Глава 28

***

Я так ждал тебя.

С каждой минутой эти слова все сильнее разъедают дыру в моем сердце, точно так же, как и мучительно медленно тянущееся время бьет по натянутым нервам, позволяя мне сполна ощутить приближающуюся агонию. В глазах снова начинают скапливаться слезы. И я ненавижу себя за свою же слабость. За то, что ждала проклятого поцелуя, на который не имела права. За то, что позволила его словам сломить меня.

За то, что почувствовала боль, когда он оттолкнул меня.

Потому что ничего из вышеперечисленного не должно было стать важным.

Но разве можно усмирить то, над чем не имеешь никакой власти?

Кусаю губу и мотаю головой.

Он прав. Тысячу раз да. Я хочу избавиться от него. Иначе последствия могут стать необратимыми. В первую очередь для меня.

Дрожащие пальцы отчаянно сжимаются вокруг теплого, слегка обжигающего бокала глинтвейна в поисках хоть какого-то облегчения. Я пытаюсь унять пронизывающую дрожь и не думать о Максе… Но проблема в том, что чем больше я вдыхаю пряный аромат вина, чем сильнее пытаюсь не думать о нем, тем хуже справляюсь с установками в голове.

Вот я почти забралась на вершину самообладания и вот я кубарем лечу вниз. И причина не в алкоголе. Это все он! Проклятый блондин с неуемной жаждой добраться до моего отреставрированного сердца и обернуть все в хаос. Я знаю, так и будет. Этот парень снесет мою наладившуюся жизнь с ног, подобно не подвластному вихрю, лавине и извержению вулкана, подобно стихийному бедствию, а после исчезнет, оставив лишь эхо пустующих руин.

Меня все еще трясет от его прикосновений, фантомы которых продолжают кусать под одеждой жаркими всполохами. Только вопреки этому тело словно знобит от бесчувственного мороза. Мне холодно, и не спасает даже согревающий аромат специй, безжалостно напоминая мне о нем.

Я огонь, заключенный в сердце ледника.

"Обыкновенная шлюха", — звучит в моей голове уничтожающее напоминание.

Боже.

Облокачиваюсь на стол и, потерев лицо ладонями, прижимаю их к вискам.

Я на грани безумия.

Просто не знаю, что мне делать.

Потому что совершенно не знаю, чего мне ожидать от блондина.

Была ли наша встреча прощанием? Или же предупреждением?

Не знаю.

Его слова и действия полны противоречий, они убивают меня.

И я так погружаюсь в эти угнетающие мысли, что даже не замечаю, как за моим столиком выдвигается стул, и перед глазами появляется запыхавшаяся Даша.

— Привет! Надеюсь, я…

Ей достаточно одного взгляда на мое лицо, чтобы ее прекрасная улыбка померкла.

— Боже, Тай! — она резко выдыхает и придвигается ближе. — В чем дело?

Мне требуется пара секунд, чтобы выбраться из разрушающего кокона мыслей. Только вместо того, чтобы заговорить с подругой, я подношу бокал к губам и делаю большой глоток, а следом еще один, позволяя терпкой жидкости смочить пересохшее горло.

— Так, успокойся! — Даша ловит меня за руку и помогает вернуть бокал на стол. — А теперь я слушаю…

Быстро мотаю головой, пряча лицо за ладонями.

— Не могу, — прерывисто шепчу я. — Не могу успокоиться, Даш. Уже час пытаюсь.

Я чувствую тепло ее ладони на плече, а затем слышу тревожное:

— Боже, да тебя всю трясет.

Выдыхаю воздух из сдавленных легких и, опустив руки на стол, смотрю на взволнованную Дашу. Не стоило ей звонить. Но в то же время я понимаю, что только она мне и нужна. По крайне мере, сейчас.

— Да, — сглатываю и складываю пальцы в замок. — Кажется, я не в порядке.

Даша недовольно ворчит около меня:

— Да я вижу. Может, все-таки расскажешь или мне пойти на курсы телепатов?

Я тяжело вздыхаю и перевожу взгляд на подругу. Все очень сложно. И я не знаю, стоит ли втягивать Дашу… во все это.

— Тай, — с нежностью в голосе произносит она, — я примчалась сюда на ночь глядя, и еще буду иметь дело с последствиями в виде моего недовольного мужа, которого лишила просмотра финального матча с друзьями, потому что моя дочь еще слишком мала, чтобы оставаться одной. — Она улыбается самой очаровательной улыбкой. — Дети, знаешь ли, это иногда проблематично.

