Глава 12

Гроза

Не знаю, зачем я брякнула эту фразу. Может, спьяну, хотя мне казалось я уже протрезвела… Вот как на плече у Островского оказалась, так разом и выветрился весь хмель. Это отношение пещерного человека донельзя возбуждало, хоть и стараюсь изо всех сил сопротивляться его животному магнетизму.

Куда он везет меня? Неужели к себе домой?

От этой мысли все тело моментально покрывается мурашками.

Чего он хочет? Отругать? Отчитать за непослушание? Уволить?

Все это можно сделать в клубе.

Я это понимаю, а он — тем более. И невесту бросил на стоянке, самым хамским образом. Правда она до сих пор в счастливой уверенности, что я — племянница.

Предлагала свои услуги… А Острый и ухом не повел. Полностью оправдывает данное прозвище. Руку протяни, и рана обеспечена. Я и сама ранена им… в самое сердце. Которое замирает, стоит этому мужчине оказаться рядом. Что же мы делаем, Алекс, что творим?

Полное безумие…

Кажется, я все же задремала. Разбудили меня голоса, о чем-то спорящие. Мужской и женский. Сквозь туман, в котором я все еще пребывала, мне почудилось что голос принадлежит Барановой. Но ее не может здесь быть… Или может? Не хотелось, чтобы туман рассеивался, не хотелось возвращаться в реальность…

— Она пришла в себя?

Теперь я точно узнала голос невесты Островского и волоски на шее зашевелились.

— Пусть спит. — Голос Алекса. — зачем ты ехала за мной? Я же сказал, поговорим позже…

— Ты фактически бросил меня, внезапно, посреди вечеринки в своем клубе… И хотел, чтобы спокойно поехала домой? Я хочу объяснений!

— Каких? Я сказал тебе все, что смог. Дальше нам обоим нужно хорошо подумать… Привести аргументы.

— Какие еще аргументы! Ты совсем совесть потерял! — Эльза перешла на визг. — Я папе расскажу…

— Да хоть Господу Богу, — рявкает Острый. — Мне совершенно наплевать.

— Из-за чего? — тут же меняет тон на самый елейный Эльза. — Ну что изменилось так внезапно? Что я сделала?

— Я же сказал, что не готов говорить сегодня.

— Потому что пьяная малолетка тебе важнее?

— Да! Важнее! — рявкает Алекс, а мои щеки начинают гореть, так и хочется дотронуться до них ладонью, но я не смею…

— Я уверена, что моя помощь с Дуней пригодится!

— Спасибо, но справлюсь сам. — Отвечает твердо Острый.

— Ты уверен? Я могла бы остаться. — Заискивающе просит Эльза.

И в этот момент у меня урчит в животе! Конечно, я ж с утра толком не ела, и то только благодаря заботе бабули Валеркиной… Иначе бы и совсем ни крошки во рту не было… Краснеть сильнее, наверное, невозможно, это ужасно глупо… Дергаюсь от неожиданного предательства собственного организма, и снова замираю.

Жених и невеста продолжили разговор шепотом, и у меня не получалось разобрать, о чем идет речь. А потом и вовсе все стихло, раздался хлопок двери и шум отъезжающего автомобиля.

— Думаю, ты можешь встать. Достаточно притворяться. — Раздается над моей головой голос Островского.

Открыл заднюю дверь, стоит и смотрит на меня хмуро. Голос звучит так, словно он смертельно устал… от меня. Мне становится обидно. Он что думает, я притворяюсь и специально подслушиваю?

— Где я? — приподнимаюсь и оглядываюсь по сторонам.

— У меня.

— Что это значит? — спрашиваю, стиснув зубы.

— А куда бы ты хотела, чтоб тебя отвезли? К Валерке? — отвечает ехидно.

Ого! Даже имя бывшего запомнил! Мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы сфокусировать зрение на разговаривающем со мной мужчине. Его тяжелый мрачный взгляд едва не заставил меня впасть в панику.

— Очень светлая мысль! И почему она раньше не пришла тебе в голову?

— Нам надо поговорить, — протянул он. — Все слишком… запуталось.

