Глава 31

Олег Громов

Я не помню, как поймал бедного паука. Не помню, как выбросил его через узкое окно наружу. Голова включилась лишь после того, как женский визг и хныканье стихли, и стало очень тихо. Даже слишком.

– Я по привычке забыла закрыть дверь, да? – Ее голос эхом разносится по ванной.

Надеюсь, это риторический вопрос.

Я стою к Веснушке спиной и не спешу оборачиваться.

Пока не вижу рыжую бестию, мозг относительно вменяемо мыслит. Но стоит обернуться…

Нет! Только посмей, Громов! Она должна сама тебя захотеть.

Стиснув зубы и поиграв желваками, набираю полные легкие кислорода. Шумно выдыхаю. Сжимаю руки в кулаки. Прикрываю глаза и медленно считаю до десяти.

– Эм… Спасибо, что помог избавиться от паука, но… – подозрительно взволнованно шепчет Ника. Ее голосок дрожит, паля все, о чем она успела подумать. И, скорей всего, представить. – Не мог бы ты выйти. Я еще не закончила.

Умиротворяющий шум водопада…

Мелодия бурной реки сливается со звуками арфы…

А играет на ней утонченная рыжая эльфиечка с синими, как море, глазами.

Да твою же налево!

Я так больше не могу!

Резко разворачиваюсь на пятках. Едва не поскальзываюсь на мокром полу, и, чудом устояв, понимаю, что полотенце не выдержало такого жестокого обращения и слетело с бедер.

Ля…

А может, все к лучшему?

Широко распахнутые глаза девчонки, со священным ужасом смотрящие туда, где недавно было полотенце, говорят об обратном.

От всей души матерюсь прямо вслух, потому что у меня стояк.

Рыжая эльфийка в облаке пены не прошла для меня даром.

Чертова фотографическая память!

Ника тяжело дышит, руками прикрывая свои прелести. Щечки красные от смущения. Ротик с пухлыми розовыми губками приоткрыт и…

Цензурных мыслей не находится.

Это настолько сексуально, что по телу проносится судорога возбуждения. В паху все жмет от предвкушения. И естественно, он дергается.

– Олег! – визжит подруга детства и, наконец, зажмуривается. – Выйди отсюда сейчас же! – Трясет огненными кудряшками. – Ненормальный! Придурок! Ты что вытворяешь, извращенец чертов?!

У меня вырывается нервный смешок.

– Это я извращенец? Ты сама туда посмотрела, а я – мужчина в полном расцвете сил. Как я, по-твоему, должен был отреагировать на обнаженную красивую девушку в своей ванной? И вообще! Стыдно тому, кому видно.

Не воспользоваться ситуацией – грех.

Впиваюсь глазами в упругую, подтянутую грудь, в стройные ножки и фигурку, напоминающую корпус гитары. Моего любимого инструмента.

Интересно, девушка так же отзывчива? Если я решу поиграть на ее струнах , ответит ли она мне мелодичным звучанием? Или все же тем самым я перетяну колки, и треснувшая струна залепит мне прямо в глаз?

Всем известный токсикоз шпарит по нервам. Нашептывает, что стоит воспользоваться удобной случайностью.

Решено! Не попробую – не узнаю!

Правда, с полноценным сексом подождем. Тут нельзя, да и незачем торопиться. По реакции Ники видно, что она на сто процентов все еще девственница. Но отказываться от удовольствия не вижу смысла. Тем более что иных способов получить его – дофига и больше.

И сейчас я их с радостью продемонстрирую одной рыжей заразе.

Сощурившись, словно хищник на охоте, тихо приближаюсь к Веснушке. Обхватываю хрупкое женское тело, не оставляя ни единого шанса на побег. Девчонка распахивает глаза с невероятно длинными ресницами и от удивления быстро-быстро моргает. Не сразу понимает, что случилось, поэтому не визжит.

– Попалась, – хриплю я, наконец, всем телом ощущая мягкие выпуклости. Такие недоступные и желанные раньше и такие близкие и манящие сейчас.

Жар возбуждения заставляет гореть. И меня, и девушку в моих руках. Она не сопротивляется, доверчиво льнет ко мне и быстро согревается, что приносит дополнительное удовлетворение.

– Олег… – Судя по взгляду, мыслей в этой рыжей головушке столько, что она просто не находит, что сказать.

– Ты же не думала, что я так просто уйду? Не-ет, – дьявольски улыбаюсь. – Я не джентльмен, ты же знаешь, Веснушка. Я всегда получаю то, чего хочу. А прямо сейчас я хочу тебя , – припечатываю уверенно.

И тут же бешусь от того, что она вдруг начинает вырываться, абсолютно не впечатленная моими словами.

Что не так? Что такого я сказал? Мгновение назад она сама ко мне льнула, а теперь опять вырывается, словно бешеная кошка! Другая бы на ее месте зефиркой расплылась от моего спича!

