Глава 4. Даймонд

— Ну давай же, крошка! Сделай уже что-нибудь, — цежу я сквозь зубы, сидя в кресле. Я зажимаю в кулаке волосы платиновой блондинки, которая смотрит на мой член, как на тамагочи, питомец которого сдох.

— Алмазик, раньше такого не было. Ты всегда был в полной боевой готовности! Что изменилось за какую-то неделю? — надувает она губы, стоя на коленях возле меня.

— Ты хочешь услышать правду?

— Ну, попробуй! — закатывает она глаза.

— Я не хочу тебя! Не хочу, вот и вся правда, поэтому сделай уже что-нибудь, чтобы я тебя, наконец, захотел! Либо проваливай.

Она слава богу начинает что-то делать своими руками, я откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза, воссоздавая у себя в голове картинку прошлого из своего номера в Ницце. Довольно непросто представить одну девушку на месте другой, особенно, если у тебя с этой девушкой, можно сказать ничего и не было, всё, потому что я — кинестетик. Я привык сравнивать чувствами, прикосновениями, запахами, вкусами и ощущениями. Но всё, что было между нами, мне этого не хватило, но я всё же успел это оценить. Да, видимо, так, что теперь подтверждаются мои же опасения.

— Слушай, мне кажется, ты импотент, — слышится чавкающий голос.

Я резко поднимаю голову и наблюдаю за тем, как она усердно работает ртом, но член практически не реагирует на неё.

— Да что ты? А мне вот кажется, что ты дура, Трисс! Сгинь подальше, чтобы я тебя не видел! — рычу я, понимая, что так и останусь злым и неудовлетворенным. Я встаю из кресла, натягиваю на себя брюки и застёгиваю ремень.

Похоже, я сам пророчил себе судьбу импотента из-за того, что не воспользовался Дьяволом. Теперь у меня просто крыша поехала из-за того, что я упустил свой единственный шанс, который, вряд ли мне уже представится. Я не могу успокоиться и буквально на нервах уже почти двое суток. С самого момента приезда в Лос-Анджелес. Изначально я был в большей степени спокоен, я надеялся увидеть её в самолёте из числа, обслуживающих рейс стюардесс, но, так и не найдя её в салоне самолёта, попытался смириться со своей утратой. Я практически смог. Только вот мой член с этим мириться и не думает. Он отказывается реагировать на других.

Это временно! Всё пройдёт уже завтра!

— Даймонд, ау!

— Что, мать вашу? — резко открываю глаза. Похоже, я уснул, сидя в кресле. — А это ты? Я думал, что это опять кто-нибудь из танцовщиц.

— Что с тобой? — спрашивает Тео, присаживаясь в кресло напротив — Ты как приехал, сам не свой.

— Не знаю, просто ещё не успел прийти в норму, — устало провожу ладонями по лицу. — Если ты ещё не понял, то я вообще-то с самолета сразу же в клуб. Даже дома ещё не был! Между прочим, разгребаю за тобой дела! — тычу пальцем в него. — Почему ты за всё то время, пока меня не было не ответил Стюарту по поводу рекламной кампании в Нью-Йорке? Почему тебе нельзя ничего доверить?

— Ты же прекрасно знаешь, что я в этом деле профан! Ничего страшного! Стюарт никуда не денется. Это в его же интересах, — совсем неубедительно отвечает он. — Кстати, ты так и не рассказал мне про ту девственницу. Что в итоге-то? Ты распечатал её иллюминатор целомудрия? Добрался до её нравственно непорочной полыньи?

Откуда столько интереса, чёрт побери? Он же, на сколько я понял, мне не поверил.

— Максимум, что я смог распечатать в этот день, так это пачку аспирина и упаковку пива. Ни хрена у меня не вышло. Я чего-то испугался. Сам не знаю, чего именно, — нервно вырываю чистую страницу из своего ежедневника, сминаю её и пуляю в мусорное ведро, стоящее в противоположном углу. Вот и все мои развлечения за целый день.

— Ты зассал? Мне не послышалось? — выдавливает смешок. Тео внимательно следит за каждым моим движением.

— Давай, и ты поиздевайся надо мной! — кидаю в его ухмыляющуюся рожу очередную скомканную бумагу. Тот не остаётся безучастным и пуляет ею же в меня. — Она сама пришла ко мне в номер, а я вместо неё включил целку.

— Вы хоть обменялись номерами? Где тебе теперь её искать?

— Нет! Не за чем мне её искать! Забыли! — долбанул я по столу в отчаянии. — Давай больше не будем о ней, она и так у меня из головы не выходит, а тут ты ещё.

— Как скажешь! Тогда займись делом! — кидает он папку на стол, которая всё это время была у него в руках. — Сегодня придут две новеньких танцовщицы. За месяц поисков это первые девушки, которые больше всего нам подходят. Не так-то просто, оказывается, найти подходящих. Я скоро буду называть себя золотоискателем, если и дальше так пойдёт.

— А ты как хотел? Набрать их по объявлению и дело с концом? — открываю папку — Что тут у тебя?

— Одна приехала к нам из стриптиз-клуба в Вегасе, так что опыт у неё уже имеется, а вот другая, увы, без опыта вообще.

