Глава 10

— Жанна, с тобой все в порядке? — я поднимаю глаза и вижу обеспокоенную Шайну, и вновь возвращаюсь к своему котлу, в котором бурлило непонятное черное варево, и нервно сглатываю, чувствуя, как бешено колотится мое сердце от страха. Что меня так напугало? Сама не знаю, но было какое-то плохое предчувствие, и руки мелко подрагивали.

— Д-да, все хорошо, просто немного отвлеклась! — стараюсь, чтобы голос звучал бодро, а улыбка была непринужденной, но, выходит плохо — Шайна продолжает обеспокоенно смотреть на меня.

— Ты устала, иди отдохни. — от ее взгляда не ускользает мое состояние, — Жанна, это всего лишь зелье, не стоит так убиваться из-за него!

— Простите, что неправильно сварила…

— Не стоит. С кем не бывает, все совершают ошибки — такова человеческая жизни. только ума не приложу, как варево могло стать черным…

Я бормочу извинения, и выбегаю из лаборатории, а затем, прихватив жилетку — из дому. Пусть лето было в самом разгаре, вечера в горах были довольно прохладными. На улице, я сажусь на освещенный керосиновой лампой крыльцо, и вдохнула прохладный воздух, устремив свой взор на звездное небо. Казалось, здесь они такие большие, их нечетное количество. Такие прекрасные, хранящие в себе некое волшебство. А среди них, как царица, сияла прекрасная луна. Казалось, стоило лишь немного протянуть руку, и ты коснешься ее. Я, усмехнувшись, вытянула ее, коснувшись мотылька в воздухе, и одернула руку. Как здесь тихо и спокойно, но часто просыпалась тоска по быстротечной жизни в крупных городах. Привыкнув к такому ритму, ты уже никогда не сможешь отвыкнуть от него, как и от благ прогресса.

Услышав звук открывшейся двери, поворачиваю голову и вижу Пана и Шари, которые держали в руках три дымящие кружки и тарелку со свежими пирожками. Увидев удивление в моих глазах, юноша немного стеснительно улыбнулся:

— Вот, принесли тебе чай и пирожки… Если ты не против, то мы хотели выпить с тобой…

Шари закатывает глаза от его запинаний, а я мягко улыбаюсь:

— Конечно, Пан, я не против, а даже рада!

Ребята присели так, что Шари оказалась в середине, а я, подучив чашку, стала с наслаждением греть об нее пальца, которые успели замерзнуть, а затем пригубила напиток. М-м-м, как вкусно! Лесные травы! А пирожок с клубникой был выше всяких похвал. Когда ты лишена сладкого — в деревне не было их, то начинаешь смотреть на пирожки, как на высшее наслаждение в еде.

— Как вкусно!

— Да, у нашей матушки лучшие пирожки во всей деревне! — гордо кивает головой Пан, надкусывая уже второй по счету пирожок.

— А еще он мечтает стать пекарем. — хмыкнула Шари, выдав секрет своего брата. Юноша возмутился, а я хихикнула, представив такого грозного, огромного и мускулистого мужчину в милом фартучке, и сквозь смех выдавила:

— Ох, Пан, ты точно будешь лучшим пекарем! Если твои пирожки будут такими же вкусными, как у матушки, можешь смело идти работать на королевскую кухню!

— А ты бывала во дворце? — заинтересованно спросила девушка, и я от досады прикусила язык. Надо отдать им должное — они не спрашивали про мою жизнь, а я сама не стремилась рассказывать, но видимо любопытство достигло предела. Замечаю, как и Пан смотрит на меня внимательно. Ну, что ж, мне ничего не мешает солгать.

— Всего лишь пару раз, и, признаться, выпечка вашей матери в значительном выигрыше!

— Это здорово! — улыбается Шари.

— Кто здесь? Выходи! — внезапно грозно произносит мужчина, медленно вставая с порога.

— Пан, что ты…

— Разве вы не слышите эти шорохи?

И правда, шорохи были совсем тихие, и при разговоре их не было слышно. Я напрягаю слух и улавливаю такое знакомое лязганье металла. Как много стражников в броне в деревне? Нисколько! О нет! Внутри все холодеет от осознания, кто здесь, но, не успеваю я ничего сказать, как в освещенную зону выходят люди в доспехах. Один, два, четыре, десять… Как их много? Один из них поворачивается к другому, и я замечаю знак на его плаще.

— Кто вы такие⁉ — грозным тоном интересуется Пан, подбирая с порога топор и стучит по двери три раза. — Девочки, в дом, быстро!

— Эй, парень, не так быстро. — неприятно ухмыляется мужчина, стоявший впереди всех, — Мы хотим поболтать вот с этой милой девушкой!

— Нет! — на порог с топором выходит Саат, а Шайна пытается прикрыть своей спиной нас, девушек. — Она с вами не будет говорить! Убирайтесь!

Глава семейства делает пару шагов, а люди доспехах отточенными движением моментально вытаскивают мечи из ножен, и я испуганно кричу:

— Саат, стойте! Они сильны и опасны! — выбегаю вперед, под испуганный крик Шайны, и встаю перед мужчиной, резко приказывая, — Не вмешивайтесь, с ними буду говорить я!

— Что ты… — хмурится мужчина, готовый отодвинуть меня в сторону.

— Мужик, тебе лучше послушать девчонку, та не так глупа, как ты. — смеется один из незваных гостей. — Узнала? — это обращались уже ко мне.

— Конечно, такой наглецов в бесшабашной гильдии убийц нужно еще поискать. — мой голос становится холодно-вежливым, а на лицо натягиваю маску равнодушия. — Полагаю, вас послали за мной? Или интересует моя голова?

— Умна, умна, да еще без истерики! Похвально! Ты нам нравишься, убьем быстро и без боли! — смеется глава гильдии убийц. Не самой сильной, но довольно шумной…

— А если я переплачу?

— Увы, девочка, нас это не интересует. Ты не сможешь дать того, что нам уже пообещали.

— Вот как… — внутри все обрывается от неизбежности такого финала, а руки безвольно опускаются. Я опять проиграла, выиграла себе лишь две пары месяцев отсрочки… Что ж, верно говорят, что от судьбы не убежать… — Могу ли я хоть узнать имя заказчика?

В ответ мне лишь улыбаются, медленно приближаясь. Слышу, как за спиной Саат делаешь шаг, и наемник напрягается:

— Эй, мужик, давай без фокусов? Иначе забуреем головы твоей жены и детей!

Глава семейства резко останавливается, а затем отступает назад, а я лишь грустно улыбаюсь. Мне жаль, что из-за меня, они вмешаны во все это… Главное, чтобы наемники оставили их в живых…

— Последнее желание?

— Оно невыполнимо. — хмыкаю я, устремляя взгляд на звездное небо. Тогда я умирала со снежинками, теперь со звездами. Было так грустно, обидно, хотелось бороться, но при этом я не хотела, чтобы пострадала эта добрая семья.

Когда меч был занесен над моей головой, произошло нечто невероятное — промелькнула черная тень, и в следующую секунду я с удивлением смотрела на хрипящего на коленях наемника, который закрывал шею, где сквозь пальцы текла кровь. Что? Вздрогнула от криков, которые буквально разорвали тишину, и недоверчиво смотрела, как мелькают темные тени, как исчезали наемники во тьме леса.

Аоты! Откуда они здесь!?! В оцепенении продолжаю смотреть за тенями, как чувствую, что кто-то хватает меня за локоть, и настойчиво тормошит. Заторможено поворачиваю голову и вижу перепуганную Шайну:

— Жанна, ну же, очнись! Бежим в дом!

Смотрю в сторону дома, где уже внутри него, кроме Саата, ждала вся перепуганная семья.

