Глава 10

Вернувшись с очередного изматывающего Совета, где тягуче и бесплодно обсуждали вопросы пропитания и непозволительно затянувшуюся задержку магов, очищающих дорогу, Алас, утомлённый, как путник долгим переходом по выжженной солнцем пустыне, первым делом уединился в своей комнате, дабы привести себя в подобие человека, и лишь затем спустился в столовую. Отсутствие дочери за ужином кольнуло тревогой. Взгляд мужчины скользнул к матери, ища ответа.

— Что-то случилось? — поинтересовался он, в памяти всплыл недавний, так и не утихший до конца разлад между бабушкой и внучкой. — Неужели снова чего-то не поделили?

— Что ты, — отмахнулась Габриэль, — сама не пойму, что произошло. Вернулась домой весёлой, словно майская пташка, а потом… будто тень проползла. Стоило заговорить о Черсе, как лицо её посерело, и она осела на скамью, словно подкошенная.

— Может, это девичьи проблемы? — нахмурился Алас, отгоняя неприятное предчувствие.

— Нет, нет, у неё недавно были… Тут что-то другое… Не знаю, поверишь ли ты мне, но в момент, когда у меня промелькнула мысль, что сын Тита не пара нашей девочке, лицо её как будто исказилось. Может, это лишь мои домыслы, старческое воображение, но что-то мне подсказывает, что у девочки открылась с большой вероятности магия матери. Ты ведь помнишь, как у тебя самого это произошло? Стоило тебе обернуться… Вполне возможно, это наследственное…

Отложив белоснежную салфетку, покоившуюся на коленях, Алас резко поднялся.

— Думаю, мне стоит поговорить с нашей девочкой.

— Иди, иди, сынок. Слишком уж она была бела, как полотно, когда ушла к себе. Но раз не жаловалась, я не стала звать лекаря.

Тихий, робкий стук в дверь застал Татьяну врасплох, только что вышедшую из ванной, окутанную облаком пара и ароматом лаванды.

— Папа, заходи! — позвала она. Таня всегда безошибочно угадывала, кто стоит за дверью: отец — неслышно, нежно, боясь нарушить её покой, бабушка — громко и требовательно, словно отдавая приказ.

Отец, такой же светловолосый, как и она, с глубокими, словно летнее небо, голубыми глазами, смотрел на Татьяну с неприкрытой тревогой.

— Птенчик мой, бабушка сказала, что ты себя неважно почувствовала и даже отказалась от ужина. Но меня больше всего насторожило то, что настроение твоё изменилось внезапно, словно по щелчку пальцев. Не хочешь поделиться?

Татьяна вздохнула. Она понимала, что рано или поздно ей придется рассказать всё отцу, но на данный момент страх перед его реакцией на её новообретённую магию сковывал её, словно ледяные оковы.

— Присаживайся, как говорят: «В ногах правды нет!»

— Хорошая поговорка, правда, слышу её впервые! — усмехнулся Алас. — Где ты её вычитала?

— В какой-то из книг, сейчас и не вспомню, — на автомате ответила попаданка, а в голове тревожно забилась мысль о том, что порой её заносит, и она забывает, где находится.

Алас присел на стоящий рядом стул и вопросительно посмотрел на дочь. Она села на край кровати, борясь с охватившими её сомнениями.

— Не знаю, что со мной произошло, но когда бабушка стала говорить о Черсе, я вдруг услышала то, о чём она думает. Дословно это звучало так: «Не на ту напал, моей красавице нужен мужчина достойнее, чем сынок Тита». Пап, я не понимаю, как это вышло, как мне удалось залезть к ней в голову?

Волна воспоминаний нахлынула, и по телу девушки, словно ледяной ветер по обнажённой коже, вновь пробежал озноб. Схватив плед, небрежно брошенный на кровать, она укрылась, хотя в комнате было довольно тепло. Событие сегодняшнего дня терзало её, словно заноза, впившаяся глубоко под кожу, оставляя после себя лишь дрожь и сосущую пустоту. Ей не хотелось знать, о чём думают люди, не хотелось чувствовать их боль, их настроение, их правду и ложь. Она видела в этом что-то неправильное, неестественное, пугающее.

— Деточка, ментальная магия была у твоей матери, но очень слабая, едва заметная. Тебе же удалось с первого раза, даже не настраиваясь, прочитать мысли. Многим это не удаётся и после многих лет обучения, да и то лишь через прикосновение…

Алас, видя ее удрученное настроение, с тяжким вздохом твердил, что в ней горит искра таланта, дара, столь редкого и драгоценного, что закопать его в землю — преступление…

— Отец, мне не нужен этот дар! — с упрямой твердостью парировала Татьяна.

