Глава 5

Двоих типов, крутившихся на улице, Костик заметил сразу. Был ранний вечер, Мишка поехал в ближайший магазин за водкой, а его оставил на хозяйстве — затопить баню, и приготовить нехитрую закуску с огорода. В парнике и теплицах друга Третьяков уже пошарил, принес горсть помидоров и небольшой тазик огурчиков. Миха отстроил участок знатно, возвел вместительный гараж, держал кур, коров и гусей, в общем, жил на вырученные от продажи овощей и мяса деньги.

Не в пример Константину, который вынужден был горбатиться в сраном автосервисе, вместо того, чтобы стать олимпийским чемпионом. Да, была у него мечта детства — завоевать мир, недаром же в школьные годы занимался в секции, а потом перешел в юношескую сборную по кикбоксингу, и стал всерьез подумывать о профессиональном спорте.

Да только куда ему было пробиться, нищеброду, если у предков даже на хорошее училище средств не хватило. Мать работала медсестрой в онкологическом центре, отец — на металлическом заводе мастером. На житье — бытье деньги уходили почти все, и мечта Костика так и сгнила на корню. Женился он рано, после армии, но до сих пор не терял надежду, попасть в профессиональный кикбоксинг, и стать чемпионом.

В общем, что ему оставалось, когда перекрывали кислород в буквальном смысле. Зарплату платили вовремя, конечно, но на нее не разгуляешься, бо̀льшую часть забирала Лелька, плюс налоги, даже себе в заначку удавалось схоромчить через раз. Единственная отдушина теперь для Кости были поездки к Мишане, здесь, вдали от шумного города, он мог расслабиться и пожаловаться другу на свои неурядицы.

Проще говоря — наклюкаться вздрызг убойного самогона, и всплакнуть пьяными слезами…

То, что парни, отиравшиеся неподалеку от Мишкиной усадьбы, не из местных, определил бы и даун. На них красовались дорогие пиджаки и черные штаны с множеством карманов (оттопыривались которые весьма подозрительно), кожаные куртки (не ширпотреб, разумеется), и массивные ботинки с толстой подошвой. Такими можно насмерть забить, с холодком между лопаток подумал Костик.

Решив, что за укропчиком сходит позже, он юркнул в сенцы, и метнулся к подполу, где, как давно знал, Миха прятал самопальную винтовку. Этот трофей тот сделал самолично, отшлифовал продырявленное на стволе ружье под боевое, дыры заклепал, и теперь эта красавица с оптикой выглядела очень внушительно и устрашающе. Стрелять Третьяков не умел, но припугнуть незваных гостей сумеет, естественно.

Не надо было гадать, зачем они явились, и как вычислили, где он прохлаждался. Небось, Анархист послал, чтобы опять дух из него вытряхнуть из-за той курвы, потерявшей цацку. О родной жене, доселе не объявившейся, и, возможно, попавшей в лапы к этому мудаку, Костик не задумывался. Лелька не из робких, отпор даст, не позволит себя тронуть. Да и Лерка, поди, уже ментам заяву накатала об исчезновении Лели, вот и пусть жопы чешут.

Сейчас, главное, разобраться с этими молодчиками. Поджилки тряслись, что, правда, то правда, он же не какой-то там камикадзе, прыгать на двоих амбалов! Уложить-то обоих смог бы, не зря же спортом увлекался, а если у них пушки… Не-е-ет, Костик не собирался пока сдыхать, да еще так глупо, из-за стервы, подстилки неведомого Лося. Шмыгнув носом, и испытывая смертную тоску, Константин медленно двинулся на крыльцо, высматривая, не видно ли на пыльной дороге «Хантера» Мишки.

К воротам подошли уже трое, и у Кости обмерло внутри. Третий, дюжий в плечах, со свирепым выражением морды, рассеченной аж тремя страшными шрамами, презрительно огляделся, и вытер подошву дорогущих брог о траву. Кем был этот человек, догадаться оказалось несложно, но никакого желания «знакомиться» с криминальным авторитетом Лосем у Третьякова не нашлось…

***

Неожиданностей Тамерлан не любил. Как правило, все напряги возникали именно потому, что он не был готов, не ожидал каких-то действий со стороны врагов. Но так было в далеком прошлом, когда осетинский парень, полный радужных надежд, переехал жить в российскую столицу. Без гроша за распахнутой душой, с тощим чемоданом, набитым… Нет, не шмотками, а песнями.

Сейчас вспоминать о том периоде своей жизни мужчина не хотел. Двадцатилетний сопляк, мечтавший покорить Москву и стать звездой, сдох тогда в вонючей подворотне, ограбленный и избитый до полусмерти какими-то гопниками. Они вывалились за ним из ресторана, где он распевал песни собственного сочинения, и забашлял первые (по тем меркам, большие) деньги. Затащили в переулок, и доходчиво разъяснили, мол, всяким задротам, срубающим бабло в обход их, здесь запросто оторвут башку.

