Глава 12

— Мелисса, помни, ты должна поговорить со своим женихом, а не убивать его.

— А ударить можно? — с надеждой шепчет княжеская принцесса, с внутреннего балкона в зале наблюдая за прибывающими гостями.

— Нельзя. — Розалия строго хмурится, пригрозив ей пальцем, — И братьев своих подбивать на это тоже.

— Жаль, а то мне нужно выпустить пар… — вздыхает девушка, а затем ее глаза изумленно расширяются, глядя на прибывших гостей, а пальцы силой сжимают перила, — Жанна…

— Я вижу. — мрачно усмехаюсь в ответ, чувствуя, как сердце учащается свой ритм, а руки начинают подрагивать от напряжения, от задуманного, и пристально рассматривая прибывших гостей из Тирии, среди них выделялся молодой король. Август.

Лишь бы мой план прошел без сбоев! Мы наблюдаем за прибывающими гостями, лишь изредка перекидывая комментариями. Настроение было напряженное — в империи Валиона проходил ежегодный святой бал. Именно в этот знаменательный день собирались все короли, императоры, князья, и многие влиятельны люди, на один день забывая о вражде, а военные действия приостанавливались на неделю. Таковы правила храма. Их нарушение означало гнев богов. Я сомневалась, что многие присутствующие здесь были верующими, но… как бы ни странно звучало, при этом тряслись за свою удачу, успех, свято веря, что они исчезнут, стоит им пропустить этот бал.

Этот был первым в моей жизни… Сначала я была слишком маленькой для дебютантки, а затем была в опале у собственного отца. В прошлой жизни подобная роскошь и времяпровождения были для меня привычными, даже немного приевшимися, то сейчас я с трудом сдерживалась, чтобы не съежиться от пристального внимания гостей, от их изучающих взглядов. Кто-то смотрел на меня с любопытством, кто-то а равнодушием, а некоторые с откровенной ненавистью и презрением.

— Королевство Найтон!

Вот появляется королевская чета, за ними следуют наследный принц со своей женой, Сайлен, и многочисленные приближенные короля.

Сестра! Жадно вглядываюсь в родного человека, и с некоторой грустью отмечаю ее усталый вид. Вот она вертит головой, словно кого-то ищет. Вот ее взгляд устремляется на балкон, замечая меня, а на губах появилась улыбка, но погасла, когда принц повернулся в ее сторону, что-то шепча на ухо. Я почувствовала тревогу. Не нравится мне все это… Ситуацию усугубляло, что она принадлежала вражескому союзу, от которого я получила отказ проведать мать и сестру, и мне пришлось посылать зашифрованное письмо, чтобы предупредить об опасности. Шрифт знали только я и Сайлен. И ныне покойные братья… Развлечение, придуманное в детстве, стало настоящим подарком судьбы для меня.

Кстати, а где Хенг?

Внезапно Сайлен резко отстраняется от мужа, отступая на несколько шагов. Марк недовольно хмурится и отворачивается, а я наконец вижу, к кому повернулась сестра. Мама! Она здесь! От переполнявших меня эмоций изумления и счастья, я прикрыла рот ладошкой, чтобы скрыть свои эмоции. Та мельком смотрит на меня, но в ее взгляде я вижу любовь. Мысленно улыбнувшись, чувствуя, как теплеет на душе, я натягиваю маску равнодушия.

Прибыла империя севера… Герцог Нонан, жених Мелиссы. Низкорослый, тучный мужчина с лысеющей головой. Одежда на нем была явно маловата — казалось, пуговицы дорогого камзола вот-вот оторвутся, выпуская на свободу огромный живот. Зато мужчина явно не страдал недостатком денег, и был весь увешан драгоценностями.

— А вот и твой жених, Мели. — я с любопытством смотрю на нервничающую подругу, которая закусила нижнюю губу, а руки лихорадочно сминали ткань платья, — Ты готова?

— К разговору — нет, к убийству — да. — буркнула та, оценивающим взглядом рассматривая декоративную вазу неподалеку от себя, — Вот, смотрите, если я возьму ее и брошу…

— Убийства в день святого бала запрещены. — раздался за нашими спинами раздраженный голос, и мы, втроем, от неожиданности вздрогнули, резко обернувшись.

Юлиан вместе с Винсентом и… Хенгом! Окидываю молодого герцога удивленным взглядом. Мужчина выглядит расслабленным, и даже слегка улыбается, словно нет никакой вражды между альянсами. Я знала, что эти трое друзья, но все же было так непривычно видеть их вместе.

— А если чуть-чуть? — Мелисса скорчила умоляющую гримасу, надув губки, и даже пальчиками показала это самой «чуть-чуть».

— Только завтра. — тоном, не терпящим возражения, заявил Юлиан.

— Планируется убийство? — насмешливо интересуется Хенг, скрещивая руки на груди.

— А тебе-то какое дело? — с неприязнью в голосе цедит княжеская принцесса, прищуривая глаза.

— Просто поинтересовался. — пожимает плечами герцог, — Если оно грандиозное, то я даже готов помочь.

— Правда? — встрепенулась Мелисса, буквально расцветая на глазах, а в ее глазах заплескалась настоящая радость, — Слушай, тут, это, одного герцога зарезать надо.

— Герцога? М-м-м, а почему зарезать? Может легче пристрелить?

— Можно и так.

— Тогда я в деле. А кто он?

— Герцог Нонан!

На мгновение вассал Найтон поперхнулся воздухом, а с его лица сползла улыбка, устпая место изумлению.

— Правая рука императора севера⁈ Дорогая принцесса, а позволь узнать, каким образом он перешел тебе дорогу⁉

— Он мой жених! Это настоящая катастрофа! Понимаешь, да?

При этих словах я замечаю, как вдруг помрачнел Винсент, сжав кулаки настолько сильно, что костяшки пальцев побелели, а, Юлиан, положив руку на его плечо, стал что-то шептать. Насторожившись, оглядываюсь на подруг. Мелисса слишком увлечена заговором с Хенгом, а вот Роза, как и я, пристально наблюдает за происходящим. Заметив мой взгляд, мотает головой, мол, не время для разговора.

Раздался гул, который ознаменовал скорое начало бала. Пора готовиться- расходиться по своим фракциям. И тут я на миг растерялась. Куда идти? Остаться во фракции Валиона, или идти под крыло отца Розалии — регента Рогнетии. Розалия с улыбкой кивает мне, и я направляюсь к лестнице, чтобы спуститься, но внезапно была остановлена императором, который положил руку на плечо.

— Куда направляешься?

— Во фракцию Рогнетии. — я растерянно оглядываюсь на девочек, которые застыли на середине лестницы, ожидая меня, но по знаку от императора, стали спускаться дальше. Мужчин я не видела.

— Ты останешься здесь. В моей фракции.

— Ладно… — растерянно соглашаюсь, и вновь направляюсь к лестнице, как меня опять остановили. — Да что за ерунда, Юлиан⁉ Дай наконец спуститься в зал! Даю слово, я, как ты и сказал, ступлю в твою фракцию! — рукой указываю на небольшую толпу влиятельных людей Валиона.

— Ты снова не поняла меня. — качает головой мужчина, однако я вижу в его глазах смех, — Жанна, ты откроешь бал вместе со мной.

— Чего? А в качестве кого?

— Конечно же невесты. Мы уже обсуждали это.

— Конкретно этот момент — нет. — фыркнула чуть обиженно, а затем демонстративно посмотрела на безымянный палец. Юлиан тоже посмотрел на него, и раздраженно выдохнул, закатывая глаза:

— Магам не нужны кольца, Жанна! На нас будут магические печати.

— Ну-ну… — с сарказмом протянула, и тот тяжело вздыхает:

— Ладно, будет. Скоро. Жанна, ты куда?

— Ты серьезно, Юлиан⁉ — в моем голосе теперь слышалась паника, которая только сейчас дошла до меня, — Я же дочь твоего врага, и вот так объявлять….

— Жанна, прекращай нести весь этот бред! — меня легонько встряхнули за плечи, пристально вглядываясь в глаза, — Пойми, мне плевать! Абсолютно на всех!

Внезапно в зале раздались громкие восклицания. Мы с Юлианом приблизились к перилам, пытаясь понять источник такого шума, и взбудораженности.

— Прибыла империя Лонкас!

— Это… это… — шатала я, не находя слов, чтобы выразить свою мысль, свои эмоции. Император лишь мельком взглянул на меня, а его глаза заволокла тьма, а рука до боли сжала мою ладонь. В составе империи юга гордо, уверенно, с надменным видом шел… отец.

