Глава 15

Утром Алекс уехал на работу очень рано, я еще валялась в постели.

— Спи, — шепнул, целуя. — Я даю тебе сегодня выходной.

— Мадлен мой босс, а не ты, — отвечаю ворчливо.

— Она подчиняется мне, — парирует с коротким смешком Алекс. — Ключ в прихожей. Твой ключ. Можешь перевозить вещи.

Ничего не отвечаю, но в душе все поет и ликует. Поверить не могу, что все так складывается! Что нет Эльзы… или почти нет. Она на многое способна — не сомневаюсь. Но отбрасываю мрачные мысли и отправляюсь на работу. Вот только по дороге Мадлен звонит и заявляет, что Островский и ее предупредил о моем выходном!

— Отдыхай и занимайся своими делами, детка. Не сомневаюсь, у тебя их по горло. Не спорь с влюбленным мужчиной.

— Ты думаешь он влюблен? — спрашиваю с недоверием.

— Ты же сказала, он тебе жить вместе предложил, так?

— Ну одно не вытекает из другого.

— А по мне это очень большой знак!

— Возможно, — вздыхаю. — Мне все еще трудно поверить в происходящее.

— А ты поверь, солнце. Не парься, наслаждайся молодостью и любовью!

— Спасибо тебе…

— Да не за что, милая.

— Кстати, я тебе не рассказала… Ко мне ведь вчера в клуб мама приезжала. И в самый разгар разборок с Алексом! Я… если честно не очень красиво вышло, можно сказать маму в клубе бросила и укатила…

— Не переживай, милашка! С твоей маман отлично пообщалась, мы нашли общий язык. Посидели, винца выпили. Я ей открыла глаза и на отчима-козла твоего, и на Алекса-ангела. Так что Нико отправилась восвояси довольная, но в воинственном расположении духа.

— Ох! — в первую минуту даже не нахожусь с ответом. — Мадлен, дорогая, ты мой ангел-хранитель! Даже не знаю, ты стольким мне помогла!

— Ой, ну перестань, засмущала меня, — смеется подруга в трубку. — Все, пока, солнце, ко мне поставщики приехали, целую, чао.

* * *

После разговора с Мадлен я набрала мать. Которая, довольно строго потребовала, чтобы я немедленно показалась дома. На мои возражения не реагировала. Да и я подумала, ведь забрала в тот раз совсем мало вещей. Который надо собрать у Валерки — не самый приятный момент. Так что выбирая между домом отчима и домом бывшего парня я решила начать с первого. Там много того, что я хочу забрать, а заодно и маму порадую, своим послушанием.

Приятный сюрприз — дома у отчима никого, кроме мамы. Как по заказу, лучшего бонуса и не придумать!

— Отправились на репетицию, танец разучивают. Все на свадьбе будут танцевать вальс, — объясняет Нико. Странно, но не добавляет свое коронное «это могла быть ты». Но скоро понимаю, почему.

— Расскажи мне побольше про этого твоего, Островского, просит мать.

— Зачем? — спрашиваю как можно беспечнее.

— Интересный мужик. И при деньгах. И при внешности — хорош чертяка. Я и сама бы не устояла перед таким…

Вот только этого мне не хватало, слушать излияния матери, «как бы она» с моим любовником!

— Я поняла тебя, мам. Достаточно дифирамбов.

— Как скажешь. Тогда давай, рассказывай, что у тебя с ним? — переходит в наступление Нико.

Очень хотелось выложить матери все начистоту, но это было все равно, что выпустить джинна из бутылки, а потом попытаться загнать его обратно. Рассказать про наше знакомство, про мою роль Дуни, про секс в первую же ночь, и про Эльзу Баранову… Нико придет в ужас, или в восторг, неважно, главное — начнет перебирать до умопомрачения все возможные последствия, потом позвонит лучшей подруге, такой же безбашенной художнице, если не хуже… поделится своими соображениями с ней, и они будут до умопомрачения перемывать мне и Островскому косточки. А потом начнет давать советы и прочее, как лучше себя вести и удержать такого как Алекс… И еще куча всего. Нет, к такому я пока не готова. У меня самой еще куча вопросов в голове, на который я бы хотела получить ответы.