— Зачем? — задаю самый глупый вопрос, который даже вгоняет женщину в ступор:

— Как зачем⁉ Они порождения тьмы, и если мы не спрячемся, утащат нас, как и этих нехороших наемников!

— Шайна, осторожно! — кричит Саат, и бежит в нашу сторону, указывая за спины. Повернув головы, мы видим, что к нам медленно приближается темный аот, чьи алые глаза ярко светились во тьме, а из пасты вырывался тихий рык.

— Святая Дева! — визжит мать семейства, а я, наоборот, подбегаю к порождению тьмы, и обнимаю его за шею.

— Берт! Я так рада тебя видеть! Ты спас меня! — по щекам текут слезы радости и боли. Как же я рада видеть аотов! И снова они спасли меня! Но как они здесь оказались? Чуть отстраняюсь и пристально смотрю в глаза огромному волку:

— Вас сюда послал Юдиан? Признавайся честно!

В ответ раздалось тихое поскуливание, и грозный аот прижил уши, глядя на меня взглядом подбитой собаки. Чертов манипулятор, а не аот! Вздохнув, я ласково заворковала, при этом погладив по голове:

— Ну что ты, Берт, я не злюсь на тебя! Ты у меня молодец! Хороший мальчик!

Обернувшись, чертыхнулась. Меня окружили аоты, которые смотрели взглядами щенков, как Берт пару минут назад, и виляли хвостами. Среди них заметила и аотов подруг — Маркса — Мелиссы, и девочку Лийту — Розалии. Здесь был и вожак стаи — Танг, который выбрал себе в хозяева юного императора Валиона. В душе моментально вспыхнула тоска по девочкам, мне так не хватало бесед с ним, поддержки, и просто присутствия. Закатив глаза, я горестно вздохнула:

— Да поглажу я вас всех, но чуть попозже! Становитесь в очередь! Ах, у меня остался еще один вопрос, вернее два: Юлиан здесь? — в ответ рык. Отлично, его здесь нет. — Он приказал мне вас защищать? — короткий скул.

Вот как… Значит Юлиан знает о моем местонахождении, но не делает попыток вернуть, но при этом послал аотов защищать меня. Значит кулон все же сработал. Вот только почему брат… нет, Юлиан, ничего не предпринял? Не хотел? Или, наоборот, дал мне возможность на новую жизнь? А то, что аоты здесь, значит предполагал, что за мной пошлют убийц… Это означало лишь одно — не только он знал о моем местонахождении. Как об этом узнали другие? Рассказал Юлиан? Или шпионы нашли меня? Как много вопросов и мало ответов!

Выхожу из кольца аотов, и вижу бледных Саата и Шайну. Ах да… они же боятся их… Вот как вздрагивают от каждого движения волков, но не бегут в спасательный дом.

— Жанна, ты… ты умеешь с ними разговаривать?

Я мысленно усмехаюсь от вопроса мужчины. Разговаривать? Аоты очень умны, и никогда не нападают без причины. Как бы я относилась к ним, если бы они не подчинялись брату? Боялась! А так… я и сама не могла объяснить это чувство — я боялась Юлиана, но в то же время верила. Как так? Не знаю…

— Аоты очень умные существа, и никогда не нападут без причины. — сообщаю им известный факт, — Они… просто защитили меня, и не в первый раз, и я их хорошо знаю. Они не причинят вам вреда. Никогда.

— Правда? — с сомнением спрашивает Шайна, все так же со страхом глядя на волков за моей спиной.

— Правда. Думаю, нам сейчас лучше зайти в дом. Обещаю, плохие люди нас больше не побеспокоят.

Они чуть заторможено кивают головами и медленно, чуть шатаясь идут в дом. Я напоследок поворачиваюсь к аотам и приказываю:

— Защищайте территорию вокруг дома.

Волки моментально растворяются в темноте, а я закрываю дверь за собой. Сегодня ночью состоялся непростой разговор про мою прошлую жизнь. Я рассказала, что являюсь дочерью маркиза, что после недавнего пожара, где потеряла родителей, получила огромное наследство, которое хочет отобрать злой дядя, который посылает за мной убийц. Придумала про своем первое спасение аотами, и как они меня не раз выручали, и заверила, что теперь злые люди не побеспокоят нас, если мне, конечно разрешат остаться. Если же нет, то я пойму, и сразу уйду. Не хотела, чтобы эта чудесная и добрая семья пострадала.

— Даже не смей себе придумывать лишнего, Жанна! Конечно же ты можешь остаться! Ты нам как семья!

Я грустно улыбаюсь, чувствуя угрызения совести в том, что использую их, чтобы оттянуть свое возвращение. Нет, я привязалась к ним, но явно не так, как они ко мне. У меня была своя семья, друзья, по которым я очень скучала. Было ясно лишь одно: я не могла долго здесь задерживаться. Возможно, благодаря аотам, позволю себе еще месяц. Максимум, но не более. Возникла шальная мысль не возвращаться, а просто уйти в другое место и начать новую жизнь, но быстро отогнала ее. Куда бы я ни пошла, везде меня будут преследовать наемники и убийцы. Пока я жива, отец не успокоится. В том, что именно он организовывает покушения, я не сомневалась ни на капельку. Чтобы разобраться с этим, я должна вернуться. Я не готова исчезнуть бесследно, хочу вернуться к матери, к сестре, к подругам. Я… не готова отказаться от благ высшего света. Отдохнуть всегда будет хотеться, но не отказаться. Смотрю на свои погрубевшие и грязные от работы руки, и вздыхаю.

— Шайна, я собрала ягоды.

— Ох, Жанна, спасибо тебе большое! Поставь их вот сюда.

Поставив корзину на кухонный стол, где мать семейства готовила его, я поинетересовалась:

— Что мне еще можно сделать?

Женщина окинула дом задумчивым взглядом, нахмурилась, а затем махнула рукой:

— Пока что все. Иди, отдохни. Если понадобится помощь, я позову тебя.

Я поблагодарила Шайну и поспешала покинуть дом и направиться в лес. Не смотрю на то, что два дня назад меня чуть не убили, и нас теперь защищали аоты, эта семья не стала менят своего отношения ко мне, за что я была им очень благодарна. Нет, признаюсь, теперь присутствовала какая-то настороженность, недосказанность, но я не обращала на это внимания. Углубившись в лес, я столкнулась с Бертом, который, виляя хвостом подбежал ко мне. Радостно улыбнувшись, я стала чесать его мордочку, воркуя ласковые слова. Внезапно аот отбежал от меня на пару метров, указывая мордой куда-то в сторону. Я непонимающе нахмурилась. Берт вернулся, забежав за мою спину, слегка подтолкнул.

— Ты хочешь меня куда-то привести?

Тот радостно завилял хвостом, а затем опустился на живот предо мной. Минуту стояла, хлопая глазами. Что? А затем дошло. Он хочет, чтобы я забралась на его спину! Вау… Но страшно… а вдруг упаду? Однако, желание прокатится на аоту пересилило страх, и я осторожно забралась на его спину, ухвативший за холку. Волк осторожно поднялся на лапы, а затем неторопливо побежал.

Сначала судорожно вцепившись в холку, боялась отпускать руки, а внутри постепенно нарастало ощущение восторга. Как быстро мы мчимся! Какие прекрасные пейзажи мелькают! С наслаждением подставляю лицо лучам солнца, когда аот пробегает на открытой местности. Ветер приятно ласкает тело, и я смело смотрю по сторонам. Так далеко в лес я еще не заходила. Заметила еще несколько аотов, бегущих неподалеку от нас, и, засмеявшись, помахала им рукой. В ответ раздался приветливый негромкий рык. Вскоре Берт останавливается возле реки, и, спрыгнув с него, я подхожу к ней. Вдали, близко у подножий гор текла широкая, темная и могучая река, которая, затем, раздваивалась. Вдоль одной из них и выросли деревеньки, а другая, наоборот, немного пробежавшись по лесу, вновь исчезала в ущелье в горах. Подозреваю, что там был подземный водопад. Мне чудом повезло оказаться именно в этой речушке… или нет?