— Ну и на кой чёрт она сдалась нам без опыта? Ты что ли будешь обучать её всем этим трюкам? У нас нет времени на это. Тем более, Трисс вряд ли возьмётся за новеньких после того, как я её прогнал из своего офиса.

— Да, кстати, что вы с Трисс опять не поделили? — интересуется он, как некстати отойдя от темы.

— Ничего! Я не смог помножиться, пришлось делить. Забей, в общем, — отмахиваюсь я. — Так и что нам прикажешь делать со второй, если она уже сегодня приступит к работе? Мы не можем упасть в грязь лицом, нам это просто непозволительно.

— Поверь мне, если ты хотя бы разок на неё посмотришь, то ты сразу всё поймёшь! — как-то странно горят его глаза. — Она может стать гвоздём нашей программы, если со временем обучится всему. Она — алмаз. Ей сейчас просто требуется огранка, чтобы в будущем стать нашим бриллиантом.

Да кто же она такая? Мне уже самому не терпится на неё посмотреть, раз друг так её разрекламировал. Не помню, чтобы он ещё кем-то прежде так восхищался.

— И кто из них двоих? — спрашиваю я, держа в руках тесты на детекторе — Хочу посмотреть на её результаты.

— Её зовут Макария! — отвечает он, нарочно растягивая каждый слог. — Странное имя, но довольно интересное.

Я бегло читаю её ответы и отмечаю для себя, что эта девушка ни разу не соврала во время теста. Даже ни единого сомнения не было, что впервые на моей практике.

— Так она не готова ни к чему! Какой с неё толк? — обращаюсь я к другу.

— Пф! Ты что, сам не знаешь? Все они сначала не готовы ни к чему, а потом бегут к клиентам, волосы назад, на всё готовые. Привыкнет, окрепнет и возьмёт инициативу в свои руки. Вот увидишь! — довольно-таки самонадеянно произносит он, и я не могу с ним не согласиться.

— Хорошо! Позовёшь меня, когда они придут. Хочу посмотреть на твой выбор, — говорю я, после чего Тео выходит из моего кабинета.

Я некоторое время ещё тупо смотрю в потолок и, попутно раскачиваясь в кресле, анализирую степень важности и необходимости той девушки, на которую мой друг уже успел пустить слюни. Не удивлюсь если он значительно преувеличивает её исключительность. Тео зачастую сначала возвышает девушек до немыслимых высот, но через некоторое время он глубоко в них разочаровывается. Собственно говоря, так же и девушки в нём. Если говорить конкретно о его прошлых отношениях, то он выбирает себе тех девушек, которые никогда не будут подчиняться: властных, самодостаточных, с духом которых пока ещё не может справиться. Они быстро ему надоедают, в результате чего начинаются измены, причём с обеих сторон. А заканчивается всё громким скандалом, что неудивительно.

Пока я вспоминал последние его отношения и какими убогими они были, мне на телефон звонит отец. Я не особо хочу отвечать, зная по какой причине он может звонить. Если это не мой день рождения, то тема для разговора может быть только одна.

— Рад слышать, отец, — говорю я приветливо.

— Даймонд, как поживаешь? Как продвигаются дела на работе? Ваш клуб ещё не прикрыли? — с долей иронии спрашивает он.

— Этот клуб ещё нас всех переживёт, так что не дождёшься, мой достопочтенный папочка!

— Ты так и не взвесил все «за» и «против»? Сколько можно? Мне нужен толковый помощник! Никто не справится с этим лучше, чем ты.

Мой отец Ричард Неттинг является владельцем крупной студии кинопроизводства «Netting Film’s», которая занимается масштабными проектами. На сегодняшний день она возглавляет список самых востребованных кинокомпаний, поэтому работы у моего отца непочатый край. Я даже, в какой-то степени, его понимаю. Трудно в наше время найти стоящего помощника, знающего своё дело, но я же как-то справляюсь без приспешников, а на Тео в последнее время я вообще положиться не могу.

— Почему же не взвесил? Ещё как взвесил! Как раз сейчас смотрю на весы, — говорю я серьёзным тоном.

— И что же там на твоих весах?

— «Против» всё же перевесило. Извини, отец! Я могу предложить тебе помощь в поиске человека на должность твоей правой руки. Как тебе? Обещаю, что постараюсь найти самого толкового.

Отец с некоторое время не отвечает, скорее всего он обдумывает моё предложение.

Давай же! Соглашайся!

— Нет! Я буду ждать до тех пор, пока ты не согласишься! — категорично выдаёт он — Мне всё равно сколько я ещё буду ждать, хоть до последнего своего вздоха. Может хотя бы тогда ты возьмёшь в свои руки бразды правления.

Он бросает трубку. Так бывает практически всегда, когда мы затрагиваем тему его киностудии. Он спит и видит, когда я брошу свой бизнес и войду в ряды его компании. Но дело в том, что я не хочу. Не хочу зависеть от отца, ведь при таком раскладе именно он будет пополнять мои счета, а в этом случае здесь уже и не пахнет той самостоятельностью, к которой я давно успел привыкнуть. Я не хочу, чтобы все думали, что я попал на эту должность по блату, и не горю желанием, чтобы по этому поводу подчинённые начали пускать сплетни у меня за спиной. Я не желаю, чтобы нас с отцом всякий раз сравнивали, хоть мы с ним и совершенно разные. Если бы не эти три явных пункта, я бы безоговорочно принял предложение, ведь то, чем занимается мой отец достаточно интересно, и, как бы то ни было, всё это привлекает меня. Но жирные минусы, увы, затмевают собой все возможные плюсы. Да простит меня отец.