— Забавно слышать от мамочки, которая сходит с ума от своего орешка.

— Так. — Прищуривается она, шикая. — Это секретная информация и ты должна была обратить внимание на то, что я говорила до.

Даша смеется, и в этот момент я очень хочу ответить ей такой же светлой эмоцией, но меня хватает на слабую улыбку.

— Я даже не знаю, с чего начать… — внезапно меня одолевает паника, и я снова впадаю в минутный ступор, пытаясь собрать хаотично мечущуюся мысли в единую субстанцию и выдать ее Даше.

— Пообещай, что этот разговор останется между нами.

— Звучит многообещающе, — она выгибает бровь, но встретившись с моим взглядом, повторяет более деловым тоном: — Ладно, конечно же, я обещаю.

— Мише ни слова.

— Это начинает пугать, — хихикает, правда немного нервно.

Я тоже тяжело сглатываю.

— Все дело в сыне Оскара…

Выражение лица Даши тут же меняется, и ее теплая улыбка исчезает.

— Что ты имеешь в виду? — она хмурит брови, ожидая от меня объяснений.

— Я… — на сердце такая тяжесть, что я едва могу говорить, но потом Даша берет мои руки и успокаивающе сжимает их.

— Тай, вот теперь ты пугаешь меня. Без шуток. В чем дело?

Я делаю еще один вдох, надеясь на то, что он поможет мне выложить Даше всю подноготную. Но что-то не очень выходит. Сейчас я чувствую между нами странное напряжение, возможно, даже страх, и это меня тревожит. Настолько, что, кажется, воздух вокруг нас начинает давить. Почему так тяжело взять и все рассказать? Мне ведь только полегчает, если я разделю с ней свой груз. Наверное.

— Тай, — я снова чувствую на своём плече успокаивающее прикосновение ее руки. — Ты ведь знаешь, что я всегда выслушаю. Обещаю, судить не буду. Только не молчи.

Медленно прикрываю глаза, готовая разрыдаться, но, думаю, я выплакала все в отеле и по дороге до этого бара. Мне действительно нужно поговорить с ней, иначе сойду с ума. И в конечном итоге я рассказываю Даше. Все без утайки. От измены Феди до поездки на Ибицу и конечно подробности об этих десяти незабываемых днях моей жизни. И то, что произошло после. Немного о маме и снова все возвращается к моему Милки…

— Ох… Таисия…

Даша прикусывает губу, шокированная услышанным. Молчит. И мне хочется провалиться сквозь землю. Что если она не сможет понять меня?

— Ты любишь его?

Вопрос оказывается столь неожиданным, что я немного теряюсь. Но причина естественно не в неожиданности, а в самом вопросе. Потому что сейчас я не думаю об Оскаре, вместо этого я вспоминаю жаркое солнце, потрескивающий под колесами гравий, теплый песок и как переливалась бронзовая кожа Макса в отголосках вечернего заката. Вспоминаю вкус раскаленного поцелуя, голос, оживляющий каждую глупую мурашку на моем теле, даже страх, который с ним был особенным. Я вспоминаю свободу и эмоции, которые остались где-то далеко. За сотни тысяч километров отсюда.

— Тай?

— Все нормально, — я втягиваю носом воздух и, облизнув губы, взволнованно смотрю на Дашу. — Уточни, пожалуйста, — мой голос звучит сдавленно, и это не ускользает от нее.

— Ох, прости, я имела в виду Макса. Ты любишь его?

Я медлю с ответом.

— Нет. — Тут же. — Не знаю. — Закусываю нижнюю губу, и Даша улыбается, немного грустно, но с пониманием. И, ощущая стыд, я пытаюсь оправдаться: — Боже! Разумеется, это нельзя назвать любовью. Просто… В тот период я позволила себе побыть другим человеком и Милки, определенно, был для этого лучшим вариантом. Дикий. Беспринципный. Горящий жизнью. То что было с ним… это… это как поездка на американских горках. Понимаешь? Было страшно и хорошо одновременно, но на этом все. Я не могу позволить себе провести всю жизнь так… — пожимаю плечами, — беспечно. Я хочу семью и знать, что у меня есть завтра. С Максом у меня было только сегодня. Сейчас. Мгновение. Он был для меня маленьким глотком свободы. Но все имеет свойство заканчиваться.

Даша с минуту молчит, словно размышляет над моими словами, а я понимаю, что так и не ответила на ее вопрос. Но, конечно же, нет, не люблю. Влюбленность, да, возможно она была, однако это ничего не значит сейчас.

