Глава 12

Отец последние два дня был дома, и Татьяна, ухватившись за эту возможность, попросила его сколотить деревянные ящики для посадки. Мысли же ее в этот момент вихрем носились вокруг предстоящего похода. Она сшила себе рюкзак, который, правда, во время полета будет обречен висеть на ее шее, этаким странным украшением амазонки. В него войдут продукты на первое время, скромный комплект одежды для переодевания после смены облика и, конечно, деньги — звонкие монеты, неприкосновенный запас.

«Я буду напоминать этакого пернатого почтальона судьбы!» — усмехнулась она своим мыслям.

— Что это ты задумала, хитрая лиса? — удивился отец, вглядываясь в эскиз ящиков, набросанный ее рукой.

— Да так, хочу грибное царство развести прямо здесь, в подвале! –хихикнула Татьяна.

— Ну, птенчик мой, — Алас задумчиво почесал подбородок, — не уверен, что это самая удачная идея. Грибы — они ведь как вестники времен года, от ранней весны до поздней осени… Стоит ли захламлять ими дом?

— Я, честно сказать, хватаюсь за любую соломинку, лишь бы в дом доход принести. А грибы — это шанс не положить зубы на полку.

— Не понял! — растерянно пробормотал Алас.

— Чтобы с голоду не умереть! — Татьяна чуть прикусила губу, коря себя за излишнюю откровенность.

— То есть, ты думаешь, что чем дольше они тянут, тем ближе к нам голодная смерть?

В голосе Аласа прозвучало напряжение. Он и представить себе не мог, что дочь настолько осведомлена о грядущей опасности!

«Лучше перестраховаться, чем потом локти кусать!» — промелькнуло в ее голове, но вслух она сказала: — Лучше быть чрезмерно осторожным, чем беспечным. Ты ведь тоже так считаешь?

— Ты права, — он внимательно посмотрел на Татьяну. — Я и не заметил, как выросла моя малышка. Мне все казалось, что ты еще совсем птенчик, нуждающийся в моей опеке. А тут… глядишь, скоро замуж упорхнешь, оставишь старика отца…

Тяжелый вздох сорвался с его губ.

— Пап, о замужестве я пока не думаю. А ты у меня вовсе не старик! Мы еще тебя женим на какой-нибудь доброй женщине! — улыбнулась она, но слова дочери, казалось, подкосили Аласа. Его плечи поникли.

— Не думаю, что это хорошая идея. В моем сердце навсегда останется только твоя мать…

— Отец, так уж устроена жизнь: кто-то оставляет нас, кто-то покидает этот мир. То, что случилось, уже не изменить, а жить-то надо. Не думаю, что мама, глядя на тебя с небес, радуется тому, что ты поставил крест на своей личной жизни. Ей было бы гораздо приятнее видеть тебя счастливым рядом с хорошей женщиной…

— Ладно, что-то мы совсем не о том говорим! Какие размеры ящиков тебе нужны? — перевел разговор глава семейства.

— Примерно три метра на метр. И еще, подскажи, где можно достать навоз, хорошую солому и гипс.

— А это зачем?

— Как зачем? Для грибов же нужна питательная среда, субстрат.

— Хм, допустим, я все это найду. Что дальше?

— Сначала уложу все слоями: слой навоза, слой соломы. Солому придется хорошенько поливать. Через неделю перемешаю и повторю процедуру. Потом добавлю гипс или алебастр. А как ливни стихнут, пойду в лес, выкопаю мицелий (грибница) и перенесу его в подвал…

Татьяна смотрела на отца, часто хлопая длинными ресницами. Алас же внимательно изучал ее лицо.

— И откуда у тебя все эти познания? Раньше ты ничего не знала ни о грибах, ни о рыбах. Живую рыбу впервые увидела на кухне, когда сосед с рыбалки пришел, и то нос воротила от запаха…

— После того, как я упала со скалы, в моей голове появилось много незнакомой информации. Я стараюсь ее применить, чтобы мы не голодали….

— Талия, я, честно говоря, даже не знаю, что и думать… Может, бабушка права, и ты — не ты?

— Папа, а тебе не приходило в голову, что все эти знания появились у меня не просто так? Что я пытаюсь спасти наше поселение от голода? Может, Создатель позаботился о нас и влил в мою память эту информацию! Иначе я бы не помнила ни вас, ни себя, а я, хоть и частично, но все же вспомнила, — голос девушки дрогнул.

Сомнения близких начинали раздражать, но она их понимала. Не так-то просто привыкнуть к кардинальным переменам в характере человека.

— Все, все, верю тебе! — он обнял дочь и погладил по спине. Татьяна, почувствовав в его нежных прикосновениях отцовскую любовь, всхлипнула. — Все будет хорошо, птенчик. И я, с одной стороны, рад, что ты изменилась к лучшему. Теперь хоть буду спокоен за тебя. Нигде не пропадешь!