До моих ноздрей доносится крайне неприятный запах, и обратила внимание, как огромные волки собрались вокруг места рядом с огромным валуном. Берт тихо заскулил, и направился к своим сородичам. Что там? Любопытство заставляло меня спешить к валуну, но внутри все кричало о том, что там не будет ничего хорошего. Обойдя валун, и,наконец, увидела, что окружили порождения тьмы. Казалось, меня ударили под дых, выбив дух. На мгновение эмоции словно угасли, а затем резко обрушили на меня печаль, грусть, боль от потери. По щекам покатились слезы, и я упала на землю, зарыдав в голос.

— Мисс Дали!

В сознании вспыхивали яркие вспышки воспоминаний, которые подавляло мое собственное сознание. Вот, я с криком лечу в ледяную реку, но понимаю, что ударюсь об выступ скалы. Вот немолодой стражник отталкивает меня, жертвуя собой. Вот я чувствую, как меня поглощает ледяная вода, как с трудом выныриваю из ее смертельных объятий, жадно хватая ртом такой сладкий и желанный воздух. Замечаю рядом с собой служанку Нару, мисс Дали и еще несколько уцелевших стражников. Вода несет нас на сумасшедшей скорости. Я снова падаю. Небольшой водопад, и удача снова улыбается мне — удачно падаю мимо валунов. Многим стражникам и Наре не везет — дальше плывут лишь безвольные тела. Я выкрикиваю имя любимой служанки, но в ответ лишь рев реки. Слезы перемешиваются с ледяной водой. Впереди вижу разветвление реки, и понимаю, что меня сносит в сторону там, где стоят огромные валуны, словно защищая этот вход, и понимаю что разобьюсь. Холодные руки хватают меня за талию, а затем крепко обнимают меня. Поворачиваю голову, встречаясь с глазами гувернантки. Та улыбается мне и шепчет:

— Все будет хорошо, Жанна. Ты должна выжить.

— Но!

— Не волнуйся обо мне. И, запомни девочка, как бы сильно ты ненавидела императора, он будет тебе самым верным союзником. Я… знаю что говорю, Юлиан рассказал мне вашу с ним историю. — я безмолвно открываю рот, в испуге глядя на нее, не зная как реагировать, и женщина крепко обнимает меня. Сильный удар. Меня снова уносит течением, но на этот раз одну. Я отчаянно кричу, и теряю сознание.

Предо мной лежала мисс Дали. Я ее сразу узнала, пусть от ее внешнего сходства с живым человеком почти ничего не осталось. Только платье, и кожаная сумка. Встаю, и подхожу к реке. Внутри было пусто. Мисс Дали была прекрасным человеком, любящей свою работу и детей, человек с доброй душой и большим сердцем, отдавшей свою жизнь ради меня. Слезы снова жгут мне глаза, и с остервенеем начинаю пинать камни в реку. Будь ты проклят, король Рогнетии! Ты поплатишься за свои действия! Я обязательно вернусь!

Останавливаюсь лишь тогда, когда чувствую себя выбившей из сил. Пошатываясь, подхожу к притихшим аотам. Оглядываю камни и беру саамы плоский. Я должна похоронить ее. Нужно бы организовать достойные похороны, но сейчас у меня нет такой возможности. Кое-что вспомнила… Мисс Дали была родом из глубинки, всегда любила природу. Пусть здесь она найдет свой покой. Я начинаю с помощью камня копать, но вскоре аоты сами выкапывают мне яму. У даже нет сил поблагодарить их. Немного прогулявшись по берегу и сорвав много полевых цветов — плету венок, как меня учила гувернантка, и собираю букет цветов. Аоты аккуратно перетаскивают ее в яму. Я надеваю венок и кладу букет на груди, при этом мягко забирая сумку. Я должна узнать, что в ней. Немного постояв, с трудом выдавливаю:

— Закапывайте.

Порождения тьмы безмолвно подчиняются мне. Я отхожу и сажусь на нагретую солнцем землю, и расстегиваю сумку, и вытаскиваю содержимое. Первым попадается мой дневник демиурга. Но… как⁉ Сердце вновь пронизывает болью. Даже во время падения мисс Дали до самого конца думала обо мне! А я… недостойна… Я не сделала для нее так много, как она для меня. Как мне теперь ее отблагодарить? Надо разыскать ее семью и щедро отблагодарить их. Я знала, что гувернантка отсылала большую часть своего заработка своей бедной семьи в деревню. Подавив в себе всхлипы, уставилась на два конверта. Одно было официальным приказом, другое — письмо, адресованное лично мне от Юлиана. Сначала открыла приказ. Прочла. Там император отменял все приказы заключения на счет меня. Я могла свободно выходить за пределы замка, видеться с семье и подругами, так же объявлял единственной наследницей и перечислял на каких условия я могу занять трон, или же завещать его. Так же я в скором времени должна была принести присягу императору — только служа ему верой и правдой, могла сохранить жизнь. Второе письмо. Сорвав с него печать, вчиталась в маленький текст.

«Жанна, удивительно, что я пишу тебе письма, не так ли? Сам удивлен, учитывая случившееся. Возможно, это всего лишь моя маленькая прихоть, желание хотя бы попытаться что-то изменить. Мне трудно это говорить, но я даю тебе шанс на жизнь. Воспользуйся им с умом — я приму любое твое решение, но помни, что твоя жизнь зависит от твоих собственных действий. Мне нравится, как ты работаешь над собой, и очень хочется верить в искренность твоих поступков. Сделаю вид, что верю. Те условия, что тебе объявили во дворце — полная ерунда. Естественно, ты можешь покидать пределы дворца, как было упомянуто в настоящем приказе, и делать все что тебе вздумается в рамках закона. Однако, у меня все же будет к тебе просьба — будь моя воля, сделал ерундовые условия реальностью, но не могу, Жанна, будь осторожна, и подчиняйся страже, даже если тебе этого не хочется — у меня есть подозрения, что альянс попытается тебя выкрасть, или, наоборот, навредить. Если ты примешь сторону отца — сама знаешь каков будет итог. Третьего шанса я никому не даю. Да, ты можешь стать королевой Рогнетией, но прежде чем принять подобное решение — обдумай его хорошенько, настаиваю оставить наместника. Я не буду препятствовать твоим правам на трон, но с одним условием — ты всегда будешь подчиняться мне, и присоединишься к моему альянсу. Наверняка это все, что я хотел сказать. Надеюсь, что ты примешь правильные решения, и твоя жизнь сложится гораздо лучше и счастливее, нежели в прошлой жизни.»

Перечитав несколько раз письмо, я горько усмехаюсь. Юлиан, ты так добр ко мне, не смотря на прошлую жизнь, и первым делаешь шаг! Представляю, как тебе пришлось пересилить себя. Это по-настоящему достойно восхищения. По сравнению с тобой я чувствую себя эгоисткой, которая думает только о себе, и не может так совершенствоваться. Со вздохом убираю все обратно в сумку. Мне есть о чем подумать. Смотрю на огромных волков, которые разлеглись на поляне, и на небольшой холмик. Встаю, подбирая красивый большой камень, и, не обращая на его тяжесть, тащу, а затем устанавливаю на этом холмике.

Покойтесь с миром мисс Дали Ревруп. Вы были самой лучшей и любящей гувернанткой. Я обязательно вернусь, и не один раз.