Но…

Зря я по привычке начинаю сравнивать ее с другими. Ника не все. Она такая одна. И проблема в том, что я не знаю, как до нее это донести. Как найти правильные слова и не делать все эти ужасные вещи, которые я иногда творю на автомате. Тупо по привычке.

Я привык брать. Привык думать только о себе. О том, чего хочу я , а не другие. Но с ней…

Я не хочу быть таким с Веснушкой.

Но и отпустить ее теперь не смогу. Чисто физически. С ума сойду, если прямо сейчас у нас не будет близости.

А поэтому: терпение, Гром!

Терпение, немного соблазна и щепотка хитрости.

– Не знала, что тебя привлекает сопротивление! – зло шипит рыжая, норовя укусить меня туда, куда дотягивается.

Правда, это лишь сильнее распаляет меня. В особенности ее нестандартная реакция. Ника не строит из себя ту, кем не является, не играет, не манипулирует, как те, что были в моей постели до нее. Она борется изо всех сил. До последнего стоит на своем. До последнего отстаивает свои принципы. И себя.

Но беда в том, что я прекрасно знаю, с кем на самом деле борется Веснушка.

Не со мной.

Она сражается сама с собой. И со своими желаниями.

– Моя воительница. – Целую девушку в висок и крепко-крепко обнимаю. – Не трать силы зря. Обещаю, что отпущу.

Мой Рыжик наконец замирает, и поднимает на меня озера, наполненные праведным гневом. И, скорей всего, желанием придушить.

– Но при одном условии.

– Да ты…

– Скажи, глядя прямо мне в глаза, что не хочешь и никогда не хотела меня. Тогда я отпущу тебя. Выйду из ванной и обещаю, что больше никогда и ни при каких условиях не буду к тебе приставать.

Да хрена с два я так сделаю! Но пусть попробует. Уверен на все стопятьсот процентов, что эта фраза не вылетит из ее прелестного ротика.

Девчонка деревенеет в моих руках. И я прекрасно знаю почему – она не умеет врать. Так что прямо сейчас я услышу либо самую горькую, либо самую сладкую правду в своей жизни.

– Я… Я… – пыхтит Ника, пытаясь собраться с мыслями. Пытаясь сказать то, что не думает на самом деле. – Да пошел ты в жопу, Громов! – отчаянно выкрикивает мне в лицо.

Я умиляюсь с этой валькирии и тихо смеюсь, склоняясь к манящим губам.

– Что ж, так и быть, можешь ничего не говорить. – Целую уголок красивого рта. – Твоя реакция красноречивее любых слов, Веснушка.

Боже, храни этого паука, пожелавшего залезть в ванну к купающейся девушке! И как после такого не верить в то, что случайности не случайны?

Что ж. Больше меня ничего не сдерживает. Никаких тормозов. Только полный вперед!

Все мысли улетучиваются, когда я отпускаю себя. Поцелуй выходит напористей, чем я рассчитывал. А быть может, мой внутренний демон так и планировал, чтобы сломить упрямство этой девчонки до конца. Чтобы ей же самой продемонстрировать то, как сильно она меня хочет.

Поначалу Ника брыкается. Яростно шипит, угрожая кровавой расправой. Но стоит провести ладонями по изящным изгибам чувствительной спины, как ее мнимая воинственность разрушается. Она вся дрожит в моих руках. Всхлипывает и робко отвечает на поцелуй. Неумело касается своими губами моих. И что-то внутри меня, сжимаясь, трепещет.

Такая нежная…

Мягкая…

Хрупкая…

Она целуется точно так же, как и на выпускном. Словно… ни с кем кроме меня больше не целовалась.

Эта мысль взрывается в голове фейерверком. По венам струится поток первобытного чувства. Инстинкта. Желания сделать эту девушку своей. Стать первым и последним.

Но я гашу его.

Еще слишком рано. Ника не готова.

Грудь девчонки непроизвольно трется о мой живот, и стояк уже просто каменный. Маленькие ладошки, неуверенно и неловко изучающие мои плечи и шею, сотрясает мелкая дрожь, но Веснушка больше не отстраняется. Наоборот, прижимается ближе, и я ощущаю, как сильно колотится ее сердце.

Мое, оказывается, бьется так же глухо и сильно, пытаясь пробить дыру в грудной клетке.

Шквал чувств топит меня. Я никогда раньше такого не испытывал. Ни с одной женщиной. Меня самого трясет, как припадочного, когда я касаюсь нежной, бархатной кожи. Провожу по ней своими грубыми ладонями с мозолями на пальцах от постоянной игры на гитаре. И поэтому становится неловко.

Будто дикий зверь царапает когтями шелк.

Все кажется неправильным и кощунственным. Но таким приятным.

Ощущая себя самым настоящим дьяволом, совращающим невинную деву, отрываюсь от сладких губ и целую линию челюсти. Подбородок. Шею. Спускаюсь к ключицам и прикусываю плечо, не в силах выдержать напора страсти.

