Глава 14

— Я передумала выходить замуж. — задумчиво изрекла новость, и, распрямив плечи, повернулась к девочкам, — Снимайте платье, подготовьте экипаж.

— И куда ты поедешь, мила моя чудовищная сестренка? — Сайлен продолжала с невозмутимым видом перебирать с дворцовым ювелиром украшения к платью, выбирая самые лучшие, но при этом не броские, как мне и хотелось. Сестра обладала отменным чувством стиля.

— Куда-нибудь подальше от этого дворца! — нервы у меня были на пределе. Еще немного — сама на своих ногах сбегу! Я. Не. Хочу. Выходить. Замуж!

— А почему передумала? — Роза улаживала последние организационные вопросы с горничными и дворецким.

— Ну… — задумалась, напрягая свой мозг для достойного, изобретательного ответа. — Потому!

— Весьма информативно. — фыркнула Мелисса, продолжая раздавать указания служанкам, наряжающим мен,- Итак, продолжаем готовиться.

— Нет! Прекращайте! Я передумала! У меня жених козел!

Слуги замирают, а вот девочки сохраняют спокойствие и невозмутимость.

— Вау! Какая обличительная новость! И какие еще грехи ты успела припомнить? Продолжай, перечисляй, и не мешай нам готовится!

— Готовиться? Эй, это между прочим моя свадьба!

— Уже поздно. Нечего было назначать нас своими подружками. Мы очень ответственные!

— Отомщу!

— Да неужели? И как же?

— Сделаю ваши свадьбы невыносимыми!

— У нас их не будет! — хором воскликнули девушки, и пришло мое время ухмыляться.

— Да ладно? Мелисса, а ты сообщила об этом Винсенту, его величеству императору севера, и своему отцу? Я же вроде как приглашение в устной форме уже получила? Роза, не зарекайся, я уж точно придумаю, как выдать тебя замуж. Сейлен… — на мгновение сестра нахмурилась, а девочки бросили в ее стороны сочувственные взгляды — мне пришлось рассказать им о будущих планах: нужна была помощь в изготовлении яда. — … место рядом со столь прекрасной девушкой не будет долго пустовать!

Та лишь иронично хмыкнула, но ухмылка сменилась мягкой улыбкой. Новость, что ее первая любовь придала сестре сил, и она даже расцвела. Исчез груз постоянной вины за смерть возлюбленного, а мой артефакт давал надежду, что так она сможет хоть как-то искупить вину из-за жестокости отца, отправившего мужчину на войну.

После завершения подготовки к свадьбе, девушки дружно повели меня к небольшому храму внутри сада дворца. Стража по нашей же просьбе держалась чуть позади — хотелось видеть перед собой лишь красивую тропинку, утопающую в экзотических растениях и деревьях, а не напряженные лица мужчин и оружие.

О свадьбе были осведомлен маленький круг людей, и даже так, все опасались нападения, срыва планов. Сегодняшняя свадьба была для меня, Юлиана и наших близких людей. Без толпы народа, без фальшивых улыбок и поздравлений. Настоящая, спокойная. Публичная будет позже, для жителей империи. Сегодня дворец будет закрыт для аристокраии. Да, те недовольны, желая попасть на праздник, но Юлиан оставался непоколебимым. Достаточно было демонстрации магии, чтобы те быстро извинились, вспомнив, что у них сегодня множество дел, поспешили покинуть дворец.

Остановившись перед небольшим храмом, девочки обняли меня, и поспешили исчезнуть внутри, а навстречу вышел герцог Барима. С мягкой улыбкой окинув меня взглядом, прошептал:

— Вы… — я нахмурилась, и тот поспешил исправиться, — Ты очень красивая, Жанна. Уверен, что его величество будет восхищен.