Встаю, оттряхивая платье от земли, и с равнодушием думаю, что его все же придется постирать. Внезапно аоты зарычали. Кто-то приближается… Даю им приказ ничего не предпринимать, и усаживаюсь на валун в ожидании гостей. Ждать пришлось довольно долго — где-то около часу — обоняние у аотов отменное. Вскоре на поляну вместе в охотничьим псов выскочили два всадника на лошадях. Форма военных Тирии.

— Принцесса Жанна, у нас есть письмо от вашего отца.

Удивленно вскидываю бровь, снисходительно позволяю передать его мне, видя, как мужчины нервничают из-за аотов, а лошади постоянно всхрапывали и вставали на дыбы. Читаю.

«Откажись от трона в пользу своего двоюродного брата — Серага. Ты же хочешь сохранить свою жизнь? Если нет, то подумай о своей матери и Сайлен. Те сейчас так мило проводят время в Найтон. Что будет, если потревожить их, скажем так, парой взрывов? Подумай, доченька, и прими верное решение.»

Гневно сминая письмо, чувствуя, как внутри закипает ярости и отвращение. Как я еще могла любить такого ублюдка⁉ Прошлая жизнь — сплошь обманы. Думаю. Ни за что не откажусь от трона в пользу Серага — кузен, которого интересовали только развлечения и женщины, благодаря чему и избежал опалы, будет отличной марионеткой отца, а, значит, будет новый конфликт с альянсом Юлиана. Я не допущу снова, чтобы мое королевство, мой народ, страдали из-за бессмысленной политики и войн. Но в то же время мои близкие не должны пострадать. Я должна обеспечить безопасность матери и сестры. Вот только как это сделать? Что-нибудь придумаем, а сейчас нужно написать нейтральный ответ отцу. Есть подозрения, что мне будет не так просто покинуть эту горную долину — входы и выходы сторожат враги… Значит пока что я здесь в относительной безопасности, пока рядом со мной аоты. Быстро настрочив выданным углем ответ, мол, чтобы передать трон, мне нужно разрешение Юлиана. Разрешит ли отец послать императору письмо? Отличненько! Пока буду ждать банальные ответ «да/нет», может, придумаю, как покинуть долину. Главное, чтобы не прирезали раньше времени!

Всадники стремительно удаляются прочь, а я остаюсь на берегу, в задумчивости глядя им вслед. Постояв немного, поворачиваюсь к аотам, и пытаюсь изложить свой план. Пусть, эти порождения тьмы не могли говорить на нашем языке, но они его прекрасно понимали. Волки довольно рыкнули и разбежались в разные стороны, а я запрыгнула на Берта, и устремилась в сторону домика, где сейчас жила.

Отворив дверь, я с удивлением поприветствовала гостей. За столом помимо Шанйы и смущенной Шари, сидели две тетушки — подруги знахарки. Я их видела пару раз и всегда старалась незаметно исчезнуть, не желая знакомиться.

— О, а вот и вернулась ваш приемная! Шайна, и как тебе не стыдно так распустить ее! Возвращается домой с сумерками! — поморщилась и бросила неприязненный взгляд на болтливую блонлинку с отвратительными манерами.

— Жанна благоразумная девушка, и нет ничего в ее столь позднем возвращении. — качает головой Шайна, бросая на свою подругу предупреждающие взгляды, но та их игнорировала.

— Знаем мы эту… как ты там так красиво сказала?

— Благоразумность…

— Да, вот ее! Поди еще и в подоле принесет!

— Мара, прекращай! Не смей оскорблять Жанну! — повышает голос знахарка, и блондинка обиженно замолкает. Слово берет вторая подруга. Она владела пекарней. Признаться, ее хлеб был лучшим в моей жизни.

— Жанна, ты, это, извини Мару. Она иногда перебарщивает. Садись, я специально для сегодняшнего вечера испекла маковые булочки.

Отказаться я не смогла. Вежливо поблагодарив, приняв от нее булочку, села за стол, и стала неторопливо жевать булочки с чаем, от скуки вслушиваясь в разговор. Женщины обсуждали огород, погоду, короче, всякие банальные темы, не забывая попутно вспомнить про всех свободных мужчин в деревне — Шари подбирали жениха. Девушка то краснела, то бледнела, но не пыталась возразить, а я сохраняла деланное равнодушие до тех пор, пока не стали подбирать и мне жениха. Там я встрепенулась, внутренне возмутилась, и промолчала, наткнувшись на грозный взгляд Шайны. Ну ладно…. И не буду ругаться с Марой — опущусь до ее уровня. Да и к тому же кажется, булочка оказался не слишком свежим, вопреки ее словам — в желудке появилась тяжесть. Пока что терпимая, и я продолжала сидеть. Однако та все усиливалась, распространяясь по всему телу. Появилось головокружение. Что-то здесь не так… Это не пищевое отравление… Это яд! Хватаюсь за артефакт на груди, незаметно прокалывая палец. Ничего… Вот же демоны! Кажется он работает только тогда, когда есть физические повреждения!

— Жанна, ты в порядке? Вся побледнела… может тебе лучше сегодня лечь спать поряньше?

С трудом поднимаю голову, а в следующую секунду сгибаюсь в судорожном кашле. Когда спазмы уходят, гляжу на ладонь. Кровь.

— Жанна! — в испуге кричит Шайна,подбегая ко мне, — Да что с тобой⁉

А я смотрю на бледную владелицу пекарни, которая в испуге смотрела на меня, судорожно сжимая и разжимая кулаки на столе.

— Много заплатили? — улыбаюсь окровавленными губами, и та вздрагивает, еще больше бледнея, все остальные непонимающе переводят взгляд с меня не нее.

— Ты о чем, Жанна? — Шари ставит предо мной стакан с водой и протягивает платок.

— Она дала мне отравленную булочку. Полагаю, ей хорошо заплатили.

— Ора, как ты могла⁉ Я тебе доверяла, и считала подругой, а ты решила мне отплатить отравлением дочери⁉ Это твоя благодарность за то, что я вытащила твоего сына из цепких рук Опо⁉ — звонкая пощечина заставляет вторую женщину схватиться за щеку, а затем та падает на пол на колени и плачет:

— Ради Святой Девы, умоляю, простите меня! Я не могла поступить по-другому! Они схватили мои детей!

Удерживают детей в заложниках? Вот как, обычный шантаж. Действия альянса отца никогда не отличались гуманностью т дальновидностью. Делаю вдох, чувствуя, как мне с каждой минутуй становится все труднее дышать.

— Что за яд ты использовала⁈ Отвечай предательница! — кричит Шайна, хватая ту за волосы, а ты всхлипывает:

— Митон…

— О нет… Жанна, у меня нет противоядия…

Яд против крыс… Ну и спасибо. Как-то мне хотелось умереть более от сложного и интересного яда, а не от того, которое предназначено для противных животных. Судорожно вспоминаю его химический состав. Вспомнила! Есть одно очень простое и эффективное противоядие! Обрадованная, пытаюсь встать и падаю обратно. Боль буквально разрывает мои внутренности и я снова кашляю кровью.

— Помогите… выйти на улицу. Мне нужно к аотам…

Шайна и Мара буквально на себе выносят меня на порог, где ко мне сразу подбегают три перепуганных аота. Я спрашиваю их, есть ли здесь нужное мне растение. Берт едва слышно рычит, и я отдаю приказ:

— Найдите его и принесите мне! Немедленно!

— Эта девчонка повелевает порождениями тьмы⁉ — пораженно выдыхает Мара, но встретившись взглядом с Шайной, не задает больше никаких вопросов, и лишь тихо бормочет,- Поверить не могу, что Ора оказалась способна на это…

Я устало прислоняюсь к перилам крыльца, прикрывая глаза, с трудом сдерживая стоны боли. Богова нещадно кружилась, лишая меня способности здраво мыслить, а тело стало постепенно неметь, теряя чувствительность. Если аоты не поторопятся, то мне действительно конец. То растение, которое я приказала найти было невероятно редким и уникальным в своем роде — оно способно свести действие любого яда на нет. Росло оно в лишь в некоторых горах, и его часто путали с обыкновенным цветком ромашки. Многие богатые и влиятельные люди, лекари были готовы заплатить баснословные деньги за обладание этим растением — из него выходят противоядия против всех ядов.