Минутная заминка, шок, а затем зал стремительно заполняют стражники, оттесняя гостей. Они в любой момент готовы арестовать преступника. Я, прищурив глаза, пристально наблюдаю за каждым движением отца, и замечаю улыбку на его лице. В ней не было ничего человеческого — только безумие. Быстрый взгляд на Августа. Тот стоит, прислонившись к колонне, и в отличие от взбудораженных гостей, выглядит скучающе. Вот наши взгляды пересекаются, и он хмыкает, склоняя голову на бок, а его губы что-то шепчут. С такого расстояние мне было не разобрать, но я и так знала, что он говорил. Все то же самое, что было написано в письме… Холодок пробегает по спине от осознания, что сейчас может случиться.

— Юлиан! — мне приходится потрясти мужчину за рукав, с досадой слышу, как что-то порвала, но к счастью, это было не видно, привлекая внимание к себе. Он с трудом фокусирует взгляд алых глаз на мне, и я со содроганием смотрю, как его магия снова выходит из-под контроля. — Останови стражников. — приходится несколько раз повторить слова, и, когда он их осознает, одаривает меня возмущением, бешенством и болью, — Останови стражников. Это Святой бал, в этот день никто не должен враждовать. И… — быстрый взгляд на бывшего короля Рогнетии, который пристально наблюдал за нами, — Отец — он не тот, кто тебе нужен. Не трать свою ненависть понапрасну.

— Странно слышать подобные речи от тебя. –он качает головой, отдавая знак стражникам отступить, — Кто?

Я понимаю, что он жаждет узнать убийц своих родителей, но не могу сказать. Пока что.

— Юлиан, мы с тобой договорились, что я дам тебе ответ по окончанию святого бала. Прошу, не спеши.

Император упрямо мотает головой, не желая сдаваться, но наш разговор прерывается появлением на балконе епископа в сопровождении верных соратников. Пусть старик и бодрился, но недавний приступ давал знать о себе — он с трудом шел, опираясь на трость. Мы тепло поприветствовали друг друга, а затем он озабоченно, с тенью тревоги посмотрел на моего отца, а затем на остальных гостей, и тяжело вздохнув, пробурчал:

— Что-то мне подсказывает, что сегодняшний бал будет… полон сюрпризов.

Мы с Юлианом мрачно переглядываемся и киваем. Не только у него такое предчувствие. Будут скандалы. Много. Уж я-то с девочками пару скандалов организую точно. Не специально, но надо…

Епископ неторопливо встал по левую сторону императора Валиона и, добившись тишины, принялся говорить торжественную речь. Весьма нудную, согласно всем правилам светского общества, и мне приходилось стоять рядом с императором, и улыбаться гостям. Была б воля — отошла в слепую зону для них, но маг намертво вцепился в мою руку. Даже непродолжительный бой за свободу ничего не дал — меня попросту игнорировали, даже не глядя. Обиделся… Сильно.

Хотелось по-детски капризно топнуть ногой, ведь Юлиан порой вел себе как ребенок, но нет, молчим, улыбаемся, машем рукой. Ну, ведь не объяснишь ему, что я хочу получить некоторые ответы из прошлой жизни, попытаться исправить… Окончательно расстаться с капризной принцессой Жанной.

— Почему? — глухим голосом шепчет Юлиан, и я вздыхаю. Он в ярости.

— Скажи, Юлиан, когда Август пытался спасти меня от казни… Он… вернулся в Тирию живым?

Алые глаза казалось словно пытались пронзить меня насквозь, а затем через силу процедили:

— Нет. Он погиб. Наткнулись на разбойников.

Я фыркаю. Разбойники? Не смешите меня! Принц империи с отрядами войск не справились с какой-то группой бандитов?

— А если по-честному?

— Почему ты так зациклилась на нем?

— Просто ответь!

Шумный вздох. Его ладонь еще сильнее стискивает мою руку.

— Если быть откровенными, то я и сам не знаю. От его тела, когда мы нашли, фонило магией. Словно, он пытался сопротивляться ей… Но ума не приложу, какой маг мог поделать подобное, а не-маг еще и оказать сопротивление воздействию. — пристальный взгляд в мою сторону, — И я уверен, что тебе известна причина его смерти.

Я неопределенно передергиваю плечами, мило улыбаясь императору, от чего тот ее больше мрачнеет. Да, это была в некотором роде бесполезная игра, но мне нужна была эта отсрочка. Не было никаких глобальных планов, заговоров. Наоборот, было простое человеческое желание окончательно расставить все точки над «я» из прошлой жизни. Ведь даже то, что Юлиан так жаждет узнать, мне было известно лишь благодаря тому, что я разделяла взгляды отца и пользовалась у него большим доверием.

Епископ заканчивает речь, и мы спускаемся в зал по парадной лестнице. Многие гости смотрят на нас с недоумением, интересом, равнодушием. Попалось даже лицо одной девушки, которое было искажено от ненависти.

Мы открывали бал. Заиграла красивая мелодия. Юлиан протянул руку, приглашая меня, и я вкладываю ладошку, которую крепко сжав, дернули на себя, прижимая к мужской груди. Тихо охнув, посмотрела на императора возмущенным взглядом, и мне ответили насмешливой улыбкой, и повели в танце. Вскоре к нам стали присоединяться и другие пары, но мы не обращали на них ни малейшего внимания, наслаждая танцем, тишиной. Сейчас был тот самый момент, когда мы вдвоем могли выдохнуть с облегчением, собраться силами перед новыми словесными перепалками, и… просто наслаждались обществом друг друга. Мне было приятно, как император прижимал меня за талию к себе, как аккуратно, неспешно вел в танце. В этот момент я чувствовала… нет, не счастье. Это было что-то другое, нетто вроде трогательного спокойствия…

Увы, мелодия не длилась вечно, и мы не могли продолжить танец — император должен был уделить внимание многим людям. Начались бесконечные вежливые разговоры с подтекстом, улыбки, фальшивый смех.

Через некоторое время мне удалось вырваться из этого замкнутого круга, и, дав знак подругам, которые этого и ожидали, вышла на балкон. Свежий прохладный воздух приятно остудил разгоряченное в духоте зала тело, а сознание прояснилось. Вскинув голову, с улыбкой окинула взглядом бескрайнее звездное небо… Такая красота! Так волшебно, что хотелось позабыть о всех тяготах и заботах, и просто всю ночь любоваться звездным небом, этой волшебной красотой.

— Жанна. — сердце сжимается от такого до боли некогда дорогого голоса, к которому я раньше питала любовь, но теперь от нее остался лишь пепел. Медленно оборачиваюсь, и улыбаюсь, скрещивая руки на груди, чтобы не было видно предательской дрожи страха:

— Август. Ты пришел.

— Я не мог проигнорировать столь заманчивое приглашение от прекрасной леди. — король Тиритии, насмешливо улыбнувшись, слегка склонил голову в приветливом кивки, пристально наблюдая своими почти черными глазами за мной, а я делаю реверанс. Пусть мы вежливо улыбались друг другу, между нами царило напряжение. Казалось, каждый из нас был готов в любую секунду… сбежать или броситься в атаку?

— Полагаю, тебя стоит поздравить? — в его словах скользит гнев, который заставляет меня поежиться, — Весьма выгодная партия.

— Август, я не хочу ссориться. Скажи, ты согласен на сделку?

— Сделка? Вот как это называется, Жанна? — качнул головой король, делая несколько шагов в мою сторону, но я испуганно отступаю, и мужчина замирает, горько усмехнувшись. — Теперь ты боишься меня.

— Мне не хочется снова обнаружить воткнутый в мое тело кинжал. — одариваю его сочувственным взглядом.

Нет, я не ненавидела Августа, зная причину его выходок, такого поведения. Но… пока он не избавится от этого «источника», я не позволю себе долго находиться в одиночку рядом с ним, и даже приближаться.

— Меня не покидает чувство, словно… ты знаешь меня, но другого. — внутри меня все холодеет от проницательности Августа, дыхание перехватывает от напряжения, прищуриваю глаза, пытаясь понять, о чем тот думает, однако мой бывший жених выражал лишь равнодушие, — Скажи, Жанна, если бы не это… — неопределенный взмах рукой. — Был ли шанс у меня?