— Иди смотри! Почти все в сборе! — врывается Тео без стука — Только сотри с лица эту свою кислую мину, наконец! Ты что, изменил свой рацион и питаешься теперь одними лимонами?

— Очень остроумно, Тео, — закатываю глаза. — Тебе кто-нибудь говорил, что использование тупых высказываний не красят мужчину?

— А что его красит? Вечно недовольная рожа и климакс, как в твоём случае? Пошли уже, мистер умник.

Я поднимаюсь из кресла, надеваю пиджак и выхожу из кабинета. Мой офис находится на третьем этаже, а двери моего кабинета выходят прямиком на балкон, который открывает прекрасный вид на саму сцену. Я опираюсь о стену и погружаю руки в карманы, устремляя при этом ленивый взгляд на шеренгу из девушек, стоящих на самой сцене. Я начинаю мысленно вести их подсчёт, чтобы понять скольких нам ещё придётся ждать на общем собрании, и сбиваюсь на десятой по счёту, застывая своими широко раскрытыми ополоумевшими глазами на ней.

Бл*ть! Святые потроха! Да чтоб я сдох! И лучше, чтобы в эту самую минуту! Это не может быть она! Как? Я же не пил сегодня? Нет! Тогда откуда у меня взялись эти глюки? Это же галлюцинации? Определённо!

Я таращусь на Дьявола так, что мне требуется протереть глаза. Мне кажется, что я поймал галлюцинацию из-за того, что второй день подряд не выпускаю её из головы. Когда мне не особо это помогает, единственное моё желание — спуститься вниз к сцене, схватить её за руку, погрузить себе на плечо, чтобы увести подальше от посторонних глаз и отшлёпать по заднице так, чтобы она не переставала гореть до конца её дней. Чтобы единственное о чём она могла думать в своей жизни, так это о том, как бы сесть на унитаз поудобней, чтобы это было безболезненно для её задницы.

— Ты тоже её видишь? — указываю на неё пальцем.

— Кого?

— Дьявола.

— Ты здоров вообще? — в шутку прикасается он к моему лбу. Я сразу же отпихиваю его от себя.

— Что она здесь делает? — не мигая и почти не шевеля губами, спрашиваю я.

— Да кто из них тебя интересует?

— Та, что в белом лёгком платье.

Друг сканирует девушек своим взглядом и затем обычным своим тоном говорит мне:

— Она работает у нас!

— Работает? У нас? Надеюсь, бухгалтером?

— Каким ещё бухгалтером?

— Неужели стюардессой?

— Ты в своём уме? Да что с тобой? Стриптизёршей она работает у нас! Ты с Луны свалился? — повышает он голос.

Это шутка какая-то? Где камеры? Куда смеяться?

Получается, она обманула меня, говоря, что работает стюардессой? Или её турнули из авиакомпании, и она была вынуждена незамедлительно искать себе работу именно в ночных заведениях Лос-Анджелеса? Хорошо, допустим! Но почему её выбор пал именно на этот чёртов клуб? Я был бы безгранично счастлив случайно встретиться с ней снова, скажем, на улицах города, в супермаркете, или же в библиотеке, на худой конец, но не в такой обстановке.

— Она не будет работать у нас никакой стриптизёршей! — жутко злюсь я и разворачиваюсь, чтобы уйти в свой кабинет.

— Это ещё почему? — Тео перегораживает дорогу, злобно смотря на меня.

— Потому что она мне не нравится! — совсем неубедительно отвечаю я.

— Ты совсем ополоумел? Я про неё тебе и говорил! Она великолепна! Самый настоящий ангел!

Она невинна, осёл! Если я не позволил себе этого, то с какой такой радости я позволю это кому-либо другому?

— Она не будет танцевать в нашем клубе! И точка! Ничто не изменит моего мнения!

— Что на тебя нашло? — дергает он меня за грудки, цедя сквозь зубы — Мы не найдём никого лучше! Или, быть может, сам предпочтёшь крутиться на шесте? В таком случае занимайся отборами самостоятельно! Я отказываюсь от всего этого!

Он кидает на меня свой последний пренебрежительный взгляд и спешным шагом направляется к лестнице.

— Где результаты её анализов? — выкрикиваю я ему в след.

Мне нужно отыскать их и вышвырнуть её отсюда, так как девственницы у нас не в почёте. Что я несу? У нас не было никогда такого правила. Не важно, чёрт подери! Будем считать, что именно в эту самую секунду я ввёл новое требование.

— У тебя на почте!

— Прекрасно!