— Ничего, мам.

— Ой, вот только не надо врать. Ты знаешь, как я ненавижу все эти «ничего». Просто до чертиков бесит!

— Тогда давай сменим тему! Откровенничать мне совсем некогда, правда. И еще не о чем говорить…

— У него невеста есть, — задумчиво произносит мать. — Это совсем, совсем непросто будет, девочка.

— Знаю! Но толку это обмусоливать.

— Просто держись от нее подальше, — предупреждает Николетта.

— Знаю!

* * *

Но толку от моих знаний — выхожу из калитки с чемоданом, а вот, на те вам — тут как тут Эльза на своей белоснежной машине.

— Привет, — машет мне рукой. — А я к тебе.

— Как ты узнала адрес? — спрашивает удивленно.

— Мама твоя сказала. Да ты не бойся, Кира. Я только поговорить хочу.

Меня охватывает нехорошее предчувствие. Но не могу отказать женщине, перед которой воровкой себя чувствую. Поэтому сажусь в машину. Со мной большая сумка с вещами… Вот только что сказать неожиданному водителю? Как могу назвать адрес Островского?

Куда едем, Кира? — ласково спрашивает Эльза. И я, помявшись, называю адрес Валеры.

— Это совсем рядом, пара дворов… Я могла бы и пешком… Наверное так и проще было бы… Но я так понимаю, ты поговорить хочешь?

— Да, мне очень нужно поговорить с тобой.

Это пугает до чертиков. Понимаю, что виновата. И чтобы ни сказала мне Эльза — обязана выслушать… И хотя подсознание орет: Глупо, глупо, глупо садиться в машину к Барановой!

Что поделать. Я уже здесь. Автомобиль тем временем набирает скорость…

— Так что за разговор? — спрашиваю нерешительно. А затем и вовсе начинаю паниковать, потому что автомобиль набирая скорость проскакивает поворот к дому Валеры. — Мы проехали! Эльза, ты слышишь?

Но кажется, меня не просто хотели подвезти, и справедливости ради надо сказать, что я круто «ступила». Глупо было ожидать от Барановой дружеского жеста. Конечно же она не просто на разговор приехала… Но мне все еще не сильно страшно. Пока только боязно.

— Я так понимаю ты решила устроить еще один концерт, — говорю как можно спокойнее. — Думаешь, Алекс оценит? Думаешь, после вернется к тебе? Вряд ли. Только истеричкой в очередной раз перед ним себя выставишь.

— Тебя забыла спросить, кем я себя выставлю, — огрызается Баранова. — Я тебя, суку, предупреждала, что пожалеешь? Вот, считай ты дождалась расплаты. За вранье, за все что мне сделала, смеялась, интриговала за спиной, еще и Алексу башку задурила.

— Так с Алексом и разбирайся, с его башкой! — восклицаю гневно. — Он тебе обещания давал, он тебя бросил… Я тут при чем!

— Вот сучка малолетняя, бормочет под нос Баранова. — Еще и огрызаться смеешь?

— Ты думаешь тебе станет легче, если мне гадость сделаешь? Что Островский к тебе вернется?

— Не будет тебя — вернется, — с гранитной уверенностью заявляет Эльза, а я холодею. Что задумала эта ненормальная?

— Поговори с Алексом, — твержу упрямо, стараясь достучаться до разума ненормальной. Тут нас обгоняет огромный тягач с прицепом, с громким сигналом, заставив Баранову резко крутануть руль вправо. Я едва не ударилась головой о приборную панель, когда машина резко дернулась. Вспыхнула надежда, что Эльза затормозит, но не тут-то было — она снова набрала скорость.

Понимаю, что другого выхода нет, нужно звать на помощь. Осторожно, чтобы не заметила Баранова, пытаюсь нащупать телефон в сумочке.

