Глава 4. Кислицкая крепость

Три часа отдыха пролетели как одно мгновение, и вот уже лежащих на пологах егерей расталкивают унтеры:

– Пора, братцы, встаем, встаем! Нам еще полночи до крепостицы бежать, а вторую половину потом вокруг нее на своем пузе ползать.

После небольшой сутолоки и разбивки на группы дозорная рота устремилась в сторону Дуная. Через три-четыре часа бега от передового звена Дроздова подбежал с докладом егерь:

– Ваше благородие, мы там это, на хорошо набитую дорогу вышли. Вокруг все тихо, только вот на закатной стороне вдали огоньки костров светятся. Версты три али четыре, не больше, там до них.

– Спасибо, Евсей, – поблагодарил егеря поручик. – Беги обратно к своим, мы совсем скоро будем. Ну, вот, господа, на эти самые огоньки нам, стало быть, и надобно идти, – сказал он стоящим рядом командирам групп. – Подойдем поближе, а там уже охватом со всех сторон вокруг крепости разойдемся.

* * *

– Федор Евграфович, а может, я десяток Копылова со своими сменю? – спросил у сержанта Леонтьев. – Они ведь там еще с самой ночи за малыми кустиками лежат.

– Нет, Миша, негоже это среди дня перед неприятелем ползать, – не соглашаясь с капралом, помотал головой Лужин. – А вдруг там среди турок какой-нибудь внимательный или глазастый окажется? – кивнул он в сторону возвышавшихся неподалеку земляных укреплений. – Заметит он шевеление и подаст для всех тревогу. Сам же видишь: с нашей, с восточной стороны здесь одна лишь голая степь с редкими кустами, не то что вон у Травкина с Луковкиным. У них-то вдоль озера кустья густой стеной тянутся. Ничего, под сетками полежат до вечера ребятки, а там уже и мы их в самых сумерках поменяем. У кажного с собой вода во фляге есть да сухари с вяленым мясом. Не впервой, чать, уже такое, да и не июль месяц нынче, – посмотрел он на безоблачное небо.

Послышался шорох, и за кусты в неглубокий овражек, в то место, где сидели унтеры первой группы, сползли командир роты с вестовым.

– Чего это вы тут обсуждаете? – полюбопытствовал Осокин, снимая с головы маскировочную сеть.

– Дык ребятки предлагают десяток Копылова поменять, – пожал плечами Федор, – а я как бы против того. Говорю – не стоит их покамест с поля дергать, они там хорошо перед самым рассветом залегли. Не знаю, конечно, как вы, Тимофей Захарович, скажете.

– Все правильно, пусть до вечера лежат, – согласился с сержантом командир роты. – Негоже им свою позицию неприятелю выдавать. Не дай Бог углядят турки с валов, картечью из пушек сыпанут, а потом еще и сотню конных вдогон вышлют. Мы отсюда в полтора десятка стволов их даже и поддержать-то как следует не сумеем. Самих всех посекут – это ладно, все дело корпуса мы здесь сорвем. А крепостица-то ведь совсем непростая. Похоже, что укрепили ее турки недавно. Только с нашей стороны я три орудийных ствола углядел. На валах в караулах около сотни османов стоит, а сколько еще их внутри там засело? Видали, три раза конные разъезды выходили по два десятка человек в каждом. А это что значит? А это значит, что внутри крепости не меньше сотни сипахов стоит. А если вдруг их там больше будет? Это ведь наверняка знать нужно, чтобы начальству правильно штурм спланировать! А как же ты вовнутрь-то заглянешь? Ночью видали, как они хорошо подступы подсвечивают? Похоже, ученые уже, али командир разумный. Костры перед рвами горят, и на пару десятков шагов все подступы перед укреплениями подсвечиваются. Ежели сунемся сдуру, точно под раздачу из всех стволов попадем. Пусть даже перед рвом караулы мы вырежем, а там же ведь дальше на самих валах главная сила у турок стоит. Нда-а, это нужно хорошо все обмозговать, как же правильно налет нам делать. А вот для этого как раз-то сведенья и нужны: какой силой неприятель обладает, где он ее держит внутри своей крепости, какие пушки имеет и сколько их, где они стоят? В общем, времени у нас на разведку, братцы, остаток этого дня и еще полночи. А там уже господину подполковнику докладывать нужно все, что мы разузнали.

