Глава 14.4

Утром в дверь спальни поскреблись. Яра, которая, казалось, и не спала вовсе, уже стояла у двери с кинжалом. — Кто? — рыкнула она. — Это я, Нико, — раздался виноватый голос из коридора. — Птица готова.

​Мы спустились в лабораторию в халатах (я — в шелковом, Яра — в наспех накинутом плаще). На столе стоял «Орлан-4».

Выглядел он жутковато. Одно крыло блестело новой медной заплатой, глаз-объектив горел недобрым красным светом. К брюху птицв просмоленной лентой ткани была примотана пузатая колба. — Что внутри? — спросила я. — «Слезы Дракона», — гордо сообщил Нико. — Смесь красного перца, серы и вытяжки из болотной жабы. При ударе колба разбивается, смесь испаряется. Радиус поражения — десять метров. Все, кто вдохнет, будут плакать, чихать и слепнуть полчаса. — Не смертельно? — уточнила я. — Нет. Но воевать они точно не смогут. И думать тоже. — Идеально.

Мы вышли на балкон башни. Утро было туманным. Отличное прикрытие для запуска. Нико поставил птицу на перила. Что-то подкрутил у неё на спине. — Программа «Возврат» активирована, — сказал он. — Она полетит на базу, сядет в гнездо оператора и... БУМ. — С богом, — сказала я. — Или с Шестеренкой.

Нико нажал кнопку. Винты зажужжали. Птица дернулась, неуклюже подпрыгнула и тяжело, с натугой (груз тянул вниз) сорвалась с перил. Она провалилась в туман, потом выровнялась и, набирая высоту, ушла в сторону леса. Мы стояли и смотрели ей вслед. — Ну все, — Яра вытерла руки. — Посылка отправлена. Ждем гостей? — Ждем, — кивнула я. — Если они умные — они придут договариваться. Если глупые — придут мстить. — Надеюсь, они глупые, — мечтательно сказала Яра. — Я давно не точила ножи о настоящую кость. ​К обеду в замке назревала революция. Никаких факелов и вил, но напряжение в воздухе висело такое, что можно было вешать топор. В мой кабинет, где мы ждали реакции на птицу, постучал Маркус. Вид у бравого лейтенанта был растерянный. — Миледи... Там проблема. В столовой. — Драка? — Яра тут же подобралась. — Хуже. Забастовка. Горцы отказываются жрать... то есть, принимать пищу. Говорят, что не будут есть «корм для коз».

Я вздохнула, откладывая перо. — Я же утвердила меню. Суп с перловкой, тушеная капуста с салом и репой. Сытно, полезно, дешево. — Они говорят: «Где мясо?». Они говорят, что от капусты у воина живот раздувает, а сил нет. Гром — их старший — опрокинул миску. Сказал, что лучше будет голодать, чем есть траву. ​Я встала. — Яра, за мной. Пойдем объяснять дикарям основы нутрициологии. — А я бы тоже мяса поела, — тихо буркнула Яра себе под нос, но пошла следом.

В длинном зале, отведенном под солдатскую столовую, стояла тишина. Зловещая. Тридцать горцев сидели за столами перед полными мисками. Руки скрещены на груди. Лица мрачные, как грозовые тучи. Наши ветераны (которые уже привыкли к моей диете) ели молча, стараясь не смотреть на соседей.

Гром, огромный рыжий детина, сидел во главе бунтовщиков. Перед ним на столе была перевернутая миска, а по столешнице растекалась лужица супа. ​Я вошла. Стук моих каблуков по камню прозвучал как выстрел. — В чем дело, бойцы? — спросила я громко. — Почему не едим? Еда остывает. Гром медленно поднялся. Он был выше меня на две головы и шире в три раза. — Мы — воины, Леди, — прогудел он басом. — Мы пришли служить за серебро и мясо. А ты кормишь нас... этим. Он брезгливо ткнул пальцем в капусту. — Это еда для баб и кроликов. От неё нет силы. От неё только ветры в животе гуляют. Дай нам мяса! ​По залу пронесся одобрительный гул. — Мяса! Мяса! Яра положила руку на кинжал. Маркус напрягся. Ситуация была паршивая. Если я уступлю — они сядут на шею. Если не уступлю — они будут голодными и злыми, а это конец дисциплине. Нужно было менять не меню. Нужно было менять восприятие.

Я прошла вдоль столов, заглядывая в миски. — Значит, еда для кроликов? — переспросила я. — Считаете, что сила только в жареной говядине? — Истина! — рявкнул Гром. — Мой дед ел по овце за раз и гнул подковы! — А умер твой дед от чего? — спросила я резко. — От того, что не смог сходить до ветру и лопнул изнутри? Или от того, что зубы выпали от цинги?

Гром моргнул. Видимо, я угадала. Проблемы с пищеварением были бичом всех «мясоедов».

