Глава 6. Засечная линия

Генерал-поручик Гудович подошел к карте, расстеленной на походном столике шатра.

– Господа, гребная флотилия Хосе де Рибаса разбила неприятельскую при впадении Сулинского рукава в море, взяла прибрежные укрепления и вошла в Дунай. Совсем скоро она подойдет к нам и прикроет реку от действия неприятельского флота.

Собранные у нового командующего левого крыла русской армии старшие офицеры радостно загомонили. Турецкие галеры вели себя на огромной реке как хозяева, высаживая малые десанты и обстреливая из своих орудий занятый русскими войсками берег. Но теперь гребной флот де Рибаса и казачьи чайки должны были угомонить неприятеля.

– Перед нами же открывается новая цель – это взятие главной крепости османов Измаила, – продолжил совет генерал-поручик. – Вы и сами прекрасно все знаете, насколько она мощная. Только одних войск, по имеющимся у нас сведеньям, в ней сейчас находится более сорока тысяч. Неприятель превосходит нас как числом людей, так и количеством орудий. Дважды уже наши войска за эту кампанию подступали к Измаилу, но были вынуждены каждый раз отходить. Ну, вот и пришло время попытать счастья в третий раз. Для того чтобы взять эту крепость, первое, что нам нужно сделать, – это обложить ее со всех сторон. Каждый из присутствующих на совете командиров получит место расположения своего подразделения в общей осадной линии. К нам на усиление из Ясс выступает корпус генерал-поручика Потемкина Павла Сергеевича. Его войска обложат Измаил с запада и севера. Нам же предстоит перекрыть все остальные стороны и усилить гребную флотилию де Рибаса. Перед генерал-майором стоит задача очистить реку от неприятельских судов и высадить десанты для занятия малых прибрежных крепостей Тульча и Исакча. Для этого от нас к нему будет передан Приморский гренадерский полк и два батальона от Днепровского. Пока эти две крепости находятся в руках у неприятеля и пока на реке орудует противник, штурмовые действия Измаила нам планировать бесполезно. Так что после непродолжительного отдыха нашей армии предстоит взять в дальнее кольцо крепость, а потом продолжать сжимать его, словно бы удавкой. Подспудно же нам предстоит готовиться и к самой осаде, а также к решительному штурму.

– Где твоим егерям поручено действовать, Алексей? – спросил Егорова идущий рядом с совета командир Херсонских гренадер.

– Приказано перекрывать подступы к северным озерам, Николай Леонтьевич, – ответил полковнику Егоров. – Там, между озерами Ялпуг и Катлабух, простирается верст на тридцать лес со степью. Вот нам вместе с Бугским казачьим полком Касперова и с Полоцким пехотным подполковника Гетте как раз и предстоит присматривать за всем этим участком, пока туда корпус Потемкина не подойдет.

– О-о, да это когда же он туда из Ясс-то подтянется, – хмыкнул недоверчиво Шаховской. – Недели через две, никак не раньше. Ох, помяни мое слово, Алексей, до зимы мы тут точно все досидимся. Октябрь месяц, вон, уже на исходе, а войска для осады еще даже не собраны. Вот-вот, совсем скоро дожди зарядят, а там, глядишь, и вовсе уже подморозит. Как бы опять, как под Очаковым, не случилось и здесь, у Измаила, такого же ледяного стояния. Все к тому, похоже, идет. Уж больно поздно мы в этом году кампанию начали. Ладно, за своих гренадеров я пока что не беспокоюсь, мне на Кислицкой крепости, которую вы ранее у турок забирали, поручено приморских гренадеров поменять. Там же вроде при штурме не порушили внутренние строения? Есть где от непогоды укрыться?

– Да вроде обошлось без разрушений, – пожал плечами Алексей. – Аккуратно мы турок выбили, почти все внутри валов целое осталось.

– Ну, вот и хорошо, – вздохнул удовлетворенно полковник. – Ладно, Алексей, я к своим. Вон уже палатки полка по левую руку показались. Давай, счастливо тебе! Даст Бог, свидимся!

