Глава 26

Татьяна шагнула сквозь портал, и мир вокруг обрушился на неё каскадом непривычных ощущений. Горы вздымались к небесам, словно окаменевшие титаны, облачённые в густую мантию вечнозелёных лесов. Их вершины, словно в сговоре с облаками, терялись в небесной дымке, создавая иллюзию прикосновения к самому божественному полотну. Воздух был кристально чист и прохладен, пропитанный пьянящим ароматом хвои и горных трав. Тишина звенела в ушах, нарушаемая лишь робким щебетом птиц и шёпотом листьев, танцующих в объятиях ветра.

Растерянно оглядываясь, Татьяна пыталась осознать, куда её забросила судьба. Место было до жути незнакомым, рождая в душе леденящий страх. Портал, распахнувший перед ней свои врата, бесследно исчез, словно его и не было вовсе. Лёгкая волна паники подступила к горлу, но Татьяна, собрав волю в кулак, заставила себя успокоиться. Ей нужно было взять себя в руки и сориентироваться в этом дивном, но опасном месте.

Взмахнув крыльями, она обратилась в птицу и взмыла ввысь, окидывая взглядом окрестности. Внизу, словно драгоценный камень в оправе гор, мерцало живописное озеро. Спустившись на его берег, Татьяна замерла в изумлении.

Отражение гор в зеркальной глади озера создавало иллюзию бесконечного падения в бездонный колодец. Берег был усыпан диковинными цветами, лепестки которых переливались всеми цветами радуги, словно осколки сновидений.

Таня подошла к самой воде и умылась, чувствуя, как живительная прохлада пробуждает её чувства. Зачерпнув ладонями воды, она жадно выпила, ощущая, как влага наполняет её тело энергией. В этот момент она совершенно не обратила внимания на браслет, подаренный ей старой русалкой.

Совсем забыв о подарке Никси, она и представить не могла, что водная обитель уже заметила артефакт. Едва подняв голову, Татьяна нос к носу столкнулась с юношей неземной красоты, чьи волосы сияли серебром в лучах солнца. Русал с неподдельным интересом изучал её. В его глазах светло-голубых плескалось нечто манящее и одновременно настораживающее — смесь наивности и скрытой силы. С трудом оторвав взгляд, Татьяна отпрянула и, потеряв равновесие, комично шлёпнулась на пятую точку.

Почувствовав, как холодная вода просачивается сквозь ткань брюк, она не сдержала ругательства. Мокрая одежда противно прилипла к телу, сковывая движения, а ощущение влажных брюк и вовсе вызывало мурашки. «Бррр! Будто слизняк заполз под кожу!»

— Видишь, что ты наделал? — проворчала она, недовольно сверля русала взглядом.

— Извини, я не хотел! Ты сама отшатнулась и намочила брюки! — ответил он, и на его лице расцвела ослепительная улыбка. Его улыбка была настолько светлой, искренней и почти детской, что Татьяна невольно улыбнулась в ответ. — Что ты делаешь в наших краях и каким образом заполучила браслет с аквамарином?

Она взглянула на подарок Никси и вспомнила её слова о помощи всех водных жителей, если на ней будет этот браслет.

— Я помогла твоим сородичам дважды, и в благодарность они подарили мне этот браслет. — Видя, как нахмурился юноша, она поспешила добавить: — Я не буду просить у тебя невозможного, но дело в том, что меня похитили, и в последний момент похититель грубо толкнул в портал. По моему мнению, он сам попался дракону Дрраду.

— Так ты из королевства драконов⁈ — с облегчением выдохнул русал. — Прости, у нас иногда появляются оборотни-хищники и считают, что все обязаны им помогать!

— Не знаю, как точнее сказать — и да, и нет! Дело в том, что я живу в Манукском королевстве и по сути являюсь оборотнем-птицей, но в тот момент, когда меня выкрали, я была в приграничном поселке в королевстве драконов. Пошла в гости к знакомому старосте, там меня и пленил преступник.

— Интересно тебе живётся! — усмехнулся юноша. — Меня, кстати, зовут Акватус. Мой отец — хранитель этого озера, а я помогаю ему обходить наши владения. А тебя как зовут?

— Меня зовут Талия.

— Красивое имя, под стать тебе самой! — произнёс он, и щёки Татьяны тронул лёгкий румянец. Давно она не слышала столь лестных слов. — А ты знаешь, что оно означает?

— Нет! — удивилась Татьяна. — Раньше даже не задумывалась об этом!

— А зря! Оно переводится как «Совершенство» или «Роса Бога».

— Красиво! — улыбнулась Петровна, давно подозревая, что такое возможно. Не зря же она исполняет волю Создателя. — Скажи лучше, где я нахожусь и как добраться до ближайшего населённого пункта?

— Ты на территории людей, а ближайший населённый пункт — город Септан. Правит этими землями господин Грегран из рода Смелых. Но добираться туда пешком не меньше двух суток.

— А если лететь?

— Чуть меньше двух дней, но порой придётся облетать горы. Если полетишь, то останавливайся возле водоёмов — там тебе в случае опасности помогут наши. И не забывай, всё время направляйся в сторону восхода солнца.

