Глава 19

Сознание Аннара угасало, словно догорающий костер, то вспыхивая на мгновение, то вновь погружаясь в темноту. Тело налилось свинцовой тяжестью, будто невидимые цепи намертво приковали его к земле. Перед внутренним взором плясали призрачные огни: ослепительные всполохи, обжигающие своей нереальной яркостью, сменялись тусклым мерцанием, напоминавшим далекие звезды, скрытые густой пеленой тумана.

Он отчаянно пытался ухватиться за ускользающие нити реальности, но они, словно дым, таяли в его пальцах. Вокруг царила звенящая тишина, нарушаемая лишь призрачным шепотом. Голоса доносились издалека, из иного мира, где законы мироздания искажены и перевернуты.

Он силился разобрать их, но слова расплывались, теряясь в лабиринтах ослабевающего сознания. И лишь один голос, нежный и мелодичный, словно журчание лесного ручья, отчетливо выделялся среди этого хаоса. Это был женский голос, и его присутствие удивляло и манило.

Аннар чувствовал, как его неумолимо затягивает в пучину небытия, в бездну, где нет ни времени, ни пространства, ни боли. Но он боролся, изо всех сил цепляясь за этот звонкий голосок, словно за спасительную нить Ариадны, способную вывести его из тьмы к свету.

Порой он отчаянно сопротивлялся, силясь удержать последние осколки памяти. Перед глазами мелькали размытые образы: лица дорогих ему людей, счастливые и печальные моменты его прошлой жизни. Он понимал, что, отпустив их, исчезнет навсегда, растворится в этой ледяной бездне, из которой нет возврата. И вдруг сквозь мрак прорвался ослепительный божественный свет, и он услышал властный мужской голос, прогремевший, словно раскат грома: «ЖИВИ!» В этот миг Аннар почувствовал себя беспомощным младенцем, лежащим в колыбели, сотканной из звезд, и неведомая сила вселяла в него уверенность, что все непременно будет хорошо.

Он не знал, сколько времени провел в этом забытье, но в какой-то момент, собрав последние силы, раненый предпринял отчаянную попытку открыть веки. Яркий свет больно ударил в глаза, заставив его поморщиться. Над ним был белый крашеный потолок.

С трудом повернув голову, он увидел склонившегося над ним мужчину. Его лицо казалось смутно знакомым, и откуда-то из глубин памяти всплыло имя: лекарь Элан, сосед его матери. «Значит, я дома!» — с облегчением выдохнул он и погрузился в сон, сон выздоравливающего.

Внезапная острая боль пронзила плечо, и он, не выдержав, застонал, открывая глаза. Прямо на него смотрела девушка неземной красоты: светловолосая, голубоглазая, она казалась северной феей, сошедшей со страниц старинной сказки. Ее кожа, тонкая и полупрозрачная, словно соткана из лунного света, а волосы, цвета спелой пшеницы, заплетены в две тугие косы. Он мысленно представил её с распущенными волосами, струящимися по плечам, словно водопад золотых нитей, и сердце болезненно сжалось.

В ее пристальном взгляде читалась непорочная чистота и невинность. Он ощущал ее тревогу и переживание. Ему отчаянно захотелось обнять девушку и спрятать от всего мира, лишь бы не видеть этих волнующихся глаз, внимательно смотрящих на него. Знакомство Аннара с девушкой было подобно волшебному сновидению. Ни одна женщина прежде не привлекала его внимание так, как это сделала эта незнакомка, всего лишь одним мимолетным взглядом. Он увидел в нем и заинтересованность, и удивление, и мимолетную радость, и в то же время — испуг и желание сбежать, что она и сделала мгновение спустя.

Сердце его бешено колотилось, он жаждал узнать все об этой загадочной незнакомке, и, взяв себя в руки, наконец поинтересовался у матери. Но опытную мать не обманешь, она сразу поняла, что сын очарован соседской девушкой. А то, что она оказалась радужной птицей, приносящей удачу, было еще более удивительно. Ее редкий дар мог спасти жизнь, что она и сделала, по словам дядюшки Элана. По настоятельной рекомендации лекаря ему пришлось провести в постели целую неделю, чтобы магия полностью восстановилась. Чувствовал он себя хорошо, рана быстро затягивалась, но магические каналы были повреждены не только из-за нападения зверя, но и из-за сильной перегрузки на организм.

Поселок жил своей обычной жизнью, Талия больше к нему не заглядывала, и от этого в душе зрел безотчетный укор, что было на него совершенно не похоже. Узнав, что при случайной встрече с его матерью девушка всегда справлялась о его здоровье, он немного успокоился. Отпуск, с таким трудом вымоленный у начальства, неумолимо подходил к концу, а ему так и не удалось ни разу с ней увидеться.

Встреча произошла совершенно неожиданным образом. Утром у него состоялся откровенный разговор с матерью о случившемся.

— Мам! — позвал Аннар мать.

Она выглянула из кухни:

— Да, сынок?

— Ты знаешь, что делала Талия в том лесочке, где меня нашла?