— Бросила сумку на пол, быстро, — отрывисто командует Эльза. — За дуру меня считаешь?

— А если не брошу? — спрашиваю осторожно.

— А если до двухсот километров разгонюсь? — в тон мне спрашивает похитительница. — Ты ведь понимаешь, что мне без Сашки не жить? Или думаешь все так просто — взяла, увела? Нет, деточка, за все поступки отвечать надо.

— Ладно, ты права. — Решая что лучшая защита — это не спорить с сумасшедшей, а соглашаться с ней. — Я понимаю твои чувства. Но что ты хочешь от меня? Я никогда не рассчитывала на отношения с Алексом. Все наше общение — это череда случайностей. Никто не хотел обманывать тебя… Это лишь стечение обстоятельств.

Никакого ответа — Баранова лишь посмотрела на меня, все больше хмурясь.

— Какая милая невинная овечка, — пропела наконец Эльза. Ласкающие нотки в ее голосе и ядовитый взгляд, которым она меня окинула, в долю секунды подсказали мне, что дело плохо. А потом я заметила торчащий из кармана куртки пистолет. О Боже, она хочет застрелить меня? Горло сдавила паника. Сердце, заледеневшее от страха, бешено заколотилось в груди, я судорожно глотнула воздух… В голове ни единой мысли, как выбраться из жуткой ситуации.

— Заметила? — ухмыльнулась Баранова. — Отлично. Теперь понимаешь, что не шучу. Сиди тихо и не рыпайся. Мы почти приехали.

Но ехали мы еще где-то часа полтора. Прилично за МКАД укатили, пошли совсем глухие места, сплошь леса да редкие дачные поселки. В один из них и зарулила, наконец, Баранова. Все время пока ехали я покорно сидела не шелохнувшись. Скорость была слишком высокой чтобы попробовать выпрыгнуть или затеять потасовку. Но как только машина затормозила — бросилась на похитительницу. Ведь я сильнее, и с ловкостью все в порядке. Пытаюсь выхватить пистолет, и одновременно уклоняться от града ударов, который наносит мне Баранова. Но тут чувствую, кто-то за ноги оттягивает меня.

— Убери ее, убери! — кричит Эльза. — Дай ей по голове хорошенько, чтоб знала, сука, свое место. Какой-то мужчина хватает меня и тащит в дом. Вырываюсь, но он применяет удушающий захват, и я быстро слабею, не могу бороться с ним, не выходит.

— Попалась, тварь, — последнее что слышу, потому что мужчина колет мне в руку какое-то лекарство, и почти сразу перед глазами все начинает плыть, а потом и вовсе погружаюсь в непроглядную тьму.

Возвращение в реальность в первый момент оглушает головной болью и шумом в ушах. Вспоминаю события, который привели меня в такое состояние и внутренне впадаю в панику. С одной Эльзой справиться — еще куда ни шло… Но у нее есть помощник, а с двумя мне справиться уж точно не под силу. Кто это такой? Почему помогает Барановой? Наемник за деньги? Старый друг?

Пытаюсь осмотреться, куда меня привезли? Какой-то дом, обстановка не слишком богатая. Я лежу на диване, руки связаны за спиной. В комнату заходит мужчина. Кажется, тот самый, который схватил меня… Но я не уверена — не успела разглядеть его в тот момент.

— Где Эльза? — задаю первый вопрос. — Зачем она привезла меня сюда?

— Сама-то как думаешь? — усмехается мужчина.

— Понятия не имею. Но знаю что за похищение дают приличный срок. Неужели вас это не волнует. Ладно, Баранова, у нее от любви крыша съехала. А вы то зачем?

— Тоже из любви.

— К Эльзе?

— Тебе какое дело. Да, к ней.

Меня настолько ошарашивает эта информация, что не знаю о чем говорить дальше. У меня появится шанс, если уболтаю этого мужика, или поселю в его голове сомнения, или напугаю последствиями. Но для этого надо знать, на какие кнопки давить… Кто он для Эльзы? Давно ли они знакомы?