Вспоминаю события сегодняшнего дня и мне становится не по себе. Наверное, он имеет право сердиться на меня, как начальник. Мы с Мадлен немного заигрались, это сложно не признать.

Не нужно было танцевать вопреки его воле. Все-таки он хозяин клуба. Платит мне зарплату… дает возможность заработать на хлеб насущный.

Я уже готова извиниться, стараясь казаться спокойной и собранной, выхожу из машины. Облизываю губы кончиком языка, откашливаюсь, чтобы начать свою покаянную речь.

— Вы совершенно правы, босс. Мне ужасно стыдно, и я готова понести любое наказание…

Островский выглядит опешившим от моих слов.

— Это новая игра, да?

— Что ты, никаких игр. Мне правда стыдно. Я извиняюсь. Если хочешь, можешь уволить меня, я пойму. Еще и невесту свою из-за меня обидел… Ужасно.

— Какую невесту?

— Эльзу. Баранову. — Смотрю на Алекса с недоумением. Разве вы не должны пожениться?

От его взгляда по коже начинают бегать мурашки.

— Должен. Был. — Отвечает в тон мне и я еще больше тушуюсь.

С трудом отрываю взгляд от горла Алекса — верхние пуговицы рубашки расстегнуты, узел галстука растянут, волосы слегка взъерошены. Выражение лица — смертельно уставшего человека, но так он еще сексуальнее.

— Я не понимаю.

— Похоже, свадьбы не будет, — горько усмехается Островский. — Ты рада? — вопрошает, подняв бровь.

Опускаю ресницы, надеясь скрыть свои чувства, вызванные его словами и пронзительным взглядом серых глаз. Трудно описать бурю эмоций, охвативших меня в этот момент. Островский теперь свободен? Но что произошло так внезапно? Или он прикалывается надо мной? Ведь сегодня вечером они были вместе, заявились под ручку и Баранова называла его «Саша»… Что он задумал? Что за игра? Хочет унизить меня, пошутить?

Делаю глубокий вдох, строю беззаботную мордашку.

— Очень жаль! Надеюсь, помиритесь. Ну, мне пора, дядь Саша.

Разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь к выходу из двора. Надо найти остановку… Хотя, слишком поздно. Хмель еще не до конца выветрился, я слабо соображала. Ладно, заверну за угол и вызову такси.

Но тут же раздались шаги позади. И вот я закинута на плечо, точно мешок картошки, Островский несет меня по направлению к своему дому. Что мне делать?

Кричать и бить его ногами?

Совсем не хочется. Мне до дрожи приятно его поведение пещерного человека. Вот просто до огромных мурашек по всему телу. Даже забываю о своих подозрениях. Растворяюсь в тепле сильного мужского тела. Ни грамма отдышки, бодрым шагом заходит в подъезд, нажимает кнопку вызова лифта. И только когда кабина открывается перед нами, ставит меня на ноги. Мягко подталкивает за плечи вперед.

Как только двери лифта закрываются, и он начинает движение вверх, Алекс впивается в мои губы жадным поцелуем. Я же, все еще распаленная своим недоверием и обидой, отталкиваю его от себя и влепляю пощечину. Не думая, машинально… и тут же пугаюсь своего поступка.

— Прости! — провожу ладонью по его лицу, ощутив, как ходят желваки на скулах. — Извини, я не хотела.

— Думаю, хотела. Наверное, я заслужил…

И снова начинает целовать меня, требовательные губы подчиняют себе, заставляют повиноваться, требуют всецелой отдачи. Руки жадно сжимают мое тело, гладят, стискивают, разжигая желание. Мужские ладони скользят вниз, обхватывают через тесные джинсы мои ягодицы, сжимают сильно, до боли. От этой неистово-жадной ласки, от безумного соития наших губ, у меня подкашиваются колени, чувствую внезапную слабость… Вцепляюсь в плечи Островского, чтобы не упасть. И тут двери лифта распахиваются, едва не падаю от неожиданности, но Алекс успевает подхватить меня.

— Зачем я здесь? — задаю ужасно глупый вопрос. Не могу не задать.

