Глава 30

– До тебя в этом доме не ступала ни одна женская нога, Веснушка, – довольно мурлыкает этот котяра, показывая мне расположение комнат на втором этаже.

– Еще бы, ты купил его неделю назад, – иронично тяну я, цокая языком. – Да и откуда тебе знать, кем был предыдущий владелец. Может, он был повесой, каких только поискать, и женских ног тут было столько, что с первого раза и не сосчитаешь.

– Умеешь ты испортить впечатление, – дуется парень.

Наш скромный променад заканчивается в более-менее обжитой спальне. Первое, что бросается в глаза, – чемодан, спортивная сумка и чехлы от гитар, небрежно брошенные на полу. Куча неразобранных вещей валяется прямо на кровати. Дверь высокого шкафа, встроенного в стену, приоткрыта и оттуда выглядывает стопка постельного белья вперемешку с полотенцами.

Туда-то парень и устремляется.

– Ты извини, у меня тут небольшой бардак, – говорит Олег чисто для проформы. Я-то знаю, что он терпеть не может уборку и все, что с ней связано. – Держи, – кидает мне серое полотенце, в которое можно укутаться с головы до ног.

Я едва успеваю его поймать, как Гром тут же ошарашивает меня следующим вопросом:

– Вместе или по очереди?

– Надеюсь, ты шутишь, – мрачно отвечаю я, чувствуя, как внутренности липнут к позвоночнику от страха, а зубы вот-вот начнут отбивать чечетку, но уже не от холода.

– Расслабься, Веснушка. – Он достает второе, черное, полотенце и подмигивает: – Я не сделаю ничего такого, чего бы ты сама не захотела.

Наверное, он думал, что после его слов мне станет легче, но происходит с точностью до наоборот.

Сделать полноценный вдох не получается. Сердце колотится где-то в горле. И это все усугубляется тем, что Олег, абсолютно не стесняясь моего присутствия, начинает стягивать с себя мокрую футболку, а затем и шорты.

Оставшись в одних боксерах с фирменным лейблом на резинке, он удивленно смотрит на мое вытянувшееся лицо и невинным голосом уточняет:

– Что?

Естественно, меня бесануло.

– Ты еще и спрашиваешь? Не мог подождать, пока я выйду? – краснею, отводя взгляд от прорисованных кубиков пресса и провокационной дорожки волос, идущей от пупка и невольно заставляющей разглядеть…

О боже!

– Ой, можно подумать, первый раз видишь меня в одних трусах, – отмахивается парень. – Сколько раз мы ночевали вместе? Будто первый раз замужем.

– Это другое! – отчаянно визжу я, жмурясь от смеси кринжа и чего-то еще, от чего бросает в жар.

Усмешка Грома достигает моих ушей. Я вся обращаюсь в слух, когда по полу раздается звук приближающихся шагов.

– Другое? – вкрадчивым тоном интересуется он. – И что же изменилось с тех пор? Я ведь и тогда тебе нравился.

Самодовольное заявление заставляет меня распахнуть глаза и буквально задохнуться. От злости и неожиданной близости полуобнаженного парня.

Слова просто застревают в горле, отказываясь покидать его пределы. Я открываю и закрываю рот, как рыба, выброшенная на берег. И ничего не могу поделать с этим ступором.

– Что такое, Веснушка? – хрипло спрашивает Олег. – Разве я не прав? Разве ты не хотела меня тогда точно так же, как сейчас?

Бесцеремонно взяв мою руку в плен, он кладет ее себе на грудь и я резко, судорожно выдыхаю.

Продолжая удерживать ладонь, которая начинает гореть от прикосновения к чужому телу, Олег сжимает ее своей поверх и шепчет:

– Может, хватит сдерживать себя? Перестань обманывать нас обоих, я же чувствую, что ты…

Он не договаривает. Склоняется к моим губам. Я сглатываю вязкую слюну и моментально закрываю глаза в ожидании поцелуя. Но тот все не наступает. Секунда. Две. Три. Минута. Я робко приоткрываю веки и сталкиваюсь с хвойным лесом в радужке напротив.

– Видишь, Веснушка, – очень тихо произносит Гром, – как бы сильно ты ни противилась чувствам, тело лучше всех знает, чего ты хочешь на самом деле.

Олег выпускает мою руку из плена, и я резко отдергиваю ее. Прижимаю к себе, словно обожженную. Смотрю на бывшего друга волком. Но возразить не могу, ведь он говорит правду.

– Ты всем своим девушкам сироп в уши льешь? – зло сощуриваюсь и тут же вздрагиваю от своих мокрых прядей, неприятно лизнувших ключицы.

– А ты видишь здесь кого-то еще? – В малахитовых глазах сверкает бесовской огонь.

– Нет, но…

– Вот и не заводи свою шарманку, – отрезает Громов, а я всей кожей ощущаю, как резко изменился градус его настроения. – Хотел предложить тебе принять ванну вместе, но, чую, твоему упрямству позавидует любой горный баран. Хочешь и дальше истязать себя надуманными страхами и непонятными играми? Валяй! Я умываю руки. – Он вскидывает ладони перед собой в обезоруживающем жесте. – Сама же потом пожалеешь.

– Чего?!

