Глава 32

Твердые, уверенные пальцы ласкают там, где даже я никогда не прикасалась к себе. Но эти ласки я не смогла бы забыть даже при всем желании.

Словно лишь вчера Гром зажимал меня в алькове, творя непотребства. Словно не было ни минуты разлуки и гнетущего молчания.

Жар внизу живота усиливается. Ширится, грозя взорваться в любую секунду. Вылиться в нечто одновременно и забытое, и первобытное. Высеченное на подкорке.

Воздуха катастрофически не хватает, и я откидываю голову назад, ложась затылком на надежное мужское плечо. Приоткрываю рот в попытках глотнуть больше воздуха, но пью поцелуи парня, которые становятся глубже и смелее.

Чувствительная кожа бурно реагирует на каждое касание. И неважно, вода это или умелые мужские руки. Я вздрагиваю каждый раз, как Гром проводит кончиками пальцев по животу, груди, шее, все больше окунаясь в туман возбуждения.

– Какая же ты отзывчивая, Веснушка, – рычит Олег, проводя языком за ушком. – Я так долго не протяну.

В спину мне упирается весьма ощутимое доказательство того, как тяжело Громову сдерживаться. Но лава внизу живота уже полностью контролирует не только тело, но и разум. Я не просто хочу, а буквально жажду ощутить в себе эту твердость, несмотря на пугающие размеры.

Прогнувшись в спине, начинаю стонать вслух, и парень чертыхается сквозь зубы. По-змеиному шипит. Вместе со мной дышит рвано и с надрывом.

И вдруг убирает руку.

– Нет! – хриплое возмущение вырывается раньше, чем я успеваю прикусить язык.

– Сейчас будет еще приятнее, сладкая, – страстно шепчет Гром, прикусывая чувствительную кожу на затылке и посылая табун мурашек вдоль позвоночника. – Доверься мне и ничего не бойся, – шумно выдыхает он и, обхватив меня рукой под грудью, усаживает на свои бедра.

Теперь его возбуждение оказывает прямо между моих ног и упирается в пульсирующую точку. От неожиданности и неловкости, я начинаю ерзать, но это лишь ускоряет то, что Гром, судя по всему итак планировал.

– О, черт… – шипит он и шумно выдыхает сквозь стиснутые зубы. – Если не хочешь, чтобы все закончилось быстро, советую замереть, Веснушка.

И, словно в доказательство, он угрожающе дергается.

Я зажмуриваюсь, чтобы не смотреть на вздыбленное мужское достоинство. Не бояться того, что происходит между нами.

И не двигаюсь.

– Расслабься, Рыжик. – Гладит меня горячими ладонями, водя ими по всему телу.

Рыжик…

В груди щемит и разрастается такой же лавовый пузырь, как и внизу живота.

Давно Гром меня так не называл. Прекратил с того самого момента, как торжественно объявил мне, что они с Лолой теперь встречаются.

Лола…

Неприятные воспоминания, появившиеся так не вовремя, слегка охлаждают пыл страсти. Но, будто зверь, почуявший беду, Олег не позволяет этим мыслям разрастись. Тянет одеяло внимания на себя.

Рычит недовольно:

– Не смей думать ни о чем, кроме нас двоих, – и властно двигает бедрами между моих ног.

Я вскрикиваю от неожиданности, когда его твердое возбуждение трется о пульсирующую точку всей длиной. Это не похоже на ласки пальцами. Это нечто совершенно иное – ощущения на грани. Острые и порочные. Подчиняющие разум. Воспламеняющие тело. Но мажор не останавливается, продолжая двигаться снова и снова, с силой прижимая мои бедра к своему паху. Имитируя половой акт и сводя меня с ума.

Ванная комната заполняется нашими стонами и неприличными звуками. Вода переливается через бортики, выплескивается прямо на кафель. Но нам все равно.

Уверена, войди сюда кто-нибудь прямо сейчас, мы бы даже не заметили, поглощенные друг другом. Увлеченные страстью и чувствами, которые разрастаются и крепнут, несмотря на непристойность происходящего.

Мы словно закрепляем духовную близость физической. Выписываем приговор друг другу, открываясь и обещая доверять. Обещая принимать друг друга такими, какие мы есть. Обещая научиться искусству быть вместе, во что бы то ни стало.

Когда жар между ног достигает предела, а наши стоны сливаются в унисон, я вдруг чувствую, как все внутри натягивается. Будто стрела перед выстрелом. И кричу, широко распахивая глаза и рассыпаясь на миллиарды звезд. Дрожу всем телом, глядя на галактику, танцующую на потолке мерцающими метеорами. И, пока волны удовольствия продолжают захлестывать мое естество, ощущаю себя ее частью.

Как Гром и обещал…

Хотя, признаться, я ему не поверила. Сочла очередным сиропом для женских ушей. Но, оказывается, ты и вправду можешь стать частью галактики, когда происходит близость с тем, кого ты любишь всем сердцем и желаешь всей душой.

Ты можешь стать кем и чем угодно ради него.

Олег, поняв, что я достигла пика, обхватывает меня двумя руками вокруг талии. Прижимает к себе, ускоряясь там, внизу, и с протяжным стоном изливается мне на живот.

Со священным ужасом глядя на белую жидкость, растекающуюся в воде, я вскрикиваю и пулей выскакиваю из ванны. Хриплый смех Громова, откинувшегося на бортик ванной, вызывает недоумение.