— Макс хороший парень, — Даша вырывает меня из тягостных мыслей, — и я люблю его всем сердцем. Но насчет отношений не думаю, что его можно рассматривать как кандидата для чего-то серьёзного.

— Ох, спасибо, — с каким-то облегчением выдыхаю я, потому что искренние слова Даши все, что мне было нужно. Она поняла. — Я и сама отдавала себе отчет, поэтому и сбежала тогда. Потому что испугалась, что все зашло слишком далеко.

— Главное, чтобы ты не повелась сейчас на те эмоции, которые может дать тебе только он. Ты ведь не побежишь снова? — Даша берет паузу, но только для того, чтобы продолжить: — Тай, тебе тридцать пять, вы просто с разных планет. Страсть утихнет, и что будет вас связывать?

Какая-то странная горечь поднимается по моему горлу, но она права.

— Ничего. — Качаю головой, переводя взгляд на окно. Глаза начинает щипать от подступающих слез. — И сейчас ничего. Это просто было неожиданно… Само его появление. И поведение. Все это так странно, — немного нервно ухмыляюсь, чувствуя, как горечь разочарования нарастает. — Но я не оставлю ради него Оскара. — Чуть тише. — Ты права. Мне стоит думать о будущем, а не жить мгновением.

Минута тишины и только стук моих пальцев по стеклу бокала, который я опять сжимаю в ладонях.

— Я просто не хочу, чтобы, в конце концов ты страдала.

Боже. Но я уже страдаю.

Мы молчим еще некоторое время, а потом я все же задаю вопрос немного обвиняющим тоном:

— Почему ты мне не рассказала? — Поворачиваю голову в сторону Даши и вижу, что застала ее врасплох. — Почему вы все скрыли от меня правду о его существовании?

Она открывает рот и закрывает, немного растерявшись.

— Тай, я… — Выдыхает. — Все сложно.

— Да. — Киваю с глухой усмешкой. — Это я уже слышала. Зато сейчас все просто. — Эмоционально вскидываю руки, пытаясь не разрыдаться от смены эмоций. — Проще некуда!

Но она успокаивает меня, когда накрывает мои руки теплыми ладонями и добавляет спокойно:

— Не проще.

Предательская слеза стекает по моей щеке, но я быстро смахиваю ее.

— Ты… — Качаю головой, вновь избегая встречаться взглядом с Дашей. — Почему Оскар умолчал о своем сыне.

— Это было его желание и мы все его поддержали.

— А Миша? — Все же смотрю на нее. — Почему он отказался от брата?

— Он не отказывался. Никто из нас. Раз в месяц Максим звонит нам, в основном, чтобы пообщаться с Маликой, — мое удивление слишком очевидно и, похлопав меня по рукам, Даша неловко посмеивается. — Да, не знаю каким чудом и почему, но моя дочь без ума от этого парня. Да и он от нее. Не пропустил ни одного дня рождения, представляешь? — тихо продолжает: — На самом деле Макс хороший парень. Просто рядом с ним не было нужного человека, когда ему было больно. Думаю, в нем все еще сидит неразделенная и никем не понятая обида. Какая-то часть темноты все еще присутствует в нем, но нас с Мишей и Маликой она не касается.

— Я… Думаю, вам повезло.

— Он и правда непростой парень и я знаю, с ним сложно совладать… Просто у него было непростое детство. — Даша снова подбирает слова. — Иногда он рассказывает мне о матери. Не при Мише. В этом плане между ними пропасть. Он был ближе к отцу, а вот Макс… — "Я понимаю" , — хочется сказать мне, но в горле словно ком, больше не могу. Иначе точно расплачусь. — Он очень любил ее, даже спустя столько лет я чувствую боль, когда он говорит о матери. И здесь его можно понять. Он не виноват, что у его родителей не было той теплоты, в которой он нуждался. Это же так важно, чтобы оба родители любили друг друга, уважали и поддерживали, потому что все это нужно в первую очередь не им, а детям, для которых эти два взрослых человека и есть целый мир. И они растут в нем, впитывая то, что получают от родителей. Это не легко и не каждый может понять простую истину, важную для всей семьи. Так вышло в случае с Максом, он получал любовь только от матери. А единственное, что у него от нее осталось это кулон. — Мое сердце начинает биться еще быстрее. — Ну и иногда он просит меня приготовить шоколадное печенье. Но каждый раз я понимаю, что у меня не выходит его приготовить…

— Как она, — заканчиваю я.

— Да. — Ее улыбка наполняет меня теплом. И я вновь пытаюсь разобраться в отношениях отца и сына. Даша знает их обоих гораздо дольше меня. Может есть то, чего Оскар не рассказал мне?

