Глава 4

— Жанна, вот в этой коробке платье, одевайся.

Я смотрю на брата с недоумением, а затем опасливо поглядываю на коробку, словно оттуда сейчас выскочит хищник и перегрызет мне горло.

— Зачем? И откуда ты знаешь мои размеры?

— Ты едешь со мной на аукцион. Платье заказал в лавке мадам Тото, там известны твои размеры.

Мадам Тото? Королевская портниха… У нее были самые лучшие наряды, и все молодые девушки аристократки обожали ее. Секрет успеха был прост — не было корсетов и огромного количества рюшек, бантиков и кучи других лишних элементов. Я еду на аукцион⁉ В немом изумлении смотрю на Юлиана, и тот усмехается:

— У меня два пригласительных билета. Составишь компанию одинокому наследнику империи?

— Конечно! — я вскакиваю, не в силах бороться с восторгом и радостью, — Я всегда мечтала посетить этот легендарный аукцион! А можно мне там что-нибудь выкупить?

— Можно, но только в пределах разумного.

— Жмот! Жалко ради сестры?

Мужчина тяжело вздыхает, закатывая глаза, а затем становится мрачным:

— Жанна, я должен кое о чем предупредить: там будут твои родители и братья с Сайлен. Ты готова идти?

У меня внутри что-то словно обрывается. Я долго смотрю на юношу, а затем кладу коробку обратно на стол, нервно покусывая губы.

— Ты… ты хочешь, чтобы я стала противником моего собственного отца?

— Отца? — криво усмехается Юлиан, а затем подошел ко мне, коснулся моего подбородка, приподнимая, чтобы заглянуть в глаза, — Жанна, если ты думаешь, что тот мужчина, который считает собственного ребенка позором лишь потому, что тот не хочет причинять другому боль, может зваться отцом, то… я буду весьма разочарован.

Я не могу ничего сказать ему в ответ, не в силах оторваться от его алых глаз. Они такие яркие, необычные, таят в себе опасность и смерть, но в то время такие прекрасные. Юлиан, что за игру ты затеял? Мне страшно. Я изменила прошлое, но будущее так и остается неизвестным. Я знаю, что отец со своими «друзьями» хочет завоевать богатые земли империи, и в этой жизни у него гораздо больше союзников. Если я выйду с Юлианом… Я покажу свою лояльность к нему, и это будет плевок отцу. Я стану позором семьи. Семья… это было в далеком прошлом! Сейчас брат сделал для меня больше, чем они. От него я ощущаю защиту, заботу. Даже если я… проиграю, я не буду сожалеть. В каждой жизни я была по-своему счастлива. Пусть, в этой много горя, но зато минуты настоящего счастья намного ощутимее, ценнее, и навсегда останутся в памяти. На этот раз позволю выбрать сердцу.

Вымученно улыбаюсь и беру коробку. Юлиан выглядит немного растерянным, а затем едва слышно произносит:

— Спасибо, я… ценю твой выбор.

— Как я выгляжу? — с улыбкой обращаюсь к брату, когда слуга на аукционе просит снять нашу верхнюю одежду, и кручусь вокруг своей оси. Всегда любила платья. Они позволяют на мгновение почувствовать себя принцессой. Нет, не настоящей, а именно из сказки. Старой и доброй сказки… Не успела показаться Юлиану дома, так как очень торопились. И хмурюсь, когда тот молчит. — Юлиан, со мной что-то не так?

— Нет, с тобой все в порядке, но платье… слишком откровенное…

— Ах, ты про открытую спину? Но это ведь потрясающе! Или ты не знал, какое платье покупаешь?

— Мадам Тото попросила довериться ее вкусу. — смущенно буркнул, и я смеюсь. Ну конечно, а я еще подумала, что он прекрасно разбирается в моде! Рассматриваю парадную одежду наследника императорского трона и невольно восхищаюсь. Прекрасно, но в тоже время ничего лишнего. Форма высшего военного чина: светлый мундир длиной до середины бедра, на плечах и груди которого красовались различные золотые эмблемы и красные нашивки, символизирующие власть, богатство и силу. Темные штаны, заправленные в высокие армейские сапоги на шнуровке. На плечи накинута алая мантия с мехом. Брат выглядел просто потрясающе! Все девушки высшего света будут покорены его красотой! Стоп! Девушки? О чем я думаю⁈

— Юлиан, как часто ты посещаешь светские мероприятия?

— Это будет в третий раз. — протягивает мне руку, и я вкладываю свою ладонь. — Пора идти.

Подходя к парадной двери, бросаю взгляд в зеркало. Все же какое потрясающее платье! Темно синего цвета, с открытыми плечами, обтягивающими полупрозрачными рукавами, скромное декольте, казалось, обыкновенное платье, ничего вызывающего, но стоило мне повернуться, то спина оказывалась совершенно открытой. Платье фасона трапеции, что выгодно подчеркивало мою красивую талию, и скрывало бедра, которые страдали от любви к сладкому. Прическу мне сделали самую простую — завили волосы.

Двери распахиваются перед нами, и мужчина в костюме провозглашает наши имена:

— Его высочество наследный принц священных земель великой империи Валиона, Юлиан кор ан Дарез! Ее высочество, вторая принцесса королевства Рогнетии, Жанна дер ван Райтон!

Присутствующие в зале гости бросают на нас заинтересованные взгляды, многие из них никогда не видели Юлиана. Мы медленно спускаемся по лестнице, и я чувствую на себе взгляд. Резко поворачиваю голову и встречаюсь глазами с отцом, который испепеляет меня ненавистью и презрением. Внутри словно что-то обрывается, хочется отстраниться от брата, и объявить всем что это всего лишь глупая шутка, но затем вспоминаю его письмо, и надменно приподнимаю подбородок. Пожинай плоды своих поступков! Рядом с ним стоит матушка и… улыбается. Едва заметно, и в этой улыбке чувствуется облегчение. Неужели… она на стороне Юлиана⁉ Замечаю Сайлен, держащую за локоть молодого высокого юношу. Принц Тарион. Помолвка все же состоялась, и у отца теперь сильный союзник. Мою семью замечает Юлиан и насмешливо улыбается им, но его рука крепко держит мою, не давая возможности поприветствовать их.

— Ты ведь на моей стороне, не так ли, Жанна?

Я внутренне холодею от такого вопроса и медленно поднимаю голову, встречаясь с его алыми глазами, в которых холод и жестокость. Сглатываю. Мне страшно. Чего он пытается этим добиться?

