34

— Нет, — жестко заявляет Каримов и точно приказывает: — Забудь про развод

Даже зависаю от настолько резкого тона. Но оцепенение быстро проходит. Ублюдку меня не запугать.

— Почему это? — роняю, глядя в его беспросветные глаза.

— Никакого развода, Арина, — отрезает.

— А твое согласие не требуется, — пожимаю плечами. — Наш брак и без того расторгнут. Твоя измена так прогремела, что вопросов ни у кого не будет.

— Есть договор, — чеканит.

— И что? — выпаливаю. — Ты сам этот договор нарушил. Еще в тюрьме. Бросился на меня.

— А чего ты ждала? — нависает надо мной и оскаливается: — Думала просто получить деньги за нихуя?

— Я на фиктивный брак соглашалась, — бросаю. — О другом речи не шло.

Хмыкает.

Да. Этот урод хмыкает.

— Ну такой грязи точно не ждала, — невольно кривлюсь. — Если бы знала, за кого придется выйти замуж, никогда бы не согласилась.

— Чем же я для тебя плох? — спрашивает мрачно.

А у меня кажется, и рот от удивления приоткрывается.

Чего?..

Он еще спрашивает?

— Денег мало? — продолжает Каримов. — Статус не тот?

— Ты зэк, — выдаю и запинаюсь. — Гулящий…

Тянет сказать совсем другое слово. Покрепче.

— Все обвинения сняты, — невозмутимо заявляет мерзавец. — А та девка — просто случайность.

— Ах, случайность, — протягиваю с нервным смешком.

— Она никто.

— Понятно, — киваю. — Ну может, в твоем мире “случайности” нормальны. Тебе-то вообще наплевать.

— С чего ты взяла?

— А кто ты есть? — дергаю плечом. — Для тебя вот “случайности” в порядке вещей. А для меня — нет. Противно даже это обсуждать. Удивишься, наверное, только мне не все равно, кого называть мужем.

Молчит. А глаза у него прямо полыхают. И желваки опять ходуном ходят. Вены на висках вздуваются. Аж заметно, как пульс лупит.

Злится Каримов. Беснуется. И будто всерьез не понимает суть.

И правда странно — чем это я недовольна? Почему вдруг не порадуюсь такому супругу?

— Ты думаешь, только ты что-то значишь, — продолжаю. — Весь мир должен вокруг твоих желаний вертеться.

Ни слова в ответ.

А я останавливаться не собираюсь. Хватит. Слишком много внутри накопилось за это время.

— У меня отец генерал, — говорю. — А ты как называешься?

Бандит. Убийца. Преступник, на котором клейма негде ставить.

— А вот кто ты — вопрос!

— Я твой муж, — хрипло заявляет Каримов.

Муж.

Мой… муж.

Да просто мечта! Такая мечта, что и в кошмарном сне не привидится. А если вдруг и мелькнет, то мигом проснешься в холодном поту.

— Это ненадолго, — роняю.

И разворачиваюсь спиной к нему, поднимаюсь по лестнице наверх. Наш разговор слишком затянулся. Выяснять что-то дальше нет смысла.

Тяжелая ладонь опускается на мою талию. А следом, практически сразу, вторая рука обхватывает плечо.

От его прикосновений все тело передергивает.

— Убери руки!

Убирает.

Но меня все равно трясет.

— Сказала же, — морщусь. — Не трогай.

— Арина…

— Замочить тебя надо, — выпаливаю.

Наши взгляды пересекаются.

— Что? — хмурится урод.

— Замочить, — повторяю резко. — В хлорке. Дезинфекция. Понял? Как минимум на сутки.

Больше он ничего не говорит. Дотронуться не пытается. Через пару секунд могу спокойно закрыться в своей комнате.

* * *

Ужин мне приносят наверх. Завтрак тоже.

Неужели Каримов хоть что-то понял?

Ответ получаю, случайно услышав чужой разговор. Один из помощников что-то обсуждает по телефону, когда прохожу к машине.

— Нет, сегодня не получится, — говорит он. — Босс уехал. Вчера, да. Отменяем до четверга.

Каримов уехал. У него же были какие-то дела. Проблемы. Видимо, решает. И так выглядит логичнее. Сам бы он от меня не отстал. Не выпустил из-под прицела.

Боюсь радоваться тому, что его и правда не будет до четверга. Однажды верила, ублюдок останется за решеткой. А в итоге он освободился из тюрьмы.