– Счастливо, Николай Леонтьевич! До встречи! – Егоров попрощался с командиром гренадер и пошагал в расположение своего полка.

Белели солдатские палатки и офицерские шатры, дымили рядом с ними костры. Егеря, сидя возле них, штопали мундиры, отливали в специальных формах фузейные и штуцерные пули и просто отдыхали.

– Смирно! – подавали при приближении полковника команду унтеры и капралы.

– Вольно, братцы, отдыхайте, садитесь! – махал рукой Егоров, следуя к штабному шатру. Возле стоящих в ряд лекарских фур он приостановился. Двое пожилых обозных возились возле одной из повозок. Сидя на корячках, они постукивали молотками по широкому колесу и о чем-то негромко между собой рассуждали.

– Иван Карпович, неполадка, что ли, какая случилась, может, вам подсобить? – крикнул, улыбаясь, Алексей.

Обозные резко вскочили и замерли перед полковником в строевой стойке.

– Виноват, ваше высокоблагородие, не разглядели вас, вот с колесом энтим возились, – ответил командиру один из ветеранов.

– Ну, может, все же какая подмога нужна? Подержать там чего али постукать? Дядь Вань, ты это, не стесняйся, – опять предложил свою помощь Лешка. – Чего там у вас случилось?

– Не-ет, вашвысокоблагородие, ну что вы! – махнул здоровой рукой Карпыч. – Да нас потом весь полк на смех поднимет: цельного полковника – и в помощники себе взяли! Шутник вы, однако, Ляксей Петрович, сами мы тут справимся. Ступица вон трещину дала, – кивнул он на повозку. – Ежели ее сейчас не поменять, то через пару верст пути вся передняя ось может изломаться. Вроде и смазываем все хорошо, следим за обозным имуществом, а вот же на тебе, ничего не вечно.

– Главное, чтобы нам не ломаться, Иван Карпович, – сказал с улыбкой Алексей, – а железо и дерево ничего, это все мы починим! Как служба? Вроде и в одном полку ведь вместе, а видимся в последнее время совсем редко.

– Дык вы-то, господин полковник, все при деле, на марше или в бою, а мы-то что? Мы та-ак, лишь сбо-оку, – протянул ветеран. – Где что подвезти, поправить чего, одно слово – нестроевые, обозные. Но так-то ничего, и это даже хорошо, все ведь при деле, на людях, а не с тараканами и мышами в дымной деревенской избе.

– Вот именно, при деле, при очень даже важном и полезном! – погрозил пальцем Карпычу Егоров. – При очень нужном в войске деле, дядька, так что ты тут, это самое, про «сбоку» даже не заикайся. Подожди, вот сейчас Измаил возьмем, а потом до весны опять передышка будет. Съездим вместе на Буг, с моими там повидаемся. Катарина и детвора в письме тебе привет передают, скучают они сильно. Спрашивают: как же у нашего Ивана Карповича там дела? А Колька говорит, что кто-то ему там деревянного коня сделать обещал. А-а, признайся, было такое?

– О хосподи! – изменился в лице пожилой егерь. – Вот ведь я старый дурак! Обещал ведь мальцу! Обещал! Ну, голова моя пустая! – постучал он по каске деревянным протезом. Совсем ведь запамятовал. А когда мы теперь на Буг, вашвысокоблагородие? Месяц времени у меня еще есть?

– Думаю, что больше, – ответил с улыбкой Егоров. – Да ты уж не утруждайся, дядь Вань, это же я просто, чтобы тебя только немного взбодрить. Ладно, Бог в помощь вам, поправляйте, – кивнул он на повозку. – Пойду я, увидимся еще, Иван Карпович.

– Ай-я-яй, вот ведь дурья башка! – все не мог успокоиться тот. – Ляксей Петрович, будете письмо писать – передайте, пожалуйста, мой низкий поклон Катарине Николаевне и всем деткам! А Коленьке непременно вы отпишите, что дядька Иван о лошадке той помнит!

– Ладно, Карпович, обязательно передам, – откликнулся уже издали Егоров.

* * *

В шатер заглянул вестовой.

– Ваше высокоблагородие, чай подавать или чуть позже?

