Глава 17

Доктор Элан уже осмотрел раненого и беседовал с Амарой, когда Татьяна вошла в дом. Заметив девушку, оба обернулись, одаривая ее вопрошающими взглядами.

— Доброго дня, тетушка Амара. Это я нашла вашего сына раненым в лесу, а рядом лежал мертвый хищник. Хотела узнать, как он себя чувствует?

— Вот, я же говорил, кто-то успел ему помочь, иначе не выжил бы. А крови потерял немерено.

— Я ничего не делала, просто попросила Создателя, чтобы он не дал Аннару умереть! — удивилась девушка.

— Так в том-то и дело, птенчик! — расхохотался лекарь. — Ты же радужная, а любая их просьба всегда возносится к Создателю. Попросив за юношу, ты вырвала его из лап смерти.

— Я не знала, что мой дар так силен! — совсем растерялась Татьяна, но тут же отметила про себя, что надо быть осторожнее со своими желаниями.

— Где-то у меня завалялась книга, написанная такой же радужной, правда давненько это было, но полагаю, с тех пор ничего не изменилось.

— Я была бы вам бесконечно благодарна, дядюшка Элан.

— Да, брось ты. Моя бабушка была радужной, это она написала книгу, скорее дневник воспоминаний. Жаль, что в нашей семье больше таких не рождалось! — с обидой в голосе произнес лекарь.

— Так у вас одни мальчишки на свет появлялись, а радужной может быть только особа женского пола. Вторая ипостась — радужная птица, дар Создателя, и неизвестно, в какой семье она явится миру.

Тяжкий стон, вырвавшийся из груди раненого, мгновенно приковал внимание всех присутствующих. Татьяна стояла ближе всех и тут же подскочила к нему. Он открыл глаза, и ее взгляд встретился с его.

Она словно утонула в его янтарных глазах, в их глубоком, темном омуте. Не в том, где плещутся солнечные зайчики, а в том, где царил вечный полумрак и таились неизведанные глубины. Падение было медленным и мучительным, но странным образом — приятным. Она чувствовала, как растворяется в нем, становится частью его самого. И в этот момент ей показалось, что она наконец-то дома.

Радостный вскрик Амары:

— Сынок! Очнулся! — вернул Татьяну из странного забытья, длившегося, казалось, вечность. Оба вздрогнули и, моргнув, отпрянули друг от друга.

— Я рада, что все хорошо! Мне пора, дел накопилось невпроворот! — пробормотала она, спешно выскользнула из комнаты, ощущая на спине его взгляд.

— Спасибо, Талия, за все. Не забывай нас, заходи в гости! — крикнула ей вдогонку женщина. Татьяна выскочила на улицу и прижалась спиной к стене дома, пытаясь унять бешеный стук сердца и привести мысли в порядок.

— Что это вообще было? — растерянно прошептала она и несколько раз мотнула головой, чтобы прогнать образ мужчины и его обжигающих глаз, а заодно — собрать разбежавшиеся мысли. День выдался странным. Она отвечала на вопросы бабушки и отца, разговаривала со старостой Елеем, передала ему подарок дракона, а к вечеру, обессилев, зашла в комнату и, сидя в кресле, уснула, не раздеваясь. Никто не осмелился её разбудить. Как бы она не шифровалась, но отец с бабкой заметили неестественность в поведении девочки. Скосив причину странного поведения Талии, родственники пришли к единому мнению, что она устала, оттого никто не ста её трогать.

Проснулась Татьяна рано утром, когда первые лучи солнца, пробивались сквозь ночную тьму. Сначала робко, словно не решаясь нарушить покой спящего мира, а затем все смелее и увереннее заливая все вокруг золотистым светом. Резко распахнув глаза, Татьяна хотела сменить позу и охнула. От сна в кресле ее тело затекло и ныло. Казалось, каждый мускул восстал против неудобной позы, в которой она провела последние несколько часов.

Сквозь полумрак комнаты пробился слабый луч утреннего солнца, скользнул по ее лицу, заставляя жмуриться и неохотно возвращаться в реальность. Она медленно выпрямилась, стараясь не делать резких движений, чтобы не усилить боль в спине. Короткий стон вырвался из ее груди, когда она потянулась, разминая затекшие конечности.

За людей теперь можно было не беспокоиться: староста подтвердил, что все продукты, присланные драконами, распределили по семьям, сообразуясь с количеством едоков. Призрак голодной смерти отступил, но Татьяна решила не останавливаться и продолжить свое «грибное дело». Впрочем, бизнесом это можно было назвать с большой натяжкой. Она ничего не продавала, рассматривая свои действия скорее как сражение за выживание.

Теперь Петровна могла со всей душой отдаться грибам. А для этого нужно было совсем немного. Главное — успеть перенести грибницу и высадить все в подвале дома. Все необходимое отец уже заготовил, оставалось только отправиться в лес и выкопать сокровище.

Усталость после напряженного дня сковала Татьяну, но ей требовалась разрядка — избавление от навязчивых мыслей после странной встречи с Аннаром. Вспомнив его взгляд, она ощутила ледяной укол, и тело пробила дрожь.