— Почему Макс винит отца? Я знаю, ну точнее, Оскар рассказал мне, что у его жены был приступ, но ведь не он убил ее.

Даша прикусывает губы.

— Мне… мне, наверное, не стоит говорить об этом.

— Прошу. Что если он не был до конца честен со мной? Я хочу знать, Даш.

Она отрицательно качает головой.

— Прости. Мне не стоит лезть в эту тему. Так же как и Мише не стоило вмешиваться в их отношения.

Черт. Даша права. И это осознание заставляет меня испытать чувство вины за свою бестактность.

— Я понимаю, — нервно сглатываю, — извини, что давлю на тебя. Наверное… просто я расстроена. Прошло несколько дней с момента, когда я должна была стать счастливой невестой, а теперь я совершенно не знаю, что мне делать дальше.

— Я думаю, ты на верном пути. Знаешь, — она выпрямляется. — Мужчины могут быть ублюдками. Но это проходит. Оскар изменился после смерти жены. Я не знаю всю подноготную, но просто чувствую, сейчас он другой. Думаю, вы оба прошли сложный период и заслужили друг друга. До тебя у Оскара были женщины, но таким, какой он стал с тобой, я его еще не видела, Тай. — Она улыбается. — Ты изменила этого мужчину. В лучшую сторону.

— Я не меняла. — Пожимаю плечами. — Он был добр ко мне с самой первой встречи. Таким и остался по сей день.

— Это и должно быть важным для тебя. Главное то, какой ты ощущаешь себя рядом с мужчиной.

Даша хочет ещё что-то добавить, но я останавливаю ее жестом руки.

— Мне нужно выпить. Хватит о мужчинах.

— Да. Пожалуй, я поддержу тебя. Немного можно.

Впервые мои губы дергаются в слабом подобии улыбки. Я благодарна, что она смогла приехать и поддержать меня. К тому же у меня будет оправдание для Оскара, почему я задержалась.

— Пару коктейль и домой. Обещаю.

Через несколько часов я уже стою в ванной комнате перед зеркалом, против своей воли снова погружаясь в уныние. Градус алкоголя остался в том же пабе, где мы сидели с Дашей, и теперь я все равно вернулась к неизбежному.

Оскар до сих пор еще не появлялся дома, что тоже приносит мне капельку разочарования. Не люблю находиться в этом доме без него. И вроде бы я должна начать волноваться или хотя бы поинтересоваться, где он, однако по какой-то причине я не бегу и не начинаю звонить ему, вместо этого решаю использовать его отсутствие в свою пользу. И скинув одежду, осторожно захожу в душ.

Подставляю лицо под капли воды и мечтаю, чтобы они выбили из моей головы все, что сегодня произошло. Этот день почти закончился. Беру мочалку и, намылившись, пытаюсь оттереть с кожи невидимые следы Милки, вот только чем яростнее тру, тем сильнее их ощущаю. Психую. Бросаю мочалку и, ударившись лопатками о холодный кафель, сползаю на пол, позволяя одиноким каплям изредка разбиваться о свою кожу.

Не думать. Не жалеть. У меня есть все, что нужно для нормальной жизни.

Прикрываю глаза и ударяюсь затылком о стену, выдыхая шепотом совершенно другое:

— Чувствуй.

***

После душа усталость только усиливается. Тепло от воды так и не смогло просочиться достаточно глубоко, чтобы согреть кровоточащее сердце. И как бы мне не хотелось думать о проклятом блондине, свидетельство его дикости уже немного проявилось на моей хрупкой коже, жестоко напоминая о нашей встрече. В каком-то неверии подрагивающими пальцами провожу по темным отметинам на груди и прикрываю глаза, испытывая полнейшее смятение. Внутри что-то еще дрожит от малейшего упоминания о нем, нечто такое, что по новой дестабилизирует мое состояние хаотичными мыслями.

Боже… вся эта гребаная ситуация бессмысленна. Абсурдна. И невероятно глупа! А его нахальное присутствие в моей жизни лишь усугубляет и без того нестабильное положение.

Абсолютно точно.

Тогда почему я до сих пор думаю о нем? И думала, пока с помощью мочалки пыталась содрать его призрачный след со своей кожи. Думала, пока сходила с ума в своих же мыслях, сидя на холодном кафеле. Думала, когда увеличила напор душа и направила его между своих ног. Думала, когда мое извивающееся в конвульсиях оргазма тело вместе с глухим стоном взвилось в воздух и сгорело там, как позорное напоминание о моей слабости. Просто… почему я думаю о нем?