Тихий шелест, и я вижу перед собой морду Берта, в пасти которого была ромашка, именно та самая, нужная мне.

— Спасибо, Берт. Ты снова спасаешь меня.

У меня не хватает сил взять растение — пропала чувствительность рук. вместо меня его берет Шайна, молча рвет на несколько частей, а затем осторожно кладет мне в рот — нет времени варить, придется есть. Признаться, из-за особенности своего сока, растение имеет просто отвратительный вкус. Струдом сдерживаю рвотные спазмы, и стойко съедаю его.

— Как ты? — с беспокойством спрашивает Пан, накрывая мои плечи пледом, а Шари протягивал отвар из целебных трав.

— Не знаю, еще не поняла… — я почти не обращаю внимания, как Саат выводит из дому рыдающую Ору, как тихо уходит бледная Мара. Жалко ли мне Ору? Как мать, возможно, но нет. Она отравила меня, и я буду рада, если понесет заслуженное наказание. Предателей не прощают… Возможно… Юлиан ведь простил… Пытаюсь сказать, что прощаю ее, но глава семьи непреклонно заявляет мне, что суд деревни сам решит, что будет с ней. Ну раз так… то по крайне мере я попыталась избавить ее от наказания.

Мы продолжаем сидеть на крыльце. Постепенно светало, как на небе, так во мне. Яд и боль постепенно отпускали меня, приходит разум и раздражение. Я совсем не понимаю логику отца — просит завещание, а затем отравляет меня. Может он думал, что я сразу напишу завещание? Возможно, ведь в таком случае так удобно избавиться от надоевшей дочери. А может меня отравили уже по чьему-то другому приказу? Отец не единственный главный в альянсе. Это мог быть кто угодно. Эх, как тяжела жизнь принцессы…

— Ее высочество, принцессу Жанну пытались отравить.

— Что? — Юлиан отрывается от чтения отчета и с удивлением смотрит на командира разведотряда.

— Верно, и не только. Принцесса Жанна так же написала письмо отцу.

— Вот как… И вам известно, что она писала?

— Увы, к сожалению, мне это неизвестно, но есть письмо короля Рогнетии, адресованное ей. — командир протянул своему императору помяты и грязный лист бумаги, который юноша в нетерпении вырвал из его рук и жадно вчитался в текст, а затем отложил в сторону, задумчивым взглядом уставившись на сцепленные в замок на столе руки.

— Принцесса в порядке?

— Да, ваше величество. Аоты нашли нужное лекарственное растение, которое нейтрализовало яд.

Крон, немолодой мужчина слегка улыбнулся, глядя, как едва заметно по лицу молодого императора пробежала волна облегчения. Всего лишь на секунду, но опытный разведчик успел ее заметить. Он служил верой и правдой его семье, еще его отцу. Он помнил юмператора еще совсем маленьким мальчиком, который так доверчиво улыбался, смеялся, и заваливал всех друзей и приближенных своего отца детскими вопросами, на которые умнейшие люди порой не могли дать ответ. Он до сих пор помнил его вопрос: «А почему небо днем голубое, а не зеленое?». Это были хорошие времена до переворота. Командир разведотряда почувствовал в сердце тоску, но, быстро мотнув головой, взял себя в руки.

— Скажите, путь в эту деревню открытый?

Командир сразу понял, что имел в виду император:

— Нет, ваше величество. Как ни странно, там постоянно стоят отряды стражников Рогнетии.

— Что ж, ясно. Собирай отряд.

— Для чего, позвольте узнать?

— Мы идем спасать принцессу! — усмехается Юлиан, резко поднимаясь с места, — Устроим небольшой сюрприз, когда королю Рогнетии не придет второе письмо, а очередное отравление провалится.

— Эй, Юлиан, ты уверен? — Винсент с сомнением смотрел на собирающихся у ворот отряд гвардейцев, — Я все понимаю — там всякое благородство, влюбленность отшибла мозги, раз решил примчаться на белом коне…

— Жанну отравили, а так де король Рогнетии требует передачи трона своему племяннику. — равнодушным тоном отвечает император, пропуская колкости друга мимо ушей. Услышав новость, Винсент возмутился:

— Что ж ты раньше не сказал? А ну помчались спасать принцессу! Я уже смотрю — у Жанны это как хобби — гулять по грани смерти и жизни.

— Это меня и волнует. Как скоро отряд будет готов? — интересуется Юлиан, обращаясь к капитану отряда, который руководил его подготовкой.

— Скоро, ваше величество! Через полчаса можем выдвигаться!

Юный император незаметно с трудом подавляет в себе вздох раздражения и молчит. Полчаса и так почти рекорд по быстроте подготовки отряда, и его эгоистичные требования будут не к месту. С нетерпением и бездействием было тяжело бороться, но юноша стойко ждет, внутренне чувствуя, как нарастает беспокойство за эту, вечно влипающую в неприятности, принцессу. Что ж, попытка отгородиться от дворцовой жизни потерпела неудачу, а количество «почти удачной смерти» в обоих жизнях: дворцовой и деревенской — сравнялись. И куда теперь ее отправить? Никуда, только подле себя держать — надежнее будет… А еще защитными артефактами обвешает для спокойствия.

— Я закончила, уф! — я с наслаждением выпрямляюсь, чувствуя, как нещадно ломит поясницу, а ноги слегка дрожат от усталости. Сбор ягод в лесу был самым простым заданием от Шайны — ведь его можно было не спеша растянуть на весь день, и, считай, ты отдыхаешь, но в то же время не щадило твое тело и мышцы. Как всегда!

Шари смеется, глядя на мои кряхтения и стоны. Эта работа девушке, привыкшей к тяжелому труду с самого детства, не доставила сложностей и усталости. Мы берем наполненные корзины и быстро идем в сторону дома, и весело болтаем о всякой ерунде.

Привычно боковым зрением замечаю промелькнувшую тень аота, и сразу вспоминаю, что мне остались считанные дни в этой деревне. Через два дня я покину ее и вернусь во дворец Рогнетии, завив свои права на трон. То, что я его не собиралась занимать, отец не должен догадываться. Теперь мой план — объединиться с Юлианом, но так, на дистанции, чтобы не докучать ему, и поймать отца, чтобы тот понес заслуженное наказание. Затем я передам трон отцу Розалии — тот прекрасно справится с новым статусом, и сделает страну счастливее, а я лишь попрошу даровать мне хотя бы титул графини — и чинно отойду от дел, а позже, возможно, выйду замуж и проживу тихую и уютную семейную жизнь. Подбодренная планами на будущее, ускорила шаг, почти догнав замершую Шари на опушке леса, и резко остановилась. Дом стоял вдалеке, но даже отсюда было видно большое столпновение возле него — везде стояли всадники на лошадях, а их мечи отражали солнечные лучи.

— Кто это? — недоуменно хмурится Шари, прищуривая глаза, — Там, на флаге изображение какого-то странного дракона с розой…

Корзина с треском падает на землю, а я широко распахиваю глаза. Дракон с розой — элемба империи Варион! Это гвардейцы Юлиана! Неужели и он здесь? Вздрагиваю, когда замечаю, как аоту с радостным лаем устремляются к дому. Он здесь! Внутри просыпается страх — неужели мое письмо перехватили⁉ Мне… конец! Теперь меня точно убьют! Нужно убираться отсюда как можно скорее!

