Глава 7

На рассвете Татьяна вскочила с постели. Бабушка уже хлопотала на кухне. Девушка подметила настороженный, в то же время растерянный взгляд старушки, но не спешила облегчить ее душевные терзания, опасаясь вновь столкнуться с недоверием Габриэль. Не то чтобы она была злопамятна, просто недавние переживания оставили неприятный осадок. Татьяна поблагодарила за завтрак и постаралась вести себя как обычно, но что-то мешало, что-то клокотало внутри после вчерашнего разговора. И это был не просто оборот речи, а действительно странное ощущение. Казалось, будто внутри нее лопнул пузырь, давая жизнь чему-то новому и живому. Если предположить, что ее зрение обострилось, то все это могло предвещать скорое обретение второй ипостаси.

— Спасибо! — поблагодарила девушка и выскользнула на улицу.

Ребята ждали ее на скамейке. Поздоровавшись, они двинулись в сторону, противоположную озеру. Татьяна еще не бывала в этих краях, и ей было любопытно рассматривать незнакомые пейзажи. Миновав цветущий луг, они увидели горную речку, через которую был перекинут небольшой мостик. Вода, к ее удивлению, почти достигала деревянного настила, и при этом была мутной. Насколько Татьяна знала, горные реки всегда славились своей чистотой и ледяной свежестью.

Заметив задумчивый взгляд Татьяны, Ларик поспешил объяснить:

— Видимо, в горах прошел ливень, поэтому уровень воды так поднялся. Обычно такого не бывает.

Нехорошее предчувствие кольнуло сердце, но Татьяна постаралась отогнать его прочь.

— А нам не опасно туда идти, если там были дожди? — все же решилась спросить она.

— Талия, сели случаются каждый раз в разных местах, и не факт, что он вообще будет. Да и погода в последнее время стоит сухая…

— А мне папа говорил, что сели могут быть даже при сухой погоде! — вставил Фарис.

— С чего ты взял? — нахмурил брови Лукас.

— Вы же помните, что у него стихийная магия земли, поэтому он чувствует почву… Он объяснял мне, но такими заумными словами, что я не все понял. Помню, что он сказал, что для селей не обязательно нужны ливни, они случаются и в засушливую погоду, обычно в июне, когда под жаркими лучами начинают таять ледники. Потом рассказывал о том, что это грязевой поток, состоящий из воды, глины и песка… В общем, видимо, я еще не дорос до этого, — рыжеволосый мальчик улыбнулся своей щербатой улыбкой.

Разговор принял тревожный оборот, и Татьяна почувствовала, как нарастает нервозность. На какое-то время все замолчали. Минут через десять над ними пролетела крупная птица с коричневым оперением, белой грудью и крыльями.

Ребята подняли головы и проводили ее взглядом.

— Кого-то из наших понесло туда же! — хмыкнул Ларик. — Но вроде о нашем разговоре никто не знает, а родители обычно молчат.

Никто не знал, что Черс подслушивал разговоры Татьяны с ребятами и решил вылететь пораньше, чтобы собрать грибы… При этом поведение девушки совсем не совпадало с тем, что он знал о ней раньше. Она была тихой, нерешительной, а сейчас словно преобразилась. Такой она нравилась ему гораздо больше, но даже себе он боялся в этом признаться…

— Кстати, Талия, мамы поблагодарили тебя за учебу. У них все получилось так, как ты говорила, — добавил Лукас.

Видимо, ребята приняли его в свою компанию за его эрудицию и интеллект, который ни в чем не уступал их собственному, а вовсе не за физическую силу.

— Мне есть еще чему их научить, — подмигнула она ребятам. — Им понравится!

Минут через двадцать ребята должны были подойти к подножию горы, когда с ее склонов донесся громкий, нехарактерный гул. Птица-оборотень, обернувшись юношей на опушке леса, оглянулась и скрылась между деревьями. Кто это был, так и осталось тайной — они были слишком далеко.

