28

Закрываюсь в комнате. Прохаживаюсь от одной стены к другой, пробую успокоиться, выровнять дыхание. Хотя бы немного сбросить напряжение.

Нельзя же постоянно оставаться вот так. На нерве. Просто невозможно.

Каримов…

Да с этим ублюдком всегда будто на пороховой бочке.

Понимаю, сама тоже лишнего сказала. Только это уже вырвалось. Случайно. А как иначе? Этот урод первый такое выдал, что в голове не укладывается.

“Изнасилуй меня”.

Стоит вспомнить — в момент передергивает.

Растираю руки там, где до сих пор чувствуются прикосновения его пальцев. Вот бы стереть все.

Хочется выйти на улицу. Пусть на пару минут пройтись.

Здесь все давит. В доме даже дышать тяжело. Но конечно, прогуливаться, когда этот урод поблизости, не рискну. Одной встречи с ним мне сегодня хватило. Больше не стану испытывать судьбу.

Разорался он. Прямо весь от ярости изошел.

Качнув головой, подхожу вплотную к окну. Обнимаю себя руками, пытаясь унять мелкую дрожь.

Каримов мной недоволен. Оказывается, не ценю его “старания”. Он мне угодить старается, а я… выделываюсь.

Шумно выдыхаю.

Абсурд. Было бы смешно. Только мне совсем не до смеха. Взаперти. Во власти этого подонка.

А он еще и руки распускает. Всякий раз умудряется облапать. То бедром заденет, то пальцами пройдется.

Сколько мне еще терпеть все это?

Взгляд его. Голос.

Прикрываю глаза. Перевожу дыхание.

Нет, не нужно истерик. Без того слишком много моих эмоций этот скот получает. И хуже всего — постоянно про него думаю.

Поворачиваюсь. Бросаю взгляд на стол. На планшет.

Надо бы закончить проект, но сейчас такое состояние, что даже рисовать не могу. Трясет. Пройтись было бы неплохо, однако стоит представить дорогу на улицу — и спонтанный порыв быстро угасает.

Коридор. Лестница. Холл. Будет сложно не столкнуться с Каримовым. А снова попадаться ему на глаза нельзя.

Эта комната точно клетка.

Отхожу от подоконника. Безвольно опускаюсь на диван. Тянусь за мобильным, проверяю звонки, двинув пальцем по экрану.

Пять пропущенных от мамы.

Закусываю губу до боли. Понимаю, что пока не стоит перезванивать. Голос дрожит. Только скажу что-нибудь, она сразу все поймет.

Но и молчать не вариант. Набираю короткое сообщение.

“Мам, позже перезвоню. Работаю. Закончу проект — наберу”.

Отправляю.

Мама знает: когда рисую, не отвлекаюсь. Ни на что. Вся в работе.

Чувствую себя мерзко от того, что приходится лгать. Но лучше так. Она хотя бы будет меньше волноваться. Хотя нет, не будет. Она же знает, где я сейчас.

И папа знает.

Зажмуриваюсь. Сглатываю подступившие слезы. Подавляю рвущиеся на свободу рыдания.

Нет, не стану плакать.

На автомате просматриваю список чатов, чтобы переключиться.

Куча сообщений. Особенно много от Эммы. Да и в группе нашего курса идет какое-то непривычно бурное обсуждение. Но мой палец так и зависает над экраном. Ничего не открываю.

Сворачиваю приложение. Убираю телефон в карман джинсов. Потом прочту.

Мой взгляд бесцельно скользит по комнате и вдруг цепляется за окно в противоположном конце.

Стоп. А ведь это совсем не окно.

Резко поднимаюсь, подхожу туда. Сдвигаю занавеску в сторону. Обхватываю ладонью массивную резную ручку, поворачиваю и толкаю вперед.

Открывается балкон.

Шагаю через порог, на мраморный пол. Оглядываюсь, судорожно вдыхаю прохладный воздух.

Ясное небо. Солнце сияет. Перед глазами открывается вид на сад. Яркие краски. Хоть сейчас бери планшет — и начинай передавать всю эту природную насыщенность.

Красиво, да. Только внутри горечь. Тугая пружина никуда не исчезает, но дышать все же становится легче.