— К-конечно, Юлиан, ведь ты мой брат. — запинаясь, отвечаю ему, и тот улыбается.

— Идем, нам нужно поприветствовать гостей.

Мы поприветствовали многих князей, королей, и даже одного императора севера, герцогов, многих других влиятельных людей, аристократов, но в то же время проигнорировали других… Союзников и друзей моего отца. Нагло, насмешливо… С каждым новым приветствием я все больше мрачнела. Скоро война… Когда мы останавливаемся у столика с едой и напитками, брат прислоняется к колонне, скрестив руки на грусти и интересуется:

— Почему ты такая мрачная?

— А ты как думаешь? Ответ очевиден. — замечаю на столе последний кусочек любимого пирожного и тянусь нему, однако рядом со мной замирает рука другой девушки. — Эй, он мой!

— Нет, я первая заметила его!

Услышав знакомый голос, поворачиваю голову и удивленно смотрю на Мелиссу. Та была удивлена не меньше меня:

— Ты⁉

— Нет!

Мой ответ заставляет ее задуматься на секунду, что вызывает у меня смешок, и принцесса качает головой:

— Не смешно, а теперь отдай мне пирожное!

— Ни за что!

— Камень, ножницы, бумага?

— Давай! Раз, два, три!

Что⁉ Недоверчиво смотрю на свою руку, выкинувшей камень, и на ее — бумагу. Невозможно! Мое любимое пирожное! Расстраиваюсь от проигрыша больше, чем от предательства отца. Внезапно предо мной появляется ладонь Мелиссы и половинкой сладости и пораженно смотрю на девушку:

— Ты… делишься со мной?

— Верно. — кивает, а затем закатывает глаза от моей недоверчивости, — Бери, я не отравляла его. Так, плюнула. Это шутка.

С благодарностью беру его и с аппетитом съедаю, искренне улыбаясь ей.

— Не хочешь сесть вместе со мной на балконе в аукционном зале?

— Я думала, что ты с семьей здесь…

— С семьей, но…

— Мелисочка, родная, почему ты так внезапно пропала? Папочка волнуется, братья тоже ищут тебя. О, приветствую вас, милая леди!

Я удивленно смотрю на появившегося за ее спиной огромного мускулистого мужчину с густой черной бородой. Его ласковый голос совершенно не сочетался с внешним видом. По форме и знакам узнаю князя Картнии.

— Вот поэтому. — уныло заканчивает фразу «доченька», а затем представляет меня, — Отец, это моя одногрупница из академии, принцесса Рогнетии. Можно она сядет на нашем балконе?

— Конечно, доченька, если твоя подруга не против!

— Я даже не знаю… — улыбнулась ее отцу, он мне нравился: мужчина не стеснялся открыто показывать свои чувства и семью, Мелисса хоть и смущалась, но по ее глазам видела, что она очень любит его. Настоящая семья… Поворачиваю к Юлиану, который все так и продолжает подпирать колонну и спрашиваю, — Юлиан, ты не против?

— О, ваше высочество Юлиан! Простите, не заметил вас, а вы моложе, чем я думал!

— Рад с вами познакомиться, князь Барред. — брат подходит к великану и пожимает руку, — Я не против, если Жанна присоединится к вам.

— Да ты сам тоже присоединяйся, не стесняйся! Там будет много моих товарищей, будет весело!

— Если вы не позволяете…

— Отлично! — громко восклицает тот, и я невольно схватилась за сердце: такие громкие звуки были непривычными и пугали. И, закинув свою огромную руку на плечи брата, тянет его, — Ну же, поторопимся! Моя любимая женушка не любит долго сидеть в одиночестве без меня!

Шокировано провожаю их глазами и поворачиваюсь к Мелиссе:

— У тебя потрясающий отец!

— Ох, не стоит льстить, я знаю, многие думают, что его поведение как у варвара, и они правы…

— Нет, серьезно, Мелисса, я не вру. Твой отец и вправду потрясающий!

— Ты так думаешь? — вижу в ее взгляде неуверенность и замешательство.

Улыбаюсь, и молча киваю головой, не заботясь о прическе. Ту не нужны никакие слова. Мне приятно видеть, как в ее глазах исчезает стеснение, и появляется спокойная радость.

— Идем, Жанна, иначе опоздаем, хотя… Погоди секундочку! — девушка безо всякого смущения берет тарелку пирожных и направляется к лестнице, ведущей к их балкону. Я провожаю ее изумленным взглядом, смотрю на стол и решаюсь последовать ее примеру. Однако, дойти до лестницы мне не удается — путь преграждает Сайлен. Сестра одаривает меня улыбкой, от которой по всему телу побежали мурашки — на столько она была страшная.

— Милая сестренка, что же ты не рада моему появлению? Я так соскучилась по тебе! — произнося эти слова, сестра активно размахивалась веером, глядя на меня с насмешкой и презрением.

Я меня внутри все холодеет от страха перед ней. Зачем она разговаривает со мной? Ни за что не поверю, что скучала по мне. Сайлен давно вычеркнула меня из своей семьи. Что ей надо?

— Приветствую тебя, Сайлен… — растерянно бормочу я, не зная как вести себя.

— Ты так холодна со мной, сестра, это ранит меня! Но что поделать, у тебя самый расцвет бунтарского возраста!

Выслушиваю эту полнейшую чушь молча и делаю скучающий вид. Это совершенно не задевает меня. Сайлен всегда была проницательна, и, заметив, что я не намерена тут вести светскую беседу, усмехается:

— Какие вкусные пирожные! Как жаль, что ты не поприветствовала отца! Он очень расстроен твоим равнодушием!

Он взбешен. Вот так звучит перевод. И мне становится так приятно. Отец обидел меня, так получи ответ! Нехорошо, конечно, так думать, но я ничего не могла поделать с собой и своей тьмой. Сайлен, не получив желаемую реакцию, цедит сквозь зубы, при этом ослепительно улыбаясь:

— Отец, желает тебе прекрасно провести время, и он рад, что ты общаешься со старшим братом. А так же надеется, что ты будешь верна своей семье, и ждет теплым вечерком поболтать.

Что⁉ Да… как он смеет!

— Нет!

— Не стоит рубить сгоряча, Жанна, — сестра осторожно берет пирожное и откусывает, — М-м-м, какая вкуснятина! Подумай об этом хорошенько, отец готов забыть все твои поступки, очерняющие наш род. Это такая мелочь, не так ли? До встречи, моя милая Жанна.