Мы оба замираем после вопроса короля с странном трансе. Казалось, вокруг царила тишина, которую не могли нарушить даже звуки бала. Я чувствую тоску, со странной даже для себя жадностью вглядываясь в каждую черточку Августа, ощущая, как прежние чувства медленно просыпались. Сейчас предо мной стоял тот самый мужчина, которого я любила. Мужчина из прошлого. Глаза короля Тиритии становятся прежними — серыми. На мгновение он полностью принадлежит себе. Я кашлянула, прочищая горло, и прошептала:

— Как знать, Август… Как знать. Возможно, но уже в другой жизни.

Во взгляде мужчины промелькнула печаль, которую он старался скрыть от меня, отвернувшись.

— Ты ведь осознаешь, что эта сделка неприемлема для меня?

— Она неприемлема по правилам, я права, Август? — я тоже отворачиваюсь, чувствуя тяжесть на сердце. Сейчас я окончательно поставила точку в наших отношениях, недосказанности, безмолвности, — Забудь о них, о морали. Подумай, о том, какая награда тебя ожидает.

Награда… Была огромной. Подсказку дал дневник демиурга. Но, как тяжело было писать об этом Августу… Выставлять условия… Увы, я не знала, поступаю ли верно, но…это мое решение, чтобы угодить всем… ослепленным яростью и местью. Молчание затягивалось. Наконец слышится тяжелый вздох.

— Пусть будет по-твоему, Жанна. Я сообщу, когда все будет готово. — серые глаза вновь с печалью смотрят на меня, а затем он направляется обратно на бал, — Прощай.

— Прощай, Август…

Нет, мы не прощались. Никто из нас не собирался умирать. Надеюсь… Но мы прощались с временем, проведенным вместе, с чувствами… Не смотря на то, что я люблю другого мужчину, Август навсегда останется в моем сердце.

Казалось, с уходом короля Тиритии, ушел и спертый, тяжелый воздух, оставляя после себя привкус горечести, радости, и… облегчения. Я поворачиваюсь к перилам балкона, опираясь о них руками, наслаждаясь, как холодный мрамор обжигает разгоряченные ладони, и вдыхаю ночной воздух.

Заслышав звук шагов, удивленно оборачиваюсь. Девочки же не должны никого впускать. На языке уже вертелись слова, чтобы послать нежданного гостя.

— Я же просила… — стремительно разворачиваюсь, и утыкаюсь носом, в чью-то грудь. В нос ударяет слишком знакомый запах одеколона, а сильные руки обнимают меня, не давая вырваться, и я страдальчески выдохнув, умоляюще смотрю на Юлиана:

— Давай ты сейчас не будешь злиться на меня? Я тебе все-все расскажу! Честно!

— Можешь не стараться. Я все слышал. — я приуныла, смотря в пол, и стараясь не встречаться взглядом с императором. Однако холодные пальцы заставляют меня приподнять за подбородок, и посмотреть в его алые глаза, — Признаться, не так легко было договориться с твоими подругами, поменяться дежурством у балкона.

— Что⁉ Они…

— … в полном порядке, Жанна! — с раздражением договаривает Юлиан, — Я не изверг. Просто… мне нужно было понаблюдать, убедиться.

Я вздыхаю. На языке вертелись колкости, провокационные вопросы, но решила сдержать себе. Сейчас не время ссориться. И не только я работаю над собой — даже Юлиан не предьявил никаких претензий, что необычно для него.

— Ты не злишься на меня?

— Я в бешенстве. — произнесено это было спокойно, а вот лицо приняло максимальное сварливое и недовольное выражение, а так же я чувствовала волны ярости в его руках, которые стискивали меня в объятиях. Я вздыхаю. Как всегда, попала!

— Жанна, что за сделка?

Отвечать мне категорически не хотелось, потому что будут ругать. Сильно, не стесняясь в выражениях. По крайне мере так делали подруги, которые обещали лично придушить, а затем, посовещавшись, решили, что маникюр им жалко, да и руки пачкать неохота, и предоставили честь императору. Ответить не успеваю, на балкон вбегает взбудораженная Розалия, которая, наплевав на все правила, и проигнорировав статус Юлиана, воскликнула:

— Жанна, началось! Мелисса танцует с женихом!

— О да! Наконец-то! — обрадовалась я, а вот Юлиан не выглядел столь радостным, и даже выразил непонимание нашей радости.

— Юлиан, ну что тут не понятно? Это же скандал! — да, пусть он будет подпорчен неприятными личностями, вроде отца, но веселье это не отменяло.

И, пока мужчина не выразил свое недовольство, тяну его за собой, спеша в зал. С мученическим вздохом он позволяет мне подобную вольность, но продолжает недовольно сверлить взглядом мою макушку. Покинув балкон, мы сразу попадаем в мир множества запахов дорогих духов, яркого света, яркой одежды, музыки и шуму разговоров. Сразу устремила внимание на центр зала, где танцевали пары. Все выглядело обыденным, если бы я не знала, что во время танца Мелисса, согласно плану, заведет непростой разговор. Именно во время танца партнеры не имеют права останавливаться, прерывать танец, иначе это будет неуважением к императору, который принимал у себя гостей.

Подруга выглядела растерянной, а вот ухмылка герцога мне откровенно не понравилась. План явно пошел не так.

— Мелисса выглядит очень обеспокоенной… — шепчет подруга мне на ушко, не обращая на косые взгляды, которые буквально кричали о ее пренебрежениями правилами поведения в светском обществе с невестой, — Похоже мы недооценили герцога.

— С самого начала у нас не было четкого плана — мы практически ничего не знаем о нем. — вздыхаю я,- Кроме одного — его герцогство очень влиятельное. Мелиссе практически нечего предложить ему взамен.

— Взамен на что? — вздрогнув от испуга, мы резко оборачиваемся, встречаясь глазами с мрачным Винсентом.

— Винсент? — Розалия изумленно вскидывает бровь, а затем надменно вскидывает подбородок, раздраженная его поведение, — Не стоит так незаметно подкрадываться к нам. Не обращай внимания на наши слова, мы, так, болтаем о всякой ерунде…

— Спрашиваю еще раз: что не может предложить принцесса Мелисса? — голос главы стражи повышается, что ввергает нас в состояние легкого шока, но внезапно Юлиан делает шаг вперед, закрывая нас своей спиной.

— Винсент, не смей срываться на моей невесте и ее подруге. — а затем его голос становится таким издевательским, что заставляет меня и Розалию недоуменно переглянуться, — Да и какая тебе разница? Вчера ты мне заявил, что тебе совершенно наплевать, и ты не будешь сделать столь глупым правилам магии. Неужели что-то изменилось?

Винсент ничего не отвечает, лишь яростно сжимая кулаки, и мотает головой:

— Просто заткнись, а? — и с этими словами исчезает в толпе.

Юлиан провожает его долгим задумчивым взглядом, поворачивается, и натыкается на меня, которая, скрестив руки на груди, выжидательно смотрела на него, и раздраженно вздыхает:

— Давай не сейчас?

— Нет, Юлиан, мы поговорим прямо сейчас! — я улыбаюсь, беря жениха за локоть: правила игры на публику никто не отменял, — Что там тебе говорил Винсент? А магия тут при чем? — видя, что тот не собирается отвечать, приходится надавить, — Юлиан, Мелисса одна из моих лучших подруг! Пойми, я не отстану, пока не получу ответы. Ее счастье очень важно для меня. — в алых глазах появилось сомнение, что несказанно порадовало меня, и почти шепотом добавила, — Она ведь многое сделала ради меня…

— Да прекращай ты, Жанна! — я тихо смеюсь, когда тот шумно вздыхает, сдаваясь, а затем жестом просит подойти мою подругу ближе, и, когда та почти вплотную встала рядом с нами, щелкнул пальцами, — Так нас не подслушают.

— Я благодарю вас за оказанную честь и доверие… — начала было Роза, но Юлиан перебил ее.

— Не стоит. Что-то мне подсказывает, что даже если я расскажу «по секрету» Жанне, сразу будет известно вам, не так ли? — дочь рентгена Рогнетии краснеет вместе со мной, а император, позабавившись, улыбнулся, — Я не злюсь на вас, Жанна, Розалия, и даже на Мелиссу. К вашей чести… пусть и и делитесь всеми тайнами между собой, они… всегда остаются между вами. А теперь перейдем к нашей насущней проблеме, а именно к княжеской принцессе. — быстрый взгляд на танцующие пары и ирония в голосе, — Жених выглядит столь влюбленным, что уже третий танец не отпускает свою невесту.

— Ага, конечно, прямо бьется за ее внимание! — сердито фыркнула, глядя на парочку, — Мне кажется у Мелиссы проблемы…

— Верно, похоже, ей не удалось договориться о разрыв помолвки. А герцог-то собственник, и теперь зол.