– Над чем ты смеешься?! – возмущаюсь, стараясь контролировать панику, щекочущую ребра.

М-да. Недолго длилась наша идиллия.

– Ты не залетишь, не бойся, – он продолжает откровенно ржать.

– А вдруг… Вдруг что-то попало внутрь?!

Гром хохочет еще громче и заливистее. И так сексуально, что я даже отвлекаюсь, на мгновение забыв обо всем.

– Бред. Чтобы у нас появился ребенок, мне нужно кончить прямо в тебя, Веснушка, – под конец фразы он склоняет голову и смотрит на меня. Горячо. Исподлобья. Непроизвольно облизывает губы, как кот, который только что окончил трапезу вкуснейшим деликатесом.

Меня бросает в жар. Лицо пылает от того, с какой легкостью он произнес столь смущающие слова. Страсть схлынула, и становится жуть как неловко. Особенно под пристальным взглядом потемневших глаз.

Я оглядываюсь в поисках полотенца, чтобы прикрыть наготу, и Олег куксится. Кривит губы.

– Ты меня с ума сведешь своей стеснительностью, – бурчит парень.

В полной мере осознав, что сейчас произошло, и не зная, как себя вести с другом детства, хватаю мужской халат с вешалки. Кутаюсь в него и выскакиваю в коридор.

Прихожу в себя только в спальне. Пытаюсь отдышаться, сидя на расчищенной половине кровати, не заваленной вещами.

Что. Это. Было?!

Неужели я…

О, боже…

Я хотела , чтобы он был во…

Мамочки!

Роняю лицо в сложенные лодочкой ладони и вою. Но логика, как это обычно бывает, быстро берет верх над эмоциями.

Так! А ну, взяла себя в руки! Пора взрослеть, Ника! То, что между вами произошло, – это нормально. Давно пора терять девственность. Тем более если собираешься сделать это с тем, кого любишь.

В приоткрытую створку окна дует свежий, прохладный ветер, помогая остудить мысли. Дождя больше не слышно. Только с крыш мерно стучат капли. Солнце борется с тучами, то освещая аскетичную спальню Громова рыжими лучами, то уступая серой хмари.

Удивительно, но вечер только-только вступает в свои права, а по моим ощущениям будто неделя прошла. Я бросаю взгляд на свой рюкзак, притаившийся среди массивных чемоданов Олега, и понимаю, что, несмотря ни на что, должна хотя бы написать матери, что не вернусь сегодня домой.

Это будет правильный поступок. Взрослый. Тем более что возвращаться действительно не хочется.

Сообщение дается не сразу. Буквы все никак не складываются в предложения. Нужные слова не находятся с первого раза и я почти убеждаю себя отбросить «правильную» затею. Побыть бунтаркой.

Но совесть побеждает, и я пишу сухое и лаконичное:

«Домой не приду. Останусь ночевать у подруги. За меня не беспокойтесь. Хорошего вам вечера»

Со вздохом нажимаю на значок бумажного самолетика и спешно убираю телефон обратно в рюкзак.

Не хочу видеть ответное сообщение от матери и портить себе настроение, которое, если убрать в сторону всю неловкость, хорошее.

Не зная, чем еще себя занять, переодеваюсь в первые попавшиеся шмотки Грома и принимаюсь блуждать по комнате, ожидая, пока хозяин дома накупается.

Вниманием тут же завладевают два музыкальных инструмента, сиротливо пристроившиеся в углу. Электрогитара с чёрным лакированным корпусом значительно отличается формами и размером от акустической, которая вырезана из настоящего дерева. Я подхожу к ней и трогаю струны. Без усилителя они звучат глухо и совсем немелодично. Но я не могу не отметить, что ониксовая красотка очень подходит своему владельцу.

Гром наверняка без труда извлекает из нее нужные ноты, складывая их в мелодичные переливы. Знает, какой лад нужно зажать, чтобы…

Краска заливает лицо, стоит вспомнить руки парня, умело играющие на струнах моего тела. И это сравнение, внезапно овладевшее мыслями, вновь заставляет тело пылать жаром возбуждения.

Что же со мной такое…

От мыслей с пометкой 18+ отвлекает трель звонка, внезапно раздавшаяся в комнате. Смартфон Олега обнаруживается среди груды вещей, брошенной им у шкафа. Любопытство приковывает взгляд к экрану. Глушит совесть, твердящую, что нельзя заглядывать в чужие телефоны.

Но имя, которое я там вижу, заставляет сердце пропустить удар.

«Лоло»

Он даже не переименовал ее…

Задавив липкое чувство ревности, высунувшее голову из недр подозрительности, собираюсь отвернуться и сделать вид, что я ничего не видела и не слышала. Но мелодия звонка обрывается, и буквально через секунду яблочный смартфон уведомляет о новом сообщении.

Я борюсь с собой. Пытаюсь унять бешено колотящееся сердцебиение. Успокоиться. Но…

Нервная дрожь и тошнота – вот что я испытываю, когда беру в руки телефон Грома. Удивительно, но сообщения высвечиваются прямо на экране без разблокировки. Поэтому я вижу то, что сестра написала Олегу.

«Надеюсь, ты уже сделал то, о чем мы договаривались?»

И моя душа стремительно падает в бездну.