Татьяна любила путешествовать с мужем по горам. В тот злополучный день он не разрешил ей ехать: вторая беременность протекала тяжело, особенно мучил токсикоз. Ее мужчины отправились вдвоем, прихватив с собой двух друзей, таких же заядлых путешественников. Поэтому она знала о горах все или почти все. И этот гул заставил ее насторожиться.

Она подняла голову и посмотрела на горы, а в голове начали всплывать воспоминания из прошлой жизни. Ее бормотание было непонятно ребятам, но она вдруг осознала, что ее насторожило больше всего: гул, доносившийся с гор, мутная вода в реке, изменение уровня воды (он стал выше, а в воде появились ветки и листья деревьев…). И тут ее осенило — это первые признаки схода селя… А мальчишка в горах может оказаться на его пути. Чем это закончится, было неизвестно….

До ребят тоже дошло, когда они увидели медленно двигающийся по крутому склону грязевой поток, который стремительно набирал скорость. Он нес с собой вырванные с корнем деревья, песок, глину, смешанную с водой, и обломки горных пород.

Татьяна бросилась вперед с криком, пытаясь привлечь внимание мальчика, но не успела. Поток подхватил хрупкое тело юноши и понес его вниз… От испуга мальчишка даже не успел обернуться. Пока он еще был жив, пока…

* * *

Алас проснулся сегодня гораздо позже обычного и, потягиваясь, вышел на кухню.

— А Талия где? Неужели еще спит? — поинтересовался он, зевая.

— Какой там! С сорванцами в лес убежала. Да вот, знаешь что, сынок, я тут заметила: Черс подслушивал их, а потом вслед упорхнул. Не доверяю я этому мальчишке ни на грош. Весь в отца. Тит в молодости такой же был: злой, несносный, несдержанный птенец, потому и жену издалека привез, свои-то не захотели за него идти.

— Живут вроде неплохо! — ответил Алас, доедая блинчик. — А Черс еще тот разгильдяй! Если опять обидит Талию, буду требовать жесточайшего наказания. Если бы не эта чёртова проблема с дорогой, жалоба давно бы лежала на столе у дознавателя.

— Ох, сынок, чужая семья — потемки! Мы же не знаем, что у них по вечерам творится. Помнишь Лу́ну, которую Раприн в жены из города привез? Так после его смерти она не рыдала, а чуть ли не плясала от радости. Оказывается, он издевался над ней, бил, а чтоб соседи не видели, залечивал побои целительским артефактом…

Неожиданно Алас отложил вилку, лицо его помрачнело. Он прислушался к своим ощущениям. Волна страха, безысходности и острой боли пронзила его. И вместе с тем он чувствовал клокочущий звук в груди дочери. Оборот. Это могло значить только одно — оборот не за горами.

— Талия говорила, что у нее зрение ухудшилось или что-то еще в организме изменилось?

— Ни слова! Ты хочешь сказать…?

— Да, мама, у нее вот-вот произойдет первый оборот, а я, дурень, и признаков не заметил. Только сейчас почувствовал клокотание моей девочки.

— Значит, счет идет не на часы, а на минуты, — выдохнула мать и обессиленно осела на стул.

В этот момент гул прокатился по поселку, — знакомый, тревожный звук, который знали все его обитатели.

Алас выскочил на балкон, оттолкнулся от перил и, расправив крылья, превратился в огромную птицу, стрелой взмывшей в небо.

В последний момент Габриэль успела крикнуть:

— Они в противоположной стороне от озера!

Птица развернулась и понеслась в сторону границы с Адахарским государством — королевством драконов.

— Соседка, что происходит?

— Да вот, девочка моя с друзьями за грибами пошла, а Алас почувствовал, что у Талии птенчик вот-вот вылупится, и полетел за ними. И еще что-то опять в горах творится, как раз в той стороне, куда они ушли.

— Моего не видела?

— Как же, только увидел, что моя с ребятами в лес собралась, так и умчался вслед.

Не дослушав соседку, Тит обернулся в крупную птицу и, взмыв в небо, помчался вслед за остальными.

— Лишь бы не было поздно! –мысленно повторял про себя Алас.

— Только бы успеть спасти! –крутилось в голове Тита.