Потянулись долгие часы наблюдения. Сотня пар глаз высматривала каждую мелочь в укреплениях противника. По дороге время от времени проезжали группы всадников и небольшие обозы. Следовали они на запад в сторону Измаила или, напротив, на восток к Килии. У каждого из них было свое дело. С валов им помахивали руками караульные и о чем-то перекрикивались.

– Видать, скучно на посту целыми днями, месяцами стоять, а так хоть какие-то новые люди, – кивнул на очередной проезжающий мимо валов турецкий отряд Лужин. – Да и новости как раз вот так и доходят в крепостицу от всех проезжающих. Где русские разъезды заметили, гарнизону расскажут. Когда жалованье обещают выплатить или когда новый провиант к ним сюды завезут. Все ведь интересно караульным. Они же тут словно бы на столбовой дороге стоят.

Ближе к обеду в самой крепостице проскрипели главные, южные ворота, и из них выехало четыре двуконные повозки.

– Два спереди, по одному в средних и еще два в конце, итого шестеро, – тихо, про себя проговорил поручик.

– Срежем основных, Тимофей Захарович, а пару языками возьмем? – подхватил мысль командира Лужин. – Как когда-то за Шумлой, перед Балканами, помните? А что, до Килии им еще тащиться и тащиться, чуть ли не до ночи. Здесь пропажи раньше завтрашнего дня уже точно не спохватятся. А этой ночью, глядишь, и мы уже сами за энти самые их валы заскочим.

– Рискованно, Федя, – покусывая травинку, проговорил задумчиво Осокин. – Вишь, какая тут дорога оживленная. А вдруг, пока мы языков будем брать, другой какой-нибудь обоз или османский разъезд к тому самому месту выскочит. Отбиться-то, может, мы от него и отобьемся, да вот нашумим только при этом знатно.

– Но это же все одно лучше, чем караульного с валов скрадывать? – привел весомый довод сержант.

– Ну, так-то да, лу-учше, – согласился поручик. – Если все удачно получится, то толковей языков нам более здесь не добыть. Такие и про Килию, и про Измаил генералам рассказать могут, не то что про эту малую крепостицу. Как-никак они же ведь обозные, всюду тут от одной крепости к другой по дороге мотаются и все вокруг видят. Ладно, созывай ребят, Федька, и бежим, пока они далеко не отъехали!

Четыре открытые телеги со скрипом ползли по извилистой дороге. Дело было привычное, и обозные расслабленно дремали, сидя на мешках с овсом. Спешить было незачем, до Килии было часа четыре пути. Приедешь слишком рано – там тебе еще какое-нибудь дело найдут. А так если неспешно ехать, то как раз в сумерках в крепости будешь.

Пожилой Мансур был опытным воином, когда-то, до увечья, в набеги на руссов ходил, с хорошей добычей из них возвращался. Но ружейная пуля повредила кость левой ноги, и покалеченный всадник стал не нужен в сипахах. Зачем, когда там достаточно молодых и прытких? А таким вот, как он, самое место в обозе. Вот уже час как четыре телеги с фуражом выехали из малой крепостицы в сторону Килии. Петляющая дорога прижалась к старице – заросшему высоким камышом рукаву Дуная. С другой ее стороны лежала степь с чахлыми редкими кустиками и пучками засохшей травы. Сидящий рядом с вожжами в руке Илкер затянул какую-то старинную заунывную песню. Телегу мерно покачивало на кочках, и веки у Мансура сами собой опустились.

– Игнатка, тут сиди! – резко, на бегу бросил поручик. – Пропускаешь мимо себя обоз и глядишь внимательно на запад! Если что там завидишь, то свистом нам знак подашь!