Зол? Недоуменно смотрю на жениха Мелиссы. Да он улыбается во все тридцать два зуба! Хотя… это же светское общество! Тут даже эмоции являются ложью!

— Итак, вы все знаете, что Винсент маг, не так ли? — мы киваем, и Юлиан продолжает, — Как вы думаете, он новый маг, или же является наследником императорского рода? Да-да, ваши мысли верны: появление нового магического рода боги не предсказывали, а значит Винсент из императорского рода. Учтите, я единственный наследник своего рода. Так, к какому роду он принадлежит?

— Не может быть! — ошарашено восклицает Розалия, — Ведь у императора севера нет законных наследников!

— Именно, Розалия, законных. Пара-тройка бастардов есть, но Винсент, скажем так, его любимец, и самый достойный наследник рода.

— Что-то не похоже. — мой взгляд отыскал император севера, который увлеченно болтал с епископом, а сам Винсент находился в другом конце зала, — Такое чувство, что они избегают друг друга…

— Так и есть. Давным-давно произошла не совсем приятная история, где оба были виноваты. Но что уж тут поделать. Император давно пытается помириться, но равных по упрямству Винсента нет. — Юлиан хмыкнул, отзываясь подобным образом о своем друге, — Теперь то, что я вам скажу, является своеобразным секретом, красивой легендой, которая правдива. Согласно легенде, у каждого мага есть своя истинная пара, с которой он обретет настоящую любовь, их дети со стопроцентной вероятностью унаследуют магию, да еще и превзойдут родителей. В общем, там еще много чего, как в любой красивой легенде.

— И Мелисса оказалась той самой парой Винсенту? А как он это понял?

— Ну… самый достоверный способ — проверить не действует ли на нее магия, которая способна нанести вред. — пожимает плечами Юлиан,, — И, забегая немного вперед, скажу, что я не в силах расторгнуть помолвку вашей подруги. Скажем так… у меня нет на это права. Сейчас не время ссор с союзниками.

Мы с Розалией заметно поникли после его слов. Было обидно, было жаль подругу, но мы не желали так просто сдаваться!

— Но ведь же существует какой-то способ, не так ли, Юлиан?

— Да, существует, но весьма своеобразный. — насмешка императора заставила нас насторожиться, — Все просто — Винсент должен помириться с отцом, тогда он получит право на законных основаниях «отбить невесту». Так сказать, сделать своей невестой.

— Вряд ли получится… — качает головой Розалия, — Герцог, как советник императора, имеет полное право оспорить «порыв» принца, и оставить невесту себе!

— Опять же верно, но вы забыли о праве бала, когда объявляется помолвка какого-нибудь императора.

— Точно! — воскликнула я, с досадой хлопнув по лбу, — Как же я могла об этом забыть! В день помолвки императора любые пары могут объявить о своей помолвке, и никто не посмеет препятствовать этому! А если это еще сделать в день святого бала, то вообще, гарантирована поддержка храма!

— Верно, Жанна, — с улыбкой кивает Юлиан, приобнимая меня за талию, притягивая к себе, — Итак, а теперь скажите: ваша подруга согласится выйти замуж за Винсента?

Я переглянулась с Розой и мы одновременно застонали от отчаяния и безвыходности. Мелисса не согласится! В этом даже не стоило сомневаться!

— Это все равно бесполезная затея. — дочь герцога удрученно качает головой, активно обмахиваясь вееров, что выдавало в ней нервозность, — Весьма сомневаюсь, что Винсент так просто пойдет и помирится с императором. Да и его столь стремительное продвижение по социальной лестнице будет выглядеть очень необычно и странно.

— Не спорю. — хмыкнул Юлиан, — Но на войне все средства хороши, даже самые сомнительные, не так ли? В таком случае, вам нужно убедить свою подругу согласиться на новую помолвку. Если сможете, то считайте, что выиграли.

— А что на счет Винсента? — интересуюсь у мужчины, и тот как-то обречено вздыхает, и начинает выискивать в толпе кого-то, и, найдя, слабо улыбнулся, — Им займусь я и Хенг — он в курсе этой непростой ситуации.

— Ваше величество, император Юлиан, мне не хочется быть столь грубой, — голос Розалии резко становится холодным, переходя на официальный тон, а глаза зло прищуриваются, — Вам не кажется, что вы оказываете чрезмерное доверие к вассалу вражеской страны, являющегося всего лишь простым помощником герцога Баримы, да еще м-м-м… со столь сомнительным происхождением?

Роза, что ты творишь⁉ Я, конечно, знаю о твоем интересе докопаться до правды этого Хенга, и не только об этом интересе! Но нельзя же задать подобные вопросы сейчас! Какая муха тебя укусила? Подруга замечает мой панический взгляд, и мотает головой:

— Я просто хочу ясности, Жанна. Поддержи меня.

Я закатываю глаза, косясь на Юлиана, который с интересом ждал от меня реакции. Мы, конечно, знали, что Хенг союзник Юлиана, и что-то вроде шпиона, но все равно было мало ясности во всей этой суматохе. Вздыхаю, и киваю головой. Замечаю Августа, который наблюдает за нами, и мельком смотрю на Хенга. Тот тоже смотрит в его сторону, и на его лице промелькнула тень страха. Вот как… Ну это было и так ясно…

— Юлиан…

— Я понял. Ваша светлость, герцогиня Розалия, я отвечу на интересующие вас вопросы, но не сейчас: наш диалог уже и так привлек много внимания. Сейчас же предлагаю заняться более важными делами.

Юлиан, вежливо попрощался с нами, и стремительно растворился в толпе, а я же вцепилась в локоть подруги и на грани слышимости зашептала:

— Роза, какого дьявола? Что на тебя нашло⁉

— Я просто не понимаю его! — таким же шепотом ответила герцогиня, насупившись, а затем пристально смотрит мне в глаза, — Я видела, как ты посмотрела на Августа и Хенга. Они браться, да?

Я замираю, пораженно глядя на нее, и чувствую самые противоречивые эмоции: облегчение, страх, ужас, досаду. Нервно оглядываюсь, проверяя, не подслушивает ли кто нас, а затем вновь зашептала:

— Роза… никогда и никому не говори об этом…

— Я не дурочка, Жанна! Естественно, буду молчать. — та чуть обиженно фыркнула, и я неодобрительно покачала головой:

— Тогда зачем лезешь на рожон?

— Не знаю… Вот ты сама зачем в свое время лезла тоже на рожон, а? Жанна, я и сама не могу объяснить! Просто… что-то в голове у меня переклинило!

— Ты слишком увлеклась копанием биографии Хенга. Забудь про него, отвлекись! — я потащила подругу в сторону, так, чтобы привлечь внимание Мелиссы, которая все еще танцевала с герцогом. Те замечают нас, и мужчина со снисходительной улыбкой, что у всех нас, троих, вызывает лишь раздражение, выводит из круга танцующих. Вежливо поприветствовав нас, он удалился, напоследок бросив:

— Мы еще не закончили разговор, милая невеста. И, да, будьте готовы через полчаса.

— Что будет через полчаса, Мелисса? — я обеспокоенно смотрю на дочь князя, провожая герцога хмурым взглядом. Не нравится он мне!

— Объявление даты нашей свадьбы. — голос у нее звучит убито, безэмоционально, а во взгляде застыла обреченность, а руки нервно сминали ткань платья на юбке, — Он обещал дождаться моего двадцать второго дня рождения… Я разозлила его…

— Мели, не волнуйся, мы нашли выход! — попыталась взбодрить ее Роза, — Он весьма прост!

— Да? — столько надежды во взгляде, — Ну же, девочки, не томите, говорите скорее!

— Эм… Жанна? — вот теперь герцогиня резко перекинула всю ответственность на меня, и я наградила ее «любящим» взглядом. Позже разберусь!

— Слушай меня внимательно! — кратко рассказываю ей о традициях бала, когда объявляется помолвка императора, и важность присутствия духовенства, и та обрадовано хлопает в ладошки:

— Значит надо просто найти другого жениха? Девочки, вы гении! А там с ним можно спокойно разбежаться!

— Эм, Мелисса, так как твой герцог весьма влиятелен, но твоим женихом может быть кто-то равный или выше по статусу… Равный не подходит, значит желательно… венценосная особа… Понимаешь, и помолвка, объявленная на святом балу не расторгается…

— Что⁉ Н-но… мне такого не найти! Тут только император севера не связан узами брака! Но он же старый! И я не хочу замуж!