– Подавай, Никита, – кивнул Алексей. – Господа офицеры уже все поели.

Сидящие за самодельным, сооруженным из бочек и досок столом заместители командира полка сдвинули свои опустошенные котелки на самый его край.

– …Так вот, я думаю, что стоять нам здесь еще от силы три-четыре дня, – продолжил прерванный разговор Егоров. – Со стороны моря подойдет гребная флотилия де Рибаса, которая примет к себе на палубы Приморский гренадерский полк, а может, и еще какие-нибудь силы. Десант захватит правобережные Исакчу и Тульчу, а наши суда возьмут в блокаду Измаил со стороны реки. Ну а нам предписано выдвигаться на северо-запад и перекрыть подход к крепости от того лесного массива, что лежит между больших озер. По прямой до этого места недалеко, верст пятьдесят, но с учетом дорожных петель, думаю, путь будет занимать пару суток. Первой, как обычно, выходит дозорная рота, за ней уже двигаются стрелковые, ну и дальше следует обозное хозяйство и полковой лазарет.

– Илья Павлович просит на пару недель отправление лазарета задержать, – задумчиво проговорил Рогозин. – После недавнего сражения под Килией у нас дюжина егерей с серьезными ранами там лежит. Пять-шесть человек, как он говорит, точно перевозить пока что еще категорически нельзя. Хотя, с другой стороны, не дело это – лазарету да в отрыве от своих главных сил быть. Я предлагаю оставить здесь пока лекаря с обозными и несколько повозок. Все равно ведь в нашу сторону еще и Полоцкий пехотный будет выходить, ну или еще какая-нибудь оказия случится. Вот они все вместе потом к нам-то и подтянутся. И раненые к тому времени укрепятся, и полковой лазарет при нас будет.

– Хорошо, пожалуй, так мы и поступим, – согласился с доводами своего старшего интенданта Алексей. – Ну а пока осталось только лишь дождаться команды их превосходительства на выдвижение к месту новой дислокации. А вот дозорную роту я бы уже завтра туда отправил, пусть бы наши разведчики до подхода основных сил проверили, что там да как. Чувствую я, господа, нескоро мы еще к Измаильским стенам пойдем. Пока все войска и осадная артиллерия с обозами сюда стянутся, это столько же времени пройдет?! Никита! Чай готов?! – крикнул он в сторону приоткрытого входного полога.

– Так точно, ваше высокоблагородие, – откликнулся вестовой. – Разрешите заносить?

Вместе с ним зашли и еще два егеря. В руках несли котелки с кипящим травяным отваром, несколько оловянных кружек, обычные солдатские сухари и большую тарелку с сушеными фруктами.

– Спасибо, братцы, ставьте все на стол, мы сами себе по кружкам разольем. Ну что, господа офицеры, почаевничаем? – Алексей вдохнул в себя исходящий от котелка пар. – Извините, конечно, не из Китая или с берегов Инда сей напиток, но наша матрешка с чабрецом в дальнем походе ничем, я вам скажу, не хуже.

* * *

Дозорная рота, посаженная на коней, прибыла к месту будущей дислокации полка в полдень 28 октября.

– Ваше благородие, на хуторе пять домов, – докладывал командиру роты подпрапорщик Быков. – Мы все вокруг обежали, проверили с тщанием, свежих следов пребывания турок там нет. Местные рассказывают, что заезжают изредка их разъезды. Гусю башку свернут, а то и барана с собой заберут, но долго на хуторе не задерживаются.

– Понял тебя, Егор, – кивнул поручик. – Давай, веди, показывай, кто там у них за старосту.

– Да вот он и сам возле колодца стоит, – махнул тот рукой на с виду еще крепкого, седоусого, немолодого мужчину.

– Бунэ зиуа драга! – поздоровался с молдаванином Осокин. – Я командир передового русского отряда. Зовут меня Тимофей, а как нам тебя величать?

– Андриаш, господин, – ответил тот и вежливо поклонился офицеру. – Мы уважаем русскую армию, полтора десятка лет назад, когда вы отсюда уже выгоняли турок, нам не чинили никаких обид или притеснений. Мы ведь простые, бедные селяне, господин, у нас тут и брать нечего.