— Отчего ж не знать. Отец у девушки в Совете, а дома, небось, делится тем, что там обсуждали. А разговоры давно шли о том, что нам придется туго без припасов. Такой спад селей был лет пятьдесят тому назад, а может, и больше. Наши-то привыкли, что дороги могут перекрыть, запасы держали небольшие, зная, что маги живо всё расчистят. А тут никто не ждал такого размаха и оказались словно на необитаемом острове! — женщина хмыкнула. — Так она принялась собирать в лесу грибы и учить, что с ними можно сделать. Ты ж знаешь, мы народ такой: кто-то их употребляет, а кто-то нос воротит, поэтому к затее ее отнеслись прохладно. Но я слышала: в больших семьях высушенные и перемолотые в муку грибы пошли в ход сразу, как только она рецепт рассказала. И сыры многие заготовили. Она им название дала забавное — «Губные». Рацион пришлось урезать еще две недели назад…

— Я и предположить не мог, что здесь всё настолько запущено, и меня удивляет, как король Тиор I мог это допустить! — возмутился мужчина.

— Не суди, не зная причины. Этому я тебя с детства учила! — мать строго взглянула на сына, и он стушевался.

Она с ним всегда говорила, как со взрослым, и он гордился тем, что Амара никогда не сюсюкалась, как это делают большинство матерей.

— Девочка правильная. Меня больше удивляет то, что наши, заседая в Совете, не могли додуматься до того же, что и она. Ведь стоило только взглянуть на карту и выйти к драконам…

— А вот тут ты не права, мать. Это другое королевство, и как бы то ни было, это нарушение границы. Приход Талии и ее соседа могли представить так, будто дети просто-напросто заблудились, а если бы границу нарушил взрослый, тут неизвестно, чем бы всё обернулось. Конечно, между нашими королевствами мирный договор, который длится уже не одну сотню лет, но всё же испытывать судьбу не стоит.

Амара молча пожала плечами.

— Пойду прогуляюсь!

— Иди, сынок, только к обеду возвращайся!

Аннар вышел из дома. Летать ему еще было нельзя, поэтому он просто огляделся. Его с невероятной силой тянуло к тому месту, где он сразил хищника и потерял сознание. Не став бороться с желанием, мужчина направился в сторону границы.

Чуть позже Татьяна, попрощавшись с бабушкой и заверив, что скоро вернется, побежала по тропинке к лесу и, вскоре, обернувшись, долетела до места, где они принимали мешки с провиантом. Ей срочно нужно было встретиться с драконом и узнать относительно стеклянных баночек.

На этот раз ей удалось отделаться от навязчивого соседа. Тит привлек сына к работе, и ему было не до девушки. Постоянное присутствие в ее жизни Чарса уже изрядно раздражало Петровну, но ничего поделать с этим она не могла. Ребята во главе с Лариком сопровождали её в лес, они вместе ходили на озеро, но Татьяна чувствовала, что мальчишки отдалились от нее, и это было обидно.

Тропинка, ведущая к броду, проходила рядом с тем самым местом сражения, и когда она пробегала мимо, услышала, как за спиной хрустнула ветка. Испугавшись, что это зверь, Петровна прибавила шаг и, оступившись, начала падать. Татьяна поняла, что падением дело не ограничится, она покатится вниз и упадет в воду, и тогда ни о каком походе к драконам не может быть и речи. Она успела вскрикнуть от неожиданности, когда ее подхватили и прижали к мужской груди.

Уткнувшись носом в грудь незнакомца, Татьяна ощутила аромат его тела и на мгновение потеряла связь с реальностью. Это было странное смешение терпкого мужского пота и чего-то еще, неуловимо похожего на запах мокрой древесины после дождя. Поддавшись внезапному порыву, она сильнее прижалась к нему, пытаясь уловить этот дразнящий запах, словно вдыхая его самую суть.

Незнакомец вздрогнул от неожиданности, и Татьяна, осознав свою бесцеремонность, отпрянула. Смущение обожгло ее щеки. Она подняла глаза и, увидев его лицо, вновь утонула в янтарных глазах. Это был он, Аннар. В этот раз шок был недолгим, и она опустила взгляд, хотя и старалась украдкой разглядывать мужчину. Высокий лоб, прямой нос, волевой подбородок — всё в нём дышало мужественностью и притягательностью, но в глубине его темных глаз таилась некая тайна, что заставляла кровь быстрее бежать по венам, а сердце — бешено колотиться от волнения.

— Кхм, кхм! — прокашлялась она. — Спасибо за спасение, не знаю, как так вышло, что не удержала равновесие.

— Это вам спасибо, Талия. Я ведь так и не поблагодарил за спасение!

— Значит, теперь мы в расчете! — рассмеялась она. Её звонкий смех, словно трель лесной птицы, прокатился по окрестностям. Эхо разнеслось между деревьями, сплетаясь с шелестом листвы в неповторимую симфонию.

— Вы куда-то спешите?

— Да, мне нужно к Ддраду, хочу навестить старого дракона.

— Я хорошо знаю эти места, могу вас проводить.

— Вдвоем веселей! — отозвалась Татьяна с лучезарной улыбкой. — Пошли?

Они направились к броду, и вскоре их взору открылся поселок, уютно раскинувшийся внизу, с пригорка, словно на ладони. В небе, грациозно рассекая лазурь, парили драконы, раскрашивая его своими яркими чешуями.

— Похоже, к нам кто-то пожаловал! — задумчиво пробормотал Аннар.

— С чего такие выводы?

— Ну, драконы же в небе! У местных нет второй ипостаси, значит, это гости! — уверенно заключил мужчина.

— У вас устаревшие сведения, — с мягкой усмешкой возразила Таня. — Ко всем крылатым в поселке вернулась их вторая ипостась.

Увидев неподдельное изумление на лице Аннара, Татьяна заливисто расхохоталась.