Глава 44
– Так больше не может продолжаться. Это кошмар какой-то! То, что я видел – настоящая шиза, Ника! Мы завтра же уедем отсюда, – заявляет Олег, стоит нам переступить порог коттеджа. – Ты только и делаешь, что страдаешь, находясь рядом с ними. Я на это уже смотреть не могу. Даже не представляю, что тогда испытываешь ты .
Гром бросает ключи на обувную полку. Злится, но я вижу, что он пытается держать себя в руках и не беситься лишний раз из-за моего состояния.
Я потерянно смотрю перед собой и с трудом нахожу в себе силы согласно кивнуть.
Завтра…
Уже завтра я начну жизнь с чистого листа. Как и собиралась.
Но одно дело хотеть и собираться, а другое – встретиться с суровой реальностью лицом к лицу.
К такому никогда не будешь готов.
В груди болит так, что невозможно дышать. Мне хочется вырвать сердце, чтобы не было так больно. Я до последнего верила и надеялась на то, что дорога́ матери. Что она любит меня не меньше, чем Лолу. Несмотря ни на что.
Но реальность оказалась слишком суровой для ребенка, у которого был только один родитель – мама, которая была всем.
Как можно за один день осознать и принять тот факт, что у тебя больше никого не осталось? Что ты одна в целом мире?
Теперь у меня есть Олег, да. Но ведь мы с ним еще даже не муж и жена. И я не знаю, станем ли ими.
Вдруг он поживет со мной месяц-другой, и поймет, что ему хочется другой жизни? Другой девушки рядом?
Я верю ему сейчас, но где гарантия того, что в будущем мы будем вместе? Меня ведь даже родной отец бросил…
Кое-как стянув обувь, плетусь в сторону спальни. Я так устала, что даже думать нет сил, не то что плакать.
– Ника? – зовет Олег, и я останавливаюсь, осознав, что прошла мимо него, словно была одна в доме.
– Ты что-то говорил? – сиплю я.
Громов подходит ближе и берет меня на руки. Относит на второй этаж, в спальню. Укладывает на кровать и, нависнув надо мной, произносит:
– Тебе нужно отдохнуть. Поспи. Я сам соберу вещи. Остальное купим уже в городе. Хорошо?
Я опять киваю, сворачиваясь в клубочек. Прячу лицо, уткнувшись в подушку, чтобы не видеть сочувствие в его глазах. Это лишний раз напоминает мне о том, что случилось полчаса назад.
И, видимо, моя психика настолько истощилась, что я отключаюсь, едва прикрыв веки.
Один раз просыпаюсь среди ночи по нужде, а вернувшись в комнату в полудреме, понимаю, что Олега нет. Но единственное, чего мне хочется – это спать.
На следующий день я открываю глаза после обеда, если верить солнцу, цепляющему дном оконную раму сверху. Состояние, как и настроение, отвратительное. Я потягиваюсь, но тело ломит, словно я вчера забиралась на самую высокую гору, а потом в слезах спускалась вниз. Внутренняя тряска тоже никуда не исчезла, да веки тяжелые и опухшие.
Рукой пытаюсь нашарить телефон на прикроватной тумбочке, но натыкаюсь на кое-что другое. Записка, оставленная Громом, гласит:
« Позвони мне, как проснешься. Я уехал по важным делам, но скоро вернусь. Надеюсь, что успею до твоего пробуждения. Если нет, обязательно позвони мне, Ника. О-бя-за-те-ль-но! Завтрак – в холодильнике. И пожалуйста, никуда не уходи без меня и не волнуйся. Люблю! »
Со стоном поднимаюсь с кровати, чувствуя небольшое головокружение и опостылевшую за последние дни усталость. Возвращаю клочок бумажки на тумбочку и беру в руки телефон, чтобы обязательно позвонить Олегу. Но первым делом вижу кучу сообщений от той, кого сейчас хочу видеть, слышать или хоть как-то ощущать в своей жизни в последнюю очередь.