– Не беспокойся, Андриаш, и в этот раз вас тоже никто обижать не будет, – успокоил седоусого поручик. – Местному населению ничего не грозит, у нас идет война только лишь с турками. Насильно никто и ничего забирать у вас не станет, исключительно если сами захотите продать, тогда возьмем. В любом случае за все мы будем платить серебром, как сговоримся. И за постой и за еду рассчитаемся, даже не сомневайся. Совсем скоро сюда подойдет много наших солдат. Если ты или твои люди подскажут, где им лучше расположиться, мы будем особо благодарны.

– Русские солдаты будут брать Измаил или они постоят и потом снова уйдут на север, как это не раз уже было? – задал тот вопрос.

– Нет, уважаемый, на этот раз так просто мы не уйдем, – усмехнулся Осокин. – А тут, в ваших местах, нам нужно расположиться так, чтобы не допустить выхода из крепости турок. Если ты, Андриаш, или твои люди нам покажут, где лучше перекрыть им все пути во всем этом лесном крае, мы будем вам очень благодарны. – И он протянул молдаванину большую серебряную монету с выбитым на ней профилем императрицы. – Считай, что это только задаток, потом мы вас отблагодарим еще больше. Главное, помогите нам.

– Мы не любим турок, господин, натерпелись уже от них, – нахмурившись, произнес седоусый и спрятал монету. – Еще бы вы не уходили из наших земель, совсем бы тогда хорошо было.

Второго ноября под накрапывающий дождик к хутору подошла большая колонна егерей.

– Господин полковник, стоянку лучше разбивать вон в той роще, – показал рукой Осокин. – Там чистая речушка протекает, для костра дрова есть, от ветра укрытие, да и под палатки и шатры колья будут. Пойдемте, я вас с местным хуторски́м старостой познакомлю. Ничего, так-то приветливый он к нам, хотя серебро, конечно же, сильно любит. Все у них здесь не за так. Кое-какую скотинку и птицу готов продать прямо сейчас для котлового приварка, я уже с ним об этом сторговался.

– Как сам хутор называется, Тимофей Захарович? – спросил командира разведчиков Егоров, разглядывая жилые и хозяйственные постройки. – И сколько отсюда до Измаила?

– Местные называют его Ташбунар, также как и протекающую рядом речушку, – ответил поручик. – А до крепости, если по прямой, верст семнадцать, пожалуй, точно будет. Первые десять из них лесистые, а остальные все больше степные, ну или с небольшими редкими рощицами. Мы там уже проехались, прикинули, где было бы удобнее всего скрытные караулы выставить. Вот, Алексей Петрович, я даже уже и карту местности от руки накидал. Грубо, конечно, но вроде все, что нужно, на нее перенес.

Алексей развернул сложенный вчетверо лист плотной бумаги и вгляделся в символы топографической съемки.

Расположившись неподалеку от хутора, полк приступил к несению охранно-сторожевой службы. Расстояние между озерами Ялпуг и Катлабух здесь составляло примерно около двадцати верст. Этот участок и нужно было перекрывать от прохода турок на север. Через три дня к хутору подъехали Бугские казаки, а десятого ноября уже в сумерках подтянулся сюда и Полоцкий пехотный.

– Карл Иванович, у нас тут своего рода кордонная линия заложена, – объяснял командиру Полоцкого полка Егоров. – Там дальше еще пара верст леса, следом степь, и уже потом на Дунае будет сама Измаильская крепость. За неделю, что мы тут стоим, успели заложить засечную черту. Деревья подрубали и валили их внахлест так, чтобы завал не то что в конном порядке, но даже и пешим нельзя было просто так пройти. Вдоль всей линии проезжают дозорами Бугские казаки, а мои егеря сидят в секретах среди завалов и вдоль черты на деревьях. Сумеете их разглядеть? – Алексей обвел рукой высившийся перед завалом лес.

Пехотный подполковник стряхнул со своего плаща капли дождя и прошелся по разбитой конскими копытами дорожке, оглядывая деревья и рукотворный бурелом.

