Глава 21

С появлением новых людей в экипаже «Ночной Птицы» наконец-то появилась возможность почти штатно распределить задачи и сформировать расписание вахт. Пригожин занял место бортрадиста, Богомаз получил под начало десантный отсек, матросский кубрик, а заодно занял должность вахтенного начальника.

Белов с Шишкиным и Ларкин с Кимом стали стрелками на появившемся, наконец, штатном вооружении их маленького корабля. Позаимствованные на опытном производстве четыре спаренные установки автоматических 23 мм орудий обеспечивали круговую оборону от любого бота или истребителя. Конечно, против корвета или чего-то крупнее это было явно недостаточно, но «Ночная Птица» для воздушных баталий и не предназначалась.

Вообще, получившие задание конструкторы кинулись разрабатывать самые причудливые проекты вооружения, включая установку 57мм, 76мм и даже более крупных палубных орудий, но заказчик не оценил их креативности. Полноценного артиллерийского корабля все равно не получалось, а вот проблемы с быстрым переходом в подводное положение становились непреодолимыми.

Управление осталось без изменений. Основной, он же воздушный, пост располагался в немного выступающей из корпуса рубке, резервный — внутри. Последним, впрочем, пользовались только во время погружения.

В отличие от просторных рубок фрегатов и корветов, рабочее место пилотов на «Ночной Птице» было довольно аскетичным и тесным. Два кресла: левое традиционно для командира, то есть Марта, второе для его бессменного «правака»[17] — Тани. Чуть сзади, практически впритык к люку, откидное сиденье. Судя по всему, изначально оно предназначалось для штурмана, но в последнее время использовалась стажерами. Сначала Александрой, а теперь Николаем. При необходимости они менялись местами с одним из пилотов.

Остальные члены экипажа располагались внутри. Отдельные посты были только у стармеха и радиста. Остальные располагались по способности.

На все про все — тридцать метров от носа до кормы и три с половиной метра ширины корпуса. Не так уж и мало, если подумать… Впрочем, «Ночная Птица» и не предназначалась для долгих «автономок». Пришли, сделали дело, ушли и на базу. Так что особого комфорта и не предполагалось изначально.

— Что там с метеосводкой по маршруту? — не оборачиваясь, спросил Март у стажера. — Какой нам дают эшелон?

— Низкая кромка двести саженей, видимость две тысячи, — тут же доложил внимательно следивший за приборами Николай.

— Принято. Но мы ждать у неба погоды не станем, просто поднимемся на четыре тысячи и алга.

— Командир, — подала голос Калашникова, — на три часа и на девять — два корвета ВВФ. Идут на дистанции в пять миль параллельным курсом с нами.

Колычев бросил взгляд на блистер. Вдалеке черными черточками по обеим сторонам от «Ночной Птицы» и в самом деле висели два корабля. Негласное и неофициальное охранение. Вроде как никто никого не контролирует, но и бдительности не теряет. Напоминание, что и на формально полную самостоятельность есть свои методы…

— Хм, ну что, будем считать это приветом от твоего отца, Коля. Давай, бери управление на себя. Пора тебе становиться настоящим пилотом, — Март освободил свое рабочее место для стажера, а сам отошел назад, ощутив себя этаким зрителем в театральной ложе. — Рокировочка…

— Младший пилот Романов взял управление! — не без волнения в голосе немного громче, чем необходимо, проговорил в КПУ[18] практикант.

— Николай, ты главное учти. Штурвалом надо управлять не от плеча и даже не от локтя. Аккуратненько, запястьем или даже пальцами одними подправил, и все отлично. Скорость у нас большая, машина слушается руля, так что резкие, широкие движения — от лукавого.

Долгие полеты по маршруту — дело по большей части скучное. Работает автопилот, разве что иногда надо проверить курс и откорректировать скорость с учетом ветровой обстановки и прочих метеоусловий. В этом плане воздушный корабль — замечательная штука. Здесь найдется место и для отдыха, и для дел. Так что пока стажер и Татьяна заняты учебной практикой, Март, убедившись, что все в порядке, с полным на то правом покинул рубку и решил навестить Кима, засевшего у себя в оружейке и что-то там упорно мастерившего.

«Главное, чтобы руки и голова были заняты, а то парень сам не свой эти дни».

— Чем занимаешься?

— Да вот, хочу ДТК[19] до ума довести. Ствол при стрельбе очередью немного уводит. И вспышка очень яркая — демаскирует.