Мой вопрос остается без ответа, потому что парень выскакивает из комнаты и, зло топая по коридору, скрывается в одной из душевых комнат на втором этаже.

Сказать, что я опешила, – ничего не сказать.

Что это с ним? То сам совращает, то бесится ни с того ни с сего!

Да я даже ничего ему не обещала! Почему он так себя ведет?!

***

Олег Громов

Несносная! Раздражающая!

И до жути сексуальная девчонка!

Запираюсь в душевую кабинку и с обреченной грустью смотрю на оттопыренные трусы.

Не сегодня, друг мой, не сегодня…

Выдыхаю, пытаясь поймать дзен.

Хорошо, что Веснушка смотрела вверх, а не вниз. Предоставляю, как она начала бы орать, завидев стояк, если уже взбесилась буквально с ничего.

Грудак топит смесь обжигающего желания, разносящегося по венам, и злости. Которая как раз таки является побочкой неудовлетворенного возбуждения.

И черт подери, я это прекрасно понимаю, но не могу перестать злиться на рыжую.

Вот какого она такая упрямая?

И слепая…

Упираюсь руками в ледяной кафель. Опускаю голову и закрываю глаза. Включаю холодный душ, но он все равно не приносит облегчения. Перед глазами, словно застывшая картинка, стоит Ника в мокрой просвечивающейся маечке с торчащими острыми холмиками.

Еще там, в лесу, не знал, куда себя деть. Если бы не кожанка, которую я накинул на девчонку, с ума бы сошел и взял ее прямо там, у дерева.

Слишком красивая…

Слишком яркая…

Слишком чувственная…

Стискиваю зубы. Удар кулаком о стену обжигает костяшки болью, но легче все равно не становится.

Я хочу Веснушку до безумия. До одури. До пульсирующего желания в венах. Мне, как дикому зверю, хочется вырваться из клетки и наброситься на эту рыжую заразу. Подмять под себя. Ощутить всем телом без единого клочка одежды. Увидеть ответное желание в больших синих озерах и почувствовать, как она сдается. Хочу слышать, как Ника стонет и выкрикивает мое имя.

Ни одну женщину в своей жизни я так сильно не желал!

Она – как искушение. Наваждение. И даже побег ничего не исправил. Не стер ее образ до конца. Стоило увидеть Нику впервые после разлуки, там в этой непримечательной кафешке, и меня опять понесло. Потянуло к ней так сильно, словно она медом намазана.

И если поначалу месть Лоло как-то перекрывала остальные чувства, то потом…

Струи тропического душа колотят спину. Холодят тело. Но не мысли. В своей башке я уже наваливаюсь на девушку, сдираю с нее мокрые шмотки, рву трусики и врываюсь в горячее податливое тело.

Рычу, ни капли не волнуясь о том, напугают ли Нику странные звуки из душевой.

Как она может так жутко бесить и в то же время быть притягательной до одури?

Диссонанс! Нонсенс! Это как сочетать партию из симфонии Баха с риффами треш-метала.

Как меня может так сильно тянуть к ней, если мозгами я прекрасно понимаю, что недостоин ее?

Мы с Веснушкой – самая несочетаемая пара, которую можно представить. Она – чистая и невинная, как лилии в заброшенном пруду коттеджа, которые я полночи разглядывал вчера в лунном свете. И я – все самое плохое, что можно собрать в человеке.

Демон. Во всех смыслах этого слова.

Если не с виду, то внутри уж точно.

Или я ошибаюсь? Вдруг я, как и Веснушка, зря себя накручиваю? Ведь когда-то я считал, что Лола – идеальная пара для меня. И даже любил ее.

Пусть и не так сильно, как ее младшую сестру… оказывается.

С силой тру лицо. Выключаю душ. Обматываю бедра полотенцем и выхожу в коридор.

Что ж, согреться не получилось.

Но, по правде говоря, мне и холодно-то не было. Горячая от возбуждения кровь всю дорогу превращала тело в раскаленную лаву. Единственное, чего я опасался, – что Ника замерзнет и заболеет. Она плохо переносит холод.

Даже сейчас я буквально сгораю изнутри! Еще немного, и пламя пожрет меня всего.

Эх, как же хочется согреть ее теплом своего тела…

Останавливаюсь возле дверей своей будущей спальни и перевожу дыхание. Если Веснушка все еще там, это станет очередным испытанием. К такому надо подготовиться хотя бы морально.

Пусть она будет в ванной! Пожалуйста!

Но рука так и не касается дверной ручки – коридор оглашает пронзительный женский визг.

Сломя голову, несусь туда, откуда доносится крик. Все происходит на инстинктах. На автомате. Я не думаю, а просто делаю. Поэтому во вторую ванную забегаю без стука. С искренним желанием помочь.

Ника ведь не просто так кричала!

Торможу возле прохода. До ушей доносится четкое и немного истеричное:

– Олег, там огромный паук! Вон он, в углу! Избавься от него, пожалуйста! Ну, чего ты стоишь столбом?! Он же сейчас уползет куда-нибудь!

Похоже, я приплыл…

Стоит мне увидеть выскочившую из ванны голую Веснушку, хаотично укрытую пеной, будто воздушным платьем, как мне окончательно срывает башню. И все мои планы быть джентльменом стремительно летят в адскую бездну.