уж будьте уверены, я не сторонник служебных романов, и категорически против секса с начальством! — проглатываю ком в горле, когда он недоверчиво глядит на меня. Он мне не верит? — Так мы уже начали тест или вы мне зубы заговариваете?

Как только стала частью «Армагеддона», первые полгода я только и делала, что днями и ночами проходила подготовку, чтобы в итоге меня допустили к своему первому заданию. Нас обучали различным видам боевого искусства, учили владеть оружием и применять его в крайних случаях, только тогда, когда кто-то угрожает моей жизни. Но самыми любимыми занятиями в стенах штаба были уроки психологии, где мы проходили раздел «Полиграф и его принцип работы», отсюда я и узнала, как правильно вести себя, чтобы детектор не сработал на ложь, поэтому я совсем не переживаю, что могу быть уличённой в обмане.

— Макария Ванхавербек — это ваше настоящее имя? — спрашивает он.

— Да, — быстро отвечаю, смотря на голую стену прямо перед собой.

— Вы когда-нибудь вступали в сексуальные отношения за деньги?

— Нет, никогда.

— Были ли у вас когда-либо проблемы с законом?

— Нет!

— Готовы ли вы ради своей выгоды пойти на подлый поступок?

— Нет, ни за что!

Этот допрос продолжается довольно длительное время, но я запрограммирована, поэтому пытаюсь стойко отвечать на каждый заданный вопрос, и практически каждый мой ответ является наглой ложью. Я чувствую, как моё сердце уже начинает не лучшим образом справляться со стрессом. Я переживаю, что показатели мои начнут зашкаливать, и полной грудью вдыхаю воздух, когда слышу самый последний вопрос:

— На все ли мои вопросы вы ответили честно?

— Да, — успокаивающе выдыхаю я.

— Хорошо, Макария. Теперь можете ступать к Теодору. Через несколько минут я спущусь и передам ему результаты, после чего решится ваша судьба.

Я спускаюсь по лестнице на первый этаж, в это время играет громкая медленная музыка, а на сцене уже во всю вертится полуобнажённая фигуристая блондинка. Она смотрит заискивающим взглядом на Тео, когда тот не обращает на неё ни малейшего внимания. Он полностью поглощён своим телефоном.

Интересно, он и моё выступление с таким же «почтением» и особой внимательностью наблюдал? Не удивлюсь. Может он гей?

Я встаю у стеночки, не решаясь подойти к нему, так как боюсь отвлечь его от своего телефона, поэтому мне ничего не остаётся, кроме как быть единственным зрителем «задушевных» танцев уже полностью обнажённой блондинки, которая трясёт своими бидонами налево и направо.

— Макария, подойди, пожалуйста, — слышу голос Тео и сразу перевожу взгляд на него. — Ну же, иди сюда. Присаживайся.

Я не горю желанием любезничать с ним, но тем не менее осознаю, что он может в скором времени оказаться моим боссом. Я всё же подчиняюсь и подхожу к нему, после чего он указывает рукой на кресло рядом с собой, но в этот раз я решаю пойти на принципы и сажусь через место от него. Не хочу, чтобы нарушали моё личное пространство совершенно незнакомые мне мужчины, которые уже успели увидеть всё то, что находится у меня под одеждой.

— Как тебе она? — спрашивает он, кивая в сторону блондинки на сцене.

— Не знаю. По-моему, очень даже ничего, — отвечаю, переводя взгляд с него на неё. Я на время задумываюсь, склоняя набок голову. — Мужчинам должно понравиться её представление.

— Нет и ещё раз нет! — категорично заявляет он, сверля меня своим взглядом. — Знаешь почему?

Я пожимаю плечами.

— Потому что это выглядит как минимум дёшево! — брезгливо фыркает и машет рукой в её сторону, изображая не совсем приличный жест. — Наше заведение рассчитано на очень богатых людей, которые имеют представление о женской красоте. Им неинтересно будет наблюдать за силиконовыми сиськами, тем более платить им деньги. Они отстёгивают крупные суммы нам за то, чтобы вдоволь насладиться красивыми телами, я бы даже сказал, в некоторой степени, невинными. Девушка не должна казаться шлюхой во время танца. Она должна быть посланным на землю ангелом, которая знает, что такое истинное наслаждение, и знает где и как его применить. Как видишь, всё очень просто, Макария, — он делает акцент на моём имени, проговаривая его медленно и глубоким голосом.