– Понял, вашбродь! – кивнул молодой егерь и, упав за небольшой куст, накинул на себя маскировочную сеть. Тимофей, обернувшись, с большим трудом разглядел среди жухлой травы и листвы новую кочку.

«Хорошо схоронился, если наперед не знать о засаде, ни за что не заприметить егеря», – подумал поручик.

– Бегом, бегом, братцы! – поторапливал он спешащих следом разведчиков. – Они от нас всего лишь на версту отстали, а нам еще и к месту засады примериться нужно.

– Захарыч, глянь, вот вроде как неплохое? – резко выдохнув, позвал командира Лужин. – С левой стороны несколько кустиков, а с правой совсем рядом старица со стеной камыша.

– Внимание, отряд, стой! – скомандовал поручик. – Пятеро во главе с Леонтьевым хоронятся за кустами, а другая пятерка ложится с нами в камышах. Евсейка, бегом по дороге, шагов через триста уже заляжешь! Будешь там восточную сторону приглядывать!

Прошла всего пара минут, и ничего не говорило о том, что на этом месте только что стояла дюжина русских егерей. Легкий ветерок шевелил метелки камыша, и чуть дрожали листочки на редких придорожных кустиках.

Правая в упряжи кобыла всхрапнула, и Мансур, не открыв еще глаза, даже и сам не понял, почему он подтянул к себе лежащее рядом ружье. Две тени резко вынырнули из зеленой стены камыша, и еще одна – с противоположной стороны дороги. Правящий лошадьми ездовой, булькая рассеченным горлом, свалился на мешки. Времени вскинуть оружие не было, и обозный ударил прикладом своего ружья серую, в пучках травы фигуру. Кинжал второго нападавшего резанул по плечу, и Мансур, громко вскрикнув, слетел с телеги. Щелкнул взводимый курок, и указательный палец потянулся к спусковой скобе. Вдруг голову пронзило резкой болью, и он провалился в темноту, словно бы в колодец.

– Ну вы и рисковый, вашбродь, – протянул Леонтьев, обтирая свой кинжал об одежду лежащего ездового. – А ежели бы он успел все же стрельнуть?

– Ну, не успел же, – буркнул поручик, ощупывая голову лежащего обозного. – Я бы его прирезал, также как и ты своего, да левая рука сама рукояткой пистоля по башке приложила, а потом уже и мысль пришла, что неплохой он воин, хоть и старый. Вон как Ильюхе прикладом вдарил, секунды времени не хватило, чтобы и меня пристрелить. Живо-ой, – удовлетворенно протянул он, нащупав жилу на шее лежащего. – Так, команда для всех: языков вяжем, и вместе с трупами в телеги их! – крикнул он егерям. – Михаил, заметаешь придорожный след со своей пятеркой и потом бежишь за нами! Остальные, гоним повозки во-он к той рощице! – махнул он рукой на виднеющиеся шагах в трехстах к северу деревья.

Оставшиеся на дороге егеря замели все оставленные при нападении следы и бросились вслед за укатившими товарищами. Прошло немного времени, и ничего уже не говорило о том, что тут только что проходил небольшой турецкий обоз.

– Мансур, открывай глаза, я вижу, что ты уже давно очнулся, – негромкий голос на скверном турецком заставил обозного вздрогнуть. – Открывай, открывай, будем с тобой сейчас говорить. Ты же не хочешь, чтобы тебе перерезали глотку, как лежащей сонной овце?

– Вы меня все равно зарежете, – прошептал Мансур и поднял тяжелые веки.