Тамерлан был далеко не глупым юнцом, и лезть на рожон не стал. Выйдя из больнички, где его кое-как склепали, отправился разыскивать негласного хозяина города — смотрящего, вора в законе по погонялу Слепой. Долго пробивался к нему, был снова битым, но выгрыз-таки встречу с авторитетом. Выслушав ушлого эмигранта, Слепой пообещал разрулить его терки с местной шпаной, и слово сдержал. Больше наезжать на приезжего менестреля никто не осмеливался, уж больно боялись кары от всем известного беспредельщика Борьки Слепцова.

Вот так и пошла жизнь талантливого осетина по наклонной. Знакомство с московским вором вылилось в крепкую дружбу, очень нравилось Слепому слушать заморские песни, и рассказы о родной стране Тамерлана. А спустя годы, легкой рукою Бориса, признали его в узком кругу криминальных структур, и короновали в законники, предварительно устроив проверку на вшивость. Вложили в руки парня ствол, четко пояснив — казнишь предателя, будешь клеймен кровью и станешь своим, испугаешься, не обессудь… Тогда прямая дорога — в могилу, ибо воры трусливую слабость не прощают.

Вот так Тамерлан превратился в Анархиста, не признавал никакую власть, кроме воровских законов. И чтил их свято, прилежно учась у своего сурового наставника быть бесстрашным и справедливым. Научился забываться от боли, озверел, с годами заматерел, начисто стерев воспоминания о прошлом.

И снова взялся за оружие, когда в бандитских и ментовских разборках убили Слепого. Покарал палача, ибо намертво запомнил слова любимого Учителя:

«— И за око выбьем мы два ока, а за зуб всю челюсть разобьем…»

Большое спасибо тем, кто не скупится поддерживать книгу))) Девчонки, без вас мой Муз давно бы лежал бездыханный:))) Благодарю за лайки и комментарии, вы чудо!

***

— Придурки, мать вашу! — то, каким спокойным тоном произнес это Анархист, заставило Слона сжаться.

Лишь на смуглом лице хозяина отразилась такая буря эмоций, что парень предпочел отступить, так, на всякий случай. Рука у Тамерлана тяжелая, это знали все, как и то, что он скор на расправу. Но промолчать о том, что накосячили пацаны, Слоновский, разумеется, не мог.

— Это был не мой приказ, Анархист. — дрогнувшим голосом заверил он, наблюдая за расхаживающим по парковке мужчиной. — я их оставил пасти Третьякова, сам смотался в Сокольники, баба позвонила, у сына температура подскочила. Отвозил в больницу. Ну, а эти идиоты и…

Слон умолк, поймав пытливый взгляд Анархиста.

— Короче, они цацку нашли в отеле, в вещах у одной девки — горничной. Та в истерику, типа, бес попутал, ребенка больного нечем кормить, ну, пожалели соску. Брюлики подкинули в шкафчик этому водиле, в автосервисе, и потом Лося вызвонили.

— Импровизаторы, блять! — рявкнул Тамерлан, пнув по колесу своего джипа. — и чё теперь, ты соображаешь, нет?! Костика этого прессанут по полной, Лось, ска, не станет разбираться, кто прав, кто виноват. Цацку заставит сожрать, и это еще цветочки, черт возьми! Тебе ли не знать, какой он психованный мудак!

— Так это… — стушевался Слон, сверля глазами бетонный пол, — смотаться в пригород, может, Лось еще не наведался к водиле.

— Сразу почему не доложил, чё эти скоты наделали? — осведомился Тамерлан, понимая, что спасать задницу ссыкливого Костика слишком поздно.

— В больнице был, говорю ж… — тихо произнес Слоновский, взглянув на хозяина. — чё делать, Анархист? Бабу искать будут, этот её бомбила на нее ж, стрелки переведёт, чтоб свою шкуру спасти. Нам напряги с Лосем счас на хер не нужны.

— Разрулю сам с этим. Пацанам скажешь, что бабу я отпустил, остальное, Даня, не твои заботы. Усек? — сквозь зубы процедил вор.

Слон кивнул, и, получив молчаливое позволение хозяина, направился к своей машине. Тамерлан сел за руль, мимолетно заметив, как в черную тачку, припаркованную позади его джипа, плюхнулся дюжий телохранитель. Каша с этой блядской цацкой заварилась нешуточная, и Слон прав, если Лось пронюхает, что жена «воришки» Третьякова у него, опять развяжется кровавая бойня. Лось, мудила, не признает никаких законов, он полнейший отморозок по жизни, ему по хрен, по кому шмалять.

Леля в безопасности, пока рядом с ним, сейчас ей домой нельзя. Объяснять ей, какие терки намечались между бандитскими кланами, тоже не резон. Тут Тамерлан придерживался простой мудрости — меньше знаешь, крепче нервы. Может, это судьба, — мелькнула у него шальная мысль. Полгода назад, после занимательного селфи в его тачке, Анархист понял, что не сможет отпустить эту девочку. И дело было не в том, что она дикой кошкой накинулась на него, показав настоящий темперамент. Бабы его интересовали в последнюю очередь, если уж требовала физиология, он заваливался в какой-нибудь приличный кабак, и знакомился с одинокой красоткой, якобы скучающей от недостатка мужского внимания.