* * *

Голова Татьяны раскалывалась от напора мыслей. Сразу столько дел свалилось на нее: и к драконам лететь, договариваться о поставках еды, и землю для грибов готовить, и в лес за грибницей идти… За что хвататься в первую очередь — непонятно. А тут еще сообщение о том, что скоро опять начнутся ливни, и, следовательно, велик риск схода селей, что рушило все планы. Да и сбор ягод в самом разгаре, а она, как всегда, нигде не успевает. Поразмыслив, Татьяна решила все же начать с путешествия. До границы постарается долететь, а там пешком до подлеска, где живут драконы. На карте видно, что оттуда дорога идет вглубь страны, но дальше она рисковать не станет. Пусть и втридорога, но продукты купит…

«Решено, завтра, едва забрезжит рассвет, я покину отчий дом, предупредив бабушку о походе за лесными дарами, а сама, сбросив человеческий облик, устремлюсь к границе», — Татьяна, терзаемая сомнениями, наконец, поставила точку в своих терзаниях. Мысленно возблагодарила Создателя за отца, который неустанно посвящал все свободные часы обучению полетам. Благодаря его урокам, она могла свободно парить в небесах, почти не взмахивая крыльями, используя восходящие потоки теплого воздуха, словно невидимые лифты, поднимающие ее на заоблачную высоту с минимальными затратами энергии.

Поначалу тело изнывало от усталости, но с каждой тренировкой полет становился все легче и грациознее. Страх отступил, и она с доверием вливалась в воздушные потоки, словно рожденная для небес, словно птица, всегда знавшая дорогу домой.

Едва притронувшись к ужину, она почувствовала, как тревога сковывает ее аппетит. Но знала, что телу нужна подпитка для грядущего полета, иначе силы покинут ее, и миссия окажется под угрозой.

Сон, словно капризный гость, долго не приходил, а когда объятия Морфея все же сомкнулись над ней, пробуждения были частыми и тревожными. Наконец, когда горизонт окрасился в нежные тона утренней зари, Татьяна ступила во двор. В доме царила тишина, все еще спали, убаюканные покоем ночи.

— Наконец-то! Я уж думал, не дождусь! — прозвучал ненавистный голос соседа, словно удар грома среди ясного неба.

— Черс! — прошипела она, словно змея, потревоженная в своем логове. — Какого рожна ты здесь делаешь и почему следишь за мной?

— Не знаю, что такое «рожна», но я тебе, дуре, помочь хочу, а она, как всегда, строит из себя недотрогу! — возмутился он, и голос его взлетел до небес. Татьяна вновь приложила палец к губам, призывая его к тишине.

— Чего орешь, хочешь разбудить всех? Валяй, продолжай концерт, но без меня.

Поправив рюкзак за спиной, она направилась к калитке, готовая вырваться на свободу.

— Эй, постой, я с тобой!

Он, не церемонясь, перемахнул через забор и поспешил за ней, словно тень, неотступно следующая за светом.

Татьяна в замешательстве посмотрела на юношу.

— Что опять не так? — возмутился он, чувствуя ее смятение.

— Неужели так сложно открыть калитку и подойти ко мне, а не устраивать акробатические этюды на заборе?

Черсу нечего было ответить на это, и он лишь досадливо хлопнул себя по лбу.

— Ладно, раз собрался со мной, тогда пошли, время не ждет!

В сердце Татьяны боролись противоречивые чувства: с одной стороны, теплилась радость от того, что юноша разгадал ее замысел и решил разделить с ней ее путь, а с другой — тревога за его безопасность, ведь если что-то случится, вина ляжет на ее плечи тяжким бременем. Не находя покоя в своих мыслях, она украдкой взглянула на Черса.

— Как ты вообще догадался, что я собираюсь куда-то? — все же не удержалась от вопроса она.

— Ты, когда о чем-то долго размышляешь, всегда прикусываешь нижнюю губу, и сразу после этого у тебя что-то случается или в голову приходит очередная гениальная мысль. Я тоже хочу быть частью этого! — он бросил на нее пытливый взгляд, пытаясь уловить ее реакцию, но девушка хранила молчание.

Около десяти минут они шли молча, пока не достигли опушки леса, где местные жители часто собирали грибы.

— Здесь будем оборачиваться, а дальше — в полет!

— Куда летим? — с тревогой в голосе поинтересовался Черс.

— К драконам, — спокойно ответила Татьяна, и почувствовала, как напряглось тело юноши.

— К драконам? И как ты себе это представляешь? Мы прилетим туда и скажем: «Здравствуйте, соседи, рады знакомству»?

— Ну, что-то вроде того! Но если ты передумал, я не держу. Ты сам вызвался.

— Я с тобой, куда бы ты ни отправилась! — твердо произнес он, отбрасывая все сомнения. — Карта местности при тебе?

— Конечно!

— Давай сюда, сейчас посмотрим, куда нам держать курс.

«А он не так уж и плох, когда не изрыгает на меня яд!» — подумала Татьяна, глядя на сосредоточенное лицо Черса.

— Мы находимся здесь, — он указал на точку на карте. — А нам нужно лететь туда.

Юноша вытянул руку, указывая направление полета.

— Ты уверен?

— Все дневные птицы-оборотни запоминают положение солнца в определенное время суток и корректируют курс в зависимости от траектории его движения. При этом наш мозг автоматически вносит поправки в маршрут. Не спрашивай, как, я сам не знаю. Ты же не задаешься вопросом, как работает твой мозг или как кровь циркулирует по венам? Здесь то же самое!