«Пока солнце не взошло в полную силу, надо идти», — мысленно подтолкнула себя Татьяна, схватила корзинку и направилась в лес.

Лес, еще вчера скованный зловещей тишиной, пробуждался, наполняясь щебетом птиц и шелестом листвы, словно приветствуя рождение нового дня.

Капли росы, застывшие на травинках, вспыхивали мириадами бриллиантов, отражая первые солнечные лучи. Аромат влажной земли и лесных трав густым дурманом наполнял воздух, пьяня и пробуждая чувства. Легкий ветерок играл в кронах деревьев, заставляя листья трепетать и танцевать в ослепительном свете, сплетая причудливые узоры.

Ручей, бежавший неподалеку, весело журчал, словно пересказывая истории, унесенные ветром из далеких стран. Его чистые воды, в которых, как в зеркале, отражалось небо, манили прохладой и свежестью.

Татьяна подошла к ручью и, сложив ладони лодочкой, зачерпнула ледяной воды. Она была восхитительна, именно такой вкус помнился ей из походов. Мысль о погибшей семье уже не так сильно терзала сердце, но легкая грусть все еще клубилась в душе.

— Хватит рассиживаться, пора за дело! — мысленно одернула она себя и, поднявшись, направилась туда, где давно примечена была грибница.

Работа была знакомой, в прошлой жизни Петровна этим занималась, правда, не для себя, а для соседа, открывшего бизнес по выращиванию и продаже шампиньонов. Еще у него были вешенки, но с ними у Антона как-то не заладилось.

Определившись с размером участка, Татьяна села на корточки. Очертив квадрат, она срезала верхний слой почвы примерно на два сантиметра. Затем разлиновала на квадратики по десять сантиметров и аккуратно принялась выкапывать землю на глубину трех сантиметров. Первые куски она внимательно осматривала, чтобы убедиться в наличии белых нитей мицелия, а потом просто аккуратно стала складывать вырезанные кусочки в корзину, пока та не наполнилась доверху.

Изначальное желание взять сразу две корзинки из дома она вовремя подавила, и правильно сделала: когда Татьяна приподняла одну, поняла, что груз непомерно тяжелый. Даже с учетом возросшей силы, полученной вместе с новой сущностью, корзина едва поддавалась.

Опустившись рядом с ношей, попаданка задумалась: оставлять добычу было жалко, а поднять — не хватало сил.

— Оно тебе надо? — услышала она откуда-то сбоку знакомый голос.

То ли Татьяна была слишком чувствительна к нему, то ли старые обиды еще не совсем утихли, но, услышав голос Черса, она невольно чертыхнулась.

— Ты все еще следишь за мной? Не надоело?

— Нет! Боюсь, как бы ты без меня не влипла куда-нибудь! — гордо произнес он, скрестив руки на груди.

— Это ты, скорее, умудрялся влипать! — Татьяна не удержалась от колкости, припомнив случай, когда ей пришлось спасать его, делая искусственное дыхание.

Черс недовольно фыркнул, но промолчал.

— Скажи честно, Черс, чего ты от меня хочешь?

— Ничего! Мне просто нравится быть рядом, — отвернувшись, пробормотал он. — Ты мне нравишься, неужели сама не понимаешь?

Тихое признание едва достигло ее слуха, но и этого было достаточно, чтобы понять: надо приложить все усилия, чтобы отвадить его от себя, и сделать это как можно осторожнее. Кто знает, как этот отказ отразится на нем в будущем. Это не просто интуиция, а опыт, вынесенный из прошлой жизни.

В это самое время на другом конце поселка Амара сидела рядом с кроватью сына и с довольной улыбкой наблюдала как сын завтракает и думала о том, как быстро летит время. Кажется, совсем недавно он был маленьким комочком, которого она кормила с ложечки, а теперь вот — самостоятельный взрослый мужчина. Она ушла в себя вспоминая детство своего единственного сына.

— Мам, ты о чем задумалась? Зову, зову тебя, а ты молчишь!

— Детство твое вспомнила! — улыбнулась Амара и пригладила его темно-русые волосы.

Женщина заметила, что сын немного замялся, но все же спросил:

— А девушка, которая вчера была здесь, кто она?

— Соседка наша, Талия, дочь Аласа. Это она нашла тебя в лесу и спасла.

— Если она сыграла такую роль в моем спасении, я чувствую себя обязанным ей…!

Амара хитро улыбнулась, заметив смятение сына.

— Ох, не лукавь, — подразнила она его. Вижу я, что Талия тебя зацепила. И ничего удивительного. Она и правда особенная, не зря же радужной птицей родилась. Мало кто вообще о таких слышал, а тут у нас в поселении такая редкость.

— Радужная птица… это как? — спросил сын, явно заинтересованный.

— Ну, как тебе объяснить… — задумалась Амара. — Это как… волшебство, воплощенное в человеке. Каждая расцветка на оперении — своя сила, свое умение. И чем больше расцветок, тем сильнее человек. У Талии, говорят, все цвета радуги, а это значит, что она обладает огромным потенциалом. Она может творить чудеса, исцелять, менять мир вокруг себя. И она очень добрая. Её сила используется только во благо.