Я смеюсь, покраснев. Девочки постарались на славу. Платье было выбрано простым, без помпезности и пышности. Сегодня ведь же мой праздник, а значит выберу то, что душа желает. Белое, прямого типа с приталенным поясом и свободными плечами. Серьги императорского рода ан Дарез, на руках два браслета — один из герцогского дома матери, а второй от герцога Баримы, как моего нового отца. От традиционной фаты решила отказаться, завив волосы в красивые локоны с россыпью маленьких белых цветочков. В руках небольшой букет орхидей. Барима улыбается, видя на моей руке браслет своего рода. Его взгляд теплеет, и в нем появляется что-то такое, хрупкое, важное… Мужчина протягивает мне руку, в которую я вкладываю ладошку.

— Пора. По традиции я должен задать вопрос: уверена ли ты, Жанна дер ван Райтон в своем решении? Готова ли навсегда быть связанной с родом ан Дарез?

— Да. Я готова. — мой ответ тихий, но полный уверенности.

— Тогда будь счастлива… моя дочь, — Герцог благосклонно кивает головой, принимая ответ, а я, поддавшись порыву чувств, обнимаю его. Пусть он мне не родной отец, пусть я его совершенно не знаю, но как же это важно, чтобы в столь важный день рядом находился тот, кто своими поступками может называть себя «отцом», тот, кто дорожит этим, любит детей своей возлюбленной. Это многое говорит о его сильной личности. Этого мне было достаточно. Мама, я буду искренне молиться за твое счастье.

Заиграла красивая негромкая музыка, и двери храма торжественно распахивают два стражника в парадной форме, мы неторопливо входим в почти пустой зал храма. Сегодня на этот празднике присутствовали только самые близкие: мои подруги, родители Мелиссы, отец Розалии, мама, сестра, Винсент, император севера, Хенг, дядя Юлиана, который отдал трон, немолодая пара супругов — дальние родственники жениха, и еще пара мужчин, близкие приближенные Юлиана, имен которых я не знала. Помимо епископа Лантин, здесь были еще пара духовенств высокого ранга, поддерживающих молодого императора. Сам глава Валиона стоял рядом с алтарем и негромко разговаривал с епископом.

Но стоило мне войти, как музыка заиграла громче, гости встали со своих мест, с улыбками наблюдая за мной и герцогом. Переглянувшись с мужчиной, мы улыбнулись друг другу и неспешно зашагали в сторону алтаря. По всем правилам невеста должна идти, уставившись в пол, но мне было плевать на это. Я смело смотрела на жениха, и не скрывала своего счастья. Волнение ушло, как и нервное состояние. Пришло спокойствие, наслаждение каждым мгновением в кругу близких. Сердце радостно трепетало, видя, что присутствующие без тягот разделяют с нами это счастливое мгновение. Кто знает, как сложиться будущее, наши отношения в браке, но я всегда буду помнить эти мгновения, те эмоции, что испытываю, ни смотря ни на что, и верить… Верить в лучшее.

Поднявшись на возвышение алтаря, предстали перед добрыми глазами епископа, который, не смотря на слабость и трость в руках, вызвался простоять всю службу, которую, однако, по нашей с Юлианом просьбе, значительно сократили вплоть до одной молитвы и принесения клятв. Подобное изменение гости приняли с энтузиазмом — все знали свадебные службы чуть ли не наизусть, и были только рады избываться от нудного времяпровождения.

— Герцог Барима бер Вандер, согласны ли вы отпустить свою дочь, Жанну, из рода, отдать под защиту новой семьи?

— Согласен. — с серьезным видом, без намека на улыбку, отвечает мужчина епископу. Тот кивает головой, принимая ответ.

— Что бы вы хотели сказать напоследок дочери, пока она под вашей защите, и какие наставления дадите ее избраннику?

— Юлиан. — Барима обращается к юноше без титулов, пренебрегая правилам, но в кругу близких это было принято с одобрением, — Пусть я и отдаю дочь под твою защиту, она никогда не перестанет быть моей дочерью. Мой дом всегда будет готов защитить ее, а так же… — на губах пробежала ухмылка, — … уничтожить всех обидчиков. Я не потерплю слез Жанны.