Первая принцесса, проходя мимо меня, слегка задевает плечом, и я чувствую удушливо сладкий шлейф ее духов. Проводив ее взглядом, спешу подняться по лестнице. На балкон, занятый князем и его друзьями, среди которых с удивлением вижу императора севера, которого уже приветствовала. Немолодой мужчина в светлых одеяниях бросает на меня любопытный взгляд и вновь возвращается к разговору между моим братом, советником короля южной страны и главнокомандующим королевства Тирии. Тирии!?! А это значит, что…

— Ваше высочество, принцесса Жанна. — я резко оборачиваюсь и мое сердце замирает. Август! Наследный принц Тирии широко улыбается мне и кланяется, — Рад вновь увидеть ваши прекрасные глаза.

— Ваше высочества, принц Август! Я т-тоже рада вас видеть! — я, немного растерявшись, впихиваю тарелку с пирожным брату, и тихо шепчу угрозу:

— Съешь хоть одно пирожное, убью!

Мои слова вызывают улыбку и смех и его собеседников, которые прекрасно расслышали меня. Их весельем заинтересовался князь со своей женой и еще пятеро неизвестных мне людей. С удивлением рассматриваю хрупкую, худую женщину, которая, не будучи красавицей, для меня была самой прекрасной. Ее красота была в ласковой улыбке и теплом взгляде. Сначала делаю реверанс перед принцем, а затем поворачиваюсь к княжеской чете, и кланяюсь, как принято в их стране:

— Для меня честь быть знакомой с вами.

— Ох, Жанна, не стоит кланяться, мы тут все свои, друзья.

Я, немного растерявшись от ее ответа, вежливо улыбаюсь, не зная, что ответить. Меня в детстве всегда приучали к этикету, и, когда просят его не соблюдать, то ты теряешь смыл чуть ли не жизни, и тебе страшно. К счастью, княгиня правильно истолковала мое состояние и по-доброму хмыкнула:

— Мне тоже очень приятно познакомиться с тобой, Жанна. Мелисса столько всего рассказывала о тебе…

— Мама! — в возмущении восклицает ее дочь, хмуро глядя на родительницу, и та тихо смеется,:

— Жанна, тебе стоит забрать свою тарелку у брата.

Что? Я поворачиваюсь к компании и в ужасе замираю. Юлиан ел мои пирожные! Мои! Брат, на мой взгляд полный страданий, пожимает плечами:

— Не удержался. У тебя прекрасный вкус.

Молча подхожу, забираю тарелку и искренне обещаю:

— Я обязательно убью тебя!

— Буду ждать с нетерпением. — хмыкает тот, а затем неожиданно приказывает, — Иди к Мелиссе!

— Что? Но…

— Иди, я сказал. — мужчина поднимается с кресла, извинившись перед собеседниками, и слегка подталкивает в плечо к одногруппнице, — Ваше высочество, принц Август, позвольте мне поинтересоваться…

Я с недоумением окидываю взглядом холодного брата, который загораживал меня спиной от недовольного Августа. Что он творит⁉ Хотела возмутиться, но, заметив, что Мелисса машет мне рукой, решила высказать претензии позже и поспешила к ней.

— Присаживайся, скоро начнется! Хочешь что-нибудь купить?

— Разве лоты известны?

— Нет, но говорят, будет много раритетных вещей! Всегда мечтала об артефакте. А ты?

— Я… даже не знаю…

Я всегда мечтала посетить легендарный аукцион, но на этом моя фантазия заканчивала, а встреча с семьей испортила настроение, и мне было не до того, чтобы думать о лотах, которые выставят сегодня.

Первыми, предсказуемо, пошли обыкновенные старинные вещи, тем не менее имеющую большую ценность. Слушая суммы денег, которые выкрикивал народ, я чуть не поседела. Даже в прошлой жизни будучи весьма транжирой, я даже не тратила столько за раз, а некоторые ведь выкупали несколько лотов. Вскоре пошли артефакты.

— Слеза богини морей!

— И это все? Только одно название⁉ — я хмурюсь, а Мелисса поспешно отвечает:

— Тут все очень просто, невозможно узнать свойства артефакта, не привязав его к себе. Расстаться в ним можно только если передаешь кому-то по наследству по крови, уничтожаешь его или твоя собственная смерть. Свойства можно узнать из древних летописей.

— Игра в рулетку, значит… — понимающе киваю, задумчиво закручивая локон на кончик пальца, — А летописи и днем с огнем не сыщешь…

— Ну, это магические предметы, а значит плата гораздо выше. — пожимает плечами принцесса княжества, доедая последний кусочек пирожного, грустно вздыхает, глядя на мою, еще полную тарелку.

— Будешь? — протягиваю ей, и та хмыкает:

— Это так великодушно с твоей стороны. Не откажусь, но кое-что не хватает.

Девушка протягивает руку и берет с небольшого столика и звенит в колокольчик. Через пару секунд перед нами возникает слуга, который глубоко кланяется, ожидая приказов.

— Я буду чай, а ты?

— Тоже чаю, пожалуйста. — улыбаюсь слуге, и тот, еще раз поклонившись, отвечая улыбкой, скрывается в неприметной двери.

— Глаз бога!

Мелисса подскакивает со своего места, и кричит:

— Отец, я беру его!

— Конечно, доченька! — как истинно любящий папочка, сразу встревает в борьбу за этот лот, которая продлилась совсем немного. Видимо все перепугались его громкого рева, который больно бил по ушам. Замечаю незнакомого парня рядом с ним, и интересуюсь:

— Кто это?

— Это мой брат. Младший из трех.– принцесса мельком бросает взгляд на юношу и вновь смотрит на артефакт, который скоро заполучит в свои руки.

— Вы очень похожи. — я внимательно слежу, как он разговаривает с Юлианом, и тот хмурится. Что он сказал? Вскоре вновь сосредотачиваюсь на аукционе.

— Свет Анниры!

Улыбаюсь. Аннира — богиня света, входящая в пятерку самых влиятельных богов. Меня назвали в честь нее. Интересно, что за артефакт? Кулон с подвеской в виде солнца из белого металла. Торги шли бойко, цена остановилась на двести тысяч золотых.

— Триста тысяч золотых!

Вздрогнув от неожиданности, смотрю на Августа, который весело подмигивает мне. Сердце пропускает удар. Что?

— Продано! — объявляет аукционер и переходит к следующему лоту.

— Кажется, ты обзавелась поклонником! — шепчет мне на ухо Мелисса, и я краснею. — Оу, а у него хорошие шансы!