Мы с Розалией переглянулись, с трудом сдерживая улыбки. Как близка она к правде! Главное осторожно довести мысль…

— Мелисса, у тебя все равно нет выхода — брака тебе не избежать. А значит надо сразу найти надежный, не так ли?

— Ну? — грубо буркнула та, скрещивая руки на груди.

Наклонившись к уху, тихо зашептала имя кандидата, надежность этого брака и его настоящий статус. Отстранившись, с опаской жду реакции, и та не заставила себя долго ждать: подруга демонстрирует нам неприличный жест и по слогам произносит:

— Ни-за-что! Я лучше из окна выброшусь, нежели выйду замуж за этого придурка!

— Я же говорил! Она ненормальная!

Мы втроем вздрагиваем от голоса Винсента, и резко оборачиваемся, глядя на взбешенного главы стражи императора. Сам же Юлиан устало качает головой, а вот Хенг веселится, посмеиваясь. Мелисса фыркнула, демонстративно отворачиваясь, Роза задумчиво уставилась куда-то в сторону, не желая пересекаться взглядом с Хенгом, который пристально смотрел на нее, а вот я, приблизилась к Юлиану, позволив ему обнять меня за талию, притянув к себе, чувствуя искорки тепла от такого простого но важного жеста от Юлиана, и негромко, но так, чтобы все нужные мне люди услышали:

— Герцог собирается объявить дату свадьбы с Мелиссой в присутствии епископа. У нас осталось мало времени — где-то двадцать минут… Мелисса, Винсент, вы должны решить прямо сейчас — что для вас будет лучше всего…

Ответом мне было лишь угрюмое молчание. Упертые бараны! Хенг фыркает, насмешливо улыбаясь:

— Я предвидел это, поэтому заранее позвал кое-кого присоединиться к нашей беседе!

— Юлиан, ты хотел что-то обсудить со мной? — я, чуть отстранившись, с удивлением уставилась на императора севера, который выглядел непривычно серьезным, а так же на создавшийся купол тишины.

— Верно, Каллиан, благодарю, что вы смогли уделить мне время. — сказал Юлиан, а затем вскинул руку, словно прося минутку подождать, и поворачивается к своему другу, который явно собирался процедить какую-нибудь колкость, откровенно нагрубить, и предостерегающе нахмурился, — Винсент, просто помолчи.

Тот молчать не собирался, но ощутимый удар локтем в живот от вечно улыбающегося Хенга, заставил промолчать. Убедившись, что его никто не будет прерывать, император Валиона пустился в краткий рассказ сложившейся ситуации. И чем дальше он говорил, тем больше удивленно приподнимались брови императора севера, а в глазах появлялась надежда… А под конец рассказа он рассмеялся, как смеется человек, проживший много лет, но все еще поражается выходкам молодежи.

— Ну и задачку ты мне обрисовал, Юлиан. — затем пристальный, грустный взгляд на мрачного Винсента, и негромкий вздох, — Винсент, сын мой, твой друг прав, герцог Нонан весьма влиятелен, и единственная возможность на полном праве объявить помолвку с Мелиссой — Наконец стать моим наследником престола.

— Я не собираюсь этого делать! — рявкнул тот, — Никогда. Только не после того, что случилось тогда, в прошлом…

— А ведь у императора севера нет детей… — задумчиво промолвила Розалия рядом со мной, — А так же ходили слухи, что он бесплоден… Или это ложь?

— Это правда. — неожиданно ответил ей Хенг, пристально прищурив глаза, — Император и вправду бесплоден, но он мог иметь наследников, если встретит ту, единственную для мага. Он ее и встретил, но, увы, та была, откровенно говоря, настоящей мегерой.

— Не смей так говорить о моей матери, Хенг! — Винсент сжал кулаки, а затем замер, словно задумавшись, и его глаза сузились, — О чем ты?

— Все просто, Винсент, — проговорил Юлиан, — Твой отец ради тебя же скрыл правду, предпочтя стать мишенью ненависти, лишь бы не разрушать твою любовь к матери, как и ее светлый образ в твоем сознании. На самом деле твоя мать не была дочерью разорившегося купца. Она была герцогиней, весьма любившей власть, и не знавшей чувства любви. Очень быстро она догадалась, как влиять на императора, и стала влезать в государственные дела. Винсент… именно из-за нее было уничтожено маленькое княжество в горах, рядом с ее герцогством, которое случайно обнаружило богатые месторождения цветных металлов, стоившие огромных денег. Ладно бы, одно дело просто захватить княжество, но она на этом не остановилась, полностью истребив население. Даже детей не пожалела. Этого Каллиан простить не мог, и изгнал ее, но она умудрилась забрать тебя с собой, и всегда шантажировала тобою императора. Ее всегда интересовали только власть и богатство.

— Я знал, что она всегда очерняла мой образ в твоих глазах, Винсент. — сейчас император севера выглядел очень уставшим, когда с него свалился груз многолетнего молчания, — За тот инцидент я полностью взял ответственность на себя. Если бы ты хоть немного проявил инетерес к прошлому своей матери, то, возможно, наши отношения сложились по-другому. Но ты этого не пытался сделать, а я приказал молчать всем слугам… Просто надеялся, что она была искренна в любви к тебе… — тяжелый вздох.

— Н-но… но как же тогда, когда мама заболела… — мне было откровенно жаль Винсента. Мужчина выглядел растерянным, разбитым, ведь прямо сейчас у него в сердце растоптали образ любящей матери. Нечто и подобное пережила и я, когда увидела другую сторону семьи. Но мне было гораздо проще, ведь всю тьму видела собственными глазами, а он узнавал от других людей.

— Заболела не только она, Винсент, но и ты. Да, вы жили в бедности, но не должны были. Я отсылал много денег на ваше содержание. Скажи, Юлиан, как часто у твоей матери появлялись новые платья и украшения? Как часто она уходила из дому, богато одето? Молчишь… Часто. Она так и не смогла отказаться от балов и развлечений. Я боялся, что она купит лекарство только себе, и запретил его продавать твоей матери. Это был настоящий риск — я должен был забрать тебя во дворец, но так, чтобы она не причинила тебе вреда. Ты продержался так долго лишь благодаря магии. Во дворце тебя вылечили моментально. Винсент, мне искренне жаль за все, но надеюсь, что ты поймешь мне, и мотивы моих поступков.

— Осталось мало времени. — заметила Розалия, поглядывая, как герцог Нонан начинает постепенно приближаться к епископу, ожидая, когда тот освободится от очередного собеседника. — Нужно решаться.

— Винсент, каково твое решение?

— Я… я… не знаю… — тот мотает головой, зажмуривая глаза, — Я не хочу ничего из этого! Мне надо подумать!

— Винс, у тебя нет времени. — руки Юлиана на моей талии напрягаются, сам мужчина выглядит обеспокоенным, словно сейчас все могло пойти наперекосяк, и я его понимала, как и все понимали. И никто не знал, как поддержать его, сказать нужные слова. Неожиданно Мелисса приблизилась к Винсенту, коснувшись его руки, и смело взтлетила злой взгляд:

— Знаю, я совершенно не вовремя, и могу валить со своими словами куда подальше. Ведь именно это ты хочешь сказать мне, да? — сын императора молчит, но его взгляд просто обещает убить, но подруга, как всегда, бесшабашна, — Знаешь, Винс, может перестанешь вести себя как маленький? Просто подумай о матери теперь как взрослый, и подумай, что тебе дал каждый из родителей. Я не призываю ненавидеть ее, но… знаешь, родители — это самый дорогой подарок, что у тебя есть. Почему бы тебе не дать самому себе, и отцу, который всегда ценил и любил тебя, еще один шанс?

— Чего ты хочешь добиться?

— Я? Я просто не хочу замуж за старенького дяденьку, и готова любыми способами бежать от герцога. Мне жаль, что твоя мать еще и оказалась единственной для императора. Да, я не сахар, но по крайне мере для меня семья — самое важное в жизни. Я выросла в хорошей семье. Не знаю, говорит ли тебе это что-то, но могу обещать лишь одно: если встанет выбор между близкими и властью с богатством, то я выберу первое.

