Глава 9.2

Горец спешился. Подошел ко мне. От него пахло костром и псиной. Он легко поклонился и... протянул мне тушу горного козла, висевшую у седла. — Вождь шлет дар, — пророкотал он на ломаном общем языке. — За Огненную Воду и Мазь Жизни. Вождь говорит: Леди — великая шаманка. Вождь хочет говорить о Дружбе. Я приняла козла. — Передай Вождю, что Леди принимает дар. И приглашает тебя к ужину. Козел был тяжелым. И, будем честны, дохлым. Но для горца это был жест высочайшего уважения, и я не имела права скривиться. — Маркус! — мой голос прозвучал звонко в морозном воздухе. — Прими дар уважаемого посла. Отнеси на кухню. Герте скажи — замариновать в можжевельнике и запечь к завтрашнему пиру. Маркус, выпучив глаза, подбежал и перехватил у меня тушу. Я незаметно вытерла ладони о подол, и вновь повернулась к гостю. — Твое имя, воин? — Тормунд, — прогудел рыжий великан. Он смотрел на меня с интересом, как на диковинного зверя, который не кусается, но может наколдовать молнию. — Сын Вождя Хаггара. — Я Леди Матильда Сторм. А это — мой муж и Лорд этого замка, Виктор Сторм. Тормунд перевел взгляд на Виктора. Два хищника встретились. Виктор не убрал руку с эфеса. Тормунд ухмыльнулся, показав крепкие желтые зубы. — Знаю Сторма. Хороший меч. Много моих братьев отправил к Камню. — Они пришли без приглашения, — ледяным тоном ответил Виктор. — Теперь мы пришли с приглашением! — хохотнул Тормунд, потрясая пустой бутылкой из-под бальзама. — Твоя женщина варит добрую смерть, Сторм. Она горит в животе, как костер, но голова утром светлая, как горный ручей. Отец сказал: хотим еще. Много.

Я хлопнула в ладоши, прерывая обмен любезностями, пока они не начали меряться шрамами. — Деловые вопросы — за столом, господа. Тормунд, мои люди проводят тебя и твоих воинов в гостевое крыло. Там есть горячая вода. Много горячей воды. Горец подозрительно прищурился. — Вода? Зачем? Мыться — силу смывать. Зима же. — Это не просто вода, — понизила я голос, словно открывала тайну. — Это целебные ванны. С солью и хвоей. Они... укрепляют мужскую силу. Глаза Тормунда расширились. Маркетинг работает безотказно. — Веди, женщина!

​Час спустя я сидела перед зеркалом, пока Марта дрожащими руками закалывала мне волосы. — Миледи... Они же дикари, — шептала швея. — Они кости на пол бросают! Я видела, как один из них пытался откусить кусок мыла! — Ничего, Марта. Мыло у нас натуральное, не отравится. Я смотрела на свое отражение. Мне нужно было выглядеть не просто красиво. Мне нужно было выглядеть дорого. Горцы понимают язык силы и богатства. — Синее платье, Марта. С серебряным шнуром. И достань меховую накидку. В зале будет прохладно. ​Дверь открылась, и вошел Виктор. Он уже переоделся. Парадный черный камзол, свежая рубашка. Но лицо было мрачнее тучи. — Ты пустила волков в овчарню, Матильда. Он встал у меня за спиной, глядя в зеркало. Его руки легли мне на плечи — тяжело, собственнически. — Если они напьются и схватятся за ножи... гарнизон в меньшинстве. Их десяток стоит моей сотни. — Они не напьются, — я накрыла его ладонь своей. — Я велела подавать «Охотника» в наперстках. Стеклянных. По тридцать грамм. Это создаст дефицит и повысит ценность продукта. — Ты играешь с огнем. — Я приручаю огонь, Виктор. Он хмыкнул, и в его глазах на секунду мелькнуло то самое тепло, которое я так любила. Он наклонился и поцеловал меня в шею — быстро, жестко, в то самое место, где билась жилка. — Если Тормунд хоть пальцем тебя тронет, я отрублю ему руку. Плевать на дипломатию. — Договорились. А теперь идем. У нас есть сделка века. ​ ​Мы накрыли стол буквой «Т». Атмосфера была натянутой, как тетива арбалета. С одной стороны сидели мои офицеры — выбритые, напряженные, руки на столовых ножах. С другой — горцы. Вымытые (Тормунд даже расчесал бороду, и теперь она огненным веером лежала на груди), но по-прежнему дикие. Они щупали скатерть, нюхали хлеб и косились на свечи. Я сидела во главе стола, рядом с Виктором. Слева от меня — Тормунд. — Итак, — начал сын вождя, когда слуги разнесли мясо. — Отец сказал: хотим бочки. Десять бочек «Охотника». И мазь. Всю, что есть. Он отломил огромный кусок хлеба. — Мы дадим шкуры. И руду. Железо. Виктор напрягся. Железо — это оружие. Это было щедрое предложение. Но я покачала головой. Медленно. С улыбкой, от которой у моих подчиненных на совещаниях обычно холодело внутри. — Бочки? О нет, уважаемый Тормунд. Зал затих. Горец замер с куском мяса у рта. — «Охотник» — это сложный эликсир. Он зреет лунами. Травы для него собирают девственницы на рассвете (ложь, собирала Дора с матюками, но легенда есть легенда). Я не могу продать вам бочки. Тормунд нахмурился. — Ты отказываешь Вождю? Его рука поползла к топору. Виктор мгновенно подобрался. — Я предлагаю Вождю кое-что получше, — я щелкнула пальцами. Лиза, бледная, но решительная, вынесла поднос. На нем стояла Квадратная Бутылка. Изящная, темно-зеленая, с сургучной печатью. И корзинка. — Попробуй это, Тормунд. Я пододвинула корзинку. Там лежали чипсы. Партия «Адская Смесь». Горец недоверчиво взял золотистый лепесток. Понюхал. Бросил в рот. Хруст. Его лицо изменилось. Сначала удивление. Потом — покраснение. Перец ударил по рецепторам. — Ааргх! — рыкнул он, хватая ртом воздух. — Жжет! — А теперь — запей. Я лично налила ему маленькую, изящную рюмку темного, тягучего бальзама. Он опрокинул её в глотку. Мягкая горечь трав и сладость меда погасили пожар перца, оставив благородное послевкусие. Тормунд выдохнул. Блаженная улыбка расплылась по его шрамированному лицу. — Хорошо... — пророкотал он. ​— Это эксклюзив, Тормунд, — я наклонилась к нему. — Я не продам тебе бочки. Но я буду продавать тебе эти бутылки. И эти хрустящие ломтики. Много. Регулярно. — Цена? — буркнул он, уже тянясь за вторым чипсом. — Не золото. И не руда. Я развернула на столе карту. Ту самую, старую, пыльную карту региона. — Мне нужна Дорога. Тормунд перестал жевать. — Старая Тропа? — он ткнул толстым пальцем в извилистую линию. — Она идет через наши земли. Чужаки там не ходят. Мы убиваем чужаков. — Мои караваны будут ходить, — твердо сказала я. — Ты дашь им охранную грамоту. Твои люди не тронут повозки с моим знаком — Молнией и Горой. — Зачем мне это? — прищурился горец. — За каждого прошедшего купца, — я сделала паузу, — Клан получает ящик «Охотника» и мешок «Хруста». Бесплатно. Это называется «таможенная пошлина», друг мой.

В зале повисла тишина. Виктор смотрел на меня с восхищением и ужасом. Он понимал: я только что предложила превратить бандитов в таможенников. Тормунд думал.