– Алексей Петрович, а твои егеря что, и правда рядом с нами сейчас сидят? – наконец спросил он Егорова.

– Да вы только вот от их засидки отошли, Карл Иванович, – с улыбкой ответил ему Лешка. – Прямо под ней стояли. А еще шагов пять дальше пройдете – и перед вами в завале парный секрет будет сидеть.

– Не может быть! – удивился тот. – Я сам хороший охотник, в своем поместье волков не раз брал, но никаких следов пребывания здесь человека не вижу. Разве что эти, – и он потопал по набитой конями дорожке.

– Это не моих, а казаков, – усмехнулся Алексей. – Мои никакие следы не оставляют. Эй, в засидке! – крикнул он, сложив руки рупором. – Как у вас там, видно чего?

– Никак нет, вашвысокобродие! – донесся отклик от деревьев. – Тихо вокруг, только вы здесь с отрядом. А незадолго до вас казачий разъезд мимо проскакивал. Вскорости, наверное, опять его можно будет тут ждать.

– Эй, в секрете, а ну-ка, покажитесь! – уже негромко, самым обычным и будничным голосом приказал полковник.

Шагах в пяти от офицеров колыхнулся куст, и из-под него, откинув маскировочную сеть, выскочило два егеря.

– Рядовой Южаков! Рядовой Лыков! Первая рота второго батальона особого полка егерей! – гаркнули стрелки, приставив фузеи к ноге.

– Ай-я-яй, вот же, не разглядел, – покачав головой, сказал в восхищении командир пехотинцев. – Каковы мо́лодцы! Алексей Петрович, возьмешь, пока мы тут стоим, мою полковую егерскую команду в обучение? У меня там командир из молодых прапорщиков, мало чего своим стрелкам он может дать. А твои-то во-он, словно бы волки матерые, не зря их хвосты с касок свисают.

– Волкодавы, Карл Иванович, – поправил подполковника Егоров. – Волков мои егеря давят и бьют. Присылайте своего прапорщика прямо сегодня, почему бы не передать полезное? Свои ведь все, одно дело на этой войне делаем. Спасибо, братцы, молодцы́, угодили! – похвалил он застывший среди лесного завала секрет. – Хоронитесь теперь и несите далее службу, мы вам более не мешаем.

Егерская пара нырнула за куст и пропала из вида.

– Карл Иванович, линия у нас вся эта прикрыта, – продолжил прежний разговор Алексей. – Без шума по ней туркам уж точно тут не пройти. Мы на ней посредине проход большой оставили, так, немного его бревнами и рогатками, конечно же, прикрыли, но не очень чтобы плотно. Это на тот случай, если сюда войска генерал-поручика Потемкина подойдут. Потом ведь всем дальше к самой крепости придется нам двигать. Вот этот проход бы вашему полку как раз-то и перекрыть. Простейшие укрепления там поставить, пушки полковые.

– А далеко ли он, этот самый проход? – поинтересовался командир Полоцкого полка.

– Да нет, что вы, совсем рядом! – махнул рукой Алексей. – Мы сейчас как раз посредине всей линии находимся. Вот по этой дорожке, на которой стоим, в западную сторону версты две еще проедем и как раз на том месте будем. У меня там сейчас дежурная рота на охране стоит.

Командиры полков подошли к стоящей поодаль свите, оседлали коней и отправились в сторону озера Ялпуг. Прошло немного времени, и мимо того места, где они только что вели беседу, проскакал казачий разъезд.

* * *

– Подъем, подъем, отделение! – спящих в палатках егерей расталкивали капралы и унтеры. – Выходи строиться!

Снаружи накрапывал мелкий дождик, крупные капли падали с деревьев, было сыро и холодно. Егеря спешили встать в строй и на ходу переговаривались.

– Ноябрь месяц, морозов нет, а холодней, чем у нас в Вологодчине, – слышалось из строя. – А чего вы хотите, братцы? Море рядом, Дунай тоже, вон, рукой подать, а вокруг озера большие к тому же. Мундиры мокрятся, сырые все время, как ты их ни суши, вот с того-то и зябко.