Винсент молча слушает Мелиссу, которая, похоже, сама запуталась в своих словах, пытаясь поддержать мужчину. Но это все равно были лучшие слова. Для данной ситуации, когда неожиданно всплывает неприятная правда, и на решение остаются считанные минуты. Во взгляде мага отчетливо видны сомнения, страх, нежелание мириться со всем случившимся, и… надежда. Надежда на что? Я и сама не знаю…

— Удивительно, что он молча выслушал Мелиссу…- едва слышно прошептала я, чтобы услышал только Юлиан, и тот слегка улыбнулся:

— Единственные имеют гораздо большую силу влияния на своих магов, нежели ты подозреваешь. Пусть характер у твоей подруги противный, но ее нельзя упрекнуть в пренебрежении человеческих ценностей…

Я улыбаюсь, услышав столь лестные слова от Юлиана. Я люблю свою подругу, и всегда искренне желала ей счастья. Будет ли она счастлива с Винсентом? Увы, я не знаю, покажет время, но искренне надеюсь на лучшее. Во многом будет зависеть от Мелиссы. Из-за связи у Винсента будут чувства к подруги, но ответит ли она тем же?

— Хорошо… — слова сына императора звучат так тихо, что мы едва расслышали, затем он медленно поворачивается к императору, — Я согласен стать твоим наследником.

— Хорошо, тогда я пойду поговорю с епископом. Сегодня на балу весьма шумно… — император улыбается, но грустно, как улыбается родитель, который осознает, что его ребенок принимает решение против себя же.

Мужчина собрался выйти из купола, но Винсент останавливает его.

— Постой. Прости меня и спасибо за все… отец.

Эти слова даются ему с трудом, но он не может сдержать улыбку, когда император в ответ ничего не говорит, но его широкая улыбка и настоящее счастье в глазах красноречивее всех слов. Теперь перед нами снова был уверенный в себе мужчина, с выпрямленной спиной и властным взглядом. И снова помолодевший. Какой огромной силой обладают слова близких людей!

Оставшись без императора севера, Хенг решил резонно поинтересоваться:

— А кто сообщит о смене жениха родителям Мелиссы?

И все по команде посмотрели на виновников будущей суматохи, который одновременно скривились, словно от зубной боли, вспомнив темперамент отца Мелиссы и ее братьев, которые ни за что не позволят обидеть любимицу. Наверняка, если бы не прошлые долги княжества перед герцогом, ему бы давно набили морду.

Разговор был коротким. Князь замахнулся, чтобы врезать Винсенту, но тот точным движением отклонил руку. Отец Мелиссы, сузив глаза, долго сверлил наследника престола мрачным взглядом, а затем, с уважением кивнув головой, похлопал того по плечу:

— Пусть будет так. Но, слышь, обидишь мою дочурку, на следующий день твое тело будет на дне какого-нибудь болота! Или на корм свиньям спущу!

— Конечно, как вам будет угодно. — тот поморщился от подобных перспектив, но не отступил. Да, эти двое не знали, что их ждет в будущем, но решили рискнуть. Между ними не было любви или уважения, но обстоятельства сложились так, что, в принципе, их союз вполне выгоден обеим сторонам, и имеет благоприятные прогнозы.

Незаметно все разбежались улаживать все формальности перед выступлением императора севера, который первым добрался до епископа, оставив герцога Нонан позади, и я осталась в одиночестве. Хенг исчез в неизвестном направлении, Розалию подозвал регент Рогнетии, а Юлиан присоединился к разговору епископа и императора Каллиана.

— И снова приветствую тебя, милая дочь. Рад тебя видеть.– я вздрагиваю от столь ненавистного голоса, и резко оборачиваюсь. Отец, с широкой ухмылкой стоял позади меня, вальяжно держа в руках бокал с дорогим вином. Он чувствовал себя здесь уверенно, и похоже тот факт, что он разыскиваемый преступник ни капельки не напрягало его.

— Не могу ответить взаимностью, отец. — с откровенной неприязнью смотрю на него, и отступаю на пару шагов назад. Даже находиться рядом с ним противно. Так похож на мать Винсента! Любит только власть, себя и богатства.

— А ты ранишь мне слоим холодом. — хмыкнул тот, — Ты молодец, Жанна, я доволен объявлением твоей помолвки с Юлианом. Как продвигается твое право на трон Рогнетии.

Хах… его только и это интересует. Хотя, а на что я надеялась? На призрака прошлого, который хотя бы поинтересуется, как у меня дела и самочувствие? Смешно. Каждый раз на одни и те же грабли в ожидании чего-то… другого. Детям тяжело разрывать связь с родителями, даже если те предают их.

— Юлиан уже подписал документы. Скоро трон будет моим.

— Прекрасно, просто прекрасно. — отец доволен, и в хорошем расположении духа, но на мгновение его взгляд становится жестоким. — Надеюсь, ты хорошо знаешь правила игры?

— Да… я отдам его тому, на кого ты укажешь…

— Умничка!

— Отойди от моей дочери, Рольдин.

Предо мной возникает женщина, которая закрывает меня своей спиной. Мама? Что ты здесь делаешь⁉ Кажется, бывший король не меньше меня ошеломлен, и на миг растерялся, но быстро справляется со своими эмоциями, и нахально улыбается:

— Ванесса! Какая встреча! Не хочешь ли по всем правилам поприветствовать своего супруга, как обязывают брачные клятвы?

— Пожалуй обойдусь. — холодно парировала мама, — Брачные клятвы, как и обязанности покинули меня в день казни моих детей, Рольдин. Поищи их там, может, вдруг, обнаружишь собственную ложь всегда защищать и оберегать семью.

Мама пошла наперекор отцу… Это что-то новенькое… И мне страшно. Откровенно страшно за маму. Отец настоящий подлец, и обид он не прощает… Я замечаю, как зло сузились его глаза, а руки сжались в кулаки. Было ощущение, что еще немного, и он ударит ее.

— Мам, что ты делаешь? — я ухватила ее за руку, привлекая к себе внимание, но та лишь гневно сверкнула глазами:

— Жанна, не мешай мне. Дай немного душу отвести.

Для меня прозвучало так, словно просит упокоить ее душу, и я заволновалась еще больше, гадая, что из этого получится. Глазами стала выискивать в толпе стражников, или знакомые лица, которые могли бы помочь предотвратить скандал. Замечает только сестра — мы находимся в более темной части зала, частично скрытые колоннами. Сайлен подбегает к нам, но жест матери останавливает ее гневную тираду, и та растерянно смотрит на меня. Я лишь пожимаю плечами.

— Ванесса, полагаю, ты в весьма расстроенных чувствах, но не стоит так легкомысленно бросаться столь смешными словами, зная, что за каждое слово нужно нести ответственность.

— О, я прекрасно осведомлена об этом, Рольдин. Но… — на ее губах промелькнула холодная улыбка, которую она затем закрыла веером. — Как низок ты пал, разбрасываясь столь ничтожными угрозами. Что может мне сделать жалкий гость империи Лонкас?

— Не зарывайся, Ванесса, не забывай, что ты тоже пользуешься милостью королевской четы Найтон.

Вот тут мама хмыкает, как бы невзначай взмахивая рукой, где блеснуло дорогое кольцо. Раньше я его не видела. Сестра озадаченно качает головой.

— Увы, но твои источники информации устарели, Рольдин. Стоит весьма повежливее относиться к невесте советника короля Найтон.

— Что⁉ — воскликнули мы с сестрой, а затем я, переведя изумленный взгляд на Сайлен, зашептала: — Ты не знала⁉ Но мама всегда была рядом с тобой!

Сайлен выглядит шокированной, что-то мямлит, что мол, не всегда могла находится рядом, ведь герцог Барима клятвенно заверил обеспечить полную безопасность матери. Затем, вспомнив, что он и есть советник короля, растерялась, покраснела. Выругалась. Я ее так понимала — маму увели прямо под носом! Теперь мы с уважением смотрели на женщину перед нами. Да, ее внезапная помолвка вызвала ажиотаж у нас, желание возмущаться, ревность, но… Герцогу Бариму удалось сделать то, что не могли мы. Он придал матери смелости, чувство уверенности, она стала ценить себя. А это говорит… о многом, о его чувствах.

— Ванесса? Ты весь неожиданно покинула… — мы обернулись в сторону появившегося советника короля. Увидев нас, он удивленно приподнял брови, но затем его цепкие серые глаза замечают отца, и недобро сузились: — Что здесь происходит?

— Ох, ничего, мой дорогой. — при виде жениха лицо мамы смягчается, — Не стоит волноваться. Просто встретила старого знакомого. — последний взгляд на отца, — Может тебе и смешно, Рольдин, но и не стоит забывать, что трона Рогнетии у тебя нет. Подумай над тем, кто ты. И, если я узнаю, что ты снова приблизился к моим дочерям, то сильно пожалеешь. Пусть я не сильна, но война информацией была всегда эффективной.