— У вас отношения? — спрашиваю осторожно.

— Ты интервью у меня берешь? — огрызается мужчина. Да его и мужиком-то с натяжкой назвать можно. Не больше двадцати семи… Светловолосый, глаза карие — всегда не любила это сочетание… Одет в спортивный костюм. Короче — смотреть особо не на что, парень как парень.

— Можно и интервью, — говорю как можно непринужденнее. — Это же ужасно интересно.

— Что именно? — любопытствует парень.

— Ну как. То, как дошел до криминальной стези, например. Что тебя к этому подтолкнуло… и прочее. Я понимаю, ты не парься. Любовь зла…

— Да что ты там понимаешь? — рявкает парень. — У нас действительно любовь. У нас отношения. И все такое.

— Давно?

— Год.

— Что? — спрашиваю ошарашенно. Вот это новость. Если он говорит правду… получается, Баранова давно наставляет рога Алексу. А мы с ним страдаем муками совести совершенно напрасно…

— Может ты развяжешь мне руки? — прошу парня. — Ужасно затекли, боюсь, что застой крови будет. Я так и умереть могу… мне ужасно страшно. И в туалет хочется.

Леплю все что в голову взбредет, лишь бы нащупать почву, как достучаться до парня, чем переманить на свою сторону.

— Нет, Эльзу подождем.

— Она скоро приедет?

— Не сказала.

— Я же скоро описаюсь… диван испорчу.

Кажется, это подействовало — парень направляется ко мне, взяв предварительно со стола ножницы. Холодное, между прочим, оружие. Если удастся отнять — хватит ли у меня духу применить его? Вряд ли… Только если будет прямая угроза жизни… Но разве пистолет в кармане Эльзы не прямая угроза? Черт, если бы я точно знала, чего хочет добиться эта сумасшедшая. Напугать, или действительно предпринять радикальное решение… Во второе мне все же совсем слабо верилось. Ну не совсем же Баранова безголовая. Да и что она этим добьется? Правда верит, что Островский после этого вернется к ней? Еще и любовника имеет… Стыд какой. И как можно променять шикарного Алекса на подобного остолопа? Мне не понять…

Парень не только развязал мне руки, но и в туалет проводил.

— Как тебя зовут? — спрашиваю кокетливо.

— Паша.

— Спасибо, Паш, я уже с ума сходила, руки ломило. Ты мне жизнь спас.

Вот так вот, пусть лучше моим спасителем себя ощущает, а не палачом.

— Можно стакан воды попросить? — вернувшись из уборной, сажусь на тот же диван, вцепившись в боковую подушку. Оглядываю комнату — что можно в борьбе использовать. Паша явно сильнее меня, мускулист, накачан…

— Здесь вода плохая. Я в машину схожу, там полторашка. Давай руки свяжу.

— Зачем? Паш, тогда и ноги вязать надо… Я на руках ходить не умею, — улыбаюсь и подмигиваю без всякой надежды на успех.

— Ладно, — кивает мой тюремщик. — Будь очень хорошей и послушной девочкой. Тебе отсюда все равно не выбраться. До шоссе очень далеко, вокруг леса, непроходимые — попадешь туда, тем более ночью, ни за что не выберешься.

— Конечно, я дура что ли по лесу ночью бегать, — вторю ему. А сама лихорадочно соображаю — что же делать? Сейчас останусь одна, несвязанная, большая удача мне вряд ли светит. Но оказаться посреди ночи в лесной глуши — тоже самоубийство.

Но я должна выбраться наружу. Пусть Паша рассердится на меня, но я хотя-бы оценю обстановку. Или, ведь у Павла есть машина! Я умею соединять провода зажигания — как-то с парнями в мастерской на спор научилась.