– Нет, Мансур, мы не станем тебя убивать, – сидящий рядом с кинжалом в руках русский покачал головой. – Но чтобы именно так это и было, ты уж тоже должен будешь постараться. Давай договоримся: твоя жизнь в обмен на сведенья об обороне этого берега Дуная. Ты ведь бываешь во всех прибрежных крепостях и по своей опытности видишь то, чего не замечают другие. Вот и расскажи нам все, а мы сохраним тебе жизнь, обещаю. Ты, конечно, можешь заупрямиться и умереть под этим деревом, – русский хлопнул ладошкой по стволу клена, – но зачем, если можно и дальше жить? Мы ведь и так уже почти все знаем. Твои товарищи Серкан и Эмре нам много чего рассказали, и потому они останутся жить. Ты мне нравишься, Мансур. Я уважаю хороших воинов и даю тебе шанс остаться жить дальше. Совсем скоро закончится эта война, и все пленные вернутся к себе домой. В их числе можешь быть и ты, Мансур. Подумай.

– А откуда мне знать, что вы не зарежете нас, когда мы все вам расскажем? – проговорил тихо обозный и, тяжело закряхтев, сел на корточки. – Пить. Дайте мне пить, – пробормотал он.

– Леонтьев, флягу! Давай, давай! – бросил Осокин, увидев, что капрал медлит. – Видишь же, человек жить хочет, пить у нас попросил. Мансур, я даю слово офицера русской императорской армии, что если ты расскажешь все, что знаешь про прибрежные крепости, то обязательно останешься жить. – Осокин расстегнул зеленую куртку, и на показавшемся офицерском горжете блеснул золотом имперский орел.

– Хорошо, я все расскажу, все, что знаю и что вам интересно, – сказал наконец тихо турок. – Только дайте еще немного воды, а то у меня горло пересохло.

Вечерние сумерки начали потихоньку окутывать землю.

– А ты, Федька, говорил: куда нам еще третий?! – с усмешкой сказал Лужину поручик. – А вот этот третий, хоть он даже и обычный обозный, знает гораздо больше любого сотника из сипахов. Так что бери пятерку егерей и доставь всех языков не позже полуночи господину подполковнику. Накоротко расскажешь ему все то, что сам тут слышал, а от меня еще письменное донесение с рисунком и схемой крепостицы передашь. Захочет – так он еще по новой сам пленных турок расспросит.

* * *

Русский авангард изготовился к ночной атаке на османские укрепления. Исходя из добытых разведчиками сведений, в придорожной крепости в данный момент находилось более трех сотен пехотинцев, две конные сотни сипахов и несколько десятков топчу при дюжине пушек.

– Дозорная рота, сколько сможет, по-тихому убирает караулы, – ставил задачу командирам подразделений Милорадович. – Стрелковые роты атакуют уже тогда, когда в самой крепости поднимется тревога. Разбивать мы их не будем, пусть две сотни егерей бьют одним кулаком с восточной стороны. Когда начнется штурм, те дозорные десятки, что стоят напротив южной и северной стороны, должны будут тоже вводить в заблуждение турок, якобы атакуя большими силами на своих участках. Пусть подрывают гренады, бьют из ружей, кричат «ура» и горланят команды. В общем, делают все возможное, чтобы у неприятеля возникло ощущение, что его окружили с трех сторон многочисленные неприятельские силы. Дозорным с восточной стороны, где как раз и будет производиться основная атака, в общий стрелковый или штыковой бой не ввязываться. Их задача – это пробиться к главным воротам крепости и открыть их. В освобожденный проход потом уже ворвется эскадрон казаков и поддержит нашу атаку. Тимофей Захарович, ты ведь и сам будешь на восточной стороне? Возьмешь к себе еще тех егерей, что перекрывали до этого западную сторону. Ну и плюсом к тому забираешь шестерых пионеров и звено отборных стрелков. Считай, что более пяти десятков егерей у тебя тогда под рукой будет. Должно бы этих сил хватить для захвата ворот? Как сам думаешь, справишься?

– Постараемся, господин подполковник, уверен, что возьмем! – заверил Живана командир дозорной роты. – Так-то мы уже и сами прикидывали, как бы это нам лучше сделать. Есть кое-какие у нас задумки.