— Хотите сказать, что мужчина предпочтёт образ ангела, а не шлюхи? В жизни это не всегда оказывается так.

— А кто сказал, что ангел не может быть шлюхой? Внутри она может быть хоть кем, но здесь, — обводит руками воздух вокруг себя, имея в виду этот клуб, — здесь важна лишь внешняя сторона. Вот ты, например, внешне ты абсолютный ангел, но не внутри. Внутри ты Сатана, я в этом убеждён. Но мужчинам, без преувеличения, будет всё равно, так как, то, что они будут видеть перед собой, их вполне будет устраивать. А она? — снова он безразлично кивает в сторону блондинки. — Она похожа, скорее, на падшего ангела снаружи, а внутри может быть довольно-таки неплохим человеком, но здесь всем плевать на это. Душа и сердце в этом месте совершенно не важны. Только тело. Только красота.

Что он несёт? Посмотрела бы я него, если бы все те куклы, которые на него работают были бы бездушными тварями.

— Мне любопытно, так вы наблюдали за моим танцем или так же занимались своими делами во время него?

— Да, и это было очень волнующе. Ты умеешь дразнить. В этом твой большой плюс, — он невольно ухмыляется сам себе. — Думаю, у наших клиентов будут вставать даже стрелки на их дизайнерских часах, если ты возьмёшь пару уроков на пилоне у Трисс.

Его взгляд застывает на моих глазах, пока я ищу подходящие слова на сказанное им двусмысленное изречение, но, так ничего и не отыскав в своей голове, я замечаю, что музыка закончилась. Блондинка уже успела нацепить на себя вульгарный розовый купальник со стразами и подойти к краю сцены. Она обращает свой томный взгляд сначала на меня, но, не заострив особого внимания на моей персоне, прочищает горло и с полной уверенностью в себе смотрит на Тео, ожидая от него своего вердикта.

— Глория, ты можешь идти! Извини, но ты нам не подходишь! — с неким презрением говорит он.

Глория явно поражена услышанным. Она не ожидала такого решения, ведь она была уверена в своих силах, поэтому я замечаю, как слова Тео обидели её и, судя по тому, как лицо начинает искажаться в оскорблённой пренебрежительной гримасе, возможно, они даже задели её за живое.

— Мудак! Будь ты проклят вместе со своим чёртовым клубом! — с яростью шипит она и, развернувшись на длинных каблуках, скачет прочь.

— Кажется, я слегка ошибся… — подносит он руку к челюсти и потирает подбородок, провожая взглядом блондинку. — Внутри она такая же, как и снаружи.6dfffc

— Теодор, прошу! — мужчина из комнаты с полиграфом возникает из ниоткуда и протягивает ему листок. — Здесь результаты Макарии и прошлой девушки.

— Сколько можно, Уильям? Я же просил не называть меня Теодором! — раздражённо бурчит, выхватывая бумажку у него из рук. Он глубоко вздыхает и уже сбавляет обороты. Мне кажется, даже растягивает губы в полуулыбке. — Извини, так уж и быть. Тебе можно называть меня как душе твоей угодно.

Губ Уильямса так же слегка касается улыбка. Досадливо качая своей головой, он покидает нас и возвращается к себе в кабинет.

Пока Тео изучает мои ответы, меня по неизвестным причинам окутывает паника.

А что, если у меня не получилось обмануть детектор? Тогда мне ничего не останется, кроме как отказаться от Маркуса, но тем самым Омега поручит мне штрафное дополнительное задание. Так бывает всегда, когда кто-то не справляется с выполнением своей задачи, это задание поручают другому киллеру, а того, кто не смог окончить начатое, в довесок нагружают внеочередным поручением, которое не пойдёт ему в зачёт.