— Шари, прости, мне нужно отойди на минутку! — последние слова я кричу, со всех ног убегая в глубь леса. Дочка знахарки провожает меня удивленным возгласом, но больше ничего не кричит вслед.

Я бегу, почти не разбирая дороги, постоянно спотыкаясь об ветки и камни. Сердце бешено колотится в груди, а сознание захлестывает отчаяние. Я же хотела как лучше! И опять просчиталась! Мое письмо… сразу все скажут, что я на стороне отца, но ведь я всего лишь хотела потянуть время!

— Жанна, стой! — вздрагиваю, услышав за своей спиной такой знакомы голос, и от неожиданности спотыкаюсь, и лечу на земли, однако сильные руки подхватывают меня за плечи и талию, не давая упасть.

— Пусти! — истерично кричу, пытаясь скинуть с себя его руки, и ощущаю, как меня резко разворачивают и прижимают спиной к стволу дерева.

— Нет. — обманчиво спокойным голосом отвечает мужчина, но в его взгляде я вижу ярость, — Почему ты убежала? Отвечай!

Молчу, нервно сглатывая, испуганно вглядываясь в алые глаза Юлиана, и вдруг замечаю, как в его руке мелькнуло что-то металлическое и зажмуриваю глаза, рефлексно обхватываю голову, чтобы подарить себе иллюзию отсрочки. Он сейчас убьет меня! Ничего не происходит. Медленно поднимаю голову, и вижу в его руке всего лишь серебряный кулон. Император грустно усмехается, глядя на мою растерянность:

— Это артефакт на замену потерянного. Решать тебе — надевать его или нет. Неужели я такой монстр в твоих глазах, что ты готова бежать без оглядки? Или… ты уже успела что-то натворить?

После его вопроса мое тело само готово пуститься в новый бег, но руки мужчины крепко обхватывают мои запястья, не позволяя осуществить задуманное. Я судорожно сглатываю, когда он всем телом еще сильнее вжимает меня в дерево, пристально вглядываться в глаза:

— Жанна, что ты ответила отцу? — судорожно выдыхаю, но не могу открыть рта, — Отвечай!

— Я… это не то, что ты подумал! — поспешно затараторила я, видя, как император выходит из себя в внутри липкий и противный страх холодными тисками сжимал сердце, заставляя паниковать, и не задумываться над своими словами, — Я не хотела вообще ему что-либо отвечать, но он угрожал моей матерью и Сайлен! Я решила потянуть время, сказав, что, мол, должна получить от тебя разрешение на передачу трона, и поинтересовалась, писать ли тебе, а сама планировала вернуться в Рогнетию. Юлиан, я ни в коем случае не предавала тебя! Я умею учиться на ошибках!

— Хватит!

Моментально замолкаю, в испуге глядя на мужчину. Тот отстраняется от меня и отворачивается:

— Мы возвращаемся в империю. Я не позволю тебе сунуться в Рогнетию.

— Что⁈ Но почему⁉ Я должна спасти маму и Сайлен!

— Я сказал, что ты не вернешься в Рогнетию и точка. Идем! — Юлиан не оглядываясь, стремительно зашагал в обратном направлении. А я… побежала в противоположном… Я должна спасти своих родных, а значит руками и зубами должна вцепиться в землю Рогнетии! Где же этот Берт⁉ Хоть бы он помог! Тихо, на бегу, прошептала имя аота, и чуть радостно не завизжала, когда увидела, как устремилась в мою сторону темная тень. Однако, через секунду улыбка пропала, стило другому аоту налететь на моего, и те пропадают в высоких кустах, а меня хватают за руку.

— Да чтоб тебя, Жанна! Какого дьявола ты опять бежишь⁈

— Пусти! Я должна спасти…

— Да спасем мы их! — по-настоящему разозленный Юлиан повышает голос, вновь прижимаю к дереву, потому что только так я перестаю пинать его всеми конечностями, из-за неудобного положения, — Это необязательно делать одной…

— Вы… правда поможете спасти их? — шепчу, недоверчиво вглядываясь в алые глаза, — Или… ты снова даришь ложную надежду? Хочешь отомстить, увидев, как я страдаю из-за их смерти⁉

— Боги, Жанна, сколько можно мне приписывать различные грехи? Я не чудовище.

— Возможно, что для многих ты прекрасный император, но для меня… — я осекаюсь, не знаю, что дальше сказать.

— Кто, Жанна? Кто я для тебя? — император ощутимо сжимает мои руки, а я нервно сглатываю, чувствуя, как сильно мое сердце стучится. Мне страшно… Потому что, я по-настоящему не знала, что ответить. Да, я боялась его, но в то же время, из-за того, что мы знали прошлую жизнь друг друга, я не могла воспринимать его как брата. Только не после поцелуя. Спокойная и размерная жизнь в деревне стала постоянно подкидывать странные мысли и ощущения.

— Ты… человек, который знает меня, прошлую. — попытка отвертеться выходит жалкой, это видно по хмурому взгляду Юлиана.

— Это не ответ.

— Я… не знаю. Я запуталась. — едва слышно отвечаю, возможно в первый раз так честно, и опускаю глаза. Ответ словно отбирает у меня все силы, и наваливается усталость. Просто усталость от всего происходящего, от чувства опасности. Слегка вздрагиваю, когда холодные пальцы касаются подбородка, заставляя запрокинуть голову. Алые глаза пристально смотрят в мои, а на губах императора появляется странная улыбка:

— Тебе придется все же дать мне точный ответ.

И впиваются в мои губы поцелуем. Он был таким же, как в Рогнетии — жадным, страстным, пытался подчинить меня. Я зажмуриваюсь от нахлынувших воспоминаний, которые внезапно резко меняются, и… отвечаю. Неуверенно, едва заметно. Юлиан замечает, резко отстраняется, ошеломленно глядя на меня, и выдыхает:

— Почему?

— Возможно, и мне тоже хочется что-то изменить в этой жизни… — усмехаюсь, стыдясь смотреть ему в глаза, и вновь останавливаю взгляд в районе его груди, чувствуя себя странно. Не было никакого восторга от поцелуя, скорее желание отвернуться от прошлого, изменить эти ужасающие картины. А так же приходит четкое понимание, от которого я постоянно бежала, — Я боюсь тебя, Юлиан, порой ты очень жесток. Но… да, в этой жизни я изменилась, и ты, не смотря на воспоминания, ни разу не причинил мне вреда. Ты всегда протягивал мне руку помощи. Пусть ты был холоден, но у меня было чувство защиты… Я доверяла тебе… Я и вправду запуталась, Юлиан, мне сложно сейчас сказать что-то четко. Я не знаю, как сложно было тебе вести себя так, словно ничего не был в прошло, через какую силу ты оказывал помощь, ведь я тебе отвратительна. Может ты как раз не прав, и мне лучше остаться в Рогнетии, чтобы тревожить наши обиды, недоверие и вражду прошлого… Я спасу маму и Сайлен и исчезну. Не предам твой альянс.

— Нет. — мужчина дожидается, когда я вновь посмотрю на него, и неожиданно мягко улыбается, и я чувствую, как невольно восхищаюсь его прекрасной улыбкой, которую так редко видела, — Не ты одна запуталась. Я не знаю, как сложатся дальше наши отношения, возможно много раз пожалею, но знаю лишь одно — я ни за что не отпущу тебя.

Молчу, не зная, что ответить. Его слова поражают меня, и при этом вгоняют в краску. Понимаю, что здесь состоялся странный, но такой важный для нас разговор

— А теперь возвращаемся в империю. Надеюсь, на этот раз обойдется без побегов.

Император протягивает мне руку, и я медлю, видя, как лон моментально напрягается Этот жест был очень важен — по сути он решал, хочу ли я идти ему на встречу или нет. Прикрываю глаза и послушно вкладываю ладонь, чувтсвуя, что какой-то частью предаю себя, прошлую, но при этом чувствуя, что с моих плеч словно упала тяжесть, и вздыхаю:

— Я уже жалею, ты тиран.