– Ну, вот и ладно, – кивнул Милорадович. – Если казаки вовнутрь ворвутся, то ни о каком долгом организованном сопротивлении турок там и речи быть не может. Уверен, что они отхлынут на «тихую», западную сторону и попытаются отступить по дороге к Измаилу. А вот тут уже будет слово за стоящими в засаде казачьими эскадронами. Матвей Иванович, тебе самому там лучше быть. Расставишь свои сотни скрытно неподалеку и отдашь приказ для рубки неприятеля в нужный момент.

– Добро, – кивнул есаул, – хороший план. Если турки выскочат за укрепления и побегут к Измаилу, то нам будет где развернуться для атаки.

* * *

– Тише, да тише вы шуршите! – обернувшись назад, прошептал Лужин.

До крепостного вала оставалось шагов пятьдесят. Половина этого расстояния освещалась горящими перед самым рвом кострами.

– Здесь их не больше десятка, – чуть слышно проговорил сержант, пересчитывая караульных. – На валу еще пара дюжин стоит, но это все пустяки. А вот и топчу вижу, они возле своих пушек толкутся. Тут уже все посурьезнее. Ваня, Велько ко мне сюда позови, – прошептал он лежащему рядом егерю.

Через пару минут к Лужину подполз командир отделения отборных стрелков дозорной роты.

– Вон, на валу среди фашин видишь пушку? – протянув вперед руку, спросил Вучевича сержант. – Там еще ствол чуть поблескивает и два турецких канонира рядом толкутся.

– Вижу, – прошептал унтер, – а левее, шагах в двадцати от этой, еще одна стоит.

– Молодец, глазастый, – похвалил серба Лужин. – Правее тоже точно такая же выставлена, ее отсюда не видно, потому как корзины с камнями заслоняют. Велько, дорогой, нужно, чтобы ни одна из них по нам картечью не сыпанула, пока мы тут у вала будем с караульными разбираться.

– Сделаем, Федор Евграфович, – всматриваясь в сторону укреплений, тихо проговорил Вучевич. – Обождите немного, я сейчас все свое отделение на части разобью и напротив каждого из орудий стрелков выставлю.

Дозорная рота готовилась к ночному штурму. Первой шла полусотня пластунов под командой Лужина. Им предстояло попытаться снять втиху́ю караулы передо рвом и уже дальше заскакивать вместе с остальными разведчиками на сам вал. Стрелковые роты залегли в сотне шагов за дозорными. На свои позиции выходили и казачьи эскадроны.

Просвистела в поле ночная птица.

– Сигнал от стрелков, – прошептал Лужин. – Все, вот теперь уже все по своим местам встали. Можем начинать! – И, приподнявшись, помахал над головой рукой.

По сигналу старшего сержанта полусотня егерей поползла вперед, вжимаясь в землю. До костров было совсем недалеко, их пламя уже слегка освещало темные фигурки, но турки пока еще ничего не заметили. Они подкидывали в огонь валежник, прохаживались по валу, разговаривали и перекрикивались с отдаленными постами. Все пока что было как обычно. Еще пять шагов, еще немного – и можно будет делать рывок вперед. Лужин вытащил кинжал из ножен, намереваясь метнуть его в ближайшего к нему турка.

– Hey! O nedir?! – вдруг раздался тревожный крик справа.

– Ну, все, понеслось! – прошептал сержант, приподнимаясь с земли. Турок перед ним замер, всматриваясь в темноту, и Цыган метнул в цель свой клинок.

– Endişe! Ruslar! – раздался крик с вала. Хлопнул первый выстрел, а Лужин уже несся вперед. За ним следом бежала вся первая полусотня пластунов. Перед самым валом пара десятков егерей разрядили свои ружья в мечущихся впереди турок.

– Не останавливаться, вперед! – рявкнул сержант и, спрыгнув в ров, тут же начал карабкаться наверх. Вслед за своим командиром лезли на вал и все егеря из передовой группы.

А на этих валах, вверху, в это время царила паника. Не пробило сердце еще и десятка раз после крика тревоги, как из темноты выскочила с ревом цепь зеленых шайтанов. Наружные караулы у костров были в мгновение ока вырезаны, и вот уже русские «егерэ» карабкаются на сам вал. А из темноты летят пули и выбивают воинов султана.