Найдя результаты её анализов у себя на почте, я изучаю их досконально, и в итоге прихожу в крайнюю степень ярости. Внезапно у меня появляется острая необходимость вырвать на себе все волосы и выколоть глаза, валяющимися карандашами на столе. Я мечтаю провалиться сквозь землю и расплющиться под задницей гиппопотама, так как то, что я узнал повергло меня в глубочайший шок. В одной из справок Дьявола (а если правильней, то Макарии, мать её, Ванхавербек) говорилось о том, что та наглым образом покинула ряды непорочных дев и перебазировалась в Содом и Гоморра. Она, чёрт меня дери, больше не является девственницей. Вот это провал. Разве я ради этого боролся сам с собой, чтобы не слететь с катушек и не расчехлить её, попутно мучаясь со своим стояком, чтобы она предложила себя первому встречному? Я чёртов лопух! Судьба уготовила мне такой шанс, а я из-за своих нравственных принципов лишился всего этого? Я всю жизнь теперь буду проклинать себя из-за этого!

Я схожу с ума…

Не знаю почему, но я слишком болезненно отнёсся к этой новости. У меня будто бы отобрали последнюю конфетку со вкусом девственности, а в голове начали всплывать всякие разные мысли, начиная от того, что нужно бы всё-таки пойти к ней и вывести её на разговор, заканчивая мыслями о беспробудной пьянке, чтобы хоть как-то успокоить себе нервы. Вы скажите: «Чувак, да что такого произошло? Ну подумаешь, отдала себя другому! Всякое в этой жизни бывает! Тем более она была не твоей». А я отвечу вам: «Да неужели? В тот момент она была моей! Она была готова. В этой девушке, определённо, есть что-то особенное, из-за чего она не выходит у меня из мыслей». Не могу вспомнить, когда в последний раз я был так зациклен на ком-то. Она живёт у меня в голове, поселилась там основательно и не собирается съезжать. А теперь получается, что я же и остался в дураках, ведь она не прислушалась к моим словам, сказанным ей в ту ночь. Что ж. В таком случае пусть делает что хочет. Хоть крутится на членах вместо пилонов, мешать не стану. В свою очередь я постараюсь справиться со своими мыслями самостоятельно. Мне просто необходимо быть какое-то время в тени, подальше от неё. Я не хочу даже видеть её. Хватит с меня! Надоело жить по понятиям! С этого дня я буду пользоваться всем, что преподносит мне эта жизнь…

— Трисс, есть пара минут? Можешь зайти? — звоню я, не решаясь выйти к сцене.

Ничего так мне и не ответив, она бросает трубку, но буквально через минуту уже стоит у меня в кабинете. Раздражённая. Остервенелая. Обиженная. Впрочем, ничего нового и удивительного. Это обычное её состояние, когда она не получает «порцию» моего члена на ужин.

— Обучи новеньких и проведи им инструктаж, — говорю я как можно мягче, но вряд ли у меня получается.

— Вот сам их теперь и обучай! А я посмеюсь над тобой.

Я всё-таки делаю над собой усилие, встаю из кресла, подхожу к ней и, обхватив её лицо руками, даже улыбаюсь ей.

— Не будь маленькой, Трисс! Ну повздорили и забыли. Нам же работать ещё вместе.

— Я обучу их, но ты мне останешься должен! — трепещут её наклеенные ресницы.

Я понимаю, что это сработало, поэтому быстренько возвращаюсь на своё прежнее место, а Трисс снова начинает кукситься. Достала!

— И ещё… Тебе нужно втереться к ним в доверие. Постарайся узнать о них как можно больше информации из личной жизни.

— Зачем тебе это? — хмурит она брови, держась за ручку двери.

— Не нравятся мне они. Хочу быть уверенным в них на сто процентов. Я подумал, что ты мне поможешь. Ты же у нас главная в этом деле.

— Хорошо! Так и быть, я прослежу за ними.

Я подмигиваю ей и как только она закрывает за собой дверь, стираю с лица эту тупую улыбку, а затем и вовсе сваливаю из клуба. Я отправляюсь в казино, чтобы отвлечься за азартными играми. Если я останусь в клубе и не дай бог увижу её, мне захочется поиграть с ней, с её телом, а в казино мне хватит и того, что я поиграю «костями» и спущу при этом пару тысяч баксов. Плевать.

Следующие три дня проходят в опьяняющем дурмане. Не помню где и с кем я был. Не помню, что делал и сколько за это время выпил алкоголя, но, судя по моему отражению в зеркале, во мне побывало всё, что горит, причём в больших количествах. Но как бы странно ни прозвучало, всё это пошло мне на пользу. Я выкинул её поступок из своей головы, и смирился с тем, что теперь она будет работать на меня. Я даже лично готов буду провести ей инструктаж по мерам безопасности, ведь рядом со мной ей теперь нужно быть осторожной. С этих самых пор она — моя главная цель. Я заполучу её себе и буду продолжительное время наказывать, пока она сама не свалит из моего клуба к чертям собачьим. Я буду ненавидеть и «любить» эту лживую лицемерку.

Первым делом я решаю отыскать в своей квартире телефон, чтобы позвонить Тео и узнать как продвигаются дела без меня. Я ведь даже не предупредил его о том, что буду некоторое время отсутствовать. Не удивлюсь если он всех на уши уже успел поднять, не найдя меня дома. Чёрт знает где я был всё это время, но слава богу телефон хоть умудрился не потерять.

— О! Да неужели? Соизволил, наконец! — почти кричит Тео в трубку.

— Не ори, пожалуйста! Голова и так раскалывается.

— Чем обязан вашему неожиданному звонку?