— Это так заметно? — я прикрываю ладошками свои алые щеки, и немного испуганно оглядываюсь — не заметил ли кто еще? Нет, вроде все были увлечены разговорами.

— Нет. Если честно, то спросила наугад, и попала в точку.

Я скептически смотрю на одногрупницу, не веря словам. Точно заметно! Через минуту нам принесли чай, и я поспешно взяла чашку, чтобы занять свои руки, которые теребили подол платья.

— Да не нервничай ты так. Подарок великолепен!

— С чего ты решила, что он предназначен мне? — холодно отвечаю ей. Мне было очень недовко от того, что кто-то еще заметил мою влюбленность.

— Спорим? Или слабо?

— На что?

— М-м-м, даже не знаю… А, ты мне поможешь с экономикой!

Этот предмет ей давался с трудов, в то время как я его понимала, даже не прикладывая усилий. Один из немногих предметов, где я могла обойти лучшую ученицу класса. Соглашаться не хотелось, но я при этом ничего не теряла:

— Ладно, но если выиграю я, то ты мне поможешь с химией.

— Договорились! Хотя, очень надеюсь, что выиграю я, в моей памяти прекрасно сохранился взрыв, который ты устроила…

— Ой, не напоминай! — поморщилась я, вспоминая, какой разнос за это мне устроил ректор академии, а затем ласковым голосом попросил еще раз все намешать. Ну… я намешала… Минус еще одна лаборатория, но за нее меня не отругали, а только лишь записали ингредиенты и процесс их «готовки» и довольные удалились. Даже не заставили оплатить ремонт… Подозреваю, что ректор продал эту формулу, и выручил хорошие деньги.

— Капля крови бога Локи!

— О, я слышала об этом артефакте, название полностью соответствует артефакту, — замечает Мелисса, а затем показывает на него, который представлял из себя небольшой круг с сияющим в центре камнем, — Так вот, то, что сияет — не камень, а реальная кровь бога.

— Реальная⁉ Но как такое возможно?

Брюнетка усмехается:

— Магия. Не смотри на меня так, я и сама не знаю. Но, заметь, это так подогревает интерес, а так же желание завладеть им.

И вправду, торги шли нешуточные, ставка выросла до шестидесяти тысяч. Август, князь и главнокомандующий Тирии, советник короля южной страны. Только Юлиан и император севера остаются безучастными. Что-то здесь не так…

— Восемьсот! — бросаю изумленный взгляд на короля Рогнетии. Что он творит⁉ Разве наша казна сейчас может себе этого позволить⁉ Помог жених Сайлен?

— Раз! Два! — выкрикивает аукционер, когда ставка остановилась на предложении отца.

— Миллион!

Что⁉ Резко поворачиваю голову и с ужасом смотрю на Юлиана, который стоял у перил, подняв свой номер. В зале воцарилась тишина — все в шоке смотрела на брата. Сумма была просто астрономической… Аукционер, чуть замешкавшись, выкрикивает:

— Раз! Два! Три! Лот продан!

— А наследник империи богат, — с усмешкой произносит Мелисса, а затем интересуется, — Почему ты ничего не выкупаешь?

— Ничего не понравилось. — пожимаю плечами в ответ, стараясь вернуть своему лицу равнодушие. Миллион… Обалдеть! Для меня, когда я стала экономить, эта сумма была невероятной. Жаба бы задушила потратить ее. А брат еще и бедным прикидывается!

Аукцион подходил к концу, выставляли уже не интересные народу вещи, и в зале постепенно поднимался гул разговоров, шум шагов — многие покидали зал.

— Старинная книга «Предания демиурга»! Начальная ставка пятьдесят тысяч!

Предания демиурга!?! Это древняя книга, которую, говорят, написал сам создатель нашего мира, отец богов, который позволил людям овладеть магией! Хочу! Хочу знать тайны этого мира! Легенды! Судорожно в уме подсчитываю свои деньги. Даже на половину не хватит! Отец… нет, не хочу обращаться к нему. Откажет, да еще и обидного наговорит… Растерянно оглядываюсь на Юлиана, который разговаривает с братом Мелиссы и он замечает мой взгляд. Смотрит на книгу и кивает головой.

— Сто тысяч!

Борьбы не было. Ставка так и осталась на сотне.

— Продано!

— Юлиан, спасибо тебе огромное! — я радостно подбегаю к нему и без стеснения обнимаю, — Я обязательно верну тебе деньги!

— Не стоит, считай это подарком за успешную учебу. — брат позволяет себе едва заметную улыбку и слегка теребит по макушке.

— Но… мне так неудобно…

— Жанна, не заворачивайся этим, и просто наслаждайся вечером.

Как только объявили об окончании аукциона, все стали прощаться с друг другом и покидать балкон. Мне было грустно расставаться с Мелиссой. Двух вечеров хватило, чтобы я изменила отношение к ней. Она была интересной девушкой, и мне хотелось побеседовать на многие темы вместе с Розалией. Увы, принцесса надолго не оставалась в столице моего королевства, и две оставшиеся недели до учебы проведет у себя дома.

— Пиши мне. Адрес и так знаешь. Я тоже пошлю письмо…

— Ох, Мелисса, я сейчас живу не во дворце, а… — называю ей адрес домика. Та заинтересованно склоняет голову на бок, но не интересуется данным обстоятельством, так же как и причиной, почему я сегодня не нахожусь рядом со своей семьей. И я благодарна ей за это. Я не готова раскрыть перед ней душу, мы еще не настолько близки.

Одногрупница машет рукой, покидая балкон. Вскоер Юлиан заканчивает разговор с императором, и подает мне руку, и мы спускаемся по лестнице, а затем идем по залу к выходу, как нас догоняет запыхавшийся Август.

— Прощу прощения за наглость. Жанна, позвольте, пожалуйста, принять от меня скромный подарок.

Наследный принц слегка кланяется, протягивая мне бархатную коробочку, в которой лежал артефакт «свет Анниры». Я растерянно замираю. Я бы отказала от подарка, пусть он был обыкновенным, но от магических не отказываются, иначе оскорбишь королевскую семью. Принять… значит на что-то согласиться. В высшем свете, кроме родных, подарки просто так не дарят. Юлиан хмурится. Август замечает его реакцию и усмехается:

— Всего лишь прошу приглашение на чаепитие. — простодушный и прямолинейный, как всегда. Я невольно улыбаюсь, вспоминая, как он ненавидел интриги, ему больше по душе была военная карьера… Чувствую нежность к этому юноше, и легкую грусть от того, что мы не смогли быть вместе в прошлой жизни. Судьба дала мне шанс и я планирую не только избежать смерти, но и обрести счастье!