– В атаку! – прокричал Милорадович. – На штурм, братцы! Вперед!

Дозорная сотня уже вела бой на самом верху укреплений, и стрелковые роты спешили к ней на помощь.

«Бам!» – Леонтьев разрядил пистоль в горланящего что-то турка.

– Ты-то как здесь еще уцелел?! – прорычал он и влупил прикладом в выскочившего из-за корзины топчу. Раздув трут, Михаил метнул вовнутрь крепости гренаду. Там уже рвались закинутые другими егерями, и ее взрыв слился с остальными. – Вперед, братцы! К воротам! – прокричал капрал и побежал по гребню вала влево.

Полусотня пластунов, пользуясь возникшей в крепости паникой, выбила мечущихся у ворот караульных и распахнула настежь их створки.

– В две шеренги становись! – скомандовал подбежавший к егерям поручик. – Первая шеренга, с колена, вторая, стоя. Всем проверить оружие и перезарядиться! Ефим, бей на барабане сигнал! Гришка, пускай ракету! – скомандовал он стоящим с ним рядом барабанщику и пионеру.

Григорий кивнул и воткнул штырь с зарядом в землю. Огонек добежал по фитилю до входного отверстия в жестяную гильзу, и вверх ушла сигнальная ракета.

– Степаныч, кажись, наш сигнал? – вслушиваясь в какофонию звуков недалекого боя, спросил у командира эскадрона хорунжий.

– Не разберешь ничего толком, – с досадой проворчал подъесаул. – Ракету обещали егеря дать!

Вдруг в небо из крепости ушел ярко-белый метеор.

– А вот это уже точно нам! – крикнул хорунжий, показывая на огненный росчерк.

– Эскадрон, сабли наголо! За мной рысью марш! – рявкнул командир. – Быстрее, станичники! Егеря помощи просят!

В крепости шел бой. Откинутые с восточной стороны турки и все выбежавшие из казарм сейчас группировались на небольшой площади возле коменданта.

– Русские взяли главные ворота! – доложился ему командир сотни. – Они атакуют с трех сторон и уже заняли восточную сторону.

– Акрам, бери людей и выбей неверных из крепости! – приказал комендант. – В первую очередь очисти от них ворота, чтобы они не завели через них подкрепления!

– Первая шеренга, товсь! – скомандовал поручик. – Целься! Огонь!

Два с половиной десятка ружейных стволов ударили в накатывающую на ворота толпу турок.

– Вторая, огонь!

Времени на перезарядку фузей уже не было.

– Из всех пистолей пали! – крикнул Осокин.

Оставляя тела на небольшой площадке перед воротами, турки отхлынули вовнутрь крепости.

– Всем перезарядиться! – скомандовал поручик, оглядывая шеренги егерей. – Штыки надеть! Если казаки задержатся…

Он не успел договорить, как со стороны дороги послышался топот множества копыт, пронзительный свист и крики.

– В сторону! – рявкнул Осокин. – Все в сторону, иначе стопчут!

В распахнутые створки влетал казачий эскадрон. С восточной стороны вовнутрь крепости скатывались с валов стрелковые роты, с южной, от ворот влетела русская конница, а с северной гремели выстрелы и слышался воинственный клич. Только с западной пока что было тихо. Первый, за ним второй, третий десяток турок в панике перемахнули через западный вал и ров, спасаясь от пуль и штыков зеленых шайтанов. Вскоре вслед за ними хлынул и весь турецкий гарнизон.

– Пора, Матвей Иванович! – вглядываясь в ночь, проговорил пожилой казак. – Утекут иначе они в камыш, и ищи их потом, свищи.

– Рано, Вахром, мало еще их с валов сбежало, – покачал головой есаул. – Ударим вот этих сейчас, остальные увидят такое и в крепости засядут. Выкуривай их потом из строений!