Лола 10:21
« Ника, я не знала! Меня не было дома, я ночевала у Антона… То, что мама натворила – ужасно! »
« Не игнорируй меня, прошу, Ника! »
« Я имею право на одно желание »
« Хочу увидеться с тобой. Пожалуйста! »
« Хочу все исправить »
« Извиниться»
«За маму тоже… »
Я читаю сообщения от сестры с желанием выбросить телефон в окно. Но призрачная надежда на то, что близняшка перебесилась и одумалась, не отпускает. Ковыряет глупую веру в людей и все хорошее. Мне не хочется думать, что все члены моей небольшой семьи на самом деле эгоистичные монстры.
Вот только я еще не отошла после вчерашнего, поэтому первым делом звоню единственно важному человеку в моей жизни.
– Проснулась? – в голосе Олега слышится улыбка, и я тоже начинаю непроизвольно улыбаться. – Как спалось? Снилось что-нибудь?
– К счастью, ничего не снилось. Спалось хорошо, но мало. Я бы, если честно, дальше легла спать.
– Ну, у тебя еще целый час до моего приезда, так что успей отдохнуть по максимуму, потому что у нас грандиозные планы на вечер.
– У нас ? – тяну иронично. – Ничего не знаю. У меня никаких планов на сегодня нет. И предупреждаю сразу: все, что я могу – это храпеть, лежать и переворачиваться с одного бока на другой.
Гром откровенно гогочет, и я тихо хихикаю вместе с ним.
– Для нашего плана сойдет. Обещаю, этой ночью мы отдохнем так, что ты и думать забудешь обо всем плохом, Веснушка, – басит он в динамик таким голосом, что у меня мурашки по телу пробегают.
– Ты можешь думать хоть о чем-то, кроме этого ?
– Я о чудесном романтичном вечере с любимой, а ты о чем? А, Рыжик? – глумится парень. – Каждый думает в меру своей испорченности, знаешь?
– Ой, иди ты, – фыркаю в ответ.
– Не просто иду, а лечу! А ты пока отдыхай.
Я отключаю вызов и, пока жду Олега, то и дело бросаю на телефон мрачные взгляды: обедая, складывая в чемодан оставшиеся мелочи и читая книжку в кресле. Ничего не могу с собой поделать. Меня буквально гложет тот факт, что я могу упустить реальный шанс помириться хотя бы с сестрой.
Я ведь хотела поговорить с Лолой в последний раз, чтобы расставить все точки над «ё». Наша вражда не может продолжаться вечно. Да и портрет нужно ей отдать.
Будто услышав мои мысли, Лола присылает еще пару сообщений, которые я читаю не сразу, но любопытство в итоге побеждает.
« Мы с девчонками устраиваем вечеринку в честь дня рождения. Как раз в том кафе, где ты работала. Если захочешь поговорить, приезжай после шести вечера. Я буду рада. П. с.: мамы не будет. Подарок не нужен. Твой приход уже будет для меня подарком. П. п. с.: Не забывай, что это и твой праздник тоже… »
« Надеюсь, ты сможешь понять меня и простить. Я люблю тебя несмотря ни на что, сестренка »
К моменту, когда приезжает Олег, я принимаю решение: мы заедем к Лоле на пару минут. Я поздравлю ее с днем рождения, выслушаю, что она хотела сказать, скажу то, что сама давно не решалась, и мы с Громом уедем, что называется, «в закат» строить свое «долго и счастливо».
Вот только парень с огромным букетом белых лилий и фиолетовыми ирисами между ними заставляет меня забыть обо всем на свете. Я прихожу в такой дикий восторг, что все печали отходят на второй план.
– С днем рождения, Рыжик! – громко басит Гром с порога, улыбаясь так широко, что, кажется, его щеки вот-вот треснут.
Я пищу от восторга. Откуда-то берутся силы броситься к Олегу и повеситься ему на шею. В итоге парень держит и тяжеленный букет, и меня в придачу. Мы долго целуемся. А когда, наконец, отлепляемся друг от друга, Гром жестом фокусника достает из-за спины еще и бутылку красного полусладкого.
Пока я наполняю вазу водой и ставлю в нее цветы, парень разливает напиток по бокалам. Дождавшись, когда сяду рядом, он произносит тост, и мы на брудершафт приговариваем сто грамм «седативного» из пузатых бокалов. По телу моментально разливается тепло, и я наконец чувствую, что расслабляюсь.