— Идеальных людей не бывает.

Я бросаю на императора скептический взгляд, и пожимаю плечами. Похоже, будет непросто наладить отношения. Пусть, вдруг, даже если у него остынут чувства ко мне — все равно начать доверять друг другу будет непросто. Непросто будет забыть прошлое, все обиды, все поступки. Он никогда не забудет, как я испортила ему жизнь, пока он не стал императором, а я никогда не забуду, что умерла по его приказу. Мы неторопливо возвращаемся в полном молчании всего лишь за двадцать минут — я убежала не так далеко. Или Юлиан использовал магию?

Стражники встречают нас молчаливым строем, а их холодные взгляды прикованы ко мне. я чувствую себя неуютно, и следка поеживаюсь, обхватив за плечи, но встрепенулась, когда увидела на пороге семью Шайны. Однако, стоило мне приблизится, как те неожиданно преклонили предо мной колени:

— Ваше высочество, принцесса Жанна!

Я растерянно замираю, а внутри, в душе, появляется такое неприятное чувство грусти и понимание, как сильно статус меняет отношение ко мне. теперь они потеряны для меня навсегда. Прошу Юлиана отблагодарить их — от меня они ничего не примут. Тот протягивает им мешок с деньгами — те поначалу отнекивались от подобного подарка, но, стоило императору нахмурится, как мешок моментально очутился в их руках. Я пытаюсь по теплому попрощаться с ними, но в ответ вижу лишь тот взгляд, которым смотрят простые граждане на венценосных особ — страх, восторг, почитание, покорность.

Юлиан усаживает меня на своего коня, и начинает раздавать приказы, а затем галопом пускает свою лошадь в путь. Гвардейцы окружают нас плотным кольцом, и в подобном построении мы покидаем долину и мчимся по горным тропам. И все так же в тягучем молчании. Наконец горы, как и сама граница Рогнетии, остаются позади, мы мчимся по широкой торговой дороге, и гвардейцы устремляются вперед, я не выдерживаю, и интересуюсь у императора:

— Юлиан, ты сказал, что возвращаемся в империю Валион, верно?

— К чему ты ведешь? — он лишь мельком смотрит на меня, продолжая пристально обследовать окрестности. Его алые глаза слегка сияли — он использовал магию.

— Что… мне там делать? Учеба закончилась, свадьба с Августом провалилась. Может мне и вправду остаться в Рогнетии? Так хоть займусь чем-нибудь полезным для народа…

— Жанна, не начинай снова. Я сказал, что ты будешь в империи, и точка. Сейчас та практически все наследники важных персон альянса, в том числе и твои подруги.

— Мели и Роза в империи? Девочки в порядке?

— Я бы сказал, что они более, чем в порядке. Я бы больше побеспокоился за состояние Винсента, которого оставил за себя и дворец. — неожиданно фыркнул Юлиан, чем вызвал у меня множество вопросов. Увидев непонимание, он пояснил: — Скоро увидишь и поймешь, тем более твои подруги такое интересное дело нашли, возможно, ты им заинтересуешься. А если тебе будет скучно… в империи много дел, куда-нибудь пристроим тебя.

Про девочек новости интересные, а вот про пристроить меня прозвучало так себе. Обычно принцессы занимались государственными делами своей страны или страны мужа. Но у меня ни мужа, ни страны к меня не было, вот и возник закономерный вопрос — бездельничать не хотелось. Разберемся…

— Эх, побыстрее увидеть девчонок…

— Не волнуйся, уже завтра увидишь.

Удивленно вскидываю брови:

— Так быстро⁉ Мы что, всю ночь мчаться будем или использовать магию?

— Нет. Мы остановимся в трактире переночевать. — я напряглась, заметив на его губах странную улыбку, но промолчала, — А завтра днем доберемся до Альбена — там через портал перенесемся в столицу.

Логично. Империя была огромной, и обладала тремя порталами. Альбен — крупный город империи, который располагался достаточно близко к границе Рогнитии, и ее очень тщательно охраняли, благо, это было не так трудно — империя был практически островом, которая имела маленькую границу, всего лишь в двадцать километров, с моей страной и все — больше у нее не было сухопутных границ. Идеальное географическое положение способствовало, что империя стала практически непобедимой, не ведущей войну на своей территории. Внутри появилось предвкушение и нетерпение от скорой встречи с подругами, по которым я так скучала.

Промолчав немного, я задала самый волнующий для себя вопрос:

— Юлиан, а… зачем ты так неожиданно вернулся за мной?

— Почему ты спрашиваешь? — чувствую, как мужчина напрягается, и слегка улыбаюсь, пристально глядя на его лицо:

— Любопытство. Я… думала, что ты как раз и хотел, чтобы я затерялась среди обыкновенных людей, или среди дворян в глуши, чтобы не напоминать тебе о прошлом, чтобы избавиться от влечения ко мне? Или это из-за письма?

Император долгое время молчит, не проронив ни слов, а затем пристально смотри мне в глаза:

— Я не могу ответить на этот вопрос.

— Хорошо, я поняла. — чувствую разочарование от его слов, тяжело вздыхаю, отворачиваясь от него и смотрю на дорогу. Как долго мы еще будем мчаться? Солнце постепенно клонилось к закату.

Добрались до трактира мы лишь, когда полностью стемнело. К нашему небольшому отряду сразу подбежали мальчики, которые за медяки увели лошадей в конюшню, а мы направились внутри трактира, где который был заполнен шумным народом, и где нас встретил хозяин заведения. Окинув внимательным взглядом одеяния мужчин, которые выдавали их далеко не бедными людьми, и скептически остановился на моем бедном и потрепанном платьице. Я нахмурилась, но проглотила колкость, которая была готова сорваться с губ. Не цени по одежде, глупый дядя!

— Чем могу вам служить ваша светлость? — мужчина расплылся в приторно-сладкой улыбке.

Ваша светлость? Окидываю взглядом восьмерых гвардейцев, только сейчас замечая, что все эмблемы личной гвардии императора были сняты. Сейчас они выглядели как стража какого-нибудь богатого аристократа. Сама одежда Юлиана никак не выдавала его истинный статус. Молодой мужчина спокойно интересуется:

— У вас есть свободные номера?

— Прошу минутку, ваша светлость! — трактирщик поспешно листает свой журнал, а затем на его губах появляется радостная улыбка:

— Только два больших номера на четверых, и один номер для парочек. Больше ничего нет. Сейчас активный сезон торговли, вот и народу много… Ох, ваша светлость, если вам мало, я могу попросить кого-нибудь освободить номер…

— Не стоит. Беру.

Та-а-ак-с, восемь гвардейцев… Две комнаты на четверых… Что-то мне не нравится. Бросаю на императора, взгляд, полный паники, а тот всего лишь вскидывает бровь:

— Ничего страшного, на одну ночь немного потеснишься.

Угу, конечно…

— А может ты переночуешь с гвардейцами?

— И как? На полу спать что ли?

— Да!

— Нет.

— Это… это опорочит мою честь! Моя репутация будет погублена!

Юлиан страдальчески закатывает глаза, а со стороны гвардейцев слышатся смешки. Бросаю удивленный взгляд в их сторону. Мужчины разного возраста с улыбками смотрели на меня. В их глазах не было ни холода, ни равнодушия с частичками презрения, которые я увидела в деревни при первой встрече. Неуверенно улыбаюсь им, ощущая, что мне приятно, что отношение ко мне изменилось.

— Жанна, я не буду трогать тебя. Ради твоей же безопасности кто-то должен остаться с тобой в одной комнате, на случай, если приспешники твоего отца попытаются снова убить или похитить тебя.