— Не забывай, что они и мои дочери, Ванесса. — голос у отца злой, резкий, дыхание тяжелое, но он не рискнет противостоять, не рискнет применить магию. Мама права, его положение сейчас неоднозначное, шаткое. Он сейчас никто, и цепляется за власть угрозами и манипуляцией людьми. При этом сам являясь марионеткой.

— Да? Девочки, кто ваш отец?

Мы шокировано смотрим на маму, но подыгрываем:

— Мама, ты же прекрасно знаешь, что наш отец… эм…- неловкий взгляд на герцога, и сестра смутилась, — … герцог Барима — а затем тычет в отца пальцем, — А этого мужчину мы видим впервые! Идем, Жанна!

Меня уводят от отца, и я не возражаю, не желая находится рядом с отвратительным человеком ни минуты. Мы вновь возвращаемся в зал, где скопились люди в ожидании новых объявление от епископа, который поднялся на балкон, и Сайлен повернулась к мужчине:

— Герцог Барима, прошу принять мои извинения за недавние слова. Просто… я ляпнула, не подумав…

— Ну, учитывая, что я сделал предложение вашей матери, не спросив вашего благословения, считайте небольшой компенсацией. — он слегка улыбнулся, когда мама ощутимо ударила локтем в бок, — Я не ваш отец, Сайлен, Жанна, но не возражаю, если мы действительно будем стараться стать семьей.

Мы с сестрой улыбаемся, переглядываясь. Да, он прав, он не наш отец, но, возможно, когда-нибудь мы назовем его «отцом». В сердцах всегда есть надежда на любовь, на обретение новой семьи.

— Сайлен, Жанна, девочки мои. — мама берет каждую за руку, и пытливо заглядывает в глаза, — Я приняла предложение Баримы, но желаю услышать ваше отношение к моей помолвке. Вы… не возражаете?

— Если ты счастлива мама, то мы можем только благословить ваш союз, правда, Жанна?

Я киваю головой, широко улыбаясь. В сердце по-настоящему тепло от вида счастливой матери. Та шепчет слова благодарности, обнимая нас, но затем лукаво смотрит в мою сторону:

— Ох, о чем это я? Моя помолвка такая неожиданная? Моя дочь, Жанна, явно скромничает, не так ли?

Теперь я смущенно потупила взгляд, и сестра с ехидцей в голосе протянула:

— Мама права. Жанна, ты наверняка подлила слабительного ему в бокал, и не давала лекартсво, пока он не дал согласие?

— Сайлен!

— Да шучу я, но с тебя рассказ, но и не только. Жанна… — она переглядывается с мамой и герцогом, и те серьезнеют, киваю головой. Что происходит? — Мы немного задержимся здесь, во дворце. Нужно поговорить кое о чем. Это важно, но желательно завтра.

— Я вас услышала, и организую встречу.

Дальше мы слушаем объявление епископа о наследнике императора севера, которое вызвало нешуточный ажиотаж среди присутствующий на балу, породив множество вопросов. Однако, когда Винсент еще и продемонстрировал свой настоящий облик и магию, сомнений не осталось, что он его настоящий сын. Слова епископа всегда имели большой вес, и никто не рискнул долго оспаривать правдивость подобной новости. После этого была уже объявлена помолвка новоявленного наследника севера с дочерью князя. Вот здесь уже возмущались в основном леди, уже за минуту успевшие в мечтах выдать свою дочь за него, и их юные дочери, в мыслях примерившие корону. Я смотрела на серьезных Винсента и Мелиссу, и искренне желала им счастья.

Когда более или важные объявления прогремели, виновники шумихи быстро сбежали к нам, друзьям, снова собравшимся вместе. Некоторые порывались подойти к нам, поздравить пару, но стража не пропускала. Поздравления принимал император севера и княжеская чета, дав возможность своим детям сделать передышку, пусть те и серьезно нарушали правила. Вскоре мужчины отошли куда-то, пообещав быстро вернуться, княжеская принцесса подозвала ожидавшего официанта с напитками.

— Мели, но это вино очень крепкое. — скривилась Роза, но покорно взяла бокал, последовав моему примеру.

— И что? Сегодня тяжелый день, а за это надо выпить!

Чокнувшись, мы немного выпили, продолжая болтать.

— Девочки, здесь душно, может выйдем на балкон? — нахмурилась Роза, активно обмахиваясь веером. Ее лицо стало румяным.

В зале и вправду было душно, и мы зашли в свободный от гостей балкон, куда имел вход только Юлиан, или я. Стража осталась сторожить вход.

— Не понимаю, мне даже здесь жарко! — Розалия вновь отпила глоток, и, поморщившись, отставила бокал.

Я прислонилась к перилам, чувствуя неладное с собственным телом. Оно горело, а прохлада, которая приятно обласкала тело, только ухудшила все. Появились странные ощущения.

— Девочки, вы тоже это ощущаете, да? — Мелисса тяжело дышала, массируя виски, — Я заболела?

— Нет… — Розалия вновь взяла бокал, пристально всматриваясь в жидкость, — Кажется нас отравили…

— Нет, это что-то другое. — отвернула предположения я, прекрасно разбираясь в этой теме, — Это не симптомы яда. Это… о нет…

— Что происходит? — раздался встревоженный голос Винсента.

Я с трудом сфокусировала взгляд на вернувшихся мужчин, и прикусила губу, борясь с телом.

— Нас отравили… чем-то, но не ядом. — первой с мыслями собралась Мелисса, и я выдавила:

— Нам подмешали в бокал афродизиак! Нужно противоядие!

На мгновение мужчины замерли в замешательстве, не зная как реагировать на подобное, и я их понимала: афродизиак — не яд, не умрем, но проблем доставит немало. Первым пришел в себя Юлиан, сначала отдав приказ страже привести лекаря, а затем обратился к другу:

— Винсент, из нас троих ты лучше всех владеешь целительской магией. Сможешь сделать что-нибудь?

— Ага, конечно, я прямо матер этого дела! — съязвил тот, фыркнув, — Конечно же, я не умею исцелять… от чертова афродизиака!

— Точно, артефакт! Как я раньше не сообразила! — хлопнула по разгоряченному лбу, и полезла в бюстгальтер платья, старательно игнорируя пристальный интерес мужчин, и извлекла артефакт. Аккуратно сделав разрез на подушечке пальца, сжала магическую вещь, моля о исцелении. Ответ был полон разочарований.

«Зачем ты, девчонка, разбудила меня?»

— Мне нужна помощь! Нас отравили афродизиаком!

«Это не яд, и он не угрожает твоей жизни. Я не исцеляю подобное.» — заявив подобное, артефакт погас, но я находилась в шоке. Меня послали! Вот же…нехорошо! Только не ругаться!

— Жанна? Он исцелил тебя? — Розалия, подойдя ко мне вплотную, тяжело дышит, глядя с такой надеждой во взгляде, что было стыдно признаваться:

— Нет… — зажмурилась, пытаясь немного привести мысли в порядок, что удалось с большим трудом, и коснулась ладонями холодного мрамора перил балкона, немного охлаждая разгоряченное тело. Такой контраст вызвал волну… неприличных ощущений удовольствия, и с трудом сдержалась, чтобы не застонать.

— Мне нужно выпить! — Мелисса потянулась к бокалу, но была остановлена хмурым Винсентом, который перехватил ее руку на полпути. И… Мы с Розой сочувствуем ему, глядя на то, как подруга теперь с вожделением смотрит на мужчину. Тот и сам осознал свою ошибку, когда девушка, закусив губу от возбуждения, приникла к телу Винсента, обнимая его.

— Я ничего не могу поделать… ты такой красавчик, Винсент! — тот судорожно сглатывает, в панике озираясь на друзей, а княжеская принцесса схватилась за остатки разума, — Да принесите это чертово противоядие! У меня уже крыша едет!

— Жанна, Розалия… — так забавно было видеть Юлиана растерянным, не знающим что предпринять, — Вы… как самочувствие?

— Пока что держимся. — буркнула я, и, когда император сделал шаг в мою сторону, предостерегающе подняла руку, — Юлиан, не подходи. Иначе… будет плохо.

Розалия, наплевав на все правила приличия и здравомыслия, села на холодный пол, вплотную обнимая перила, не сдаваясь. Присоединиться к ней не успеваю, на балкон вбегает взволнованный лекарь — мужчина пожилого возраста с лысой головой, длинной седой бородой и огромными круглыми очками, которые делали глаза невообразимо огромными. Лекарь был опытным, сразу перешел к делу:

— Ваше величество, что произошло?