— Если бы мы могли выбирать дары, словно лакомства на ярмарке, мир, вероятно, погряз бы в однообразии. Но этот дар — от самого Создателя! Кто мы такие, чтобы сомневаться в Его выборе? Как только дороги освободятся от сели, нам предстоит поездка в столицу, для определения истинного масштаба твоего дара…

В этот момент в окно легонько стукнул камешек. Татьяна выглянула и увидела силуэты своих верных друзей. Вспомнив об их уговоре отправиться на озеро за рыбой, она вопросительно посмотрела на отца.

— Мы собирались сегодня на озеро. Ребята ждут меня у калитки.

— Я совсем заморил тебя своими разговорами, да и ты, наверное, проголодалась, — виновато произнес Алас, но Татьяна обвила его шею руками и нежно чмокнула в щеку.

— Не переживай, я скоро вернусь и обязательно поем.

Словно предчувствуя голод подруги, Ларик достал из кармана румяное яблоко и протянул девушке. На ее немой вопрос он усмехнулся:

— Когда я голоден, мои глаза мечутся по сторонам в поисках чего-нибудь съестного. Ты сейчас мне напоминаешь меня, — ухмыльнулся он. — Особенно сильно это проявляется, когда я использую магию…

— А какая у тебя магия? — с любопытством спросила Татьяна, а ребята обменялись взглядами. Лишь позднее она поняла, что вопросы о магии задавать — верх бестактности, но мальчик все же ответил:

— Воздушная.

До озера оставалось совсем немного, когда Петровна заметила вдали едва различимые силуэты русалок.

— Ларик, тебе, пожалуй, стоит остаться здесь и не приближаться к озеру.

— Что это значит, Талия? В прошлый раз ты мне тоже не разрешила! — возмутился мальчик, нахмурив брови и обиженно поджав губы.

Таня подошла к нему ближе.

— Я не хотела рассказывать тебе, но, видимо, придется. Мне не нравится, как старшая русалка на тебя смотрит. Когда я спросила у отца об этих странных взглядах, он ответил, что она присматривается к тебе, Ларик, по двум причинам: либо хочет женить тебя на себе, либо на своей дочери.

— Но он же еще совсем маленький для женитьбы! — с детской непосредственностью воскликнул Лукас.

— Никто и не говорит, что это произойдет сейчас, а только когда он повзрослеет. Просто мы не знаем, на что способны водные обитательницы… Ты уверен, Лукас, что они не наложат на него какое-нибудь заклинание?

Тот энергично замотал головой.

— Вот и я не уверена! Поэтому придерживаемся плана — ты к воде не подходишь!

Разговор был недолгим, но все это время Никси не отрывала от Татьяны настороженного взгляда. Словно чувствовала, о чем они шепчутся в сторонке. Девушке становилось не по себе, казалось, что русалка просвечивает ее насквозь. Татьяне так и хотелось вжать голову в плечи.

После того, как корзины были полны рыбы, Никси все же спросила:

— У тебя пробудилась магия?

— Да, я приняла вторую ипостась, и у меня проявилась магия.

— Видимо, твое иномирное происхождение так повлияло, ведь у тебя должна была быть магия воды. Я это изначально чувствовала.

— Отец говорил, что у моей матери была такая же, но намного слабее. А вообще, какая бывает магия у радужных?

— Причем тут радужные? Сейчас речь не о них, — отмахнулась старая русалка.

— Почему же? Моя ипостась — радужная птица! — ответила Татьяна не без гордости.

Никси окинула её взглядом, пронзительным, словно луч лунного света, застыла на миг, оценивая сокровище, а затем в её глазах вспыхнуло неподдельное восхищение.

— Благослови наше озеро, радужная, и парень, которого ты так отчаянно защищаешь, останется нетронутым.

— Я… я еще не умею колдовать, — растерянно пролепетала русалка.

— И не нужно заклинаний, просто пожелай всем сердцем!

Татьяна смотрела на озеро, и из самой глубины души её поднялась волна светлых чувств. Она желала ему покоя и безмятежности. Пусть крики чаек не тревожат его зеркальную гладь, а лишь касаются её нежным трепетом крыльев. Пусть шелест камышей, играющих с ветром, нашептывает о далеких странах и диковинных существах. Пусть солнце, утопающее в его водах, дарит ему тепло и свет даже в самые хмурые дни.

Этого показалось недостаточно. Татьяна достала из кармана невзрачное колечко с лазурным камушком. Зажав его в ладони, она вновь мысленно обратилась к озеру, прося принять этот скромный дар в знак её искренней симпатии. И затем, с лёгким взмахом руки, бросила перстень в воду. Он невесомо коснулся поверхности, оставив после себя зыбкие круги, что медленно расползались во все стороны.

Ей почудилось, или по озеру действительно пробежала едва уловимая дрожь, словно тихий вздох. А потом воцарилась полная тишина. Татьяна вопросительно взглянула на Никси и заметила её довольную улыбку.

«Значит, я всё сделала правильно!» — с облегчением подумала попаданка.