— Клянусь всегда защищать Жанну, Барима. — я с трудом удержалась от смеха, обнаружив, что обычно невозмутимый Юлиан нервничает, но в то же время на сердце было так тепло от слов герцога. В его словах, за этот день, гораздо больше любви, чем от родного отца за все эти годы. — Обещаю, что не буду причиной слез вашей дочери.

Герцог снисходительно кивает головой, словно принимает ответ, но по взгляду демонстрировал обещание пристально следить за исполнением всех обещаний. Ну, если вспомнить его прекрасную шпионскую деятельность, то это вполне вероятно. Главное, чтобы шпионы не лезли в спальню…

Медленно тянет мою руку, вкладывая в ладонь императора, и негромко шепчет:

— Будь счастлива, Жанна. Но всегда помни наш дом всегда открыт для тебя. Мы семья…

Произнося такие трогательные слова, что я с трудом сдерживаю слезы, провожая мужчину взглядом. Улыбаюсь, видя, как он подходит к матери, смущенный, как та дарит свою улыбку, полную любви, как тот, встав рядом с ней, старается незаметно приобнять за талию. Мама, главное не противься, как я, иначе сама насильно поженю! Он сделает тебя счастливой.

Перевожу взгляд на Юлиана, только сейчас остро почувствовав одиночество без семьи. Тот ободряюще улыбается, сжав ладонь, и епископ Лантин читает молитву, а затем просит нас принести клятвы и обменяться кольцами. Перед нами возникает маленький мальчик паж, вместе с небольшой коробочкой, в которой лежат кольца. Коробка слегка трясется — нервничает, но держится с невероятным достоинством, не смотря на столь юный возраст. Младший брат Розалии. Как он вырос! Мы много времени провели в Рогнетии после окончания академии, вплоть до падения страны под натиском империи. Орис, узнав меня, тихо смеется, успокаиваясь.

Взяв кольцо из белого лунного металла, Юлиан внимательно смотрит мне в глаза:

— Я, Юлиан кор ан Дарез, надевая это кольцо, беру тебя, Жанна дер ван Райтон, в жены и торжественно клянусь быть верным и любящим, делить с тобой горе и радости, победы и неудачи. Клянусь любить и оберегать тебя, пока смерть нас не разлучит.

Холодный металл обжигает разгоряченную кожу, и едва заметно засветился. Магия… На запястье проступает загадочная метка. Заворожено слежу за переливающим разноцветными красками рисунок, и деликатный кашель епископа заставляет очнуться, поспешно взять второе кольцо. Потом поинтересуюсь, что это все значит.

— Я, Жанна дер ван Райтон, беру тебя, Юлиан кор ан Дарез, в законные мужья и перед свидетелями клянусь быть с тобой в горе и в радости, в бедности и богатстве, в летний зной и в зимнюю стужу. Клянусь поддерживать и вдохновлять тебя, беречь нашу любовь до последнего вздоха.

Его кольцо, точно так же вспыхивает светом, и я замечаю из-под камзола чуть узора рисунка на запястье.

— Да благословят ваш союз Высшие боги! — торжественно провозглашает епископ, вскинув руки, музыка, стихшая на время молитвы и клятв, вновь заиграла нежную мелодию. Император осторожно касается пальцами моего подбородка, приподнимая голову, и накрывает губы нежным, недолгим поцелуем.

Гости торжественно хлопают ладошками, выкрикивают пожелания в счастливой семейной жизни, девочки что-то визжат. Князь и вовсе свистит вместе с дядей Юлиана.

— Ну и балаган… — качает головой юный император, но не сдерживает улыбки.