Страх и паника придают мне сил, бросаюсь к двери, сознавая, что другого шанса не будет. Осторожно выглядываю на улицу — с этой стороны двора никого. Ни похитителя, ни автомобиля. Значит, Паша завернул за угол. И тут понимаю, что мне неожиданно, просто невероятно повезло. К стене дома прислонен байк! Более того — ключи торчат в замке зажигания! Поверить не могу своей удаче. Но она тут же изменяет мне — замечаю своего тюремщика в двух шагах, с перекошенным от злости лицом. В руках у него пистолет, что пугает меня настолько, что и вдох сделать трудно. Горло словно спазм пережимает. И все же не собираюсь сдаваться сразу. Пока руки у меня не связаны — буду бороться.

— Так и знал, что попробуешь меня обмануть, сука, — произносит, делая шаг ко мне. — Эльза меня предупреждала. Теперь свяжу так, что пошевелиться не сможешь, — добавляет со злостью. Поэтому, резко бросаюсь мимо него, не теряя ни секунды.

— Сука! — уронив пистолет, Павел бросается за мной, пытаясь схватить обеими руками.

Уклоняюсь, и, хватая ртом воздух, ничего не слыша, кроме бешеного стука сердца, выбегаю на улицу. Похититель — за мной, почти настигает, понимаю, что продержусь еще дай Бог несколько секунд…

Принимаю решение не тратить впустую силы, резко останавливаюсь, и наношу сильный удар кулаком в лицо своему преследователю, пока он еще пытается затормозить и отдышаться. Руку пронзает боль, так что слезы брызгают из глаз. А результат — парень замер может на минуту, вскрикнул и за лицо схватился, но потом снова бросился на меня и схватил в кулак мои волосы. Взвизгиваю от боли, когда голова дергается назад со страшной силой, на миг приходит страшная мысль что он сейчас сломает мне шею…

Затем парень хватает меня за талию, вторая рука зажимает рот и нос.

— Не надо было меня злить, теперь огребешь по полной, — шипит мне на ухо.

Из последних сил дергаю головой, приоткрываю рот и впиваюсь зубами в руку Павла. Сильно, до крови, от вкуса которой меня начинает тошнить, голова кружится, перед глазами все плывет. Ужасная мысль — «мне не спастись», погружает в отчаяние, но я лишь сильнее смыкаю зубы. Все это происходит в доли секунды. Раздается крик, рев боли и мое лицо освобождается от руки, жадно вдыхаю воздух, отплевываюсь от мерзкого вкуса чужой крови, отскакиваю в сторону от похитителя…

И снова на шатающихся ногах бегу к выходу. Кровь шумит в ушах, перед глазами все расплывается. Сзади шаги Павла, поэтому хватаю первый попавшийся под руку предмет, стоящий возле стены… Кажется, это весло. И с размаху бью на звук, потому что сконцентрировать зрение не получается.

Раздается короткий вскрик и шум падающего тела. Теперь мне еще страшнее — вдруг я его убила? Но нельзя останавливаться, и я кое как выбираюсь наружу. Пошатываясь иду к валяющемуся на земле байку, хотя есть машина… Но мне всегда мотоциклы ближе, это моя любовь, моя удача. Вскакиваю, завожу мотор. Смотрю на приборную панель — полный бак. Что еще нужно отчаянной байкерше. С ревом выезжаю на дорожку, ведущую к дому.

Через секунду я уже на железном коне уношусь прочь из вертепа, в котором со мной неизвестно что сделать хотели… Слышу ругань и проклятия Павла, который бежит где-то далеко позади, но я уже набрала приличную скорость. Но я рано почувствовала близость спасения — меня ослепляет свет фар. Белая встречная машина Барановой! Резко виляю влево и увеличив скорость объезжаю машину. Слышу позади рев шин — Эльза разворачивает автомобиль и бросается за мной в погоню!

Дальнейшие события промелькнули для меня как минута, но самая страшная и напряженная из всех, что были в жизни. Мне все же удалось выбраться на шоссе и прибавив газу я неслась сломя голову от сумасшедшей бывшей. Даже не понимаю куда лечу — в сторону города или наоборот, забираюсь все дальше. Увидев полицейский пост я затормозила. Двое молоденьких полицейских смотрели на меня как на сумасшедшую. Я заявила сходу, что угнала байк, потому что меня похитили. Назвала имена, попросила возможности позвонить, набрала номер Островского…

Абонент недоступен.