Поворачиваюсь к брату и тихо интересуюсь:

— Можно?

— Как хочешь. — на меня бросают холодный взгляд, от чего мне становится обидно, — Но только не в домике!

— Как пожелаешь… — делаю вздох, а затем с улыбкой поворачиваюсь к наследному принцу Тирии, — Август, я с удовольствием бы выслала тебе приглашение на чай, но сейчас, увы, по некоторым обстоятельствам, не проживаю во дворце.

— Не во дворце? — на лице парня промелькнуло удивление, но этикет сейчас не позволяет поинтересоваться причиной, — Тогда я с удовольствием навещу вас, там, где вы сейчас проживаете!

— Увы, ваше высочество, мне очень жаль, но это невозможно… — я еще больше расстраиваюсь, мне так хотелось немного побыть с ним. Август как солнышко — согревает, не обжигая, даря тепло, улыбку и надежду.

— Тогда… я надеюсь, вы не против устроить чаепитие в скромной беседке на территории академии?

На мгновение удивляюсь, а затем радуюсь выходу из этой ситуации:

— С удовольствием! Буду ждать!

— До встречи, ваше высочество, принцесса Жанна, — мне нежно целуют тыльную часть ладони а затем вкладывают закрытую бархатную коробочку осторожно закрывая моими пальцами. По моему телу проходит легкая дрожь и волна наслаждения от его нежности и внимания. Так приятно.

— До встречи, Август… — шепчу я в спину стремительно удаляющегося юноши, и наталкиваюсь на злой взгляд Юлиана, который действует на меня как ведро холодной воды. Я сглатываю от страха: что с ним? Сделала что-то не так? — Все в порядке?

— Идем, карета уже подана.

Я открываю рот, чтобы потребовать ответ на свой вопрос, но душу гордость, и молча следую за ним, прижимая к груди дорогой моему сердцу подарок. Карета и вправду ждет нас, как и двое слуг аукциона, которые держат две коробочки и наши накидки. Брат резко забирает их, и молча садится в карету, а я, наоборот, останавливаюсь, чтобы сделать реверанс и поблагодарить их, и улыбаюсь в ответ на их улыбки, и только потом сажусь в карету. Возвращались мы в полном молчании. Я пыталась завести вежливый разговор на первую пришедшую на ум тему.

— Прекрасная погода, не так ли?

На меня посмотрели как на дурру, и вновь вернулись к лицезрению улочек и домов. Я тяжело вздохнула, порой мне было тяжело с непростым характером брата. Даже живя во второй раз, я так и не смогла разгадать его. Вскоре мы остановились возле дома и Юлиан первым покинул карету. Обиделся… Вот только на что? Я, взяв свою коробочку, со вздохом встала и с удивлением посмотрела на ладонь, которую мужчина протягивал мне, чтобы с могла легко спуститься на землю. Улыбнулась, с благодарностью вкладывая ладошку, и спрыгнула на снежную землю. В доме нас приветливо встречает хозяйка дома и ее дочка.

— Приветствую вас лейтенант Юлиан и леди Жанна! Надеюсь, вы провели прекрасный вечер у вашей тетушки?

Ах да, они же не знают о наших настоящих статусах, и думали, что перед ними скромный лейтенант и его младшая сестричка. Только сейчас порадовалась, что королевские имена очень популярны среди простого и купеческого народа. А на счет нашей одежды, те не имеют достаточного уровня образования, чтобы отличить парадную форму военного от императорской.

— Благодарю, госпожа Нади, вечер был весьма теплым и гостеприимным, однако, если вы не против, то я удалюсь к себе в комнату, и прошу никого не беспокоить меня.

Сказав это, мужчина резко разворачивается в сторону лестницы, по которой быстро поднимается. Звук закрывшейся двери. Я уныло снимаю накидку и отдаю ее Доре, которая с неохотой исполняет свои обязанности. Ее мать недовольно хмурится, а затем сочувственно улыбается мне:

— Ваш брат в плохом настроении? Что-то случилось на ужине?

— Благодарю за беспокойство, он в порядке. — вежливо улыбаюсь от ответ, не имея желания вести беседу, и, извинившись, удаляюсь к себе. Без посторонней помощи пришлось долго провозиться с платьем, а, избавившись от него, с нескрываемым облегчением переоделась в легкую сорочку и рухнула на кровать. Настроение было поганым из-за странного поведении Юлиана. В сердце проснулся страх: а вдруг мои действия ведут меня к собственной казни? Будущее, которое я изменило, так и оставалось для меня неизвестным. Теперь события развиваются совершенно по-другому. Взяла коробочку, открыла и нежно провела пальцами по старой, потрепанной обложке книг, вдыхая запах пожелтевших страниц, чувствую детский восторг перед старинной вещью. Однако не стала открывать ее. Не сейчас, когда у меня подавленное настроение. Забралась под одеяло, погасив лампочку на прикроватной тумбочке, и стала при свете луны рассматривать артефакт подаренный Августом. Постепенно веки тяжелели, и я провалилась в тревожный сон.

— Жанна!

Я оборачиваюсь и улыбаюсь:

— Август, как я рада видеть тебя! — однако мужчина не выглядит счастливым и качает головой:

— Как ты могла со мной так поступить? Я доверял тебе, любил, а ты? Ты просто использовала меня в своих целях! Из-за тебя погибли люди моего королевства! Ты убийца!

— Что? О чем ты говоришь Август⁉ Тебя не понимаю!

— Оглянись.

Поворачиваю голову и с замиранием сердца смотрю на безликую толпу, стоящую предо мной. Нервно сглатываю. Что происходит⁉ Где я? Оглядываюсь и вижу гильотину и двух безликих стражников, которые направляются ко мне.

— Ты должна заплатить за грехи собственной смертью!

Резко оборачивают, отшатываясь, и, споткнувшись, падаю, больно оцарапав ладони.

— Юлиан, что происходит⁉ Г-где я?

— Не играй дурочку, я не поведусь вновь на это. Казнить ее!

— Что⁉ Постой! Это какая-то ошибка! — и, когда руки стражников хватают мои запястью, начинаю яростно вырываться, — Не трогайте меня! Не-е-ет!