Я хочу получить ответ на этот чертов вопрос. Но у меня его нет. И самое ужасное, что я по-прежнему не могу перестать думать о долбанном парне. И я сколько угодно могу отрицать это, но факт остаётся фактом.

Я думаю о нем.

Тяжело вздохнув, кутаюсь в махровый халат и, протерев запотевшее зеркало, некоторое время еще смотрю на себя, а точнее пустую оболочку. А потом в наивной попытке прогнать очерняющие мой разум мысли быстрее иду на кухню, чтобы налить себе бокал вина. Или чего-нибудь покрепче. Иначе боюсь, сон сегодня станет адской пыткой. А точнее его отсутствие, несмотря на мою безмерную усталость.

Не имея возможности вырваться из какого-то своего рода транса, я даже не замечаю, что уже поднялась на второй этаж и плетусь по длинному коридору, ведущему в нашу спальню. Я даже не помню, выпила ли я спиртное или же… Но ответ приходит сам по себе, когда я опускаю взгляд и вижу в руке бокал вина. Мне стоит быстрее добраться до кровати или в таком состоянии я сверну себе шею. Однако потом я цепляюсь взглядом за слабую струйку света, проливающуюся из-под двери кабинета Оскара. Он приехал, пока я была в душе? Или же находился здесь изначально? А может он просто забыл выключить свет?

Мое сердце сжимается от возможности предстоящей встречи.

По логике я не должна сегодня искать возможность увидеться с ним. Лучшим вариантом будет закинуться парой таблеток снотворного и запить все вином. Последнее может убить меня, но сейчас меня это совершенно не пугает. Возможно, такой путь будет самым легким и спокойным.

Как жаль, что я не ищу легких путей, поэтому осторожно приоткрываю дверь, позволяя приглушенному свету еще чуть больше осветить коридор, и застываю взглядом на печальной картине. Взъерошенные темные волосы Оскара в таком беспорядке, словно он просидел за этим столом как минимум неделю и в довершение к этому слегка помятая рубашка, с парой расстегнутых верхних пуговиц и небрежно расслабленным галстуком. Хочется взять этого трудоголика за руку и насильно уложить в постель, но по какой-то причине я этого не делаю. А просто пью вино и наблюдаю, прислонившись плечом к косяку. Его внимание полностью сосредоточено на экране ноутбука, Оскар что-то печатает, а затем щурится, снова и снова вчитываясь в буквы на мониторе. Внезапно он делает глубокий вдох, позволяя поникшим плечам подняться и мгновение спустя сдавленно выдыхает, вновь принимаясь стучать по клавиатуре длинными пальцами.

— Привет… — неуверенно выдаю свое присутствие. — Давно приехал?

Оскар с запозданием поднимает голову, и я сталкиваюсь с его затравленными глазами. Чувство вины вновь пинает меня под ребрами и, выдохнув, я отталкиваюсь от косяка, медленно направляясь к нему.

— Детка?! Я думал, ты спишь, не хотел будить тебя, решил порабо… тать… — я прерываю его речь, когда огибаю стол, ставя на него полупустой бокал, и, не церемонясь, забираюсь к нему на колени, после маниакально зарываясь лицом в его крепкую шею.

— Прости, — шепчу едва слышно и, поцеловав в пульсирующую венку, вдыхаю терпкий мужской запах, смешанный с нотками одеколона, щепоткой мускуса и усталости. Оставляю еще один поцелуй, и Оскар слегка напрягается, но потом обнимает за спину большими ладонями и, откинувшись вместе со мной на спинку кресла, позволяет распластаться на своей груди. — Давай все забудем. — Мой голос надламывается, и я кусаю себя за язык, чтобы найти силы продолжить: — Я больше не хочу вспоминать твое прошлое.

— Тай? — он пытается заглянуть мне в лицо, однако я лишь сильнее прижимаюсь носом к его горячей кожи. Я люблю его, конечно же, люблю. И плевать на то, что было до. Со мной он другой. — Ты в порядке? — ласковый шепот касается моей ушной раковины, а затем я чувствую легкий теплый и немного задумчивый поцелуй на макушке.

Киваю, приглушенно угукая и снова вдыхая его запах. Этот аромат имеет свойство успокаивать меня, а спокойствие все, что мне сейчас нужно. Нет. Оскар все, что мне сейчас нужно.