От отчаяния на глазах выступили слезы. Но я не позволила себе раскиснуть, позвонила Мадлен. Которая, как обычно ответила сразу. Услышав ее голос, я заплакала, нервы сдали. В двух словах описала подруге ситуацию, и к ее чести — ни одного восклицания или оха. Только короткое: «Жди солнце, я выезжаю»

Затем отдаю полицейским мобильный, прошу продиктовать их адрес, по которому меня приедет забрать начальница. Отхожу в сторону и падаю на колени на обочине дороги. Чувствую себя разбитой и беспомощной. Меня тошнит, глубоко дышу, чтобы унять рвотные позывы.

Мадлен прилетела за полчаса. Я до сих пор не понимала в каком районе нахожусь, и

была так слаба, что не могла шевельнуться. Желудок успокоился, но в голове стучали молоты, и чувствовала сильное головокружение. Я смотрела на свои запястья, на следы, оставленные веревкой и не могла поверить, что это произошло на самом деле. Что это не кино, не боевик. И меня правда похитили, потом гнались на машине и собирались убить.

— Как ты, детка? — испуганно спрашивает подруга, крепко обнимая меня.

— Ужасно, — признаюсь искренне. — Все произошло так быстро… но вся жизнь перед глазами промелькнула.

— Баранова психичка ненормальная, я всегда это говорила, — качает головой Мадлен. — Но такого даже я от нее не ожидала… Это ж надо… похищение, оружие.

— Она не одна была. С любовником.

— Да ты что? Она еще и рога наставляла Сашке? — восклицает подруга. — Вот стерва-то!

И тут с визгом тормозов перед пунктом полиции тормозит машина Островского.

— Откуда он узнал? — удивленно бурчу себе под нос. — Я ведь не дозвонилась…

— Он на важном совещании был, — поясняет Мадлен. — Я его по другому номеру нашла. Знаю его секретаря, классный парень, мы общаемся… Он, короче, помог. Алекс все бросил, всех послал и рванул сюда. Это не просто так, детка. Любит он тебя, теперь лично я в этом не сомневаюсь…

Но я все еще не могу поверить. Что все позади, что у моей сказки счастливый конец. Что зло будет наказано, а добро восторжествует.

Островский выскакивает из автомобиля, оставив ключи в замке зажигания. Неотрывно слежу за ним взглядом, пока огибает машину, чтобы подойти к нам. Мне вдруг снова стало плохо, вернулись тошнота и головокружение.

— Кира! — подлетает ко мне и заключает в объятия. — Поверить не могу! Прости меня…

— За что, ты то тут причем, — выдыхаю ему в подмышку, пряча лицо на его груди, вдыхая родной до боли запах. Успокаивающий, и одновременно одурманивающий меня.

Островский усаживает меня в машину и выруливает на шоссе.

— Расскажешь, что произошло? — просит тихо. — Меня до сих пор трясет. Получается, я тебя подставил…

— Ты же не мог знать, что твоя бывшая такая психичка, — улыбаюсь слабо и начинаю рассказ. Когда заканчиваю мы уже возле дома Островского. Он молчит всю дорогу, лишь на лице отражаются разные эмоции. В молчании едем в лифте. Отпирает квартиру и едва за нами закрывается дверь — набрасывается на меня с поцелуями. Покрывает ими все лицо, тяжело дышит в волосы…

— Я чуть с ума не сошел от мысли, что могу потерять тебя. Что из-за меня тебя похитили…

— Все уже позади.

— Ты меня просто поражаешь! Ударить похитителя веслом! Сбежать на байке, гнать от преследующей машины… ты пугаешь меня и одновременно восхищаешь… нельзя быть настолько безрассудной, девочка. Так и до инфаркта довести недолго.

— Прости. Но я ужасно испугалась… У них было оружие… а я пожить еще хотела.

