Глава 15

Поляна, выбранная заранее для выгрузки мешков с провизией, оказалась непригодной: драконам было трудно и спуститься, и взлететь. Татьяна и Черс, рассчитывая на телеги, не уделили должного внимания месту, полагая, что главное — близость дороги.

— Кажется, неподалёку есть поляна побольше, — мысленно сообщил Черс драконам и направил их немного в сторону.

И действительно, их взору открылась огромная лесная поляна — живой зелёный ковёр, сотканный из множества оттенков изумрудного и салатового. Солнце, пробиваясь сквозь кроны вековых деревьев, щедро осыпало её золотыми пятнами, играя светом и тенью. В воздухе витал пьянящий аромат лесных цветов и нагретой солнцем хвои. И, что немаловажно, здесь была просека — около шести метров в ширину, достаточная для проезда телеги.

Обернувшись в людей, ребята наблюдали, как драконы, сменяя друг друга, осторожно садились и выгружали мешки. Последним прилетел Ддрад с корзинкой, в которой обнаружились две маленькие трехлитровые бочки с соленьями и запылённая бутылка вина. Пыль на стекле говорила о её почтенном возрасте.

— Красавица, передай эту корзинку моему другу Елию. Передавай, чтобы навещал, как встарь и не забывал!

— Обязательно передам, огромное вам спасибо за помощь!

— Это тебе спасибо, дорогая! Ты даже не представляешь, что для нас всех сделала…

От этих слов Татьяна зарделась, но быстро взяла себя в руки. Как только корзинка оказалась на земле, она выудила оттуда бутылку и стала рассматривать её со всех сторон.

— Что-то интересное увидела? — поинтересовался Ддрад.

— А у вас такие банки не делают?

— Никогда не видел!

— То есть, в вашем королевстве нет стеклянных банок для консервации?

— Консервации? Не понял, девочка, это что?

— Ну, как вино запечатано, только банки стеклянные и крышки другие. Примерно вот такого размера, — она веточкой начертила на земле очертания банок.

— Честно говоря, первый раз слышу о таком. Хотя в столице, наверняка, всё давно изменилось, а мы стараемся держаться посёлка и не выезжать лишний раз из дома. По крайней мере, так было до возвращения дракона. Но постараюсь узнать.

— Спасибо. А что с остальными продуктами? Не думаю, что нам этого хватит, — кивнула она в сторону мешков.

— Если не хватит, обращайся! А теперь нам пора!

Татьяна смотрела вслед удаляющимся драконам.

— Талия! — окликнул её Черс, она взглянула на его встревоженное лицо.

— Что с тобой? –удивилась девушка.

— Я звал тебя несколько раз, а ты молчала. Я думал, что-то случилось.

— Нет! — отмахнулась она. — Просто задумалась.

— Значит, глава понравился? — усмехнулся он, в его взгляде читалась ревность.

— Тьфу на тебя! Думай, что говоришь! — зыркнула она недовольно. — Что сейчас делать будем?

Он взлохматил волосы и расплылся в довольной улыбке.

— Я полечу в посёлок и приведу наших. Лес густой, хищники вполне могут быть, поэтому будь осторожна. Если что почуешь, сразу взлетай.

Татьяна передернулась.

— Может, лучше я полечу?

— Поверь, я был бы рад, чтобы не бояться за тебя, но у тебя маловато сил для такого расстояния, поэтому придётся мне. Боюсь только, чтобы дождь не начался.

— Тогда отправляйся, одна нога здесь, другая там!

— Тогда уж лучше, одно крыло здесь, а другое там! — рассмеялся Черс.

— Лети уже, чем быстрее улетишь, тем быстрее приведёшь помощь! — махнула Татьяна и улыбнулась.

Обернувшись, он взлетел. Миг — и только удаляющаяся точка в небе говорила о том, что Черс только что стоял перед ней. Непонятно откуда неожиданно взявшийся страх сковал её тело.

— Так, Татьяна Петровна, что ты там себе надумала? Словно никогда в лесу не была! — громко произнесла девушка, но легче не стало. — Да что же это такое⁈ — в сердцах выдохнула она и услышала стон.

Встрепенувшись, Татьяна прислушалась, но больше ничего не услышала. Уже убедила себя, что ей показалось, как с той стороны, откуда донёсся стон, вспорхнула птичка. Петровна не знала, что делать? Бежать на стон или дождаться подмоги? Но страх, что может быть поздно, погнал её в чащу леса. Она не стала превращаться в птицу, лишь улучшила зрение и обострила нюх, и через три минуты споткнулась о тело хищника, похожего на снежного барса: такая же густая серая шкура с чёрными пятнами, такие же широкие лапы. Единственным отличием был хвост — пушистый, серебристый, как у лисы. Таких Татьяна видела впервые.