– Разговорчики! – проворчал унтер. – Уже ведь в строй встали, али помалкивайте, ну или шепотом балабольте, чтобы только сосед ваш слышал.

– Ротный, ротный идет! – послышалось из шеренг, и сразу все стихло.

– Смирно! – выкрикнул заместитель командира роты. – Господин поручик, третья рота второго батальона для развода на службу построена. Незаконно отсутствующих нет. Докладывает подпоручик Мейер.

– Вольно! – козырнул Ширкин. – Командирам полурот и плутонгов, проверить внешний вид егерей, амуницию и оружие. Потом идем на завтрак, получаем сухой порцион и выдвигаемся к засечной линии. Каждый свое место там уже знает. Службу нести бдительно, никому не спать и не шуметь, свое месторасположение не выдавать, – говорил как-то буднично командир роты. – Приступаем к проверке!

* * *

– А мне все равно повара больше насыпают, – с усмешкой сказал Коробов, скребнув по дну ложкой. – Вы, тамбовские, разговаривать с ними не умеете, а они же ведь тоже человеки, поболтать, пошутить с солдатом любят. Скучно же просто так цельными днями котлы топить да черпаком махать.

– Вот и ходил бы все время сам к кухням, – хмыкнул Чижов, облизывая свою ложку. – Коли у тебя такое умение разговоры вести имеется. Герась, давай, доскребывай поскорее посудину, сегодня твоя очередь котелок мыть.

– Ла-адно, помню я, – протянул товарищ. – Сейчас, дно еще не блестит, маненько осталось.

– Да, конечно, оно не блестит, ночь же еще, – буркнул недовольно Егор. – Эх, ну вот какой же это завтрак в ночи? Более на ужин похожий. Остальные-то, кому не идти в дозоры, они-то уже при свете, как и положено, брюхо набивать будут.

– Ну а чего поделать, ежели начальством велено в темноте на свои места вставать? – пожал плечами Карп. – Небось, и правильно так, чтобы ворог не углядел в сторо́же шевеление. Эй, Герась, ну хватит уже скрябать, дырку ведь в посуде протрешь! – бросил он ширкующему в котелке ложкой товарищу. – Беги давай уже к ручью да поскорее мой! Вона, унтеры уже зашевелились, видать, скоро начнут колонну строить.

– Рота, заканчиваем завтрак! – донесся крик старшего сержанта. – Быстро прибрались, поправились – и бегом все в строй!

* * *

– Карп, как ты думаешь, долго нам еще на этой линии стоять? – спросил шепотом напарника Егор. – В палатках под двумя пологами и под шинелью холодина, и это в ноябре, а скоро ведь и сюда зима придет. Совсем же измерзнемся, заколеем, спаси господи, – и, стянув каску, он быстро перекрестился.

– Да тише ты, егоза! – буркнул Чижов, поправляя перекладину в развилке дерева. – Свернешься еще вниз головой! И гляди, сверху-то оно, знаешь, как далеко слышно!

– Да я же осторожно, Карпух, шепотом! Ну чего ты ворчишь? – насупившись, проговорил Коробов. – Коли не нравится со мной в секрете стоять, так вон с Нестором Лошкаревым тогда сговорись! Да и ступай к нему под куст, а я тут останусь.

– Ну ладно, ну чего ты? – примирительно проворчал Чижов. – Я уж лучше с тобой здесь буду, Егорка. С тобой и время быстрее идет, чем с этим барсуком.

– Тихо, Карп! – вдруг встревоженно вскрикнул Коробов. – А ну-ка, глянь правее, мелькнуло, что ли, там чего, али это мне показалось?!

Оба егеря, сидя в развилке, напряженно всматривались в сторону засеки. Там перед рукотворным буреломом была приличных размеров лесная прогалина, вот на ее опушке-то и мелькнуло несколько серых фигур.

– Да не-ет, не показалось, – прошептал Чижов. – Точно ведь кто-то среди зарослей крадется. Здесь перед нами засека самая тонкая из-за прогалины, вот, видать, с того и вынюхивают тут проход. Подпускаем их поближе, Егорка, только потом уже вместе бьем!