— Ты этого не хочешь? — хрипло отвечает вопросом на вопрос Острый.

Черт, что сказать? Хочу. Тело хочет, меня всю буквально трясет от желания. И от невесты своей он открестился… сказал, что свадьбы не будет. Ну и что? Он ведь не сказал, что меня хочет в невесты взять. Да я о таком даже и мечтать не смею…

— Хочу, — слышу свой собственный тихий ответ и безмерно удивляюсь. Не могла я такого бесстыдства произнести. Алекс как раз в этот момент распахивает дверь квартиры. И со сдавленным, хрипловатым стоном втягивает меня внутрь помещения. Берет за талию, и чуть приподняв, впечатывает в стену, вынуждая развести ноги, вжимается в меня пахом и бешено целует, жадно покусывая мои губы и отчаянно играя с моим языком.

Нас буквально трясет от страсти. Ни нежности, ни теплоты — одно только всепоглощающее желание.

Ощущение, что между нами полыхает даже воздух. Настолько сейчас горячо, мы буквально в эпицентре обжигающего урагана.

Непослушными пальцами дергаю рубашку Алекса, пытаюсь расстегнуть неподдающиеся пуговицы, чтобы прикоснуться к обнаженной коже.

— Подожди, маленькая, — хрипит Островский. — Не здесь. Давай дойдем до спальни.

Замутненным взглядом окидываю помещение и понимаю, что мы начали раздеваться в коридоре. Безумие. Хоть дверь заперли? Не хотелось бы, чтоб Эльза застала Острого с «племянницей». Эта отвратительная мысль отрезвила. Что я творю? Он будет считать меня распутной, легкой на передок, или как там еще подобных женщин называют. Я никогда к ним не относилась. Только Валерка у меня был… и вот он, Островский.

Нужно остановиться прямо сейчас. Не позволять случиться тому, что уже случилось однажды… Воспоминания, как уходила от него тем утром, без денег, как проститутка бежала от клиента, каждый раз причиняли боль. Второго такого утра мне не вынести. Но в то же время меня влечет к нему неодолимая сила, красивое волевое лицо притягивает взгляд, совершенная линия губ, едва заметный маленький шрам на подбородке, который только сейчас разглядела, так и манит дотронуться губами. Неодолимое влечение. Понимаю, что не уйду, не смогу найти в себе сил для этого.

И он словно понял это. Спокойно протянул мне руку, словно на сто процентов знал, какой будет ответ.

Вкладываю свою ладошку в крупную мускулистую ладонь и покорно следую за Островским в спальню. Увидев аккуратно застеленную кровать почему-то краснею. Мы как давно женатые супруги. Спокойно раздеваемся, вот только взглядами пылающими друг друга пожираем.

Когда на мне остаются лишь трусики, Алекс буквально набрасывается на меня. Властным жестом толкает на постель и накрывает своим телом сверху. Желание захлестывает нас обоих неудержимым потоком, затопив, снеся на своем пути все остальные чувства: тревогу, страх, неуверенность. Опаляет изнутри, до основания пронзает.

Его поцелуи медленные, жадные, язык властно врывается в мой рот, играет с моим языком, точно в намерении овладеть без остатка. Мое тело трясет точно в лихорадке от безудержной потребности в его прикосновениях, изо рта вырывается стон, когда чувствую, что его руки скользят по моим бедрам, проникают за резинку трусиков. Где горячо и влажно, и буквально ломит все от жажды его прикосновений. Никогда и ни один мужчина не будил во мне столь сильную жажду… От этой мысли мне вдруг стало страшно, лицо горит точно в огне от подобных бесстыдных мыслей.

Все это слишком опасно, этот мужчина опасен для меня как дикое необузданное существо. Потому что вызывает во мне почти звериное желание. Заставляет терять саму себя.

Эта мысль заставляет замереть. Упираюсь ладонями ему в грудь, с усилием отрываю губы от его губ.

— Что такое?

— Не знаю… Это неправильно. Отпусти меня.

— Ты уверена? — пробормотал он. — Я уверен, что это лишь очередная поза. Может закончим с играми, малышка? Не стоит набивать себе цену.