Возбужденная плоть требует наброситься на девушку. Прижать к стене. Усадить на себя и брать жестко, раз за разом, пока не испытаю насыщение.

Но тот самый неправильный Олег-номер-два вовремя дает мысленный подзатыльник: « Будь нежным, олух. Ты у нее первый! »

Стопор морозит мышцы. Мой чувствительный, эмпатичный Рыжик моментально чувствует произошедшие изменения.

Шепчет:

– Олег? Что-то не так? – робко, с надрывом. С испугом в глазах.

Черт, Гром… Ты пипец как ее не заслуживаешь!

Тебе бы остановиться .

– Нужно немного притормозить, Веснушка, – утыкаюсь носом в ворох завитых от влажности волос, пахнущих моим шампунем.

Шампунем, который я наспех притащил сюда, когда планировал позвать Нику на ночевку.

Нужно купить ей банные принадлежности. Завтра же закажем все, на что она укажет пальчиком. И даже больше.

Но демоническое Я не успокаивается, продолжает совращать:

Ты ведь планировал это, Гром! Вот она, сладкая и податливая, растаявшая в твоих руках. И ты откажешься?

Не откажусь. Ни за что на свете.

Но…

Не сегодня.

– Я сделала что-то не так? – девчонка закусывает губу, не понимая, как это действует на меня. И как это сводит с ума.

Меня корежит от возбуждения. Корежит от мысли, насколько я гадкий и отвратительный, ведь прямо сейчас, в эту самую секунду представляю, как ее губки обхватывают мой....

…Млять!

– Давай начнем с ванны, – каркаю, будто в меня вселился дряхлый ворон. – Иначе я…

Ника понимает, о чем я. Краснеет от макушки до пят. Отводит глаза. Прячется. Не знает, куда себя деть. Старается прикрыться, но я хватаю ее за запястья и резко трясу головой.

– Не надо, я хочу видеть. Ты прекрасна, Веснушка. – Провожу большим пальцем по нижней губе, распухшей от моих поцелуев. – Так прекрасна, что я едва сдерживаюсь.

Треш, нахрен я сам себя извожу?

Чтобы одним махом избавиться от искушения, поднимаю взвизгнувшую девушку на руки и осторожно укладываю ее в ванну. Спокойнее становится не только мне, но и Нике. Дабы не смущать ее видом своего достоинства и дальше, залезаю следом, устраиваясь за изящной спиной девушки.

– Такое ощущение, что я сплю, – шепчет рыжая и подтягивает худые коленки к животу, не позволяя нашим телам соприкоснуться. Ванна широкая, поэтому ей удается провернуть этот трюк.

Но ненадолго.

Меня подобное положение не устраивает.

– Иди сюда, сомнамбула, – хмыкаю и притягиваю Веснушку к своей груди. – Когда уже прекратишь убегать?

– Я… – судорожный вздох, и девушка наконец откидывается на меня. С трудом, но расслабляется, вытягивая ноги. – Дай мне к тебе привыкнуть.

– За столько лет еще не привыкла? – подтруниваю я.

Ника не отвечает, положив голову мне на плечо и задумчиво уставившись в потолок. Только посмотрев вверх, понимаю, что она так пристально разглядывает.

Ох, уж эти художники…

– Нравится? – тихо спрашиваю, боясь нарушить наше хрупкое «перемирие». И не желая варварски вторгаться в ее особое художественное состояние.

В ванной царит полумрак, но несколько настенных бра в виде непонятных мне закорючек создают минимальную видимость. Отсюда необычный световой эффект в виде мерцающего отражения воды на потолке, напоминающего звездное небо.

Наверное, задумка бывшей хозяйки коттеджа.

Впечатляюще. Сам не знал.

– Ты о целой галактике или о… твоей руке на моей груди? – Не знаю, чего в ее голосе больше: возмущения или возбуждения.

– А, ой, – произношу я, но руку не убираю, словно так и было задумано.

Не теряя времени даром, обхватываю вторую выпуклость. Дразняще обвожу темные ореолы большими пальцами, с чисто мужским удовлетворением отмечая, как быстро твердые жемчужинки реагируют на ласку. И как часто и неровно дышит моя строптивая девочка.

– Конечно, я о звездном небе, которое принес сюда специально ради тебя, – игриво шепчу ей на ушко.

– Ты неисправим, – цокает Веснушка, тихо посмеиваясь. И тут же вздрагивает, когда я легонько царапаю тугую горошину. – Ох…

– А хочешь стать частью этой… галактики? – выпаливаю, загоревшись одной о-очень интересной идеей.

– Это как? – искренне удивляется она.

– Сейчас покажу, – растягиваю губы в хитрой ухмылке, которую Ника, к сожалению, или к счастью не видит.

И, не дав ей опомниться и даже просто подумать над предложением, скольжу ладонью по плоскому животику вниз, ныряя между стройных ножек.