Крики внутри укреплений усилились, и сквозь них явственно проступил клич атакующих егерей. С валов на западную дорогу скатилась густая толпа убегающих турок.

– А вот теперь уже пора! – Каледин хищно ощерился и вытащил из ножен саблю. – Вперед! Руби их в песи, круши в хузары!

Развернутые в боевой порядок эскадроны взяли с места в карьер. С посвистом и лихими криками казачьи сотни врубились в толпы бывших защитников крепости.

* * *

– Все трофейные орудия с восточной стороны перетаскивайте на западную! – распорядился Кутузов. – Господин майор, вы свои тоже на эту же сторону на крепостных валах выставляйте, – приказал он прибывшему с полевыми орудиями офицеру-артиллеристу. – Времени у нас в обрез, полагаю, что совсем скоро гостей от Измаила можно будет ждать. А твои егеря – молодцы, Алексей, – кивнул он на проходящую мимо вала колонну пленных. – Две сотни здесь пленными взяли, еще столько же побитых в самой крепости и рядом с ней лежит. А сколько их еще на западной стороне в степи и в камышах было порублено!

– Казаки тоже отличились, Михаил Илларионович, – ответил генералу Егоров. – Подполковник Милорадович мне рассказывал, что есаул у них там разумный. Своих он расставил грамотно в засаде, атаку внутри крепости вовремя поддержал. Если бы не казачьи сотни, тяжело бы моим егерям там пришлось. А так все вместе дружно навалились, выгнали турок за валы и уже на открытом месте посекли бегущих.

– Ну, вот и славно, – кивнул Кутузов. – Тех пленных обозных, что вы мне давеча прислали, я на скорую руку сам допросил и донесение генерал-аншефу отправил. Войска Меллера сейчас идут на Килию, и любые сведенья о придунайских крепостях для него крайне важны. Не позднее завтрашнего дня я половину тех войск, что у меня сейчас под рукой, буду обязан отправить к нему. Но перед этим еще надобно показать неприятелю, что мы здесь сильны и путь к Килии надежно с этой стороны перекрыт. Вряд ли, конечно, он решится из-за крепких Измаильских стен всем своим войском для полевого сражения выйти. Но уж лучше поостеречься.

Первый турецкий дозор показался со стороны Измаила около полудня. Два десятка сипахов покрутились в отдалении, словно бы что-то вынюхивая, и потом унеслись обратно на запад. Через час с этой же стороны вышло уже не менее пары их сотен. Громыхнули выстрелы пушек, посылая вдаль ядра, и из-за валов захваченной русскими придорожной крепости выкатилась казачья лава. Турки не приняли ближнего боя и точно так же, как недавно их дозор, спешно ретировались. Еще несколько раз показывались их небольшие конные отряды, но близко к валам они не подходили. Ночью казаки сами сделали наскок к Измаилу, приблизившись к крепости на расстояние орудийного выстрела. Разогнали возле передовых ретраншементов пару небольших турецких дозоров, всполошили весь гарнизон и потом отошли обратно.

– Ну, вот и все, господа, теперь уже турки точно не решатся отходить большими силами из-за стен, – заявил утром на сборе командиров Кутузов. – По имеющимся у меня сведеньям, войска Суворова осадили Галац и стоят всего в семи десятках верст к западу от Измаила. Мы с вами находимся в шестнадцати верстах с востока. Кавалерия бригадира Орлова выходит от Кагула к озеру Кургулай и перекрывает всю северную сторону. У сераскира теперь остается только лишь один выход – это запереться в своей сильной крепости и готовиться обескровить нас в изнурительном осадном сражении. Сегодня же в ночных сумерках Бугский егерский корпус и полк Егорова идут на подмогу к их высокопревосходительству генерал-аншефу Меллеру в Килию. Всем остающимся здесь я приказываю твердо удерживать эту захваченную крепость. Старшим тут оставляю командира Приморских гренадер полковника Морокова. Ираклий Иванович, принимайте командование над всем гарнизоном.