— Стойте! — стражники останавливаются, а я со страхом смотрю, как Юлиан медленно подходит ко мне, и резко дает болезненную пощечину, — Проснись, Жанна!

— Жанна, проснись!

Резко распахиваю глаза и вижу перед собой обеспокоенное лицо брата, который с облегчением вздыхает:

— Наконец ты проснулась.

— Ч-что произошло⁉ — я медленно сажусь на кровати, и прижимаю к своей груди подрагивающие ладони и сглатываю слюну с металлическим привкусом. Сон был таким реалистичным… Резким движением вытираю со лба липкий неприятный пот.

— Ты кричала во сне и я забеспокоился. Приснился кошмар?

— Д-да…

— Что тебе приснилось?

Вздрагиваю от его вопроса, чувствуя, как сердце стискивает страх, и натянуто улыбаюсь:

— Я н-не помню.

Юлиан хмурится — он чувствует, что я солгала ему, а затем встает, протягивая мне руку:

— Идем на кухню, тебе нужно выпить травяной чай. Он успокаивает.

Поколебавшись, я вновь решаюсь довериться ему, не смотря на сон, и неторопливо выбираюсь из под одеяла и накидываю тонкий халатик, который мне протягивает брат, и следую за ним в коридор. Дверь в его комнату открыта и оттуда просачивается свет, и внезапно мужчина, едва слышно выругавшись, пытается незаметно и быстро провести меня мимо нее, но я успеваю заметить девушку в его постели. Дора… она провожает меня ненавидящим взглядом, прикрывая свое голое тело одеялом. Я отвечаю ей равнодушным взглядом, а внутри возникает неприязнь к ней. Я чувствую, как меня переполняет злость и самодовольство: я оказалась важнее. Мы в полном молчании спускаемся на первый этаж и заходим на кухню, где я забираюсь на высокий стул и кладу локти на столешницу. Юлиан с помощью магии разжигает плиту и ставит чайник, а затем тоже садится за стол и пристально смотрит на меня. Я же начинаю с напускным истересом в полумраке рассматривать потолок.

— Ты даже не спросишь?

— Не виду смысла, — сухо отвечаю, прекрасно понимая, что он имеет в виду, — Ты взрослый парень, и у тебя…м-м-м… — я краснею на этом моменте, — есть определенные потребности, но это меня никак не касается.

— Вот как… — бормочет тот, впрочем, ничуть не смущенный моим ответом, а затем интересуется, — Жанна, кто тебе нравится?

— С чего вдруг такой вопрос?

— Просто любопытно.

— Угадай с одного раза.

— Август. Но почему он тебе нравится, почему не жених, которого хочет навязать тебе отец?

— Потому что Август добрый, он… как солнце: согревает, дарит любовь своими лучами. Он не обидит девушку, прямолинеен, честен…

— Прямо как идеальный принц на белом коне. — с нескрываемым сарказмом замечает Юлиан, и я фыркаю:

— Он и есть принц. Вот только нужно уговорить отца, чтобы он одобрил его кандидатуру…

— А если не одобрит, что будешь делать?

Вопрос, который я часто задавала себе в одиночестве. Я не соглашусь выйти за предложенного отцом жениха, но и не знала что делать. Все зависело от того, выживу ли я. Если выживу, а отец будет казнен, то я буду лишена всех титулов, у меня остается только слабая надежда, что любовь Августа ко мне настоящая, и, возможно… наше социальная разница не будет преградой. Если же я буду казнена, то нет смысла волноваться об этом. Сейчас, пока я учусь, могу не заботиться о этих вопросах. Эх, казалось, только недавно мне было двенадцать, а скоро исполнится шестнадцать… Осталось два года…

— Не знаю, все будет зависеть от обстоятельств…

Свистит чайник и брат начинает разливать по чашкам кипяток, одну из которых протягивает мне. С благодарностью беру и только сейчас понимаю, как сильно я замерзла, а ледяными руками едва удерживала чашку. Задумчиво смотрю на наследника империи и тихо интересуюсь:

— Юлиан, если отец не одобрит Августа, то… ты ведь поможешь мне?

Юноша не выглядит удивленным моим вопросом, делает глоток чая, и с тихим стуком ставит чашку на стол, пристально глядя на меня, подперев кулаком голову:

— С чего ты решила, что я в силах помочь тебе?

— Через два года твоя коронация, а слово императора — закон даже для королей…

Я чувствую, как бешено бьется мое сердце от страха и опасности, а дрожь в ладонях я пыталась скрыть, спрятав руки под столом… Сейчас я шла по тонкому льду, который в любую секунду мог треснуть. Казалось, время молчания тянулось бесконечно долго, и,наконец, слышу тихий и спокойный голос Юлиана:

— Посмотрим, — и, словно передразнивая, повторил мои слова, — Все будет зависеть от обстоятельств. Я хмурюсь, страх, плотно засевший в сердце, никуда не исчезает, а надежда на светлое будущее остается все такой же темной. Я до сих пор не могла понять, о чем думает Юлиан. Нервно сглотнув, поспешно пью чай, не ощущая его вкуса.

— Благодарю вас за гостеприимство, госпожа Нади, — я делаю реверанс и вежливо улыбаюсь, — В вашем доме было так уютно!

— Ох, Жанна, умеешь ты смутить старушку! — домовладелица смущенно всплескивает руками, тепло глядя на меня, — Ты учись хорошо, радуй родителей и брата отличными оценками!

— Буду стараться. — продолжаю улыбаться, но в глубине души засела грусть. Я писала матери, но, отец, похоже, подозревая о нашей переписке, загрузил ее кучей дел и обязанностями. Было больно не видеть родного любимого человека, но такова жизнь, в какой-то момент тебе приходится начинать собственный путь без советов и ласки матери.

— Экипаж готов. Пора отправляться. — в прихожую заходит брат и отряхивается от снега, я киваю головой:

— До свидания, госпожа Нади и Дора. — я игнорирую взглядом ее дочь, которая после сорванной ночи стала мстить мне по мелочам: то чай холодный с солью подаст, то мыло в ванную не положит, то одежду плох постирает. Свои самые дорогие сердцу вещи я всегда убирала в чемоан, закрывая на замок — боялась, что она и до них доберется.

Юлиан так же сухо прощается, но перед выходом Дора внезапно со слезами бросается к нему на шею:

— Юлианчик, любовь моя, умоляю, не покидай меня! Я… я беременна!