— Девушек отравили афродизиаком. Есть противоядие?

— Ох, афродизиак… — тот внезапно развеселился, хмыкнув, — Давненько не сталкивался. Нет, ваше величество, его у меня нет, но, если прикажете, я приготовлю его. Но не рекомендую…

— Будьте добры приготовить. — Юлиан мрачнеет, с беспокойством смотря на меня, — Сколько времени понадобится?

— Поэтому я и говорил, что не рекомендую. Мне понадобится четыре часа — его действие к этому времени начнет спадать.

— Четыре часа⁉ — взвыл в отчаянии Винсент, с трудом удерживая шаловливые руки Мелиссы, все порывающая расстегнуть его камзол, — Тогда… что нам делать с ними?

Старик задумчиво чешет свою лысую макушку, а затем расплывается в воодушевленной улыбке:

— Все просто, дать им то, чего они хотят. — однако улыбка с его лица сползает, встретившись с тремя весьма яростными лицами, — Ну, лучший выход — увести девушек с бала в их покои, и отправить служанок — пусть присмотрят за ними. Будут буянить — привязывайте.

— Не надо меня привязывать! — тот же отреагировала возмущением Мелисса, и с придыханием окидывает жениха предвкушающим взглядом, — Мы же договоримся, Винсент, не так ли?

— Когда придешь в себя, тогда и договоримся. Юлиан, Хенг, их надо увести с бала — будет нехорошо, если заметят их состояние.

Чувствую, как холодные ладони Юлиана касаются талии и руки, заставляя оторваться от перил, и не сдерживаю стона разочарования, лишаясь такого приятного контраста температур, но чувствую, как тело начинает еще больше гореть от его аккуратных прикосновений, еще больше теряя здравый смысл. Прильнув к нему, обнимая, с наслаждением вдыхаю запах дорогого одеколона, с трудом сдерживаясь, чтобы руки оставались на одном месте. Так хочется пройтись ладонями по… Стоп Жанна, не думай о столь постыдных вещах!

— Жанна, прошу, контролируй себя. — голос Юлиана звучит так притягательно, хрипло. И меня насильно ведут из балкона.

Оглянувшись, замечаю, как Розалия плачет, обвиняя Хенга в неизвестных мне грехах, и тот, мрачнея с каждым словом, молча поднимает ее с пола, и так же уводит с балкона. Похоже, подруга вправду многое накопала на него в архивах храма. Горжусь ею, но искренне желаю остаться живой, и придержать язычок. Мы идем неторопливо, по темным частям зала, стараясь остаться незамеченными, и выскользаем через неприметную дверь для слуг, ведущую в коридор, где расходимся.

Когда мы доходим до покоев императора, я без стеснения, игнорируя стражников, откровенно висела на мужчине, и шептала неразборчивые слова, откровенно пытаясь подкатить к нему. Как только двери спальни за нами закрываются, тянусь к губам императора, не в силах сдерживать огонь в теле, но тот отстраняется, пристально глядя мне в глаза, и тихо шепчет:

— Жанна, не стоит. Ты будешь жалеть, это не твои настоящие чувства, афродизиак.

Такие обидные слова для меня словно пощечина, приводящая в чувства, и внимательно вглядываюсь в алые глаза Юлиана, которые смотрят на меня. Его тело напряжено, словно… готово сорваться в любую секунду, и это льстит мне, хоть и больно от его слов, но в то же время чувствую искреннею благодарность, что не воспользовался этой ситуацией, что сдерживает себя, дорожит чувствами. Это так благородно… Прекрасно осознаю, что все поступки сейчас совершаю под действием афродизиака, но… что если мне нравится это? Не хочется сопротивляться? Это так пошло, но так заводит.

— Мы обязательно найдем виновника. Я позову служанок… — император отступает на шаг, но я останавливаю его, обнимая, и мужчина вновь терпеливо разрывает объятия. — Жанна, я же сказал… — однако я нетерпеливо перебиваю его.

— Знаю! — сжимаю за торчащий ворот рубашки, заставляя его склониться, и с вожделением шепчу, — Мне плевать на афродизиак, Юлиан! Я люблю тебя и не буду ни о чем жалеть. Хотя, нет, а может буду — скандалить весьма интересно. — глядя на ошарашенное лицо мужчины, хмыкаю, а затем тихо, почти умоляюще шепчу, — Поцелуй меня… прошу! Ну же!

— Жанна, — голос Юлиана звучал хрипло, едва слышно, а мое сердца быстро забилось от того, как он… по-особенному произносил имя, и, притянув за талию вплотную к своему телу, накрыл губы поцелуем. Горячим, страстным, торопливым, словно боялся, что я одумаюсь, оттолкну его.

Отстранившись, он настойчиво повел в сторону кровати, и, усевшись, усадил меня на свои колени, вновь притянул для поцелуя. На этот раз он был неторопливым, осторожным, а руки мужчины медленно ласкали спину, плечи, уверенным движением находя наиболее чувствительные места. Не выдержав, застонала от удовольствия, запрокинув голову, обняв на шею, и тут же почувствовала губы на шее, а руки плавно переместились к бедрам. Прикрыв глаза, я отдалась новым восхитительным ощущениям. Поцелуи были требовательными, иногда болезненными, но это еще больше распаляло меня, как и руки стали сильнее надавливать, ближе подбираться к более откровенным местам, медленно освобождая от одежды. Волны наслаждения прокатывали по всему телу, мысли разбегались в разные стороны, не желая собраться в одну кучк, словно я падала в бездонную пропасть, полную пламени…. Становилось трудно дышать. Тьма медленно поглощала разум…

— Юлиан… — прошептала я, прежде чем окончательно провалиться в такую блаженную темноту.

Тело девушки обмякло в его объятиях, и мужчина почувствовал ледяной страх, отрезвивший его в мгновение секунды, и обеспокоенно заглянул в закрытые глаза, безмятежное лицо.

— Жанна! — легкий хлопок по щекам, а затем магический импульс по ее телу, а затем не сдержав стона разочарования и неудовлетворения, уткнулся в ее плечо.

Принцесса потеряла сознание. Реакция организма остро отреагировала на афродизиак, а затем на возбуждение, и попросту… перегрелось, насильно погрузив свою хозяйку тела в сон. Император не знал — смеяться ему или злиться от всей комичности ситуации, и частично позавидовал своей невесте. Ей сейчас было гораздо проще, а вот ему оставалось только сцепив зубы терпеть собственное неудовлетворение.

Пообещав себе, что он обязательно прикончит виновников отравления девушек, он, тяжело вздохнув, бережно переложил девушку на кровать, предварительно сняв тяжелое платье, но не рискнул тронуть сорочку. Иначе сорвется. Проведя пальцем по щеке Жанны, почувствовал волну тепла, когда та улыбнулась на его прикосновения, так и не проснувшись, и, не удержавшись, коротко поцеловал в лоб. С неохотой отстранившись, император выпрямился — нужно было идти, искать виновников, завершать бал… Однако, рука девушки, внезапно вцепившаяся в его ладонь, заставила остановиться, а затем со вздохом сесть обратно на кровать. В конце — концов, он же император, и почему бы ему один раз не проигнорировать свои обязанности?

— Ваше величество? — в его покои осторожно заглянул секретарь, и поспешно уткнулся взглядом в пол, заметив спящую принцессу, и раздраженного императора. — Вы меня вызывали?

— Верно. Разыщи на балу епископа и императора Даритии — передай им мою просьбу: пусть завершат бал любыми способами. Мне все равно какими, гланое, чтобы не было скандалов.

— Вы не вернетесь на бал? — изумился секретарь, неуверенно переминаясь в ноги на ногу.

— Нет. Тебе все ясно?

— Да, ваше величество. Что-то еще?

— Нет, свободен, и передай, чтобы меня не беспокоили по пустякам.

— Как прикажете, ваше величество. — мужчина поклонился, и поспешно удалился, с тихим шумом закрыв за собой дверь покоев. Маг слегка улыбнулся, чувствуя, как после небольшого адреналина, стала накатывать усталость. Несмотря на тяжелый день, и откровенный провал заполучить невесту, он чувствовал странное умиротворение и спокойствие. Скинув сапоги, раздражающую мантию и камзол, маг осторожно забрался в кровать, и, притянув девушку к себе, накрыл обоих одеялом. Уткнувшись в макушку невесты, вдыхая ее запал яблонь и корицы, улыбнулся. Его ничуть не мучили угрызения совести откровенного плевка в свои обязанности, в войну между альянсами. Сейчас ему нужно немного отдохнуть. Поспать…