День в универе проходит спокойно. Если не считать перешептывания ребят за моей спиной. Похоже, обсуждений лишь больше становиться.

В лицо никто ничего не рискует сказать. Но… и так тяжело.

Знаю, должна выдержать. Такой период. И этот период закончится.

— Эм, не пойму. Меня что, в нашем общем чате забанили? — спрашиваю подругу на перемене.

— Почему?

— Не нахожу его, — показываю ей телефон. — Тебе все видно?

Она проверяет мобильный и поворачивает экраном ко мне. В списке чатов именно этого нет. Может и Эмму блокнули, как мою подругу.

Становится совсем не по себе.

— Арин, так чата больше нет, — вдруг роняет она.

— В смысле?

— Вот, смотри, в других группах пишут. Туда теперь никто не может зайти. Даже у админов все исчезло.

— Так ведь не бывает.

— Ну видимо кто-то взломал чат, — неуверенно замечает Эмма. — Удалил всех. Или… не знаю.

— Ладно, пойдем на пару.

Занятия немного отвлекают. А еще хочется верить, Каримов задержится как раз до возвращения моего отца.

— Знаешь, теперь все только об этом и пишут, — подруга показывает мне несколько переписок после занятий. — Строят теории, почему чат удален.

Пишут разное. Но главная версия одна.

Эмма про нее и говорит:

— Утром туда скинули голые фотки одного из наших баскетболистов. Хм, там все выглядело не слишком… удачно. А этот парень один из админов чата. Вот и снес переписку начисто.

Странное совпадение, конечно.

И тему быстро переключили, новым поводом отвлекли внимание. И старые посты, обсуждения подчистили.

Каримов постарался?

Даже если и так, это ничего не меняет.

Возвращаюсь в дом и выдыхаю с облегчением, когда вижу, он еще не вернулся. Машины нет. И на ужин никто не заставляет идти в гостиную.

Быстро перекусив, поглядываю в окно. Погода хорошая. Стемнеет лишь через несколько часов. Значит, успею поработать.

Прихватив планшет, направляюсь в ту самую беседку, которую давно для себя приметила. Располагаюсь там. Открываю новый холст в приложении.

Красиво здесь. И… почти спокойно. Без Каримова так вообще.

Увлекаюсь процессом. Набрасываю тот фон, который мне нужен. Пальцы порхают над экраном. Полностью погружаюсь в творчество, отключаясь от мира вокруг. Но после наступает момент, когда что-то будто щелкает внутри.

За мной наблюдают. Пристально. Ощущаю чужой взгляд кожей. Кто-то находится за моей спиной. Прямо сейчас.

Первая мысль — Каримов.

Руки так и зависают в воздухе над планшетом, который лежит на моих коленях. Не получается шевельнуться от внезапно возникшего напряжения.

Нет. Взгляд Каримова чувствуется совершенно иначе. Как бы страшно это не прозвучало, но к его взгляду привыкла. Там все знакомо. А тут — не то.

И следом приходит другая мысль.

Кто бы стал за мной наблюдать?

Если не он, значит…

Пальцы невольно сжимают планшет. Медленно поворачиваюсь и застываю уже по-настоящему. Меня холодом изнутри окатывает.

Огромный черный пес усаживается, полностью закрывая собой выход из беседки. Наблюдает за мной. Пристально так, под стать хозяину.

— Ох… — вместо крика вырывается лишь глухой выдох.

Но это к лучшему. Неизвестно, как собака отреагирует на вопли. Вдруг примет за вызов? Набросится? Сейчас пес ведет себя тихо, но я же помню, какой лай тут поднялся, когда впервые сюда приехала.

Черт.

А ведь собак было много.

И где остальные?

Осторожно оглядываюсь. Стараюсь не совершать резких движений и никак не провоцировать животное. Никого больше не замечаю. Но легче не становится.

Меня начинает мелко потряхивать.

Опять встречаюсь с тяжелым взглядом пса. Случайно. Сглатываю с трудом, и не сразу получается разорвать зрительный контакт.

Знаю, бояться нельзя. Животные чувствуют страх. И прямой взгляд в глаза могут расценить как провокацию.

Знаю, но… плохо себя контролирую.

Ладно. Не надо накручивать. В прошлый раз же было иначе. Много псов. Агрессивных. А тут один. И выглядит он спокойно.