– Готова начать новую жизнь? – спрашивает Олег, окутывая меня своими медвежьими объятиями.
– Не скажу, что на сто процентов, но готова, – выдыхаю тихо, откидывая голову ему на плечо. Он целует меня в щеку и я, собравшись с духом, добавляю: – Правда, для начала нужно закончить с тем, что осталось.
Спиной ощущаю, как Гром напрягается. Все его мышцы каменеют.
Прежде чем задать уточняющий вопрос, он набирает полную грудь воздуха:
– Только не говори, что…
– Олег, я должна встретиться с Лолой. У нее сегодня тоже день рождения. Она написала мне. Извинялась. Сказала, что хочет увидеться и поговорить. Это ненадолго. По пути. Мы заедем на полчасика в кафе, я поговорю с ней, и мы уедем.
Тишина в гостиной стоит долго. Она густая настолько, что ее можно черпать ложкой. Я знаю, что Олег злится, поэтому не решаюсь сказать что-либо еще. Даю ему время все обдумать.
Если он будет против, я не стану настаивать.
– Хорошо, – с тяжелым выдохом рычит он наконец.
– Спасибо, – говорю на грани слышимости.
Для меня это важно. Очень. В груди все еще теплится маленький огонек надежды, что хотя бы с близняшкой у меня получится сохранить нейтральные отношения.
Да и Олег будет рядом, что может случиться?
Упаковав последние вещи, мы идем в ванную. А после собираемся в дорогу. Я надеваю зеленый сарафан с белым цветочным узором и ухожу в соседнюю комнату наводить марафет. Чтобы скрыть следы усталости и вчерашних слез на лице, наношу тональный крем и подкрашиваю ресницы и губы, желая выглядеть сегодня красивой. Даже волосы укладываю легкими волнами.
Когда я спускаюсь, на улице уже сгущаются сумерки. Олег сидит в гостиной и что-то усердно ищет в телефоне. Все чемоданы он, судя по всему, давно отнес в машину, и ждет только меня. Мои тихие шаги он не слышит, и я, чтобы полюбоваться этим шикарным мужчиной, останавливаюсь на лестнице.
Гром тоже приоделся. На нем черная приталенная рубашка с закатанными до локтей рукавами, демонстрирующими узор из татуировок, черные брюки с широким кожаным ремнем и туфли. Волосы он уложил гелем, убрав их назад.
– Я готова.
Гром тут же отвлекается от телефона и поднимает на меня восхищенный взгляд. Подскакивает с кресла и спешит подать мне руку, чтобы помочь спуститься с лестницы.
– Я уже говорил, что ты шикарна, моя богиня? – с придыханием рокочет он, буквально поедая меня глазами.
– Вся в тебя, – отпускаю ему встречный комплимент, смущаясь.
Наши губы сплетаются в страстном танце. Мы тратим еще какое-то время на нежности, не в силах оторваться друг от друга. Не в силах насытиться этим распирающим чувством всепоглощающего счастья.
Но время не ждет. До города ехать пять часов, а Олег сказал, что нужно успеть к определенному времени. Так что нам все же приходится оторваться друг от друга.
Уходя, я ловлю себя на том, что мне немножко грустно прощаться с домом, за последнюю неделю ставшим мне роднее, чем тот, в котором я прожила двадцать лет.
Не сговариваясь, мы с Громом совершаем круг почета: от парадного входа по аллее мимо пруда и до бассейна на заднем дворе.
– А как же мотоцикл? – интересуюсь, открывая дверь черного мустанга.
– Я уже продал его вчера. Оставлять было жалко, а везти в город так себе затея. Проще купить новый, – пожимает плечами.
– Со своей любимой гитарой ты бы так не поступил, – подкалываю его.
– На то она и любимая, – подмигивает Олег, многозначительно косясь в мою сторону.
На этой философской ноте, мягко рыча, машина увозит нас через лес в сторону главного шоссе, оставляя старенький, но уютный коттедж позади.
До кафе, в котором я работала, мы добираемся быстро, буквально минут за двадцать. Всю дорогу Гром держит меня за руку, не выпуская ее ни на миг. И по мере приближения к заведению, все интенсивнее играет желваками, сверля демоническим взглядом лобовое стекло.