Инкрустированный драгоценными камнями и тончайшей резьбой, родовой кинжал торчал из бока снежного барса. Кровь густо сочилась сквозь роскошный мех, багровыми ручьями струясь на траву. Неподвижный зверь лишь изредка вздрагивал всем телом, словно в предсмертной агонии. Янтарные глаза, прежде полные дикой силы и необузданной ярости, затуманились пеленой угасающей жизни. Ирбис судорожно вздохнул — последний в своей короткой, но пламенной жизни. Тело обмякло, навеки застыв в бездыханной позе.

В метре от него, лицом в землю, лежал мужчина. Влажная почва жадно впитывалась в изорванную одежду. Боль пульсировала в плече, отзываясь мучительной судорогой в каждом нерве. В голове гудело, словно рой разъяренных пчел заперли в черепной коробке.

В последний миг барс вцепился когтями в плечо, прорвав плотную ткань куртки и вонзаясь в плоть. Оглушительная боль пронзила тело, вырвав судорожный вдох. В отчаянии мужчина успел выхватить родовой кинжал и с пол-оборота вонзить его в хищника. Дальше — лишь обрывки воспоминаний: яростный рык зверя, стремительный прыжок, обжигающая боль от укуса, удар кинжалом… и провал в непроглядную тьму, пронизанную вспышками боли.

Татьяна бесшумно приблизилась к раненому. Слабое, едва различимое стонущее дыхание выдало, что он жив, хотя и без сознания.

— Нужно перевязать плечо, иначе не избежать потери крови, — прошептала она, чтобы не оглохнуть в звенящей тишине леса. Собственный голос успокаивал и возвращал присутствие духа.

Осторожно оторвав лоскут от рубашки раненого, она туго затянула им рану. Ткань мгновенно пропиталась алой кровью.

— Кажется, повреждена подключичная вена! — с тревогой подумала она. Как же вовремя оказались те уроки по оказанию первой помощи! Без них от страха и дрожи в руках она не смогла бы ничего сделать. Эти знания уже дважды спасали чью-то жизнь.

Оставлять раненого здесь означало обречь его на верную гибель. «Кто знает, какие хищники рыщут в окрестностях? Нужно дотащить его до поляны, где лежат мешки. К этому времени, возможно, подоспеют и телеги», -подумала Таня и принялась за дело.

Сорвав несколько широких листьев местного растения, напоминающего лопух, она обложила ими рукоять кинжала, чтобы при извлечении кровь не забрызгала её. Таня боялась запачкать или повредить свою одежду, опасаясь, что та потеряет свои магические свойства, отчего действовала очень осторожно.

Аккуратно вытащив клинок, она срезала несколько еловых веток и соорудила из них волокуши, обвязав основание куском ткани, оторванным от несчастной рубашки раненого. Обессиленное тело мужчины она еле перекинула на ветви. Холодный пот прошиб спину, каждое движение отдавалось нестерпимой болью в руках, но она не имела права сдаться. Он был непомерно тяжел, его ноги цеплялись за корни деревьев и стебли вьющихся растений, но она упрямо тащила его вперед, к спасительной опушке.

Дыхание сбивалось, в горле пересохло, но она не останавливалась. Перед глазами заплясали черные мушки, мир расплывался и терял очертания. Казалось, что это никогда не закончится. Силы покидали ее с каждой секундой, но мысль о том, что она должна спасти его, придавала ей больше решимости.

Наконец, она добралась до опушки. Из последних сил втащила его в тень деревьев, где он мог хоть немного укрыться от палящего солнца. Сама, обессиленная, рухнула рядом, пытаясь отдышаться. Его лицо было мертвенно-бледным, губы потрескались, а дыхание — прерывистым и едва слышным.

Вспомнив, что она радужная птица, Татьяна приняла вторую ипостась и попросила от всего сердца Создателя помочь несчастному. Может ей показалось, а может на самом деле так случилось, но девушке показалось, что дыхание мужчины выровнялось.

— Потерпи, милый, скоро наши придут! — прошептала Татьяна, глядя в бездонное небо, словно убеждая саму себя. В ее сторону приближалась птица-оборотень, и она узнала ее.

— Отец! — воскликнула Татьяна и отчаянно замахала рукой. Описав круг над поляной, Алас стремительно спустился и без слов заключил дочь в крепкие объятия.