— Просто соскучилась, — выдыхаю сиплым голосом, не прекращая водить носом по мужской грубой коже. Мое сердце бьется сильнее с каждой секундой. Потому что я хочу большего чем поцелуй в макушку и его теплые объятия. Он нужен мне сейчас, чтобы вытащить меня из порочной темноты. Я хочу, чтобы он снял с меня этот чертов халат и прикоснулся так, как никто и никогда.

Ведомая разгорающимся желанием, я поднимаюсь губами выше до уголка мужественной скулы и переключаюсь на его щетину, царапая об нее подбородок, прежде чем добираюсь до чуть приоткрытых губ. Мягких. Теплых. Необходимых. Я чувствую, как учащенное дыхание предает возбуждение мужчины и убеждаюсь в этом, когда просовываю между нашими телами руку и смыкаю пальцы вокруг его твердой эрекции.

— Тая… — мое имя звучит словно мольба, и я забираю ее с мужских губ поцелуем. Я никогда еще не проявляла с этим мужчиной такую смелость, но сейчас… просто не могу остановиться. И пусть моими действиями руководит алкоголь, возможно именно он мне и нужен, чтобы получить все, что хочу. От Оскара.

Крепче обвив мощную шею руками, я льну к нему и сильнее впиваюсь в губы, с готовностью принимающие мое рваное дыхание. Я продолжаю отчаянно гладить его лицо и целовать. Доводить нас до грани, где тела посылают разум к черту и поддаются животным инстинктам. Но что-то не так… я пытаюсь уцепиться за подбирающееся возбуждение, но оно каждый раз ускользает.

— Не нежничай со мной, — вырывается из меня вместе со стоном, когда я прижимаюсь обнаженной плотью к его грубым брюкам. Вот оно. Мне нужно почувствовать его. Любыми способами. Словно обезумев от этой мысли, я снова целую Оскара, на этот раз требовательнее и одновременно нажимаю на его ладони, которыми он все еще гладит мою спину, своими, спуская их ниже, помогая обхватить обнаженные ягодицы и смять до будущих отметин. К черту, здравомыслие. Я хочу трахаться. — Пожалуйста… — прикусываю его нижнюю губу и получаю в награду низкий утробный стон Оскара, после которого мужские пальцы все же впиваются в мои бедра до вспышек в глазах.

— Боже, — всхлипываю, едва ли не дрожа от пронзившей вспышки удовольствия. — Хочу еще…

— Таисия, — выдыхает в мой рот, но я забираю у него право говорить, углубляя наш поцелуй языком, нарочно потираясь о его крепкий стояк, который хочу ощутить внутри. И я тянусь к ремню, все еще поедая его рот и ощущая, как мои бедра сжимаются в предвкушении.

— Таисия, подожди… — Внезапно он обездвиживает мои руки, а затем я лишаюсь и горячих губ, буквально задыхаясь перед напряженным лицом Оскара. — Детка, я ещё не ходил в душ, — прерывисто выдает он, но я слишком далеко зашла, чтобы останавливаться. Оскар заправляет прядь волос мне за ухо и добавляет мягким тоном: — Мы поступим следующим образом, я приму душ, а после мы продолжим в нашей спальне.

Нет, нет, нет…

Прикусываю нижнюю губу и мотаю головой, уговаривая разочарование не перерезать глотку дрожащему возбуждению.

— Плевать на душ, милый, — шепчу я и снова приникаю к его губам с поцелуем, — трахни меня здесь. — Захватываю его нижнюю губу и выпускаю с причмокиванием. — Сейчас. — Мои руки получают свободу, и я зарываюсь пальцами в его волосы: — Я так нуждаюсь в тебе… К черту спальню.

Сминаю в кулаки густые пряди и тяну за них в попытке слиться в поцелуе… но снова получаю отказ, когда Оскар отодвигает меня за плечи.

— Эй, милая, да что с тобой?! — он хмурит брови, всматриваясь в мое лицо: — Ты перебрала с алкоголем?

Чувство стыда и разочарования слишком быстро проникают в меня и оседают где-то там внутри, поражая меня в самое ядро. За жалкое мгновение эмоции собираются в огромный опасный ком, который вот-вот снесет меня с ног. Я едва ли не плачу, все еще сидя на нем. Однако уже не стремлюсь к близости, неловко запахивая халат плотнее. Эмоции оказываются такими неподвластными, что я на мгновение теряюсь и не знаю, что сказать…

— Таисия?..

Но уже поздно.