– Опять скажешь мне не идти? – хмуро косится, как только мы останавливаемся у дорожки, ведущей в кафе. Даже сквозь закрытые стекла до нас долетают звуки громкой музыки, играющей на торжестве.
– Не скажу, – тушуюсь я. А сердце в груди начинает неистово стучать, стоит представить, что я выхожу из машины и появляюсь на празднике под руку с Олегом.
Но это нужно сделать. Иначе я всю оставшуюся жизнь буду терзаться мыслью, что скрываю Грома и наши отношения от сестры. И что у меня так и не хватило смелости взглянуть ей в глаза и сказать: «Я люблю Олега. Всегда любила. И теперь мы вместе, нравится тебе это или нет».
– Рад это слышать, – улыбается парень, поглаживая меня большим пальцем по тыльной стороне ладони.
Мы выходим из машины. Нас встречает теплый августовский ветерок и басы музыки. Но вместо этого напоследок мне бы хотелось услышать шум морских волн, разбивающихся о берег.
Подойдя ближе, Гром берет меня за руку, переплетая наши пальцы. Держит крепко, молчаливо поддерживая. Напоминая о том, что я больше не одна и что, в случае чего, меня есть кому защитить.
– Готова?
– Угу, – неуверенно тяну в ответ.
Но отступать уже некуда.
Карибское кафе встречает нас бурными танцами. Целая толпа знакомых и не очень знакомых мне людей выплясывает на площадке под открытым небом. Бывшие коллеги бегают от столика к столику, с трудом успевая разносить заказы. Меня они не замечают – и слава Вселенной.
Зайдя внутрь, я сразу же нахожу глазами Лолу. Она выглядит, как принцесса: яркая, в розовом платье в пол и с шутливой короной на голове. В ее светлых волосах блестят серебристые ленты. Она смеется с подружками у барной стойки и выглядит точно так же, как когда-то в далеком детстве – открытой и веселой. Настоящей.
Что-то подталкивает меня посмотреть на Грома. Я незаметно поднимаю взгляд, боясь увидеть в нем то же восхищение, с каким он смотрел на меня чуть меньше часа назад. И сталкиваюсь с малахитовыми глазами, неотрывно любующимися… мной.
Я на мгновение теряюсь, выпав из реальности. Потому что все сомнения, что существовали до этого момента, развеиваются. Теперь я уверена, как никогда: Олег любит меня.
Любил всегда. Как и я его.
И пора перестать сомневаться в нем и его чувствах.
Ободряюще улыбнувшись, я снова смотрю на сестру. Теперь и она видит меня. Вместе с Олегом. Лола не может скрыть болезненную судорогу, пробежавшую по ее лицу. Улыбка близняшки меркнет, но уже через секунду возвращается вновь. А я вспоминаю, что забыла подарок в машине. И то, что я его забыла, – даже хорошо.
Перед тем как мы поговорим втроем, мне нужно выслушать сестру наедине. Да и самой сказать Лоле то, что не предназначено для ушей Грома.
– Олег, – сжимаю его руку, дожидаясь, пока парень наклонится ко мне, – я забыла подарок в машине. Сходи, пожалуйста. И не торопись. – Поднимаю на него умоляющий взгляд.
Он закатывает глаза, но не спорит. И, поджав губы, скрывается в толпе, оставляя меня один на один с сестрой.
До барной стойки я иду на негнущихся ногах. Все подружки сестры рассасываются, словно по мановению волшебной палочки. Лола поворачивается ко мне спиной, подзывая к себе бармена, и заказывает нам два коктейля.
Пытаясь утихомирить бешеное сердцебиение и волнение, я сажусь на свободный стул. Близняшка на меня не смотрит, вертя в руках бокал с каким-то красным напитком. Однако это не мешает ей заговорить первой.
– Мне тяжело смотреть на вас двоих. Прости меня за это. – Топит взгляд в коктейле. – И за все остальное тоже, – добавляет она, сделав приличный глоток.
– Я бы хотела оставить все в прошлом. Все обиды и ссоры. Я тоже люблю тебя, Лоло, – отвечаю на ее дневное сообщение. Говорю тихо, но так, чтобы перекрыть музыку.