— В клубе всё нормально? Ты обсудил со Стюартом условия рекламной кампании?

— Я тебе уже миллион раз говорил, что не разбираюсь в этой грёбанной ерунде! Хорошо хоть Макария мне помогла, иначе остались бы без рекламы перед самым открытием, по твоей милости!

— Что-то я не врубаюсь… Так она менеджер по рекламе или всё же стриптизёрша?

— Макария — стриптизёрша, которая неплохо смыслит в бизнесе! И что самое важное — она приходит на работу, в отличии от тебя!

— Ого! Какая она у нас разносторонняя, однако, — иронизирую я. — Ладно, раз у вас всё отлично, я буду и дальше отдыхать. Счастливо оставаться!

Отчего-то снова я начинаю закипать. Скорее всего из-за того, что услышал её имя.

— Чёрта с два! Нам надо выстроить программу к вечеру четверга! А четверг, на минуточку, уже сегодня! Так что тащи сюда свою задницу! Немедленно! — шипит он.

— Хорошо-хорошо! Приеду максимум через полчаса! — я гляжу на себя в зеркало ванной комнаты и ужасаюсь, видя в нём своё похмельное отражение. — Хотя нет! Жди меня не раньше, чем через час.

Я предполагал привести себя в порядок. Побриться бы точно не помешало, но решил, что и так сойдёт. Вместо этого я просто дольше времени провожу под холодным душем, стараюсь остудить свой разум, чтобы без инцидентов провести надвигающийся рабочий день.

Не отойдя ни на минуту от данного ранее обещания Тео, я прибываю в клуб ровно через час. Ещё через час двери нашего клуба уже откроются для посетителей, поэтому нам нужно постараться максимально быстро проработать всю программу для новеньких и, возможно, внести коррективы в старые программы, но меня смущает тот факт, что придётся показываться Дьяволу на глаза. Мне бы вовсе не хотелось этого делать. Я уже успел прорисовать у себя в голове некий план нашей предстоящей встречи и не хотелось бы отходить от него ни на шаг, поэтому я вынужден вызвать Тео к себе в кабинет.

— Я тебя не узнаю, друг. Собрание от того и называется собранием, чтобы обсудить поставленные задачи всем собравшимся! — расположившись в кресле напротив, негодующе смотрит на меня Тео.

Я встаю из-за стола и, отвернувшись от него, вглядываюсь в окно на прохожих мимо людей, лишь бы он не заметил мою нервозность.

— Мы обсудим с тобой всё с глазу на глаз, а ты передашь всё это девочкам. По-моему, хороший план.

— Да чёрт с тобой, у нас нет времени. Может ты хотя бы присядешь и взглянешь на лист-программу.

Я прислушиваюсь к нему и присаживаюсь в кресло напротив него.

— Коллективные выходы все оставим неизменными. Новенькие же ещё не выучили эти постановки? — спрашиваю я, читая лист шоу-программы. Друг отрицательно качает головой. — Хорошо, тогда «От заката до заката» тоже остаётся неизменным. Включим соло Трисс на пилоне и дуэт близняшек, а новеньким дадим шанс на самовыражение. Пусть импровизируют, пока не выучат номера.

— То есть ты предлагаешь доверить новеньким сольные номера? — озабоченно глядит он на меня.

— А что в этом такого? Это будет, своего рода, проверкой для них, — спокойно пожимаю плечами. — Справятся — закрепим их в составе, облажаются — будем прощаться.

Даже не знаю, что из этого будет лучше…

— Хорошо! Тогда стоит вписать Макарию и Анабель в список услуг. Думаю, после соло у них появятся поклонники.

— Как хочешь. Мне плевать. Уверен, они знаю, что делать с мужчиной наедине.

— Да, Трисс их всему обучила. Об этом можно не переживать.

Переживаю ли я? Чёрт! Мне кажется, это что-то совсем другое… Готов ли я к тому, что она будет уединяться с другими мужчинами в комнатах? Думаю, готов, но только в том случае, если это будет безобидный приват и её никто не будет лапать. Если же она решит уйти в жёлтую или не дай бог зелёную комнату, то я сам лично выволоку её оттуда за волосы.

В нашем клубе всё организовано до мелочей. Ну а как иначе? Дизайн прорабатывался дотошным до мозга костей перфекционистом, то есть мной. Всё дело в том, что на втором этаже у нас расположились приват-помещения, двери которых выкрашены в разные цвета. И это неспроста. Каждая из них имеет своё предназначение. Этакий «светофор удовольствий». В комнатах с красными дверьми наших клиентов ждёт привычный приват-танец, где им ни в коем случае не разрешается трогать наших танцовщиц. Если это происходит (за этим всем наблюдают наши агенты безопасности, так как в каждой красной комнате ведётся видеонаблюдение), то в таком случае мы будем вынуждены вычеркнуть нарушителя из членства нашего клуба без права на апелляцию. В этом плане у нас очень строго, ведь есть определённое правило: клиент обязан своевременно разобраться в своих желаниях.