Я спотыкаюсь об порог, чуть не полетев кубарем на улицу, услышав ошеломляющую новость, а господа Нади с оханьем хватается за сердце. Воцаряется тишина, прерываемая только свистом вьюги и тиканьем старинных часов. Брат даже не пытается обнять девушку в ответ, и лишь грубо отталкивает ее:

— Ты беременна не от меня. — его слова звучат холодно, словно пощечина, и я невольно ежусь: как хорошо, что я не была на месте этой девушки. Из слез Доры брызнули слезы, и та закрывает лицо ладонями:

— Почему ты так холоден, Юлиан? Я же люблю тебя! Ребенок твой!

— Раз вы утверждаете, что ребенок мой… — наследник империи делает паузу, а в глазах дочери домовладелицы появляется радость, перемешанная с ликование. В этот момент, глядя в ее глаза, а ясно осознаю, что она лжет и мне становится так противно. Как низко пала эта девушка! — То, после его рождения, не против провести магическую экспертизу на крови?

— Что⁉ Да как ты смеешь негодяй! — визжит Дора, подскакивая к брату, чтобы залепить пощечину, но тот легко перехватывает ее руки и отталкивает так, что девушка падает. Дора больше не смотрит на него, ее взгляд остановился на мне, — Ты! Ты во всем виновата! Из-за тебя! Я не…

— Дора, прекращай! — тихо, но властно произносит госпожа Нади, а на ее лице застыла печаль, и дочь испуганно замолкает, в изумлении глядя на свою маму. Домохозяйка кланяется нам, — Я должна принести извинения за поведение дочери. Мне жаль, я думала, что достойно воспитала ее, но что-то все же упустила. Если вы желаете, я могу вернуть деньги за ваше проживание…

— Не стоит, госпожа Нади, мы в порядке, а теперь, если не возражаете, мы покинем ваш гостеприимный дом.

Я с осуждением смотрю на брата и качаю головой. Это было оскорбление доброй женщины, и спешу к карете, возле которой нас ждет кучер, при моем приближении открывший дверь. Я запрыгиваю в нее, скрываясь от снежной метели, и вскоре ко мне присоединяется брат, самостоятельно захлопнувший дверь.

— Юлиан, почему ты решил, что ребенок не твой? — резко задаю вопрос, пока смелость не покинула меня. Отношения за эти каникулы между нами стали натянутыми, меня не покидало чувство, что я хожу по лезвию, и готова вот-вот сорваться в пропасть. Так же я знала, что Юлиан провел не одну ночь с Дорой…

— Жанна, тут все очень просто: я маг, и могу сделать так, что девушка не забеременеет от меня.

— А магия весьма полезна… — констатирую я, а после интересуюсь, — А у тебя точно нет бастардов?

— Если бы были, то знал. Маги всегда чувствуют собственных детей.

Я киваю головой, соглашаясь с ним. Его слова соответствовала той информации, которую я почерпнула из древней книги, приобретенной на аукционе. Она оказалась весьма интересной, но для этого пришлось купить словарь по древнему языку. Пока что сумела перевести первую главу, где бог описываю своих любимцев — магов. Хотелось найти главу про артефакты — возможно я узнаю, какой магией обладает «свет Анниры».

Путь мы проделали в полном молчании, каждый затаил обиду на другого, и не хотел идти на уступки. Только на пороге академии Юлиан обнял меня. Первый… Улыбнувшись, я хотела тоже обнять его, но в итоге запуталась руками в его теплой мантии. Тихо посмялись.

— Береги себя.

В С таким кратким пожеланием, он неторопливо спустился по парадной. Я с тоской во взгляде провожала удаляющийся силуэт кареты, который вскоре скрылся в лесу. Он возвращался на военные учения, а отношения между странами накалялись. Сцепив руки в замок, вознесла молитву богине Аннир за его удачу, за длинную жизнь. Пусть, что он казнил меня в прошлой жизни, но сейчас он, хоть и темная лошадка, но заботится обо мне. Пусть мы вновь встретимся…

— А ты не лопнешь? — Розалия с ужасом смотрела на количество еды на моем подносе, а я лишь потирала ладошки в предвкушении:

— Завидуй молча! К твоему сведению, я похудела на пять киллограмов!

— Сидя на одних тортиках? — подруга скептически приподнимает бровь, и отправляет в рот ложку супа.

— А вот и не угадала! Сидела на нервах! Очень малокалорийные и очень эффективны для потери веса!

Дочь герцога фыркнула, и промолчала, не став развивать больную для меня тему она знала, что я в ссоре с семьей: меня не было ни на одном праздничном балу в честь нового года и зимы.

— Здесь свободно?

Вздрогнув от неожиданности, мы с Розой резко поднимаем головы, отрываясь от еды, и с удивлением смотрим на Мелиссу. Та, не дожидаясь, когда мы придем в себя, усаживается рядом со мной на пустое место и мило улыбается.

— Благодарю, вы так добры!

Эм… чего? Смотрю на Мелиссу и хмурюсь. В столовой на мгновение воцаряется тишина: все в изумлении бросают взгляды на наш столик и перешептываются. Не то, чтобы я не рада ее видеть. Нет, очень даже рада, но одно дело разговаривать на аукционе, и совершенно другое — в академии.

— Мелисса, ты случайно не пила алкоголь сегодня?

— Не припоминаю подобного!

— А зря!

— Жанна, хватит грубить! — Розалия укоризненно качает головой, и я, фыркнув, гордо продолжила трапезничать, а подруга повернулась в гостье и почти шепотом спросила:

— Мелисса, вы точно уверены, что хотите сидеть с нами за одним столом?

— Что с ним не так? О, боги, этот столик покрасили краской⁉

— Нет-нет! — поспешно мотает головой, всплескивая руками, дочь герцога, — Понимаете, мы с Жанной белые вороны в Академии, что-то вроде местных «неудачниц»…

— Неудачниц? Почему?

— Ну, мы не ведем себя так, как большинство здесь. — пожимает плечами подруга, слегка усмехаясь, — Не издеваемся над слабыми, учимся, не грубим, не пытаемся завоевать власть.

— Та-а-ак, как интересно! — теперь усмешка появляется на губах принцессы княжества, и она окидывает зал пристальным взглядом, — Полагаю, раз я подсела к белым воронам, то мои темные крылышки медленно светлеют?

— Верно мыслишь, Мелисса. — произношу я, чувствуя, как взгляды всех девушек прожигают мне затылок, — Не пойми меня неправильно, я вовсе не хотела грубить. Просто, если не хочешь, чтобы на тебя косо смотрели, репутация осталась невредимой, а твои подруги разбежались в разные стороны, то стоит как можно скорее отсесть от нас или приступить к издевательствам.