Нет! Только не это! Я же этого не переживу.

— Макария, это просто отличные результаты! — довольно заявляет Тео, подойдя ко мне. Я с облегчением выдыхаю, уставившись на него снизу вверх — Жду тебя завтра в 4 вечера! На репетиции будем смотреть, где можно тебя применить.

— Так скоро? — от неожиданности я привстаю из кресла.

— Да, так получилось, что у нас на данный момент появились кое-какие кадровые проблемы. Одна беременна так, что стал проглядываться её живот, другая навернулась с пилона и сломала себе руку в двух местах, а у третьей вообще крыша поехала на фоне корысти и расчётливости, нам пришлось её уволить.

— Но у меня тоже!

— Что тоже? — в удивлении он приподнимает брови, стоя напротив меня.

Да, Макария, что тоже? Забеременела… от святого духа? Сломала себе… ноготь в трёх местах? Крыша поехала на фоне… лживости и двуличия? Что за чушь???

— Хорошо, я выйду, — опускаю печальный взгляд в пол. — Просто я планировала разобраться со своими делами, и думала, что смогу приступить к работе в эту пятницу.

Тео слегка задумывается, и я предполагаю, что он согласится и пойдёт мне на уступки. Он достаёт свой телефон и открывает свои заметки, что-то в них разглядывая, но затем он отрицательно мотает своей головой, убирает телефон обратно в карман и возвращает взгляд на меня.

— Я бы с радостью, но уже завтра нам нужно постараться заделать брешь в номерах твоими выступлениями. Ты отлично нам подходишь, нам нельзя терять время.

Я рассеянно киваю и плетусь к выходу, даже позабыв попрощаться с Тео, всё потому, что я действительно не желаю заниматься подобными вещами, какими занимаются девушки, работающие здесь, если это будет не для моего дела. Я не желаю, чтобы моё тело стало достоянием общественности, но, всё же подумав, я прихожу к выводу, что будет нелишним немного набраться опыта и расспросить девушек о клиентах, в частности о Маркусе, ведь он считается здесь завсегдатаем, как я успела понять.

— Ах да, Макария, чуть не забыл! — догоняет меня Тео, когда я уже выхожу за дверь. — Нужно обменяться телефонами. Вечером я скину тебе карточку пациента, с которой нужно будет пройти в клинику для сдачи анализов.

— Каких ещё анализов? — недоумеваю я.

— Нам нужно убедиться в том, что ты чиста. Пойми правильно, ты может сейчас категорично не настроена на близость с нашими клиентами, но бывало и такое, что девушки сами изъявляли своё желание.

Что за вопиющий плевок в спину? Это же унизительно!

— Я не отказываюсь от своих слов. Если сказала, что я против, значит так оно и будет!

— Извини! Таковы правила, и их нельзя нарушать ни при каких обстоятельствах, — с сожалением он смотрит на моё униженное лицо и поджимает губы. — Сразу скажу, что тебе нужно будет сдать анализы именно в той клинике, с которой мы сотрудничаем. Результаты анализов со сторонних организаций мы не принимаем, поэтому мне нужно отправить тебе адрес и амбулаторную карточку. Ничего в этом страшного нет, пойми, — ободряюще берёт меня за плечи и трясёт, как безвольную куклу, а я при этом нахожусь где-то глубоко в своих мыслях.

Я прекрасно знакома с таким понятием как «таковы правила», поэтому отступаю и подчиняюсь ему, обменявшись при этом с ним номерами телефонов, после чего в спешке покидаю это здание. Я иду к метро, и добираюсь прямиком до района, где находится квартира, которую я планирую арендовать, пока не разберусь с Маркусом.

Ближе к вечеру мне приходит сообщение от Тео с адресом клиники и, не теряя времени, я отправляюсь в неё, чтобы сдать все необходимые анализы. Утром они будут уже готовы, а это значит, что я 100 процентов должна приступить к работе уже завтра. Лишь бы всё шло по моему продуманному плану, а не по чьей-то собственной прихоти.