Слезы начинают жечь глаза. Потому что я понимаю простую истину. Оскар другой. Рассудительный. Сдержанный. Правильный. По крайней мере, я знаю его таким. Вот почему у меня не укладывается в голове его роковой образ из прошлого. И моей ошибкой было просить у него больше. Мне не стоило все портить…

Не стоило пытаться затмить его таким способом. Проклятого блондина, который очень скоро станет моей разрушительной катастрофой. Или войной. Сейчас у меня нет сил принимать решение. Оскар не понимает, в чем дело и тянется вытереть с моей щеки слезу, но я останавливаю, перехватывая его руку и целуя раскрытую ладонь.

— Ты прав. — Шепчу тихо-тихо, прижимаясь к ладони щекой. — Прости… Я… Я не знаю, что на меня нашло, — натянуто улыбаюсь. — Мне лучше пойти спать.

С этими словами я слезаю с его коленей и прежде, чем он одумается, выбегаю из кабинета и закрываю за собой дверь, направляясь в спальню и умоляя себя не думать о том, что его сын без какого-либо промедления разложил бы меня прямо на том столе. Как животное. Как безумие и Бог в одном флаконе…

Господи. Какая же я дура. Как я могу сравнивать?!

Я готова отхлестать себя по щекам.

Это в корне ненормально!

Раздраженно подцепив телефон с прикроватной тумбы, я шагаю к кровати и заваливаюсь на нее со звуком полнейшего разочарования. А может быть стыда за свою глупую выходку и мысли после. Растираю лицо ладонями. Оскар солидный мужчина и мне не стоило опускаться до этих грязных пошлых повадок. Не знаю, что на меня нашло. Просто… слишком много всего произошло, просто я растеряна. Просто я хотела, чтобы мой мужчина выбил из меня все ненужные мысли.

Не желая думать о произошедшем, я собираюсь разблокировать экран и отвлечься на новостную ленту, вот только мой палец замирает над высветившейся иконкой, а глаза в ужасе перечитывают одно и то же сообщение от неизвестного номера:

Я все равно трахну тебя, Монашка.

***

Прошла неделя с того дня, как мой мир покачнулся. Неделя после того сообщения с угрозой от Макса. А это была именно она. Никаких сомнений. Наверное, поэтому ни в один из этих дней я не чувствовала гармонии с собой. Да и в отношениях с Оскаром наступило какое-то похолодание, которое мне совершенно не нравится.

Возможно, я накручиваю себя из-за его частого отсутствия, хотя мне прекрасно известно, что у него образовались некие трудности с налоговой. И все же, мы практически не проводим время вместе, а если он и успевает вернуться до того, как я засну, то все равно вечно думает о своих проблемах, забывая о том, что я скучаю по нашим беззаботным разговорам и вечерним просмотрам фильмов. Да и ситуация в кабинете Оскара не придает мне уверенности в нашей сексуальной жизни, а скорее ее отсутствии. Разумеется, он пытался извиниться за то, что отверг меня, вот только обида вопреки всему все же взяла верх.

Но как бы там ни было, отсутствие моего спокойствия связано не только с проблемами в отношениях с Оскаром, оно окончательно и бесповоротно украдено его сыном. А то, что за последнее время я ни разу не видела блондина и ничего не слышала о нем, лишь усиливает мою тревогу. Я знаю, это затишье перед новыми беспощадными сражениями. И это чертовски пугает, потому что мне известна одна простая истина. Он всегда выполняет свои обещания.

— Что ты добавила в крем? — голос Оскара вырывает меня из ненужных мыслей, и, моргнув, я сосредотачиваю на нем свое внимание.

— Что? — немного растерянно.

— Я говорю про крем, который ты приготовила к блинчикам, — он щурится, задумчиво жуя утренний десерт. — Эти хрустящие кристалики… они соленые?

— Ах, да, — улыбаюсь, выпрямляя плечи и убирая волосы за уши. — Это соленая карамель. Я вчера готовила ее в прямом эфире на YouTube канале. Решила оставить для тебя на завтрак.

Оскар отрезает еще кусочек блинчика с карамельной начинкой и кладет его в рот.

— М-м-м, — стонет он, медленно облизывая нижнюю губу. — Это вкусно. — Смотрит на меня с очаровательной улыбкой, а в груди впервые за последние дни становится тепло. Нам стоит пересмотреть наш распорядок дня и почаще проводить время вместе. Люблю, когда он такой счастливый. — Очень вкусно, детка. Кстати, как прошел твой мастер-класс?

Немного напрягаюсь, ведь я так и не провела его. Потому что в тот день так и не съездила на склад. Делаю глоток чая и прочищаю горло, прежде чем произнести:

— Я перенесла съемку. — Обхватываю чашку ладонями и прячу глаза от Оскара, который ждет объяснения. — Мне нужно поработать над рецептом. Не совсем уверена в совместимости ингредиентов. И надо добавить освещение, может быть, дополнительную лампу над рабочим местом. Мне не нравится, как падает свет.