— Ну, если так, то лучше ПББС[20] сделать нормальный.

— Глушитель? Да толку от них? Патроны надо дозвуковые и прогорают быстро.

— Не скажи. Если нет задачи совсем уж тихое оружие делать, а просто заметно снизить шум и убрать вспышку, то вполне можно сделать. Еще можно «банку»[21] собрать.

— А это что за зверь?

— Тот же дульный тормоз-компенсатор, но еще и пламегаситель. Его закрытым надо делать. Внешне он будет похож на глушитель, но попроще.

— Рассказывай! — решительно заявил Витька, усаживая друга рядом. Он уловил, что Март явно что-то знает или догадывается. Ким давно понял, что Март является почти неисчерпаемым источником всяческих гениальных новаций и идей, в том числе и в оружейном деле. Откуда у него столько всего в голове — понять было невозможно, оставалось принять как данность и просто жить с этим знанием.

Колычев же, видя, что друг, пусть и на время, отвлекся от раздумий и переживаний, охотно принялся излагать известные ему наработки начала двадцать первого века по бесшумной стрельбе.

Перелет обычного воздушного корабля на Дальний Восток занимал, как правило, двое суток с промежуточными посадками в Екатеринбурге, Омске, Красноярске и Хабаровске. Во время стоянок пилоты и пассажиры могли немного отдохнуть и пройтись по твердой земле, а их летающее судно заправиться. Колычев, в общем, тоже особо не торопился, но «Ночная Птица» добралась до Хабаровска за тридцать шесть часов.

Отдельного аэродрома для рейдеров здесь не было, а военный диспетчер добро на посадку почему-то не дал. Кораблям же сопровождения, неизменно шедшими на почтительной дистанции весь перелет, вероятно, двойственный статус «секретного» конвоя тоже не давал четких инструкций и полномочий. Потому корветы ушли на базу, а, ничуть не смутившись таким приемом, Март вспомнил о двойном назначении своего корабля и, недолго думая, приводнился прямо на водную гладь Амура неподалеку от Александровского моста[22], возведенного в начале двадцатого века и названного в честь нынешнего императора, а тогда — цесаревича Александра Николаевича Романова.

Поначалу столь эффектное появление вызвало среди местных властей немалый переполох, вскоре, впрочем, сменившийся паникой.

— Что вы себе позволяете? — хрипело и плевалось радио. — Приближаться к мосту строжайше запрещено! Немедленно покиньте запретную зону, иначе по вам будет открыт огонь…

— У аппарата сенатор Колычев, — прервал наскучивший ему поток сознания Март. — С кем имею честь?

Ответом поначалу был весьма красноречивый хрип, потом последовала долгая пауза.

— Я спрашиваю, с кем я говорю?! — подпустил металла в голос капитан.

— Какой еще сенатор? — осторожно переспросил все тот же голос.

— Российской империи!

— Что за шутки вы себе позволяете?!

— Значит так! — взбеленился гросс. — Сейчас я сойду на берег, и если меня не встретит губернатор лично, это будет последнее, что он сделает на своем посту!!!

— Погодите маненько, — раздался через непродолжительное время другой голос. — Их благородие побежали звонить. Видать, разобраться хотят…

— А ты кто такой?

— Дежурный связист рядовой Микулин!

— Понятно. А кто твой командир?

— Севодни поручик Костромской. Это он побежал узнавать…

Судя по всему, связь в Хабаровске оставляла желать много лучшего. Потому что, когда до крайности раздраженный сенатор ступил на землю, местное начальство прибыть еще не соизволило.

— Что будем делать? — спросил у командира Ким.

— Ну, для начала найдем приличную гостиницу и приведем себя в порядок.

— Я думал, сразу направимся к Таниным родителям.

— Чтобы они таких босяков ссаными тряпками погнали? Нет, брат, надо принять ванну, побриться, погладить парадные мундиры. Мы все-таки свататься приехали…

— Как скажешь.

— Значит так, — скомандовал Колычев. — Я, Ким, Калашникова и Романов отправляемся в город. Старшим на борту остается Хаджиев…

— Есть!

— … охрана на Вахрамееве и его людях!

— Есть!

— Ну подскажи, Танюша, — обратился к подчиненной Март, — какая гостиница в вашем богоспасаемом городе лучшая?

— «Эспланада» или «Русь», — немного подумав, отвечала девушка.