Вздрагиваю, будто меня ударили. В эту минуту ненавижу его. Заставил одновременно умирать от желания и презирать себя.

— К сожалению, с тобой моя цена падает до нуля, — горько шепчу в ответ.

— Черт, прости, Кира. Я так хочу тебя, сам не знаю, что несу. Я идиот. — Островский с нежностью убирает волосы с моего лица.

— Если ты хочешь остановиться, мы остановимся. Хочешь поговорить? Выпить чаю? Посмотреть телевизор? Я на все согласен, лишь бы с тобой.

Не верю своим ушам. Он правда это сказал? «Лишь бы с тобой»? Он это серьезно?

Или случайно брошенная фраза ни о чем? Вот только меня эти несколько слов буквально взрывают изнутри. Вызывают вихрь панических мыслей… и отчаянную надежду, которую я все это время безжалостно душила в себе.

О Боже, он слишком очарователен в этот момент. Мне это тоже не нравится. Потому что перед таким Островским устоять нереально… О Боже, я кажется становлюсь сварливой, как Эльза. Почему не могу принимать то, что есть? Обязательно ударяюсь в самокопание и воспоминания о прошлых ошибках, прошлой боли…

— Мне лучше вызвать такси…

— Хочешь этого? Правда?

— Да, хочу.

— Лгунья.

Медленно проводит кончиком пальца по моему подбородку, задумчиво рисуя его линию. И от этого простого жеста желание вспыхивает с новой силой. Пока не внутренний голос не начинает шептать, что происходящее для Островского все лишь забава. Меня так злят эти два голоса внутри, ангел и демон, сражающиеся друг с другом в моем подсознании… что с трудом подавляю желание укусить его за этот нежный, сводящий с ума, палец, ласкающий мое лицо.

Словно почувствовав мое намерение, Алекс отдергивает руку.

Вздохнув, встает на ноги. Обнаженный, в одних только трусах-боксерах, он словно сошел со страницы мужского журнала… которые я никогда не смотрю…

— Ты прав, — приподнимаюсь на постели и тянусь к нему, беру за руку. — Я вру… Но все потому что не хочу, чтобы было больно.

Внутри все дрожит, от собственной решимости, оттого, что решилась на столь смелое признание.

Лицо Алекса мрачнеет. Он садится на постель и обеими руками обхватывает голову, зарывается пальцами в копну своих волос, взъерошивая.

— В прошлый раз я сделал тебе больно?

— Нет… немного. Ты был слишком… активен.

— Я не хотел, прости. И правда, мне стыдно за ту ночь. И за утро…

Он сказал то, о чем я и не мечтала услышать. Он правда сожалеет? Могу ли верить ему?

Как же хочется верить. Довериться. Раствориться в нем. Самом желанном.

— Иди ко мне… — вырывается у меня.

Не верю, что и правда произнесла это вслух. В ту же секунду он был на мне, осыпая неистовыми ласками.

Впервые в жизни так остро ощущаю собственное тело, каждую клеточку, отзывающуюся на ласки, прикосновения. Пряный мужской запах одурманивает, как и вкус кожи, которую, осмелев, ласкаю языком и губами. Покрытую редкой порослью грудь, сокращающийся от моих прикосновений накачанный пресс, и еще ниже, теряя рассудок от собственной смелости. Но Острый не дает пойти дальше, притягивает мое лицо обратно к своему и жадно целует, играя с моим языком.

Прижимаюсь к нему всем телом, трусь как кошка, и мне все мало, потому что острее ощущений в моей жизни еще не было.

Ласкаем друг друга, доводя до исступления, до предела разумного. Мужские настойчивые пальцы шарят по моему телу, ласкают груди, сжимают в руках, словно пробуя на вес. Осторожно проникают под резинку трусиков и касаются моего лона. Поневоле задерживаю дыхание, напрягаюсь.

— Больно? — моментально заметив мое состояние, задает вопрос.

Мотаю головой.

— Нет…

Больно. От потребности в нем. От желания большего.

И он продолжает ласкать меня там, настолько искусно, что все тело выгибается, корчится от наслаждения.