Я счастливо смеюсь. И вправду балаган. Даже не похоже на чопорную свадьбу высшего света. Даже гости ведут себя как простые люди, и это только придавало искренности их эмоциям. Спустившись с возвышения, я сразу очутилась в объятиях женской половины, а Юлиан принимал поздравления от мужчин. Правда, прислушавшись к пожеланию мужчин, что-то вроде стараться выбираться к ним на попойки, бояться сковороды, все замужние женщины деликатно отошли ненадолго вправить кое-кому мозги, чем только еще больше вызвали смех у нас, молодых девиц, когда те мужья, заметив угрозу, попытались спрятаться за спину Юлиана. Тот, однако, боялся их еще больше, и сразу сдал. После небольшого встряски, поздравления новоиспеченному мужу уже шептали. Компания то и дело взрывалась от смеха. Замужние женщины философски качали головой, но не питались вновь вызвать на разговор.

После поздравлений, мы дружной кампанией покинули храм и неторопливо направились в большую беседку в глубине сада рядом с прудом, где слуги активно накрывали столы. Музыканты вновь приступили к работе. Зазвучала веселая песня. Смех, крики «горько», шум разговоров. Это был праздник большой и маленький. Большой — в одном месте собрались столько венценосных особ, праздновали женитьбу императора. Маленький — гостей до неприличия было мало, но это никого не волновало. Сейчас не было лживых светских масок. Никто не боялся пошутить, начать обсуждать самые странные темы, на подобие сколько ножек у сороконожек. В чем прикол, я так и не поняла, но у мужчин почему-то у сороконожки получались то сорок две, то тридцать восемь ног. Один раз и вовсе восемьдесят. Пить меньше нужно…

С приходом сумерек небо взорвалось фейерверками, вызвавшие неописуемый восторг у нас. Ведь эти фейерверки с помощью магии запускали Юлиан и Винсент. Яркие, грандиозные вспышки света сопровождались оглушительным грохотом. Женщины иногда испуганно вздрагивали, но тут же улыбались, наблюдая за салютом.

— Тебе нравится? — стоило мне ненадолго остаться одной, как за спиной раздался негромкий голос Юлиана, а через минуту его руки обвили талию, притягивая к себе. Улыбнувшись, разворачиваю в кольце рук, глядя в алые глаза императора, чувствую, как на сердце становится тепло. Все же как иногда мало нужно для счастливых мгновений! Просто видеть любовь в его глазах было настоящее счастье, приносящее своим присутствием спокойствие.

— Это волшебно, Юлиан! — едва заметно вздрагиваю от очередного грохота, бросаю на продолжающего запускать фейерверки Винсента, вот Мелисса подходит к нему и протягивает бокал воды, и тот улыбается ей. Искренне. Эти двое умеют работать над собой. — Этот счастливый день я запомню навсегда.

Постояв немного в объятиях друг друга, наслаждаясь салютом и нежной мелодией, мы вернулись к столу, где взрослые, захмелев, вовсю шутили, смеялись. Кажется все они нашли язык. Что ж, это радует, вражда нам не к чему. Сайлен вместе с Розой сидели чуть поодаль от них и тихо болтали. Ну да, молодежь ведь… Немного поразмыслив, присоединяемся к фракции молодых, вскоре пополнившейся Хенгом, Винсентом и Мелиссой.

— Эй вы, молодая сладкая парочка! — полноватое лицо дяди Юлиана раскраснелось от выпитого алкоголя, на губах застыла хитрая улыбочка, — А не пора ли голубкам удалиться отдыхать?

И моментально словил подзатыльник от жены другого родственника императора. Сначала я недоуменно хлопала глазами, не поняв смысл фразы, но стоило осознать, вспыхнула стыдливой краской. К-как он может такое говорить при всех⁉ Это…это…

— Дядя! — возмущенно проговорил Юлиан, но тот беспечно отмахнулся рукой под хохот взрослых. Даже мама на их стороне! Вот же… предатели! Как же неловко!

— Ой да что вы упрямитесь, давайте, проваливайте! Дайте взрослым насладиться праздником без малышни!