На очереди у нас идут комнаты с жёлтыми дверьми, где нашим клиентам уже разрешается доступ к телу. Но опять же, есть определённые рамки. Сюда может относиться: массаж, поцелуи, петтинг, мастурбация, но не более того. Ну и напоследок — самые востребованные в нашем заведении помещения, окрашенные в зелёные цвета. В них уже дозволено буквально всё, в том числе и непосредственный контакт. Любой вид секса в этих комнатах не возбраняется, но всё это зависит от желания танцовщицы. За ними всегда последнее слово.

Ближе к восьми часам вечера народ начинает подтягиваться. Столики были зарезервированы ещё за неделю до этого, и судя по их количеству, вечер обещает принести большую прибыль. Наше заведение работает только с четверга по воскресенье, остальные три дня мы, если можно так выразиться, разгребаем всю волокиту за прошедшие рабочие дни, а также усердно готовимся к следующим.

— Палмер, впиши меня анонимно в красную, — говорю я администратору клуба, спустившись на первый этаж.

— Вас, мистер Неттинг? — изумлённо глядит на меня, как мне кажется даже слегка краснея.

— Да, меня. Что тебя так удивляет? Я должен убедиться, что наши новенькие не ударят в грязь лицом.

— Хорошо, — открывает она свои заметки в планшете, — с кого начнёте?

— С Макарии. Позвонишь, как она будет готова! — собираюсь я уже уходить, — Ах да, не забывай, что это должно быть анонимно. Уяснила? Никто не должен знать, что в этой комнате буду я. И приглушите свет на максимум!

— Будет сделано, мистер Неттинг. Я позвоню вам, как только всё будет подготовлено, — суетится она, щёлкая по клавиатуре своими ногтями.

Я безумно загорелся идеей приват-танца. Она мне кажется настолько гениальной, что всё последующее время я буквально не могу усидеть на одном месте. Я подрываюсь из кресла, словно на вулкане, как только представляю себе её, сидящей у меня на коленях. Я бегаю из угла в угол своего кабинета, и даже не притрагиваюсь к ужину, впервые игнорируя свой фирменный стейк с ежевичным соусом. Какой тут ужин, когда внутри меня всё свербит, предвкушая что-то очень интригующее.

— Даймонд, сейчас выход Макарии, а следом за ней будет выступать Анабель. Ты же собираешься понаблюдать за их дебютом? — спрашивает Тео, высунув голову в дверь моего кабинета.

— Нет! Как-нибудь в другой раз! — отмахиваюсь я.

Я и так, как тикающий механизм бомбы, отсчитывающий секунды до встречи с ней. Того и глядишь, взорвусь к чертям собачьим раньше положенного срока. Какие тут ещё могут быть наблюдения? Ну уж нет. Предпочту и дальше продолжать сидеть на иголках, пока не услышу долгожданный звонок Палмер.

— Ну смотри! Только не говори потом, что я тебя не предупреждал и ты из-за меня всё пропустил! — лыбится он. Видимо, он так же, как и я находится в предвкушении. — А я, пожалуй, пойду посмотрю на наших девчонок.

— Тео, у тебя есть туалетная вода? — спрашиваю я, когда он уже почти успевает скрыться за дверью. Друг снова открывает дверь, входит в кабинет и с неким подозрением глядит на меня. — Может тогда дезодорант? Ароматические свечи? Ну или на худой конец освежитель воздуха?

— Стесняюсь спросить для чего тебе весь этот набор?

— Сложно объяснять. Ответь просто есть или нет?

— А что, если ничего из этого у меня нет? — я уже чувствую, как он задумывает что-то хитростное у себя в голове.

— Тео, я знаю тебя целых двадцать лет. Как думаешь, поверю ли я в то, что у тебя где-то не завалялся флакон с парфюмом? — говорю я, обойдя его, чтобы зайти в его кабинет и убедиться в этом лично.

— Вообще-то ты прав. В моём офисе у меня кое-что есть, — перегораживает он мне путь. — Я принесу. Сам ты всё равно не найдёшь.

Вероятно, вы в очередной раз задаётесь вопросом: «Для чего мне понадобилась эта чёртова туалетная вода? Дело в том, что я, в некоторой степени, успел выучить девушек. В том числе их способности запоминать всякую чушь, вроде голоса и запаха, поэтому я примерно представляю, что мой запах она могла запомнить ещё в Ницце. Боюсь, что она может сразу же догадаться кто сидит перед ней. Чтобы исключить эту оплошность, мне необходимо замаскировать аромат своей туалетной воды, так как с утра я до этого ещё не додумался.

— Вот, держи! — передаёт он мне в руки флакон без пульверизатора.

— Ну спасибо! — радуюсь я, как ребёнок

Незамедлительно я открываю крышку, выливаю себе на ладонь несколько капель и растираю в области шеи. Наливаю ещё, смачиваю жидкостью волосы, и снова повторяю. Кажется, что мой запах всё равно ощущается, даже под слоем другого аромата. Всё это время друг следит за мной с недоумевающим выражением на лице, и я его понимаю. После увиденного подобного представления, не имеющее никаких объяснений и логики я бы тоже задумался над тем, чтобы сохранить у себя в контактах номер сумасшедшего дома на всякий невменяемый случай.

— Куда столько? — таращит он глаза, указывая на флакон — Ты что, собрался убить кого-то шлейфом, исходящим от тебя?

— Лучше не спрашивай. Просто так нужно!