Он снова накрывает меня своим телом и начинает прокладывать дорожку поцелуев вниз, шея, грудь, живот… И вот уже покусывает кожу на бедрах, заставляя вздрагивать и закусывать губы, чтобы не закричать от восторга. Чувствую его дыхание меж своих ног и начинаю стыдливо отстраняться. Я не привыкла к столь откровенным ласкам.

Но Алекс не позволяет отстраниться и целует меня там. Это настолько восхитительные ощущения, что тело сводит сладкой судорогой. Разрываюсь между смущением и восторгом. Сама не замечаю, как прижимаю его голову к себе, словно приказывая продолжать, не останавливаться. Никогда не думала, что способна на подобное бесстыдство. А он все лижет, ласкает, а затем проникает в меня пальцем, доводя до нестерпимого наслаждения. Это настоящий экстаз, и я содрогаюсь в его руках, вцепляюсь пальцами в его волосы, разлетаюсь на миллионы осколков, одновременно выкрикивая его имя.

С трудом пытаюсь восстановить прерывистое дыхание, Островский наклоняется надо мной, осматривает с ног до головы с невероятной нежностью. Приподнимаюсь, тянусь к его рту, целую с благодарностью, чувствуя вкус собственной плоти на его губах и еще сильнее возбуждаясь от этого. Словно сквозь пелену смотрю как Алекс склоняется надо мной — пылающий и напряженный, направляет свой твердый до предела член в меня. И оба замираем от восторга. Раскрываюсь полностью навстречу его желанию. Обвиваю его торс руками и ногами, притягиваю к себе все сильнее, желая почувствовать внутри себя еще глубже. И он начинает двигаться во мне, с каждым заходом высекая все больше искр невозможного наслаждения, заставляя вскрикивать и умолять не останавливаться. Двигает бёдрами все быстрее, чувствую, как пульсирует, становится все тверже внутри меня. Алекс стонет мне в губы, грубо стискивая ладонями мои бедра в порыве страсти, управляя мною, задавая ритм. От дикой, животной скачки схожу с ума, буквально на грани потери сознания, все трясется перед глазами. Каждая клеточка вопит от наслаждения, властные грубоватые прикосновения действуют на меня как афродизиак. Страсть на грани грубости и в то же время чувственная забота… Все это сильнее чем прямой напор лишает воли. И снова в месте нашего слияния зарождается вулкан, чувствую приближение взрывной волны второго оргазма. Он настигает меня одновременно с Алексом, наши общие судороги, крики, а потом падаем в объятия друг друга изможденные, словно иссушив друг друга до дна. Какое-то время лежим все еще соединенные, в блаженной дремоте… А потом погружаюсь в глубокий сон.

Просыпаюсь одна, это до дрожи напоминает мне нашу первую ночь. Тело ломит, но не так как в прошлый раз… Странно, вчера Алекс больше меня не тревожил, не будил ночью. Дал выспаться… Или не захотел меня больше? Почему вместо того, чтобы радоваться, что на этот раз ходить не больно, я грущу? Потому что боюсь — его желание стало меньше. Я, наверное, полная идиотка.

Никогда не была трусихой, а сегодня нет сил чтобы выйти из спальни. Так не хочется, чтобы сказка вновь оборвалась суровой реальностью.

С кухни доносятся восхитительные запахи, совсем как в прошлый раз. Вот только мысль о прошлом заставляет меня закусить до боли губу. Если снова будет холодным и неприветливым… только бы не разреветься.

Стараясь двигаться бесшумно иду на кухню. И замираю от возбуждающей картины — Островский в одном фартуке, колдует у плиты! Стоит ко мне спиной, и я буквально пожираю взглядом его упругие ягодицы. Честное слово, просто божественная фигура у мужика! Круче чем у Валерки, наверное, в миллион раз…

Я бы еще долго могла стоять и упиваться данной картиной, и мне бы не наскучило… Но тут Алекс словно почувствовав, что на него пялятся, обернулся. И на его лице расцвела улыбка! Неподражаемая, сексуальная, очень чувственная… она озарила его лицо и сделала еще красивее. Хотя, казалось бы, это невозможно.