Сквозь дрожь в горле я поднимаю взгляд и улыбаюсь, стараясь не думать, что он не знает об истинной причине.

— Что ж, — Оскар поднимается из-за стола, на ходу допивая кофе. — Скажу Мише, чтобы прислал тебе электрика из своей фирмы. Справишься без меня?

Я смотрю на него с искренним непониманием.

— Без… тебя?

Он приближается, намереваясь поцеловать меня в макушку, а затем я вскидываю голову, чтобы продолжить разговор, который мне заранее не нравится. О чем свидетельствует участившийся пульс.

— Прости, я разве не говорил тебе?

Хмурю брови:

— Не говорил чего?

— Черт, — ругается под нос. — Прости, видимо замотался и забыл сообщить тебе об отъезде, эта неделя вымотала меня. Было ошибкой вкладываться в строительство жилого комплекса одновременно с благоустройством района. Все вышло из-под контроля. — Он откидывает полы пиджака и, уперев руку в бок, отвлекается на вибрацию телефона, который нервно достает, а затем начинает печатать, продолжая говорить со мной: — Работники закупили не тот материал для укладки тротуаров, и теперь мы не укладываемся в сроки. В общем, не буду забивать тебе голову. Меня не будет всего пару дней, нужно уладить проблемы по району. А как вернусь, обещаю, все выходные мы проведем вместе. Как тебе вариант с рыбалкой и коттеджем? — Оскар замолкает, когда поднимает голову и замечает выражение моего лица, ведь я больше не в силах скрывать свое разочарование.

Он тут же убирает телефон в карман и опускается передо мной на корточки.

— Ты чем-то расстроена? — Оскар с нежностью сжимает мои руки в своих, но мне требуется несколько секунд, чтобы подавить эмоции. — Скажи, в чем дело, милая?

— Просто… — шепчу бесцветным тоном. — Просто я не люблю оставаться в твоем доме одна.

Его густые брови съезжаются к переносице.

— Глупости. Это и твой дом тоже.

Понимая, что задела его мужское эго, я стараюсь быстро исправить ситуацию:

— Прости, я не это имела в виду. — Качаю головой и кладу ладонь на его гладкую щеку, поглаживая ее большим пальцем: — Просто он такой большой и это особенно заметно, когда я остаюсь одна.

Оскар молчит, внимательно считывая мои эмоции, а потом произносит более ласково:

— Я могу позвонить Даше, — пожимает плечами, — они с Маликой составят тебе компанию. Думаю, девчонки с удовольствием помогут составить план подготовки к нашей свадьбе.

Улыбаюсь, все еще поглаживая мужские скулы.

— И подумай насчет того, чтобы нанять свадебного агента. Уверен, если займешься этим вопросом, ты точно не заметишь моего отсутствия.

— Нет. Не нужно. Никаких агентов. К тому же я взрослая девочка, найду чем отвлечься. Не волнуйся за меня. Может быть, и схожу с Дашей в салон, а может в какой-нибудь ресторан.

Он вскидывает бровь, смотря на меня так подозрительно, что я начинаю смеяться.

— Мне уже стоит начинать волноваться? — хитро прищуривается, придавая строгости своему красивому лицу, а затем улыбается, демонстрируя на щеках мои любимые ямочки. — Ты права, ты взрослая девочка. — Оскар перехватывает мою ладонь и целует ее, после чего поддается вперед и переключается на меня. А точнее на мои губы, отчего взволнованное сердце вмиг подпрыгивает к горлу. — Сходите в самый лучший ресторан, я угощаю.

Он уже хочет отстраниться, как вдруг я обхватываю его за шею и сама целую. Осторожно, боясь, что снова покажусь навязчивой. Но на этот раз Оскар наслаждается моим напором, обжигая меня хриплым стоном:

— Теперь мне не хочется оставлять тебя.

Улыбаюсь, стараясь не сойти с ума от скрутившего низ живота жара, и, оставив легкий поцелуй, шепчу в самые губы любимого:

— Надеюсь, этот поцелуй заставит тебя не задерживаться.

Отстраняюсь и сталкиваюсь с горящими синим огнем глазами.

— Пару дней. И я весь твой.

С этими словами Оскар поднимается и, подмигнув мне, бросает напоследок «Я позвоню», а затем уходит, оставляя меня один на один с тревожными мыслями, которые слишком быстро окружают меня…