С чего бы ему на меня набрасываться?

Сейчас аккуратно поднимусь. Выйду из беседки. Главное — не совершать резких движений, побороть панику.

Так и делаю. Пытаюсь.

Прижимаю планшет к груди. Медленно встаю с лавки. И хоть не смотрю на пса, стараюсь спрятать взгляд, все равно нельзя не заметить, как это чудище тоже поднимается.

Один шаг вперед — пес оскаливается. Раздается рычание, от которого по спине рассыпаются морозные мурашки.

Мамочки…

Отшатываюсь назад.

Зверь за мной наблюдает.

Опускаюсь вниз.

Он выжидает. И наконец, тоже занимает прежнее, казалось бы, расслабленное положение. А дальше — вроде бы просто зевает, но… какие же у него клыки.

И нет. Это не “просто”. Зверюга четко дает понять, что выпускать меня из беседки не намерен. Весь в своего проклятого хозяина. Хотя сейчас жалею, что Каримова нет рядом.

Да, впервые за все время действительно хочется его увидеть.

Пусть бы забрал своего пса.

Перевожу дыхание с трудом. Чувствую, пес за мной наблюдает. Тоже на него поглядываю время от времени.

Понимаю, иллюзия. Но так хотя бы кажется, будто держу ситуацию под контролем.

Надо просто ждать. Слуги начнут меня искать. Найдут беседку и…

А сколько ждать?

Осторожно поджимаю под себя ноги. Утыкаюсь взглядом в планшет. А после не выдерживаю и снова смотрю на пса.

И он смотрит.

Отворачиваюсь.

За мной придут. Не могут не прийти. Охрана наверняка видела, как я выходила из дома, и если задержусь, точно пойдут искать.

Да и за псами кто-то присматривает.

Почему эта зверина без намордника?..

Пробую переключиться. Рисование всегда успокаивает. Но в этот раз у меня ничего не выходит. Пальцы просто не двигаются так, как я хочу. Подрагивают.

А уж как действует на нервы то, что пес за мной следит.

Вот. Именно следит. Как хищник за добычей.

Не знаю, сколько проходит времени. Хоть и смотрю на часы, не воспринимаю цифры, которые вижу. Меня и дальше колотит.

Закрываю приложение. Опять смотрю на пса.

Он закрыл глаза? Или мне кажется? Нет, не кажется. Закрыл. И даже как будто задремал.

Ждать или рискнуть?

Тут у меня уже просто сдают нервы. Сама не отдаю отчета в том, что делаю. Просто поднимаюсь и осторожно направляюсь на выход.

Не получается себя контролировать. И остановиться тоже. Напряжение зашкаливает, и мне нужно хоть как-то двигаться, иначе просто сорвусь.

Пес резко поднимает голову. Рычит.

И меня буквально отбрасывает назад. От одного лишь этого движения. От звука. От того, как в меня вгрызаются темные глаза.

— Все, — бормочу. — Все…

Но у зверюги явно другое мнение.

Поднимается. Скалит зубы. Надвигается на меня.

А тут и отступать некуда. Забираюсь на лавку с ногами. Но разве это спасет? Да такая тварь меня растерзает в секунду. Не заметит.

Шепчу что-то. Сама не разбираю что.

Зажмуриваюсь. Обнимаю себя руками.

Каримов. То и шагу ступить не давал без личного присмотра. Везде следом за мной таскался. А теперь пропал.

Где же этот ублюдок, когда действительно нужен?!

Сжимаюсь в комок.

— Сармат! — раздается до боли знакомый голос.

Распахиваю глаза. Вижу, как пес разворачивается, подбегает к массивной темной фигуре, ластится к ногам хозяина.

Ну надо же.

Эта жуткая тварь прямо преображается. Умеет быть ласковой.

— На место, — приказывает Каримов.

А после бросает что-то еще. На своем. Видимо, другие команды.

— Ты чего? — поворачивается ко мне, разобравшись со своим монстром, проходится внимательным взглядом и прищуривается: — Напугалась?

— А ты как думаешь? — роняю глухо.

— Он бы тебя не тронул.

Ну конечно.

Стискиваю планшет. Поднимаюсь.

— Арин, постой.

Когда пытаюсь пройти мимо, Каримов ухватывает меня под локоть. Удерживает рядом. Опять ловит момент, чтобы облапать.