— Вот блин, не успел, — произносит ворчливо, а глаза все равно сияют.

— Что? — переспрашиваю, не поняв его фразу.

— Хотел завтрак в постель тебе сделать, — смущенно признается Островский, и я таю окончательно и бесповоротно, распадаюсь на миллион бесконечно счастливых осколков.

— Это… мило. — отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Мило? Хм, милым меня еще никто не называл, — ухмыляется Островский.

— Значит только мне повезло?

— Возможно.

Неожиданно для самой себя подхожу к Алексу, приподнимаюсь на цыпочки и целую в щеку. Он резко притягивает меня к себе вплотную, находит мои губы и отвечает страстным поцелуем. Задохнувшись от нахлынувшей страсти, пытаюсь сообразить, что делать дальше, что сказать, как повести себя?

В общем, завтрак мы, не сговариваясь, дружно решили оставить на потом. Вновь оказались в спальне, рухнули на постель, я — сверху. Немного смущаюсь новой позы, ерзаю, пытаясь слезть, но Алекс удерживает меня, не позволяя этого сделать. При свете дня он еще красивее, а я — ужасная растрепа и смущаюсь этого. Только зубы успела быстренько почистить в гостевой ванной, которую знала по прошлому визиту. Одеться толком я тоже не успела, лишь натянула трусики и старую футболку Острого, которую обнаружила на кресле рядом с постелью. И вот уже оба этих предмета ловко сняты, а я — обнаженная, краснею под внимательным, сканирующим, бесконечно острым взглядом, смущающим донельзя.

— Мне нужно принять душ, — шепчу, задыхаясь, потому что Алекс приподнялся и ласкает мою шею, прикусывает мочку уха, жадно вдыхает мой запах, вызывая дрожь в моем теле от этого собственнического жеста.

— Вместе примем… позже.

Закрываю глаза. Дыхание становится прерывистым. Если он еще раз поцелует меня, сойду с ума… Выгибаюсь в его объятиях, запрокидываю голову назад, чувствуя, как входит в меня, безумно твердый, невероятно горячий. Стон замирает в горле от восхитительного ощущения наполненности, пока Островский осыпает мои груди поцелуями, одновременно слегка покусывая. Меня захватывает его страсть и бешеный, затягивают в воронку нестерпимого наслаждения.

Позже мы с аппетитом завтракаем и шутим, как повезло, что в последний момент Алекс выключил плиту — а то остались бы голодными. Больше продуктов в его холодильнике нет.

— Давай вместе съездим в супермаркет, — предлагает Алекс. — Не самое романтичное место, зато полезное.

Да при чем тут, нафиг, романтика! Я на седьмом небе от того, что он не хочет расставаться со мной, хочет делать вместе самые простые вещи… И все-таки есть ощущение подвешенности — у него по-прежнему есть невеста…

— Наверное мне лучше поехать домой… На работе Мадлен выходной разрешила, — зачем-то торопливо поясняю, оправдываясь.

— К жениху? — едко спрашивает Алекс.

— Мы давно расстались. — Объясняю искренне.

— Раньше ты другое говорила.

— Да… от злости.

— Злилась, значит, на меня? За что?

— Не знаю… Все очень странно.

— Ты права, — со вздохом соглашается Островский.

— Жениха у меня никакого нет. Хочу чтобы ты это знал. Мы расстались больше года назад. Но когда меня выгнали из дома, больше пойти оказалось не к кому. Ужасная ситуация.

— Тебя выгнали из дома? — с удивлением переспрашивает Алекс.

— Отчим. Мама уехала далеко. А он разозлился, что замуж отказалась выходить за сына его друга…

— За Валерку?

— Нет… другого…

— Слушай, у тебя не жизнь, а Голливуд прямо.

— Меня это совсем не радует, поверь.

— Сложно поверить в такие катаклизмы на пустом месте.

— Ну а у тебя, все понятно и просто? — отвечаю обиженно.

— Было… пока тебя не встретил.

— Ну знаешь, хочешь на меня все свалить? — возмущаюсь до глубины души.