— Малышни⁈ — кричит молодежь, судорожно вспоминая собственный возраст. — Мы взрослые!

— Наслаждаться праздником без виновников? — хмыкает Хенг.

— Конечно, повод есть. Теперь виновники не нужны!

Юлиан сокрушительно качает головой, тяжело вздыхая, но глаза смеялись, губы застыли в улыбке, и, когда взрослые вновь отвлеклись на разговор, встает, протягивая мне руку. Я ошеломленно смотрю на мужчину. Вот так просто и пойдем? Получив тычок локтем от сестры, и ее взгляд, полный раздражения, поспешно вкладываю ладонь, рассыпаюсь в извинениях перед друзьями, что приходится их покинуть. И самое грустное, что, глядя на их лица, понимаешь, что они только это и ждут. Гады! Напиться хотят?

Мои догадки были подтверждены, когда стоило ненамного отойти от места банкета, как мужчины стали весьма громко просить о «настоящей» выпивке. Юлиан лишь хмыкнул и кивнул дворецкому, мол, выполнять все пожелания гостей.

— Они же напьются! — возмутилась я, неторопливо шагая вместе с императором по пустынным коридорам дворца. Даже стражники были не столь заметны.

— Не волнуйся, их жены всегда успеют остановить.

— А если и те напьются? — останавливаемся перед дверями покоев. Я чувствую волнение, и откровенный страх, перемешанный с постыдным желанием. Руки мелко дрожали. Старательно отвожу взгляд от дверей.

— Тогда я несказанно рад, что покинул место будущей катастрофы. Главное, чтобы до нас не добрались…

И, поймав мой негодующий взгляд, смеется, тянет за руку, увлекая в покои. Хотелось возмутиться, но мне не позволили этого сделать, накрыв губы нежным поцелуем. Прикрыв глаза, чуть привстаю на цыпочках, отвечая ему. Неуверенно от нехватки опыта, но в то же время с жаром. Сильные, грубоватые ладони скользят по талии, прижимаются к бедрам. Возникло странное желание немного поиграть. Хмыкнув, чуть отстраняюсь, бросив взгляд на кровать, и хитро улыбаюсь, демонстративно зевнув.

— Ох, я так устала! А еще нужно избавиться от всей одежды…

Пальцы на бедрах замирают, а алые глаза насмешливо прищуриваются:

— Думаю, я могу тебе с этим помочь.

— Невероятно! Ты постиг все тайны женской одежды!

Хмыкнув, Юлиан с улыбкой наблюдал за мной, и нарочито медленно потянулся к поясу, медленно разматывая его. Затем, как бы невзначай, прошелся ладонями по оголенным плечам, вызывая волну дрожи, когда погрубевшие от многочисленных тренировок с мечам, пальцы слегка надавливают на чувствительную кожу. Медленно расстегивает застежку на спине платья, и оно с тихим шелестом падает на пол, оставляя меня только в одном нижнем белье. Щелчок пальцами и последняя часть одежды сгорает в пламени, не причинив вредя коже. Хочу возмущенно воскликнуть, но замираю, глядя на целую бурю эмоций на лице императора.

Краснею, видя восхищение, перемешанное с желанием в алых глазах, и стыдливо опускаю взгляд. Шорох одежды заставляет вскинуть голову. Теперь настала моя очередь с восхищением рассматривать широкие плечи, сильные руки, заветные восемь кубиков пресса. Дальше взгляд не хватило сил опустить. Лишь смущенно закрываю глаза ладонями. Лицо наверняка уже и так, как у помидора. Слишком… быстро.

Я так давно, долго жаждала добраться до этого момента. Но теперь готова позорно сбежать. Проснулись страхи. А вдруг это будет очень больно, что не выдержу? А вдруг…

Мои ладони мягко отводят от лица, пристально заглядывая в глаза.

— Нервничаешь? — голос хриплый, едва слышный.