– Мама не должна была тебя выгонять и говорить все те отвратительные слова. – В голубых глазах сестры настоящая, неподдельная печаль и бессильная злость. – Она рассказала мне все. И это… это ужасно, Ника! Мы же семья! Так не должно быть!
Близняшка вдруг подается ко мне и сжимает в крепких объятиях. Я чувствую влагу у себя шее, и мне самой становится как-то слишком грустно и тошно от реальности, к которой мы в итоге пришли.
– Семья… – повторяю глухо. Неуверенно. И неловко обнимаю сестру в ответ.
– Скажу честно, мне было сложно смириться с тем, что Олег выбрал тебя. Но, в конце концов, я поняла, что парни уходят и приходят, а семья – единственное, чем действительно стоит дорожить.
Ее слова неприятно царапают грудь. Заставляют совесть высунуть голову. Но я тут же безжалостно запихиваю ее обратно.
Когда семья причиняла мне боль, они не думали о том, каково мне. Они думали о себе . Рядом со мной был только Олег. И только он один протянул мне руку, когда я тонула.
Так что, даже если Лола осознала все лишь сейчас, ничто не изменит того, что мы с Громом любим друг друга. И что сегодня мы уедем. Вместе.
– Когда-то я тоже так считала, но порой жизнь преподносит неприятные уроки. – Я стараюсь говорить мягче, но голос звучит твердо. – И я их выучила.
Пояснений не нужно. Лола понимает, о чем идет речь.
Поджав губы, она пододвигает мне второй коктейль.
– Наверное, ты права. Я погрязла в детских обидах, не замечала, что мама уделяла мне больше внимания и выделяла среди нас двоих только меня. Нужно было что-то сделать, как-то повлиять на это. Но прошлого не изменить. Зато у нас есть будущее, которое я хочу исправить.
Сестра грустно улыбается, но в ее глазах, позе и понуром выражении лица читается надежда на то, что все еще можно исправить. Что я тоже захочу шагнуть в это будущее вместе с ней, стремясь исправить ошибки прошлого.
Обхватив свой бокал, Лола салютует мне и бодро выкрикивает:
– За нас, сестренка! С днем рождения! Настоящего рождения, – добавляет она, растягивая губы в искренней улыбке.
Я беру второй бокал, поддерживая тост.
– За нас! С днем рождения!
Мы пьем коктейли за светлое будущее, которое теперь становится близким и более реальным. Лола подскакивает со стула и, радостно прыгая, стискивает меня в объятиях. Все напряжение куда-то улетучивается. Становится легко и хорошо.
Сказав, что приготовила сюрприз, сестра утягивает меня подальше от барной стойки и веселящейся толпы.. И несмотря на неприятное чувство сосущее под ложечкой, я иду за ней без задней мысли.
Олег скоро вернется. Повсюду люди. Да и мы с Лоло только что объявили о начале новой жизни. Что может случиться?
Не станет же родная сестра мне вредить…
Что бы между нами ни происходило, в первую очередь мы – семья.
– Это здесь, – говорит Лола, останавливаясь у подсобного помещения. – Я до последнего сомневалась, что ты приедешь, поэтому спрятала твой подарок.
В ответ на мой вопросительный и полный сомнений взгляд она закатывает глаза и слегка приоткрывает дверь.
– Да заходи уже, не бойся!
Встав за спиной, сестра кладет руки мне на плечи и буквально заталкивает внутрь.
Подумать, что же за сюрприз такой можно было спрятать в подсобке, не успеваю – как только я оказываюсь внутри, Лола вдруг быстро захлопывает дверь. А когда глаза, наконец, привыкают к темноте, с удивлением обнаруживаю, что стою посреди подсобного помещения одна.
Испугавшись не на шутку, бросаюсь к выходу. Но слышу, как в замке проворачивается ключ.
– Лола? Лола! Это не смешно, открой, – кричу, тарабаня в дверь кулаком.
Но по-настоящему страшно мне становится, когда внезапно понимаю, что в темной подсобке я не одна .
– Ну, привет, рыжуля, – произносит чудовище голосом Антона. И чужие руки обхватывают меня сзади, утягивая во тьму.