— Да ну, этого точно не случится в трактире! — недоверчиво фыркаю, из упрямства не жаля уступать.

Юный император тяжело вздыхает, и устало потирает рукой лоб. Два дня пути галопом без сна вымотали отряд, и уже не оставалось сил спорить с принцессой. Хотелось нагрубить, выплеснуть раздражение, но он сдерживался.

— Ваше высочество, его величество прав. В трактире наемникам до вас будет гораздо проще добраться. — подает голос могучий, но уже не юный гвардеец, по-отечески с теплотой глядя на меня, явно забавляясь моим поведением, — Раз они сумели отыскать вас в богом забытой деревушке, то смогут и сейчас, при чем гораздо быстрее.

— Ладно, хорошо, признаю свою неправоту. — я на миг замолчала, обдумывая слова мужчин, а затем меня осенило. С торжествующей улыбкой повернулась к Юлиану: — Ты сказал, что кто-то должен быть в моей комнате, но не указал, кто именно, а значит я сама могу выбрать охрану!

Тот сверлит меня тяжелым взглядом. Я и сама понимала, что нарываюсь, но страх перед ним все еще остался в темных глубинах моего сердца.

— Валяй. Поинтересуйся, хочет ли кто-то охранять тебя, а я пока закажу ужин.

Проводила взглядом спину удаляющегося императора, и повернулась к гвардейцем, которые с любопытством наблюдали за нашим диалогом. Скрещиваю руки на груди, и внимательно осматриваю каждого мужчину.

— А вы весьма смелы для опальной принцессы. — посмеивается самый молодой, примерно ровесник Юлиану. Улыбаюсь ему краешком рта:

— А вы весьма наглы для гвардейца. — молодой парень ничуть не обижается на мою колкость, продолжая широко улыбаться, — Так, кто из вас может обеспечить ночью мне охрану?

Все при моих словах почему-то посмотрели мне за спину. Я насторожилась:

— Он, что, у меня за спиной?

— Нет…

— Смотрит, да? — кивают, и я угрюмо вздыхаю, — Я так понимаю, мне на вас не стоит рассчитывать.– мужчины хмыкают, и кивают головой.

— Вы уж простите нас, принцесса, но наряды все очереди как-то не хочется получить. — говорит самый старший, виновато пожимая плечами.

— Понимаю, главное хоть не увольнение. Ладно, спасибо, я пошла… договариваться об охране с обиженным императором…

Ответом мне был хохот и комплименты в честь моей смелости и наглости. Повздыхав перед этими ребятами, с которыми было неожиданно легко болтать, понуро поплелась к столику, который. Однако, еще только накрывали.

— Как прошли переговоры? — интересуется мужчина, когда я присаживаюсь на лавочку, подпирая голову кулаком.

— Прошли бы более плодовито, если бы ты меньше смотрел в нашу сторону.

В ответ мне лишь усмехаются, ни отрицая, ни подтверждая слова. Когда стол накрыли ужином — весьма пышным по сравнению с деревенским ужином, но скромным, если сравнивать в королевским. При виде вареной картошки и курицы с овощами у меня потекли слюны, а желудок вспомнил, что в последний раз ел только рано утром. С трудом дождалась, когда гвардейцы рассядутся за нашим столом, и накинулась на еду. Нет, я не ела руками — для этого была ложка, но не соблюдала никаких правил, подобные, что нужно есть медленно, маленькими кусочками, держать спину прямо и кучу всего. Я просто ела, как все обыкновенные люди, и меня это ничуть не задевало, что я опустилась до их уровня. Наоборот, я чувствовала, то понимаю простых граждан, их ценности, их взгляды на жизнь и некоторые мне нравились, но многие так и оставались не понятными и даже дикими.

Закончив с едой, позволила себе вольность — отодвинуть тарелку, а внутри моментально возник страх — вот сейчас гувернантка ударит меня по рукам за нарушение правил. Ничего не произошло, даже во взглядах гвардейцев, бросивших на меня взгляд ничего не было — обычная реакция на шум — все, в том числе и Юлиан так же отодвигали тарелки, вели себя весьма расслабленно, болтали о непонятном мне оружии, и явно увлеклись. Пригубив напиток, который напоминал морс, я невольно стала смотреть на императора с такой непривычной для меня стороны — в обыкновенным трактире с собственными подчиненными он выглядел словно своим. Не смотря на одежду и статус — Юлиан разговаривал с каждым наравне, смеялся над их шутками, не брезговал простой едой, и даже окружающая обстановка его никак не напрягала. Я знал, что он в Рогенетии жил довольно скромно, почти на уровне простых людей, но, даже став правителем великой империи, он не отвернулся от простых людей, от простоты, а ведь на его месте любой другой как раз постарался бы забыть подобный период времени. Это было так непривычно, но в то же время казалось таким правильным. Я сама, когда столкнулась с жизнью другого социального класса стала ценить теплоту и искренность общения.

Встретившись в алыми глазами, я смутилась и отвернулась, чувствуя, как алеют мои щеки. Да что со мной не так? Такое чувство, словно поймали с поличным на краже! Стала разглядывать посетителей трактира, но однообразная картина быстро наскучила, и стала чувствовать, как меня постепенно клонит в сон. Широко зевнула, прикрыв ладошкой рот.

— Принцесса утомилась? — с улыбкой поинтересовался сидящий рядом со мной гвардеец, и я неуверенно мотнула головой:

— Все в порядке…

— Если тебе скучно, ты мы можем проводить тебе до комнаты.

Немного подумав, я соглашаюсь. Шум в трактире утомлял, и, пусть в отличие от мужчин я устала не так сильно, но после еды знатно клонило в сон. Сам Юлиан остался сидеть за столом, сказав, что скоро подойдет. Номер был простым. Чересчур. Шкаф у стены, комод, стол, пара стульев и простая двухместная кровать, которой я обрадовалась, как ненормальная — сразу плюхнулась на нее, и чуть не застонала от мягкого матраса — в доме Шайны я спала на широкой лавочке, а вместо матраса было постелено обыкновенное одеяло. Как же я скучала по подобным удобствам! С наслаждением прикрываю глаза.

Раздав последние указания гвардейцам, и с помощью магии — аотам, Юлиан торопливо входит в комнату, предвкушая очередную перепалку с юной и такой своенравной принцессой, но замирает на пороге. Девушка спала, расположившись поперек кровати, а на ее губых застыла счастливая улыбка. Император невольно улыбнулся, глядя на подобную картину, и бесшумно пересек комнату, присев на край кровати, и, поддавшись порыву, провел кончиками пальцев по лицу девушки. Та слегка поморщилась, ощущая холод его пальцев, но не проснулась. Маг долго смотрел на лицо спящей девушки, которое было для него самым прекрасным, а затем, встав, осторожно взял принцессу на руки, с помощью магии воздуха откину одеяло, уложил ее обратно на кровать, и сам, предварительно просканировав территорию, улегся рядом, накрывая обоих одеялом. Усталость моментально накатила на него, стоило ему коснуться подушки, и Юлиан стал постепенно засыпать. Повернув голову, он снова позволил себе дотронутся, на этот раз, до светло-русых волос девушки, чувствуя, как внутри растет тепло от того, что он может просто находиться рядом с ней, вдыхать запах яблонь и корицы, видеть ее черты лица. Неожиданно девушка заворочалась и придвинулась у нему, уткнувшись носом в груди. На миг Юлиан опешил, замер, пристально вглядываясь в лицо девушки. Нет… Спит… Немного подумав, он едва заметно улыбается и притягивает за талию к себе, на мгновение морщась — Жанна на утро ему точно устроит разбор полетов за такую вольность, но удержаться от подобного мужчина не мог. Впервые за долгое время его не мучили бессонница и кошмары.