— Какие интересные предложения, но я ими не воспользуюсь. Я сама буду решать, каково состояние моей репутации и с кем мне хочется общаться.

Роза тихо смеется, я вновь хмурусь, а Мелиссы непонимающе вскидывает бровь:

— Я что-то не так сказала?

— Нет, все так, просто вы произнесли слова так же, как Жанна в день нашего знакомства.

— Розалия, пожалуйста, называйте меня на «ты». Не переношу на дух официальное обращение. Можете звать меня Мели.

— Приятно познакомиться. Зови меня просто Роза.

Девушки улыбаются друг другу, а затем…

— Жанна!

— Что⁉ — невнятно мычу набитым ртом.

— Где твое воспитание⁈

— Далеко. — проглотив кусочек яичницы, я со вздохом произношу слова приветствия и вздыхаю:

— Мелисса, почему ты решила переметнуться к нам?

— Все очень просто: вы знаете, что такое искренняя дружба, и не пытаете делить людей по титулам.

— Ай! — Мелисса споткнулась, но удержалась, ухватившись за подоконник, а затем разворачивается к убегающим девушкам, — Да вы сдурели окончательно! Ваши мозги, что, тролль пропил!?! Какого дьявола вы подставили мне подножку⁉

Ответом ей было мерзкое хихиканье. Я положила руку на плечо разъяренной девушки, которая была готова сорваться в бег за своими обидчиками, и качнула головой:

— Не обращай внимания. Они только и ждут от тебя такой реакции.

— О боги, как меня это достало! И почему они это делают⁉ Я никогда с ними даже не общалась, и никак не могла перейти им дорогу!

— Сдаешься? Прошли всего лишь две недели, и у тебя есть еще шансы вернуть жизнь в привычное русло…

— Вернуться к этим стервам и змеюкам? Ни за что! Мои мозги тролль еще не успел пропить! Идем, Роза нас явно заждалась.

Я страдальчески вздыхаю. Мелисса умудрилась на пару с Розой взять курсовую работу именно по фауне, а меня, так как в группе было нечетное количество учениц, приписали в их команду. Другие нос воротили, презрительно окидывая взглядами. Ну, ничего, я ваши лица запомнила, в будущем пожалеете, что так относились. Мотнула головой, прогоняя злопамятность, недостаток, оставшийся с прошлой жизни. Теперь я училась относиться ко всем проще, не зацикливаться и не заморачиваться, но порой срывалась.

Роза уже ждала нас, и они с Мелиссой, закатав рукава, полезли в грядки. Я же сразу уселась под деревом и достала книгу «предания демиурга» со словарем и углубилась в чтение второй главы дневника древнего бога.

'Изначально я хотел сделать своих любимцев — магов бессмертными и вечно молодыми, но вскоре отказался от этой идеи. Пусть, они и стали обладать магией, но людские пороки никуда не исчезали. Очень многие, заполучив в свои руки огромную силу, не стали помогать слабым, а только унижали их, используя магию только в своих целях. Мой первый опыт оказался неудачным, и я забрал магию, но решил не отказываться от своих планов. Я выбрал самых достойных людей, которые были добры сердцем и сильны духом перед пороками. Я даровал магию десятерым. Их наследники по крови наследовали магию, но до третьего колена от главной ветви наследников. Это позволило не повторить ошибки первого рода. Признаюсь, не все наследники были чисты сердцем и помыслами, но в целом эксперимент прошел успешно. Существовал еще один способ получит магию, не будучи родными по крови. Иногда маг мог быть последним в роду, или его наследники были падшими, он мог через магический ритуал крови передать свою силу выбранному наследнику, и тот становился главной ветвью. В этом случае передавший лишался своих сил, а его жизненная энергия истощалась, оставляя всего лишь год жизни. Род исчезал, если умирал последний его представитель главной ветви, не передав главенство побочной ветви, или магию.

Маги намного сильнее обыкновенных людей, но они так же повержены болезням, умирают от ран. Их с одной стороны очень тяжело победить, но с другой — легко убить, их тела оставались смертными, но, как показали мои наблюдения, практически никто не мог убить их оружием. Было два очень эффективных способа — яд и убийство его арлии. Они не убивали сразу, смерть приходила постепенно.'

Дальше была очень старая страница, где буквы почти стерлись, и мне пришлось перевернуть страницу, и чуть не завизжала от радости.

'Я часто совершал ошибки, и, чтобы не страдала оболочка этого мира, перемещался в прошлое, предотвращая свои пагубные действия. Такие перемещения отнимали много сил, и иногда мне приходилось жить годами в прошлом прежде чем вернуться в настоящее. Мои любимцы никогда не постигнут эту магию, иначе хаос снова вернется. Однако и мои дети, иногда делали исключения, и перемещал магов и немагов в прошлое, если их доводы убеждали нас, или мы им симпатизировали. Однако, всем с дурными помыслами сразу отказывали, но однажды дали согласие. Это было чудовищно, но эксперимент вышел весьма познавательным, и позволило тогдашнему поколению прекратить войны перед лицом опасности.

Порой я ненавидел себя и своих детей. Этот мир и его обитатели были словно фигурами на шахматной доске. Однако, иногда магия времени срабатывала своеобразно, и мы получали…'

— А ну прекращай пожирать книги! — я с трудом отрываюсь от дневника бога и растерянно смотрю на разъяренную Мелиссу, которая словно гора, возвышалась надо мной, скрестив руки на груди.

— Но…

— Здрастье — до свидания! Мы с Розой, значит, копаемся в грядках, губим свое здоровье и красоту, а тут под деревом прохлаждаешься! А ну марш поливать! Иначе донесем на твою лень преподавателю, и будешь сама писать курсовую!

— Ну что ты такая злая, а? — недовольно пробурчала я, с сожалением откладывая книгу, и поднимаясь на ноги.

— Я — злая? Ну что ты! Я о-о-очень злая и уставшая!

— Тогда зачем ты взяла курсовую по фауне?

— А что, хочешь побегать по зверинцам или лесам? А может по оружейным?

— Упаси Святая Дева! Ладно, говори, что делать.

Никто не видел, как открытая книга «предания демиурга», которая осталась лежать под тенью дерева, вспыхнула едва заметным светом, а ее строки словно превратились в пламя, меняя их. Свет, как и пламя, исчезло столь же внезапно, как и возникло.