Тео с силой выхватывает у меня из рук флакон, когда я снова намереваюсь обмазать себя, после чего молча, вероятно, всё же сочтя меня за ополоумевшего со снарядом в башке, выходит из моего офиса. Как раз в этот момент мне на телефон звонит Палмер.

— Мистер Неттинг, всё готово! Можете проходить во вторую комнату. Макария будет там сразу же после окончания своего номера.

Наконец-то! Я чуть было не свихнулся в ожидании!

— Палмер, будь добра, предупреди нашу охрану, что в комнате буду я. Ну ты понимаешь, во избежание недоразумений.

— Да, конечно. Считайте, что все они уже предупреждены.

Я снимаю с себя пиджак, закатываю рукава на рубашке по локоть и расстёгиваю на ней пару пуговиц, чтобы заблаговременно облегчить себе проход воздуха, так как предполагаю, что могут возникнуть проблемы с дыханием, ровно так же, как и в прошлый раз, когда увидел её обнажённой у себя в номере. Успокаивающе выдохнув, и чуть ли не перекрестившись, я выхожу из офиса, неспешно спускаюсь на второй этаж и с осторожностью захожу во вторую комнату. В ней меня встречает полумрак, да и только. Это так же наше правило: клиенты располагаются в комнатах в первую очередь. Делается это для того, чтобы они могли успеть привыкнуть к помещению, удобно обустроиться, и выбрать лучшее для себя место.

Наши красные комнаты сделаны в стиле минимализм. Из мебели в них практически ничего нет, кроме большого кожаного чёрного кресла и дивана, расположенных друг напротив друга от пилона. Но отмечу, эта мягкая мебель очень удобна. Она будто бы создана специально для подобных помещений. Сбоку у стены размещена стереосистема, из которой уже слышится завораживающая мелодия. Кажется, это As The Rush Comes (Extended Instrumental) by Motorcycle. Я даже предполагаю, что трек специально поставлен в режим «повтора». На потолке закреплён зеркальный шар и несколько видов световых приборов, которые находятся в рабочем режиме, обволакивая тем самым периметр комнаты во все цвета радуги из-за отражающегося от них света. Я будто бы открыл дверь не в приват-помещение, а прямиком в космос. Мне даже кажется, что голова внезапно пошла кругом, плавно унося меня куда-то за пределы моего понимания или это всего лишь на всего простой оптический обман зрения. Из-за этих распространяющихся по комнате сотен огоньков, в сочетании с музыкой, уносящей в необъяснимый гипнотический транс, комната начинает понемногу вращаться, поэтому я спешу расположиться в кресле, стоявшем спиной ко входу, и принять расслабленную позу. Откинувшись на спинку, я с замиранием сердца выжидаю её появления. Я не вижу, как она входит, но различаю её едва улавливаемые шаги, словно поступь охотившейся львицы. Дыхание моё мгновенно перехватывает, волосы на всём теле вздыбливаются, а ведь она даже не прикоснулась ко мне ни разу. Макария молча проходит к стереоустановке. Я практически не вижу её, лишь силуэт, но, когда световые приборы изредка попадают на неё и немного освещают, у меня получается разглядеть в чём она одета. И я мысленно благодарю людей, которые изобрели чёрное кружевное бельё, чулки и подтяжки.

— Есть предпочтения в музыке? — Я отрицательно покачиваю головой. — Тогда оставим эту. Мне она нравится, — говорит она, прибавляя громкость.

В такт медленной музыке Макария подходит ко мне и легонько, едва ощутимо, проводит ладонью мне по груди, а затем по волосам, пока я наблюдаю за её силуэтом своим хищным взглядом. Она обходит кресло и встаёт у меня за спиной. Чувствую, что она танцует, выписывая круги бёдрами, но я хочу видеть её перед собой. Мне необходимо, чтобы она была у меня перед глазами. Как только я подумываю над тем, что следовало бы ей развернуться, она наклоняется ко мне со спины и погружает свои ладони мне под рубашку, дотрагиваясь до кожи на груди. Её волосы спадают мне на плечо, обволакивая всё вокруг приятным сладковатым ароматом. Я прикрываю глаза и откидываю голову назад, так как это действует на меня чрезвычайно расслабляюще. Губами она приближается к моей шее и пускает струю горячего воздуха на кожу. Казалось бы, что в этом может быть особенного? Но нет. Весьма приятно и всё это в совокупности оказывает на меня волну возбуждающего эффекта. Макария разрывает наш телесный контакт и снова обходит кресло, на этот раз плавно присаживаясь мне на колени.

— Малыш, тебе нравится? — спрашивает она. Я прикладываю усилия, чтобы медленно кивнуть, поскольку понимаю, что ничего не могу сделать. Мышцы будто атрофировались.