А наутро даже имени ее не помнил. Или не спрашивал накануне…

Лёлька была другая, не из того теста. Гордая, но ранимая, безумно очаровательная, утонченная, она привлекла его сразу, едва он увидел её за столом среди сотрудников банка Васильева. Степан был его давним корешем, а тот клуб принадлежал Тамерлану. Он, в общем-то, не планировал появляться на корпоративе, но пришлось зарулить — позвонили ребята из службы безопасности, небольшие разборки возникли, а любой конфликт Анархист решал лично.

Как только встретился с большими голубыми глазами незнакомки, так и завис, выпал из реальности. Она сидела, гордо выпрямившись, и не принимала участие в общем веселье. Во взгляде плескалось отчаяние, ей явно хотелось уйти, а он, плохо соображая, на хрен лишние проблемы, подошел к Васильеву «поздороваться», и не мог… Не мог не разглядывать её.

И как удачно всё сложилось, девчонка оказалась женой одного из водил, что пахали в его автосервисе. Он знал о ней всё уже на следующее утро, каждую мелочь из биографии. И, если бы не та гребаная перестрелка тем же вечером, их новая встреча непременно бы состоялась снова.

А потом он почти полгода провалялся в реабилитационном центре, восстанавливая здоровье после тяжелого пулевого ранения. И всё думал о ней, едва придя в сознание, вызвал к себе проверенного человечка, чтобы тот продолжал наблюдать за Лялей. Вечерами лежал у распахнутого окна, курил и смотрел на её фотографии, изводил себя нетерпеливыми мечтами о ней, и люто ненавидел. Её или себя, было по хрен. Она была недосягаема, чужая жена, чужая женщина.

Не его…

***

Неизвестность меня убивает. Никогда не думала, что, сидя взаперти, можно выпустить наружу все свои страхи. В детстве я жутко боялась тишины, помню, мама оставляла в моей комнате на ночь включенный плеер, и я засыпала под детские истории, рассказываемые приятным женским голосом. Тишина меня угнетает до сих пор, кажется, что в такие моменты я беззащитна, а все мои мысли предельно обнажены. Глупая фобия, но преодолеть её мне пока не удается…

Что происходит там, за стенами особняка? Наверное, девчонки очень волнуются, возможно, даже бегали в полицию. Трое суток минует только завтра, а значит, заявление у них еще не приняли. А Костику наверняка на меня вообще плевать. Если он не погнушался отдать меня на растерзание бандитам, рассчитывать на его помощь смысла нет. Трусливый козёл! Ну, подожди, я тебе за всё отплачу, милый…

Никто меня не ищет, а из этого дома не вырваться, повсюду охрана, да и та немая девица постоянно отирается возле меня.

Мне ее не жаль. Она предана Тамерлану, этому негодяю, без зазрения совести похищавшему людей, и потому ничем не лучше его. От бессилья хочется биться лбом о стену или кричать, но что с этого толку? Две ночи в неволе прошли относительно спокойно, хотя я почти не спала, всё ждала, когда он придет, чтобы заявить свои права на мое тело. Но он не появлялся, это вселяло одновременно надежду и заставляло нервничать.

Что задумал Анархист? Он ведь ясно дал понять, что я интересую его как сексуальный объект, не более. Так какого чёрта он бросил меня тут одну, изнывать от скуки и тревоги!

Я мерю шагами комнату, стараясь не прислушиваться к звенящей тиши. Просто думать о чем-нибудь отвлеченном, и всё будет хорошо. Бедная Наташка, я своим исчезновением испортила ей свадьбу. Сейчас ей не до торжества, без меня она не станет выходить замуж. Мы все дружим с детства, друг за друга горой.

На глаза наворачиваются слезы, и я с силой кусаю губу, продолжая ходить кругами. Может быть, братец забьет тревогу, мы же созваниваемся регулярно, каждый день. Он не поверит, если Костя начнет убеждать, якобы я куда-то уехала, где нет связи, Юрка не дурак. Только бы он у него не было проблем, он упертый, будет копать, пока не узнает, что со мной приключилось. Брат, конечно, у меня классный, бывший боксер, но куда ему против бандитов.

Ч-чёрт, угораздило меня тогда связаться с этим подонком Тамерланом! Если бы не Костик со своей изменой, я бы сейчас тут не торчала. Сволочь, сколько же из-за его дурости неприятностей на меня свалилось. И с работы, сто процентов, уже вылетела. Васильев не нянчится с безответственными сотрудниками, а я в банке два дня носа не показываю.

Устав кружить по роскошной спальне, я сажусь на кровать, со злостью загребая пальцами мягкий плед. Мысли вихрятся со скоростью ветра, и приходит одна, шальная, от которой неожиданно разливается холодок между лопаток. Тамерлан меня так просто не отпустит, и рано или поздно мне придется стать его игрушкой. Он добьется своего силой, это неизбежно. Выхода нет в любом случае, а быть битой и изнасилованной я не желаю. Роль рабыни мне не по вкусу.

Следовательно, стоит рискнуть. Завоевать его доверие, усыпить бдительность, и сбежать. Но, чтобы получить свободу, придется пожертвовать кое-чем — собственным телом…