— Понимаю. Надеюсь, эту ненормальную закроют и надолго… как я мог быть с ней — теперь просто не понимаю…

Эх, Островский, если бы ты знал, что она еще и изменяла тебе… Но не собираюсь открывать глаза любимому на сей неприятный факт… Не хочу ранить его эго, да и не важно уже все это. Эльза в далеком прошлом. Мне даже наплевать какое ее ждет наказание и ждет ли… Может отмажет богатый папочка — ну и ладно. Лишь бы больше не вредила никому, ни нам, ни другим людям…

Я вдруг подумала, что Алекс наверное прав — я слишком безрассудна. Мне вдруг стало плохо, потому что когда он вынудил меня все рассказать ему о нападении, я будто заново пережила случившееся. Пока сбегала, неслась от преследующей меня сумасшедшей, не осознавала до конца весь ужас, жуткое происшествие отошло на второй план, было нереальным, но теперь словно пережила кошмар с удвоенной силой.

Я отказалась от предложенного Алексом ужина и пройдя в спальню рухнула на постель. Островский зашел следом и озабоченно заглянул мне в лицо.

— Моя бедная девочка, — произнес с грубоватой нежностью, ложась рядом и ласково водя пальцами по моему лицу.

Вместо ответа обнимаю его за шею, прячу лицо у него на плече, закрыв глаза. Главное, что он рядом. Такой родной и желанный, самый лучший, ставший за такой короткий срок моей вселенной. Тепло его широкой ладони, которую он положил мне на спину, согрело меня. Смотрю на его лицо и не могу насмотреться, на строгий мужественный профиль, изысканную красоту. Теперь верю, что не предаст, всегда придет на помощь…

Прижимаюсь к его груди, обвиваю шею руками. Мне так хорошо и спокойно в его объятиях, так потрясающе чувствовать его силу, надежность и тепло. Зарываюсь носом в его плечо, закрываю глаза и крепче обвиваю руками его шею.

— Ты дрожишь. Замерзла? — тихо спрашивает Алекс и проводит по моему лицу костяшками пальцев.

— Нет, — шепчу в ответ едва слышно, — мне тепло. Всегда тепло когда ты рядом. И в ответ касаюсь кончиками пальцев его скулы. Вглядываюсь в его глаза, пытаясь найти ответы на свои вопросы. И вижу шторм, рождающийся там. Они потемнели, и блестят лихорадочно. Мои губы раскрываются, глотаю воздух и замираю в ожидании.

— Больше ни на шаг от себя не отпущу, — шепчет мне прямо в губы Островский, и приникает страстным поцелуем.

* * *

На следующее утро Алекс все же настоял на врачебном осмотре — обнаружив шишку на моем затылке. Видимо в пылу погони обо что-то ударилась в доме Павла. Которого, к слову, схватили. В больницу принеслась Нико и устроила настоящее представление, с обмороком, причитаниями и проклятьями. Правда, когда Алекс спросил ее о том, зачем понадобилось давать домашний адрес Эльзе, что и запустило цепь событий, мать стушевалась, засмущалась и смолкла. Потом начала смущенно бормотать оправдания — что хотела как лучше, пригласила Эльзу к себе, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. В общем-то целиком в духе Нико — что-то подобное я и предполагала. Чтобы остановить поток причитаний, я заверила мать что все в порядке, но она все равно сыпала проклятьями в адрес Барановой. Алекс уверил маму что Эльза не избежит справедливого наказания. Но ведь это может повредить ему самому — это в данный момент меня больше всего волновало.

Я же старательно натягивала на лицо улыбку и в течении дня пока шли обследования, уверяла всех, что со мной все в порядке, но наедине с собой признавала, что до сих пор так и не сумела оправиться после нападения ни духовно, ни физически.

В результате мне поставили диагноз — абсолютно здорова, но дали рекомендацию пару дней посидеть дома, отоспаться, отдохнуть, что Островский принял с огромным воодушевлением, а вот я от такого подарка категорически отказалась. Слово «больничный» угнетало меня. А еще сильнее бесило то, что не смотря на постельный режим, Алекс категорически отказался проводить время со мной в постели — так он проявлял свою заботу. А я хотела его до умопомрачения! В ночь нападения дальше поцелуев дело не пошло — он заявил что я должна восстановиться… И на следующий день, после обследования — тоже.

