Глава 25

Макс

— Добрый день, могу я вам чем-нибудь помочь, — раздается рядом со мной мелодичный женский голос и, повернув голову, я вижу девушку в облегающей белой блузке с черным галстуком и бейджиком на груди: «Консультант Алина». Да, мой взгляд всегда в первую очередь падает на эту область, а когда я нахожу большие карие глаза, смотрящие на меня через полупрозрачную оправу очков, уголки моих губ приподнимаются в улыбке. Она похожа на одну из героинь Поттерианы, всезнайка Гермиона, особенно с этими беспорядочными густыми кудрями. Не хватает мантии от факультета Грифиндор.

Усмехнувшись себе под нос, я качаю головой и перевожу взгляд обратно на полку, усыпанную игрушками. Весьма комично, что я сравнил эту девушку с юной волшебницей, потому что сегодня мне предстоит турне по всем частям "Гарри Поттера" с одной маленькой Пожирательницей смерти. Но если ее родители свалят куда-нибудь, то мы обязательно включим "Парк Юрского периода". Это наша маленькая традиция, когда я приезжаю в гости к брату. Разумеется, пятилетней девочке запрещались подобные фильмы, но со мной она всегда могла позволить себе маленькую шалость. Однако сегодня ей уже целых семь лет, и она полноправно может позволить себе не бояться возрастного ценза.

Остановив выбор на ярко-фиолетовом птеродактиле, я беру игрушку и быстро вручаю ее консультанту в забавных очках. Девушка чертыхается от неожиданности и, подняв пальцем оправу, задирает голову и одаривает дежурной улыбкой.

— Заверните мне этого плюшевого динозавра. Пожалуйста, — добавляю чуть любезней и подмигиваю Алине-гребаной-Гермионе, когда ее взгляд опускается на пирсинг в моей губе. Интересно, какими станут ее глаза, когда в этом пухлом ротике будет мой член?

Словно подслушав громкие мысли, девушка краснеет и, как мне кажется, смущенно прячет глаза. С невинным видом она крепче прижимает игрушку к груди и, развернувшись, ретируется к кассе. Блядь, несмотря на внешность стеснительной заучки, она далеко не такая. Ее невинность кричит о порочности. Я просто чувствую это. Даже ощущаю, как шлейф цветочных духов обещает, что будет весело. А я разве когда-нибудь отказывал себе в веселье?

Ухмыляюсь.

Никогда.

Сжав сквозь джинсы пробуждающегося Халка, провожаю виляющую к прилавку задницу и, напечатав быстрое сообщение брату о том, что немного опоздаю, убираю телефон в карман и двигаюсь следом. Я умираю, как хочу трахаться.

За несколько шагов в крови разгорается азарт, который провоцирует охотника внутри меня оскалиться и подключиться к игре, как грязный слизеринец. Качаю головой. Фак. Веду себя как извращенец-фетишист.

Но потом она открывает дверь в подсобку и, бросив на меня многозначительный взгляд, скрывается там.

На ходу слизываю порочную усмешку с губ, ощущая, как идея с волшебной палочкой у нее во рту окончательно занимает одну из лидирующих строчек, напротив которой очень скоро появится галочка. В конце концов, я не трахался пару дней. У меня уважительная причина для опоздания.

Через несколько минут я уже разрываю зубами фольгу, замечая, как карие глаза девчонки вспыхивают золотым вкраплением. Я чувствую в них голод. И порок. Много пороков. Блядь, я не ошибся. Она примет каждый мой сантиметр с достоинством проститутки. Кто бы мог подумать, что я найду такой подарочек в детском магазине игрушек. Который кстати, закрылся раньше времени.

Но мне не жаль.

Высвобождаю из джинсов стояк, одной рукой сдавливая в кулаке твердую плоть, а второй раскатываю резинку по всей длине, улавливая сбоку томный всхлип. Словно из ее ротика только что покапали слюни. Кап. Кап. Кап. Поворачиваю голову и ловлю с поличным раскрасневшуюся кудряшку, с придыханием вылизывающую моего приятеля горящими глазами.

Мне нужно дать ей незабываемый опыт.

Без промедления разворачиваю девчонку и требовательно толкаю к стене. Ее дыхание становится прерывистым и громким. Она едва не стонет, выпрашивая мой член, как загулявшая сука. Это как гребаный звуковой афродизиак. Мне чертовски нравится.