Киваю головой. Мужчина улыбается, наклоняется, целуя, а затем резко подхватывает на руки, и через пару мгновений опускает на кровать, и залезает следом на нее. Нагнулся, слегка приподняв мою щиколотку, и легко поцеловал, медленно продолжая цепочку поцелуев по внутренней части голени, остановившись у колена, когда я шумно выдохнула, и усмехнулся. Дальше путь по ноге продолжили ладони, надавливая на все чувствительные места.

Застонав, выгибаюсь. Дыхание стало таким тяжелым, а жар во всем теле… еще немного, и я вспыхну, словно огонь. Мужчина тянулся вперед, опираясь руками возле мой головы. Целует, слегка прикусывая шею, чем вызвал у меня новую волну наслаждения.

— Юлиан… — отрывисто шепчу, когда его левая рука, переместилась на бедро, медленно отодвигая в сторону. Часть меня боялось неизвестных ощущений, но другая в то же время хотела этого, отгоняя страх, ведь рядом со мной любимый мужчина.

Он останавливается.

— Если ты еще не готова…

Издаю едва слышный раздраженный рык, и обхватив руками его лицо, притягиваю для долгого поцелуя.

— Я хочу тебя, Юлиан. Я… не боюсь…

Боялась, конечно, но это же не повод для бегства в собственную брачную ночь. Дайте мне то, что не смогла заполучить в прошлой жизни!

Я вижу борьбу в мыслях Юлиана. Между тем, чтобы остановиться, дать мне привыкнуть, или собственные желания. Последние побеждают, когда я начинаю водить указательным пальцем по его груди. Полурык-полустон. Рука раздвигает бедра, вновь поцелуй, во время которого чувствую, как в меня начинают медленно входить. Вспышка боли заставила закусить губу, шумно выдохнув, откинуть голову на подушки. Но когда он полностью входит, не могу сдержать тихого крика боли.

— Прости, я не смог сдержаться. Ты в порядке?

Тяжело дышу, с каждым вдохом боль угасала. Заставляю себя улыбнуться, кивнуть, и, обняв за спину, прижаться к разгоряченному мужскому телу. Юлиан замер без движений, позволяя привыкнуть. Мне это не нравится, начинаю ерзать, чувствуя странные ощущения внизу.

— Жанна… прекрати, иначе я не смогу сдерживать себя.

Однако, мое тело уже не может остановиться. Чувствуя, как вздрагивает император, а в следующее мгновение он начинает медленно двигаться, и я выгнулась, закусив губу. Эти новые ощущения были странными, но такими приятными. Сердце стучало, как ненормальное, уже желая большего.

Движения становились все быстрее, более грубыми, поцелуи были хаотичными, почти до боли., что только усиливало контраст с волной удовольствия внизу. С губ срывается стон, когда мужчина заставляет обхватить ногами его бедра. Вспышка новых сумасшедших ощущений, которые напрочь сносили разум, передаваясь чувствам, инстинктам.

Пик наслаждения пришел неожиданно. Тело непроизвольно выгибается, подрагивает. Юлиан замирает, тяжело дыша, прикрыв глаза, а затем устало ложится рядом на спину на кровать, притянув меня к себе.

— Ты в порядке? Ничего не болит?

В алых глазах вина, но нет сожалений. Вяло хмыкаю, кладя голову на мужское плечо, чувствую приятною ломоту в теле вместе с усталостью, которая медленно погружала в сон.

— Все хорошо. Просто… устала… Спасибо тебе за чудесную ночь…

Он не отвечает. Чувствую небольшое шевеление, а затем чувствую, как одеяло накрывает тело, и прикрываю глаза, улыбаясь. Так приятна его забота…

— Я люблю тебя, Жанна.

Замираю. Его слова едва различимы в полной тишине, что кажутся лишь игрой воображения, но сердце… верит, что услышало их. Пытаюсь открыть рот, чтобы ответить, но сон стремительно утягивает в свои владения. На губах застыла счастливая улыбка.