Прохожу дальше, опираюсь о железный поручень. Похоже, балкон тут растянут на всю длину самой комнаты. Невольно зависаю, изучая металлическое плетение.

Тонкая работа. И дизайн необычный. Можно было бы срисовать для фона. Мне бы на новый проект по фэнтезийной иллюстрации как раз подошло.

Телефон вибрирует, и я вздрагиваю.

Мама?..

Достаю мобильный из кармана. И глаза невольно расширяются, когда вижу, что звонит отец.

Сердце пропускает удар.

— Пап, — роняю, принимая вызов.

Получается гораздо тише, чем хотела.

— Арина?

— Да, пап, — прочищаю горло. — Как ты?

— Нормально, — звучит в динамике глубокий низкий голос, заставляя крепче сжать телефон. — Как твои дела?

— Хорошо, — стараюсь, чтобы вышло уверенно. — Все в порядке.

— Ты там сама? — мрачно интересуется отец. — По своей воле?

— Да, — выдыхаю с трудом.

Знаю, большего выдать нельзя. Но меня все равно прорывает. Просто не удается сдержать слова.

— Тяжело, — выпаливаю. — Очень тебя жду.

Короткая пауза.

— Он тебя обижает?

Папа говорит “он” таким тоном, что холод пробегает вдоль позвоночника, ведь возникает ощущение, будто отец уже знает про все, что сделал Каримов.

Но нет. Невозможно.

— Нет, — отвечаю ровно. — Так… не обижает. Но я по тебе сильно скучаю. Вот бы нам увидеться.

— Скоро буду, Арин, — обещает отец. — Заберу тебя.

— Пап…

— Да?

— Люблю тебя.

Улыбаюсь.

И хоть папа еще не приехал, одна мысль, что скоро мы встретимся, и он заберет меня из этого кошмара, меняет все. Тугую пружину под ребрами теперь будто и не ощущаю как раньше.

Но тут словно неведомая сила в плечо толкает. Вынуждает развернуться и глянуть в сторону.

Застываю.

Улыбка гаснет в одну секунду.

— Арина? — зовет отец.

Прямо передо мной стоит Каримов. Мрачный. Темный. Угрожающий. Как скала возвышается, забирая из мира вокруг все яркие краски.

И кажется, земля уходит из-под ног. Не сразу понимаю, что меня и этого урода разделяет железная перегородка балкона.

Ублюдок стоит, опираясь на перила. Сжимает стальную перекладину так, точно разломать хочет.

Соседние комнаты. Вот поэтому и балконы рядом.

Черт. Почему сразу об этом не подумала?

— Арина? — голос отца звучит громче.

— Да, пап, — сглатываю. — Я… мне надо идти.

— Он пришел?

— Д-да.

— Арина, — одним лишь этим обращением и встряхивает, и успокаивает, дает понять, что все будет хорошо. — Я все решу.

Молчу. Под тяжелым взглядом Каримова и слова не удается вымолвить.

— Люблю тебя, доча, — говорит отец. — Скоро приеду.

— Хорошо, пап.

Каримов оскаливается.

Убираю телефон.

— Смотрю, ты повеселела, — резко заявляет ублюдок, ни на секунду не выпуская меня из-под прицела.

Повеселела. Пусть и ненадолго.

Зато его аж корежит от ярости.

Как бы не бросился…

Медленно отхожу к двери балкона. А Каримов за каждым моим шагом следит. Прямо прожигает глазами.

Знаю, ему ничего не стоит перемахнуть через ограду. В считанные мгновения оказаться рядом.

Тут бы успеть в комнату заскочить. Дверь захлопнуть.

Урод мрачнеет, наблюдая за мной. И можно решить, мысли, мелькающие в моей голове, читает.

— Ну раз ты такая радостная, то и меня порадуешь, — отрывисто выдает он. — Вечером на ужин придешь.

Молча смотрю на него. Крепче сжимаю ручку балкона.

— Поняла? — рявкает.

Киваю.

Только это скорее от неожиданности. Будто механическое движение. Но теперь поздно отматывать. Ругаю себя. Да что же я как пришибленная?!..

— Жду, — заключает Каримов.

Разворачивается и уходит.

А я проскальзываю обратно в комнату. Быстро закрываю балкон. Прислоняюсь к стенке рядом со стеклом, нервно втягиваю воздух.

Как выдержу этот ужин?