Резкими движениями стягиваю с нее брюки, отодвигаю в сторону шелковую полоску трусиков и, сжав выдающиеся бедра, вхожу в нее одним мощным толчком. Настолько мощным, что кудряшка вскрикивает, а ее колени подгибаются.

Черт...

Замерев, я выпускаю сдавленное шипение и прислоняю лоб к ее затылку. Твою мать. Она буквально сочится влагой. А теперь показывает мне свое нетерпение, толкаясь задницей ко мне навстречу.

— Не останавливайся, — сквозь гул в ушах я улавливаю дрожащую мольбу, и едва не давлюсь гортанным смешком.

Грязная шлюшка.

Она стонет, продолжая елозить на моем члене, пока я не перехватываю инициативу в свои руки. Точно так же, как прямо сейчас сдавливаю пятерней ее горло и начинаю трахать так, что ее гребаные очки слетают к чертовой матери, разбиваясь о пол. Надеюсь, ей поможет «окулус репаро»…

Это было эпично.

И спустя пару часов я, наконец, добираюсь до высотки, где живет мой брат. Зажав подарок под мышкой, вылезаю из такси и двигаюсь в сторону двадцать пятого этажа. Несмотря на секс-марафон в подсобке, я полон сил и энергии. Я даже не дожидаюсь, когда лифт вернется с тридцатого, и пускаюсь наверх по ступеням.

А уже через пять минут слышу громкий визг, ради которого я и проделал путь в тысячи километров.

— Малфой! Малфой!

Малика едва не сносит меня с ног, когда запрыгивает на меня, и я оказываюсь в крепких объятьях.

— Ты приехал! Приехал!

— Бог мой! Ты стала такой тяжелой...

Я делаю вид, будто задыхаюсь, и Малика со звонким смехом выпускает меня на свободу.

— С днем рождения, маленький Пожиратель смерти. — Стерев с лица театральную маску страдальца, взъерошиваю копну золотистых волос племянницы и, опережая возмущение ее матери, впихиваю в руки Лики упакованного в подарочную упаковку динозавра.

Все мое внимание приковано только к ней. Я чертовски соскучился.

Сердце в груди стучит быстрее от ее восторженного взгляда, которым она рассматривает мой подарок, гадая, что там, но, не выдерживая, нетерпеливо разрывает упаковку и, увидев птеродактиля, снова бросается обнимать с многочисленным «Спасибо, спасибо, спасибо».

— Я пойду позвоню, дедушке, и покажу твой подарок! Он тоже подарил мне динозавра! А еще мы с ним ездили на целое шоу с ожившими тироназаврами, — с диким восторгом тараторит она, пока я снимаю кроссовки, — стегозаврами, диплодоками, стигомолохами, — она может перечислять их вечность, — брахиозавтрами и…и ты не поверишь, я видела ютираннуса! Он даже был покрыт перьями! Как в той книжке, помнишь? А я говорила, что все динозавры имели перья и только в ходе эволюции их лишились!

— По тебе плачет кафедра палеонтологии, — подшучиваю я с хриплым смешком и, оставив поцелуй на макушке племянницы, встречаюсь взглядом с ее родителями. — Вы просто обязаны отдать ее туда.

Малика ускользает, когда Миша приветствует меня рукопожатием, а затем притягивает в объятья и дружелюбно похлопывает по спине.

— Я рад, что ты приехал. Есть разговор.

Я отстраняюсь и, скептически прищурившись, заглядываю ему в глаза:

— Вот так сразу? С порога?

— Действительно, Миш, твой брат только приехал, успеете, — Даша отталкивает своего мужа, вмешиваясь в наш диалог, после чего сама приветствует, поднявшись на носочки и обняв за шею: — С приездом, Максим. — Но потом добавляет поучительным шепотом. — И прекрати называть мою дочь этим ужасным прозвищем.

Я не сдерживаю низкий смех.

— Ты даже не представляешь, насколько оно ей подходит.

Даша отстраняется, на миловидном лице появляется улыбка, и, покачав головой, она жестом приглашает в квартиру:

— Давай, проходи. Чувствуй себя как дома.

Я с благодарностью киваю, невольно ощущая, как с комом в горле появляется сковывающая тяжесть.

— Как и всегда, — выходит чуть сипло.

Это единственное место, которое я могу назвать своим домом. И я рад, что у меня есть куда возвращаться. И к кому.