– Ладно, Карпух, понял, – прошептал напарник, разглядывая выходящих с опушки людей. – Турки это, точно они, их одежа! Эх, лошкаревской паре бы сигнал дать, они, может, пригрелись под кустами да и уснули, не слышат ничего.

– Нельзя шуметь, – мотнул головой Чижов. – Сидим тихо, иначе этих спугнем, так в другом месте будут проход искать. Ну же, вылезайте, – и пристроил поудобнее на сучок ствол фузеи.

– Раз, два, три, четыре… – считал еле слышно перебегавших полянку турок Коробов. – Пара десятков точно здесь есть.

– Больше, Егор, – приглушенно проговорил Чижов. – Там вон сзади них, среди деревьев еще тени мелькают, видать, кто-то за лошадьми остался приглядывать, на них-то тут точно верхом не проехать. А эти пешим порядком к завалу двинули, вот ежели нырнут в него, так и не разглядишь их там среди бурелома. Пожалуй, пора! – и он отжал курок фузеи.

– Я беру переднего правого, Карп, а ты бей в левого, – прошептал Коробов и тщательно прицелился в своего.

– Бьем! – скомандовал Чижов, и два ствола ударили почти одновременно. Шедший первым турок свалился ничком на землю и замер, второго развернуло, он упал на колени, и до егерей донесся его громкий пронзительный крик.

– Зараза! Как же тут перезаряжаться-то?! – прорычал Чижов, балансируя в развилке и одновременно орудуя в стволе фузеи шомполом. Секунд тридцать потребовалось стрелкам для перезарядки. Часть людей на поляне за это время перебежали под защиту бурелома, а человек семь метались около лежащих.

Ударили два новых выстрела с деревьев, и на землю упало еще одно тело. Пороховой дым выдал расположение егерей, и трое турок разрядили в них свои карабины. Полторы сотни шагов не было запредельным расстоянием для их оружия, две пули ударили по ветвям, а одна влупила в ствол и выбила из него щепу.

– Ай, собака, ухо больно! – завопил Коробов и выпустил из рук фузею.

– Вниз, Егорка! – рявкнул Чижов. – Мы тут у них как на ладони!

Еще одна пуля прогудела рядом и вошла в ствол соседнего дерева. Егеря скользили вниз, обдирая руки и лица о сучья.

«Бам! Бам!» – хлопнула пара выстрелов в буреломе, а потом там же грохнул разрыв гренады.

– А ты говоришь «барсук», – выдохнул Чижов, пристраиваясь за стволом дерева. – Лошкарев с Ефимкой бой ведут. А ну-ка, дай гляну, чего у тебя с ухом!

– Болит сильно, – прошипел Коробов, очищая от земли ствол фузеи. – У-у, заразы, чуть ружжо мне не покалечили!

– Ничего, Егорка, самый верх щепой резануло, быстро заживет, – осматривая рану у друга, проговорил с сочувствием Карп. – Кровит только вот сильно, давай из фляги промою!

– Обожди, опосля боя все! Не истеку я пока, – проворчал тот, заканчивая чистку ружья. – Сейчас перезарядимся – и бяжим к ребятам. Слышишь, как бьются?! А ну, как не сдюжат там турка? Когда еще эти казаки сюда подскочат?!

Среди завала хлопали выстрелы, и грохнула еще одна гренада.

Через несколько минут к месту боя подлетел первый казачий разъезд, за ним следом второй. А через полчаса подбежал и плутонг егерей. Из бурелома и с засечной поляны вынесли тринадцать неприятельских тел и пробитого в двух местах пулями егеря.

– Осторожнее, осторожнее, братцы! – покрикивал сам окровавленный Коробов, стоя подле носилок с раненым. – У него бок пробитый! Тихонько Ефимку несите!

Турки еще несколько раз за ноябрь месяц пытались проникнуть за засечную черту, стремясь разведать состояние находящихся здесь русских подразделений. Но каждый раз они натыкались на жалящий точный огонь и откатывались обратно к Измаилу.