Она тянется к пуговицам на моей рубашке и принимается одну за другой расстёгивать. Когда она, наконец, справляется со всеми, её руки начинают блуждать по всему моему торсу. Мои глаза находятся на уровне её плеч, и как же мне хочется в эту самую секунду вонзиться зубами в её кожу. Я хочу почувствовать её вкус на своём языке, но не могу нарушить правило, написанное моей же рукой. Когда она начинает тереться своей промежностью по моей эрекции, я осознаю, что зря всё-таки сетовал на импотенцию. Все проблемы были исключительно в моей голове. Я хочу именно ЕЁ. Губы Макарии находятся в сантиметре от моих, я уже предполагаю, что она поцелует меня, но она вдруг резко отстраняется от меня, слегка привстаёт и выгибается дугой назад. Она увлекает меня за собой так, что я лицом зарываюсь в её груди. Именно в эту секунду мои силы самоконтроля иссякают. Правила уже неважны для меня. Боюсь, что ничего уже неважно в настоящий момент. Моя рука самопроизвольно начинает скользить по её упругим гладким бёдрам вверх, чувствуя своей кожей жар, доносящийся от неё.

— Не забывайся, красавчик. Здесь могу трогать только я, — шепчет она, касаясь губами моей мочки уха.

— Я хочу чувствовать тебя, — вырывается у меня с языка.

После моих слов она резко замирает, а я перестаю дышать, проклиная себя за своеволие. Я не должен был раскрывать себя.

— Натаниэль? — слышится её встревоженный голос.

— Да, Дьявол, это я, — говорю, не двигаясь. Я боюсь её спугнуть.

Губ её едва касается улыбка, но то, что следует за всем этим я просто не мог ожидать от неё. Она нежно обхватывает моё лицо ладонями и начинает целовать меня так, как будто только об этом и мечтала. Я ничего не могу с собой поделать. Я отвечаю на каждый её поцелуй с жадной силой. Наши языки схлёстываются в поединке за время, так как мы прекрасно понимаем, что оно постепенно подходит к концу, поэтому с каждой последующей секундой этот поцелуй становится всё глубже и глубже. Она вонзается мне в плечи и впивается своими ногтями в кожу, продолжая всё так же извиваться на мне и прижимать меня к себе. Она обнимает меня, и я тону в волнах страсти, которые исходят от неё.

— Тебе повезло, что я поставила музыку на повтор, иначе бы твоё время уже истекло… — шепчет она мне в губы.

— А разве так можно? — мой голос охрип.

— Не знаю, мне кажется нет, — делает она паузу, после чего ещё тише спрашивает: — Ты, наверное, удивлён видеть меня здесь?

— Да, очень, — я не могу дать более развёрнутый ответ или вовсе не хочу этого делать. Я желаю лишь касаться её. — Я думал, что ты стюардесса, но, видимо, я ошибся.

— Для тебя я могу быть кем угодно, — обнимая меня за шею, игриво произносит мою же фразу, сказанную ей при нашей первой встрече. — Я думала о тебе всё это время.

Говорила ли она это искренне? Или говорить клиентам то, чего они хотят услышать, научила её Трисс? Не удивлюсь, если так оно и есть.

— Я здесь, — тихо произношу я ей на ухо, проводя пальцами по её длинным волосам.

— Извини меня, Натаниэль. За всё.

Она оттягивает мои волосы, я запрокидываю голову назад. Макария начинает буквально душить меня своими поцелуями, только с ещё больше силой, чем прежде. То пламя, которое разгорается внутри меня, требует хотя бы каплю её горючей вожделенной ласки, поэтому я плюю на то, что в этой комнате есть камеры видеонаблюдения. Я с силой сжимаю ей ягодицы, чтобы быть ближе к ней. Мои ладони скользят по её бархатной коже вверх по спине и, когда уже планирую освободить её грудь от кружевного белья, я и не думаю останавливаться на этом.

— Охрана может в любой момент прийти. Лучше не стоит, Натаниэль, — едва переводит она дыхание.

Я застёгиваю её бюстгальтер, потому как успел всё же справиться с застёжкой на нём, после чего кладу руки по обе стороны от себя. Я должен играть роль клиента, а будь я им, меня бы уже давно выпроводили из этой комнаты.

— Ты права, извини.

— Моя смена заканчивается через час, можем встретиться после неё.

Так, стоп, Даймонд. Приказываю тебе включить голову и на время отключить член! Ну встретимся мы с ней и что? Ну трахну я её. Так я и без того её трахну. Вот только это будет на порядок интереснее, если я сделаю это после того, как она узнает, что работает на меня.

— Я не могу, Дьявол. Сегодня не могу.

Сидя верхом на мне, она снова замирает, но лишь на короткое время.

— В таком случае твоё время истекло, красавчик! — раздражительным тоном проговаривает она.

Макария быстро слезает с меня и гордой походкой просто уходит, оставляя одного в этой полупустой комнате. В ушах продолжает звенеть музыка, глаза мне ослепляют световые приборы. Я просто откидываюсь на спинку кресла и тупо смотрю в потолок. Понятия не имею почему я сразу не ушёл, дыхание моё стало тяжелым, словно я пробежал марафон, и оно мешает мне думать, поэтому я не знаю, как правильно поступить в такой нестандартной ситуации: то ли догнать её и признаться ей в том, что я её обманул, или же уйти с ней после её смены туда, куда она скажет. Пока я нахожусь в размышлениях дверь комнаты снова отворяется и в неё входит Анабель. Она поправляет свои чулки и сразу же оказывается у меня на коленях. Проводит пальцами по моему торсу вниз и в итоге нагло прикасается к моему стояку, который достался мне от Макарии, но Анабель, видимо, записывает это на свой счёт.

Ох, чёрт возьми!