— Спасибо тебе, Акватус.

Она превратилась в птицу и взмыла в небо, услышав восторженный возглас русала:

— Радужная!

Сделав несколько кругов над озером, она благословила его и впервые заметила, что после благословения с её крыльев слетают мельчайшие золотистые частички, словно песок, и оседают в воду.

«Я всегда закрывала глаза, чтобы сосредоточиться на желании, а тут, оказывается, происходит такая красота и волшебство», — упрекнула она себя и полетела навстречу восходящему солнцу.

Акватус был прав — долететь до людей до наступления темноты ей не удалось. Татьяна не понаслышке знала, что ночь в горах наступает медленно, крадучись, словно горный барс подбирается к своей добыче. Сначала тени вытягиваются, становятся зловещими, а затем, словно по команде невидимого дирижёра, солнце гаснет за вершинами, и мир погружается в глубокий синий сумрак. Холод проникает в кости, несмотря на мягкий пух, удерживающий воздух, напоминая о величии и неприступности этих мест.

Первые звезды робко проклевываются сквозь чернильную вуаль ночи, словно алмазная крошка, рассыпанная по бархатному полотну. С каждым вздохом тьмы их становится все больше, и вот уже небосвод искрится мириадами мерцающих огоньков, словно усыпанный искрами волшебства. Не успев добраться до заветной воды, Татьяна обречена провести ночь в плену древесных объятий, не имея возможности сменить облик.

Ночь выдалась неспокойной. Измотанная, Петровна так и не смогла сомкнуть глаз, чутко внимая голосам горной ночи. Шум ветра, шелест листвы, тоскливый вой волка — все сплеталось в причудливую симфонию дикой природы. Порой раздавался хруст ломающихся веток под копытами неведомого зверя, а то и тихий шорох, заставляющий сердце замирать в тревожном ожидании. Страх — неизменный спутник тех, кто впервые оказывается один на один с ночным лесом, где каждый звук кажется зловещим предзнаменованием.

Наконец забрезжил рассвет, окрасив горизонт нежными розовыми оттенками. Татьяна расправила уставшие крылья и заметила невдалеке, на опушке леса, россыпь рубиновых ягод. Она узнала их — рудинки, которые бабушка приносила из леса, магические ягоды, дарующие силу птицам-оборотням. Нестерпимый голод терзал ее, и, не раздумывая, Татьяна ринулась вниз…

Она не сразу поняла, что мешает ей приблизиться к манящим ягодам. Резкий рывок — и с ужасом осознала, что попала в паутинную сеть. Тонкая и почти невидимая, она была натянута вертикально на колышках по всему периметру поляны. Если бы только удалось обернуться человеком, но магия словно покинула ее. Она оставалась лишь птицей, беспомощно барахтающейся в липком плену.

Татьяна отчаянно пыталась вырваться, но с каждой секундой силы покидали ее. Словно сквозь пелену отчаяния, она услышала грубый мужской голос:

— Радужная, вот это удача!

Едкий, гнилостный запах из распылителя обжег ее перья, и сознание померкло, увлекая в бездну беспамятства. Сколько времени прошло, Татьяна не знала, но очнулась в тесном, душном помещении.

В фургоне, где браконьеры везли свой живой товар, царила давящая тишина, нарушаемая лишь нервным клекотом и трепыханием крыльев. Птицы, набитые в тесные клетки, инстинктивно жались друг к другу, ища утешение в общей беде. Яркое оперение потускнело, а в глазах, некогда полных дикой свободы, плескались лишь страх и отчаяние.

Удушающий запах перьев, помёта и затхлой соломы пропитал воздух. В этом передвижном склепе, пропахшем безнадежностью, томились некогда вольные создания, обреченные на мучительное ожидание неизвестности. Радужная находилась в отдельном отсеке, чуть дальше остальных птиц.

Таня попыталась установить ментальную связь хоть с одной из них, но тщетно — никто не ответил. «Одно из двух, — подумала она, — либо не хотят, либо среди них нет оборотней».

Фургон трясло на ухабистой дороге, и каждая кочка отдавалась болью в переломанных крыльях и лапках несчастных пленниц. Сквозь щели в прогнивших досках пробивался тусклый луч света, ненавязчиво напоминая о солнце и воле, навсегда утраченных.

Лишь изредка доносились приглушенные голоса браконьеров, полные цинизма и равнодушия к судьбам своих жертв. Они обсуждали предстоящую сделку, подсчитывали прибыль, не замечая живые сокровища за своими спинами, обречённые на страдания и неминуемую гибель в клетках богатых господ.

Татьяна не смотрела в окна, это все равно ничего не изменит, а вот подслушать разговоры стоило. Когда девушка почти отчаялась, один из браконьеров спросил:

— Луис, а ты свою радужную повезешь на рынок?

— Еще чего! Ей место только в замке герцога. Там она будет исполнять волю хозяина. Я за нее столько золота выпрошу, что мне хватит и дом купить, и жениться, и семью содержать.