— А которая ближе?

— Да они обе на Соборной площади.

— Ладно, разберемся.

Поскольку путешественники успели немного утомиться, а «Русь» оказалась хоть немного, но ближе, остановились они именно в ней. Как это ни странно может прозвучать, но построил отель с таким патриотическим названием и с тех пор владел им подданный страны Восходящего солнца по фамилии Такенуочи. При том, что землю под строительство ему выделил настоятель Градо-Хабаровского Успенского собора. И что характерно, никакие экономические и политические события, включая несколько вооруженных конфликтов между Японской и Российской империями, не смогли помешать этому бизнесу.

На первом этаже, как водится, имелся ресторан, второй и третий занимали номера. Самый большой трехкомнатный люкс снял для себя и цесаревича Март, в соседнем расположились будущие молодожены. Но не успели они вселиться, как к ним примчались, наконец, представители местной администрации.

— Покорно прошу меня простить! — с порога заявил губернатор. — Но мы ждали ваше императорское высочество и превосходительство только завтра!

— Нам не сообщили, — поддакнул из-за его спины начальник жандармского управления.

— Мы не знали, — буркнул военный комендант.

— С чем вас и поздравляю, — устало ответил им Колычев.

Первый запал к тому времени у него уже прошел, и теперь он даже с некоторым сочувствием смотрел на местное начальство, вынужденное тянуться перед двумя мальчишками.

— Но раз торжественная встреча не удалась, — продолжил губернатор, — быть может, устроим ее завтра? А также молебен и бал…

— Нет, — решительно воспротивился наследник престола. — Его императорское величество пожелал, чтобы я путешествовал инкогнито. Посему, полагаю, можно обойтись и без пышных церемоний.

— Но как же так… Все жители в верноподданническом порыве, как один… счастье лицезреть… Праздник для нас… Великий день…

Колычев не без иронии посмотрел на не слишком уверенно бормочущих чиновников и без улыбки подвел итог:

— Ну вот на этом и будем считать официальную часть завершенной. Только попрошу впредь не препятствовать нашим передвижениям и обеспечить отсутствие зевак и прочих ненужных подробностей. Но без фанатизма. Вводить в городе военное положение и наглухо перекрывать центральные кварталы точно не требуется…

— Как прикажете, ваше превосходительство, — вытянулся полицмейстер.

— Благодарю, господа. Сейчас я бы хотел немного отдохнуть.

— Да-да, понимаю, — ответил губернатор. — Все распоряжения будут отданы. Можете не беспокоиться.

— Даже и не думал…

Выпроводив «отцов города», Март обернулся к Киму и только тут заметил, что тот остался один.

— А где Таня?

— Не знаю, — растерялся тот. — В номере ее нет, я пошел искать, а тут…

— Началось в колхозе утро! — не смог удержаться Колычев. — Невесту потеряли…

— А что такое колхоз? — заинтересовался цесаревич.

— Есть вещи, Коля, — похлопал его по плечу Март, — которые тебе лучше не знать…

К счастью, скоро выяснилось, что с Татьяной все в порядке. Просто по странному стечению обстоятельств мимо гостиницы в момент их прибытия проходил прилетевший на побывку механик с «Нерюнгри» и по совместительству старший брат Татьяны Михаил Калашников.

Узнав родную сестру, он сначала не поверил своим глазам, а потом решительно пошагал навстречу непонятно откуда взявшейся родственнице. Портье, попытавшегося его остановить, медведеподобный механик просто отодвинул в сторону, мимоходом пообещав оторвать голову. Тот, глядя на пудовые кулаки, возражать не решился.

— Таньша! — пробасил старший брат, добравшись, наконец, до блудной сестры.

— Миша?

— Ты как здесь?

— Приехали… с женихом!

— Чего?!

— Ну понимаешь…

— Да я-то понимаю, а вот что батя скажет?

— Ну, мы и приехали, благословения спросить.

— А вот это дело! А жених-то хоть кто?

— Да вон, — неопределенно повела плечом девушка. — Может, помнишь, я еще перед самым началом войны просила вас пару ребят до Сеула подбросить…

— Понятно. А чего домой не едешь?

— Мы думали: завтра все вместе…

— Ополоумела?! Где такое видано, чтобы на сговор жених вместе с невестой заявились?

— И что же делать?

— Поехали домой, и вся недолга! Чего застыла?

— Боюсь…

— Матушку или батюшку?

— Обоих!