Я вышла на середину зала. — Слушайте меня, волки! — мой голос звенел. — Вы думаете, я экономлю на вас? Вы думаете, я даю вам капусту, потому что жадная? Я выдержала паузу. — Глупцы. Я даю вам Секретное Оружие Имперских Берсерков. Тишина стала озадаченной. — Чего? — переспросил кто-то с задних рядов. ​Я подошла к котлу, где повар половником мешал густое варево из квашеной капусты, репы и кусочков сала. — Вы знаете, почему легионеры Юга могут идти три дня без отдыха? Почему их раны заживают за ночь? (Я безбожно врала, но делала это уверенно). — Потому что они едят «Корень Ярости» и «Листья Выносливости». Я зачерпнула половник капусты. — Мясо дает тяжесть. Мясо тянет к земле. После мяса хочется спать. А это... — я подняла половник, как священный грааль. — Это чистое топливо. Оно жжет кровь. Оно чистит кишки, делая воина легким и злым. ​Гром скептически прищурился. — Капуста жжет кровь? Леди, ты нас за дураков держишь? — Не веришь? — я усмехнулась. — Яра! Моя телохранительница выступила вперед. — Яра — Дочь Ветра. Она убивала имперцев пачками. Яра, скажи им. Что ты ешь перед боем? Барана? Или «легкую силу»?

Яра замерла. Она посмотрела на меня. В её глазах читалось: «Хозяйка, ты офигела? Я люблю мясо». Но я смотрела на неё взглядом, в котором горел приказ: «Подыграй, или будешь есть эту капусту вечно».

Яра вздохнула. Переступила с ноги на ногу. — Перед боем... — начала она хрипло. — Я не ем тяжелого. От мяса... эээ... реакция падает. Я ем... вот это. Она подошла к ближайшей миске, зачерпнула ложкой капусту с репой и отправила в рот. Её передернуло (капуста была кислой), но она проглотила. — Сила, — выдавила она, ударив себя кулаком в грудь. — Злость. Сразу хочется кого-то убить. ​Горцы переглянулись. Авторитет Яры был непререкаем. — Видите? — я развила успех. — Лорд Виктор приказал мне перевести вас на «Диету Бессмертных». Чтобы вы стали не просто сильными, а неутомимыми. Но если вы хотите быть слабыми, толстыми и с больными животами... Я махнула рукой повару. — Герта! Уноси котлы. Дай им сухарей. Пусть грызут. «Диета Бессмертных» только для тех, кто хочет побеждать.

Я развернулась, чтобы уйти. Это был ва-банк. Секунда тишины. Потом звук отодвигаемой скамьи. Гром сел на место. Пододвинул к себе миску соседа. Зачерпнул огромную ложку капусты. Посмотрел на неё с подозрением. Потом сунул в рот. Пожевал. Проглотил. Прислушался к организму. — Жжет, — констатировал он (еще бы, Герта перца не пожалела). — Злая еда. Он зачерпнул еще. — Едим! — рыкнул он своим. — Будем злые как демоны!

Остальные горцы, видя, что вожак ест, набросились на еду. Стук ложек превратился в канонаду. — Герта, — шепнула я, проходя мимо ошарашенной служанки. — Завтра в меню добавь чеснока. Скажем, что это «Зубы Дракона» для укрепления духа. Мы вышли из столовой. Маркус вытирал пот со лба. — Гениально, миледи. «Корень Ярости»... Я сам почти поверил. — Маркетинг, Маркус. Все дело в упаковке. Яра шла рядом, сплевывая на пол. — Ты мне должна барана, Хозяйка, — мрачно сказала она. — Целого. Жареного. За это вранье. — Получишь, — пообещала я. — Когда Виктор вернется, устроим пир. А пока... спасибо, что не сдала. — Я же Тень, — хмыкнула она. — Тени врут вместе с хозяином. Но капуста все равно гадость.

День прошел под знаком «усмирения желудков». Горцы, поверив в магическую силу овощей, съели всё подчистую.

Вечером я сидела у камина, читая книгу. Вдруг за окном, со стороны леса, раздался странный звук. Не вой волка. Не крик совы. БА-БАХ. Глухой, далекий хлопок. Как будто кто-то уронил шкаф. Или... взорвал хлопушку размером с бочку. ​Яра, дремавшая у двери, мгновенно открыла глаза. — Слышала? — спросила она. — Слышала.

Я подошла к окну. Там, далеко, над черной кромкой леса, поднималось слабое зеленоватое облачко. — Птичка долетела, — сказала я, чувствуя мстительное удовлетворение. — И «Слезы Дракона» сработали. — Значит, они там, — Яра встала, потягиваясь. — В Старой Шахте. Сейчас они плачут и чихают. — И знают, что мы знаем. Я задернула штору. — Завтра они пришлют не разведчика. Завтра они пришлют переговорщика. Или убийцу. — Пусть приходят, — Яра достала точильный камень. — Мы теперь злые. Мы капусты поели. ​Атмосфера снова стала серьезной. Шутки с едой закончились. Началась война.