Но мне не нужен Островский сдувающий пылинки, гораздо желанней брутал, в стиле «хочу и возьму» от которого ломит наутро все тело и голова пуста от мыслей и полна эндорфинами. Но Алекс превратился в заботливую мамочку, сместив Нико, которая и близко на подобную заботу не тянула. Зато я наконец смогла угодить матери — избранником моим она была более чем довольна. Все время пыталась читать лекции в стиле «не отпусти, это твой шанс, роскошный мужик» и так далее.

На работу я собиралась дольше обычного — маскировала «боевые раны» — синяк на щеке, появившийся во время побега. Он с трудом поддавался маскировке косметикой. Зато Нико сделала мне неоценимый подарок — забрала от Валеры все мои вещи, а те, что остались в чемодане в машине Эльзы привез Алекс. Я не стала спрашивать про Баранову, пока даже имя ее вызывало во мне дрожь и отвращение. Целиком окунулась в раскладывание вещей — Островский выделил мне не просто шкаф, а целую комнату, сказав что могу переделать и поменять в ней все по своему усмотрению. Как и в остальной квартире, добавил чуть тише и моему ликованию не было предела.

Так как наконец у меня был выбор что надеть, неожиданно даже для самой себя я решила выбрать в этот день женственный образ — платье-карандаш белого цвета, дорогие золотистые босоножки и сумочку в тон.

Мадлен при виде меня округлила глаза и взвизгнула от восхищения.

— Кира, ты просто неотразима сегодня! Я даже не сразу узнала! Нет, образ девочки-хулиганки тебе тоже очень идет… Но это… Алекс видел? Ты прямо невеста.

— Видел, но был мрачен, — отвечаю с улыбкой.

— Это странно, детка. Может потому что был вынужден на работу уйти?

— Скорее потому что я решила на работу идти.

— Ты пришла на работу? — Мадлен выглядит удивленной донельзя.

— А почему нет? Вроде по графику должна.

— Детка, тебя на днях убить пытались! Чокнутая бывшая! После такого начальство пожизненный отдых дать обязано.

— Алекс не виноват в поступках Барановой.

— Может и нет… Но выходные дать тебе — святая обязанность. Окружить заботой, лаской, и весь мир бросить к ногам. — Разошлась не на шутку подруга.

Я не знала что ответить. Не скажу ведь, что в вопросах секса не сошлись. Что отказал мне в этом, а я расстроилась. Но на самом деле, причина глубже. Сейчас мне требовалось хорошенько подумать над многими вещами — прежде всего, над дальнейшим развитием отношений с Островским. А взгляд со стороны предполагает дистанцию. Да и не могла я думать логически, когда он рядом.

— Он и дал… выходные. Мы чуть не поссорились, споря об этом. Он считает что мне обязателен постельный режим и покой — как пострадавшей.

— Так радоваться надо, дурында! — восклицает Мадлен. — А она на работу приперлась, во дает, иди отсюда…

— Ну уж нет, это будет совсем странно, уехала и вернулась. На попятный — ни за что!

Короче и подруге не удалось меня вразумить. Когда время близилось к вечеру, вот-вот должна была начаться шоу-программа, выяснилось, что одна из девушек заболела. Слезно жаловалась в трубку на температуру под сорок.

— Ну вот, — выдала запыхавшаяся Мадлен, вбежавшая в гримерку, где я болтала с остальными танцовщицами. — Ты можно сказать, нарвалась, деточка. Раз пришла и отстаивала право работать, может и Машку сегодня заменишь?

Ее слова ошарашивают. Мне сейчас вот точно не улыбается на шесте крутиться… Алексу это явно не понравится, плюс и так почти поругались утром… Но чертенок внутри не дает отказаться, тем более слова подруги — как вызов.