— Пусти, — выдаю.

— Куда ты так быстро?

Смотрю на него.

Отпускает.

— Что в универе? — спрашивает он.

— Ничего.

Повисает пауза.

— Никто про те фото и не вспомнит, — вдруг заявляет Каримов.

— Зато я помню.

— Вопрос закрыт, Арина, — чеканит. — Ситуация… плохая вышла. Вину свою признал. Меры принял. Чего ты еще хочешь?

— Я тебе давно сказала, чего хочу.

Усмехается. Криво, недобро. И по глазам видно отпускать на самом деле он меня не намерен. Вообще. Никогда.

— Ситуация плохая? — выпаливаю. — Нет. Ситуация блядская. И брак наш такой. Блядский. И ты! Все, дай мне пройти.

Толкаю его. В грудь, чтобы не мешал выйти из беседки.

А дальше все происходит настолько быстро, что я едва успеваю осознать. Скорее просто чувствую движение воздуха. Воспринимаю реальность вспышками.

Вот пес бросается на меня, распахнув жуткую пасть. Вот Каримов перехватывает этот маневр и встает так, чтобы перекрыть зверюге дорогу.

Резкий возглас. И я даже не понимаю, на каком это языке звучит. Слишком сильно ударяет по ушам пульс.

Толчки крови по вискам. Реальность плывет.

Пес лязгает зубами. Каримова не кусает. Лишь мордой по его руке проходится. И прячет глаза. Пригибается к земле.

Прижимаюсь к деревянной поверхности беседки. Сама не понимаю, как не стекаю вниз. Отстраненно наблюдаю за тем, как Каримов воспитывает пса.

Объясняет что-то. Холодно. Мрачно. Хлестко. И показывает на меня. Видимо, поясняет, чужую добычу трогать нельзя.

А после Каримов поворачивается ко мне. Подхватывает на руки. И тут я уже даже ничего не говорю. Не возражаю. Вообще, не двигаюсь.

Кажется, и не дышу.

— Арина? — зовет.

Молчу.

— Арин?

Встряхивает меня. Легонько.

Смотрю по сторонам. Вижу, мы в доме. А дорогу сюда не помню. И где мой планшет? Да не важно.

Зависаю.

— Арина, — опять выдает Каримов и в кресло меня усаживает.

А вот и планшет.

Он кладет его мне на колени.

Поднимаю взгляд.

— Не тронул бы, да? — бросаю тихо.

— Сармату не нравится, когда ты ругаешься, — заявляет.

Ах вот оно что.

Теперь понятно.

— Да? — нервно усмехаюсь. — Это он тебе так сказал?

— Я серьезно, — хмуро бросает Каримов и продолжает. — Он решил, ты нападаешь. Защищал. Но я ему все объяснил. Больше такого не повторится.

— Нападаю?

— Ну да, — заключает ровно. — Он агрессию считал. Твой тон. Голос. Собаки все понимают и всегда охраняют своего хозяина.

— Ах, агрессию? — заторможено повторяю. — То есть здесь агрессивная я?

Каримов дальше говорит.

Но я не слушаю. Не могу ничего сейчас воспринимать.

— А как он сам себя вел? — бросаю. — Как ты себя ведешь? Как вы все здесь… ты и твои люди… Или ты своего пса натаскал только на меня? Не пойму. Вы здесь все добрые. Только я… какая ты там сказал? Агрессивная?

Молчит.

А я уже не выдерживаю. Нервы искрят.

— Слушай, ну у тебя не все в порядке с головой, — выдаю. — Вот я смотрю на всех вас и думаю… а вообще не важно. Не стоит.

— Что — не стоит?

— Бесполезно это говорить.

Вдруг замечаю, как его ладони будто невзначай опускаются на мои колени. Медленно обводят. После застывают.

Так. Ну все. Хватит с меня.

Отталкиваю его. Подскакиваю на ноги.

— Ты чего опять? — спрашивает Каримов.

— Я — чего? — бормочу. — Я?!

— Арина…

— Ты ненормальный! — выпаливаю. — И псы твои такие же! Ненормальные! Придурошные. Как и ты!

— Тише ты, — пробует перехватить, когда направляюсь прочь из гостиной.

— Да не трогай ты меня, — раздраженно шиплю, отталкиваю его. — Видеть тебя не могу. Когда ты уже меня в покое оставишь?..