— Нет. Я рад, что ты появилась. Не особо рад хаосу, и тому что придется разрулить… да и будущее наше туманно. Но уже плевать.

— Серьезно?

Он говорит немного размытыми фразами, но я словно сердцем чувствую суть — он готов все изменить и попробовать со мной! Это невероятно, настоящая сказка. Меня затапливает ощущение неземного блаженства. Самое невероятное и сладостное признание в любви, а ведь я получала признания, предложения, выслушивала дифирамбы не раз… Но именно сейчас готова воспарить от счастья. Неужели это и есть любовь?

Мы закупились огромным количеством продуктов в ближайшем супермаркете, самом дорогом, естественно. Ужасное расточительство, как по мне, о чем я не удержалась и заметила ворчливо. На мое удивление Островский сказал, что я права. Но он так привык, и не умеет вести правильно хозяйство. И ему точно пригодится такая как я.

Такая кто? Помощница? Любовница?

Эх, уточнить смелости не хватило. Но после мы раскладывали продукты, дурачились, готовили спагетти болоньезе, занимались сексом в коридоре — даже до спальни не добрались, пока соус доходил… Поужинали, посмотрели телевизор… В общем, ночевала я опять здесь.

* * *

Утром Алекс как всегда проснулся рано, я начинала к этому привыкать. Услышала его пробуждение, но сделала вид, что сплю, хотя трудно было дышать спокойно и размеренно, когда сердце стучало неровно, и наблюдать за ним из-под ресниц… Лежу с закрытыми глазами, свернувшись калачиком, натянув на себя простыню по самый нос. Островский тихонечко выскальзывает из спальни. Неужели все-таки получу завтрак в постель… Как же хочется, а еще больше — не хочется вылезать из уютного кокона одеяла… Но сегодня надо появиться на работе, иначе Мадлен в розыск подаст, да и неловко мне поступать так с подругой, которая ради меня столько сделала.

Но, подумав обо всем этом, я позорно задремала — сказалась бурная ночь. Открыв глаза вижу Алекса с подносом в руках, замершего на пороге. Он рассматривает меня так внимательно, что заставляет покраснеть от смущения. Я лохматая, заспанная… А он уже в темном костюме, изысканном, немного чопорном… И я такая, в косухе и кожаных шортиках… Полный диссонанс.

Он выглядит денди-педантом. Я — девочкой-оторвой. Мы с разных планет и от этой мысли колет в груди…

— Мне, к сожалению, нужно на деловую встречу, — говорит Островский, поняв что не сплю. — А ты оставайся.

— Мне надо в клуб… Мадлен…

— Я ей позвоню. Скажу, что ты приболела.

— Но я здорова, и не хочу использовать свое положение в корыстных целях. Ты мой босс, и я собираюсь выполнять свою работу…

— Ты ее перевыполнила, выпишу премию… — Осекается, увидев мое нахмуренное лицо. — Черт, прозвучало слишком двусмысленно, прости. Я не хотел тебя обидеть…

— Я не обиделась. Но и не хочу использовать то, что было между нами и нагружать Мадлен двойной работой. Поеду в клуб и точка.

— Хорошо, я тебя отвезу, — тяжело вздохнув, Островский ставит поднос на маленький столик. Снова завтрак в постель не получился. Мы такие деловые, — усмехается.

— То есть тебе можно собираться на встречу, а я в постели должна тебя ждать? — отвечаю ворчливо.

— Было бы идеально, — мечтательно закатывает глаза. Он настолько очарователен в этот момент. Какое сорок! Большой ребенок! Красивый, полный жизни и невероятно сексуальный… И… неужели мой?

Могу ли в это поверить? Осмелюсь ли?

* * *

Алекс настоял на том, что довезет меня до клуба. До этого он терпеливо ждал пока позавтракаю и оденусь, хоть я и торопилась изо всех сил, это заняло минут сорок.

— Вечером я заеду за тобой, — бросает фразу на прощание.

— Снова приглашаешь в гости? — улыбаюсь в ответ.

— Приглашаю тебя жить со мной.