35

Закрываюсь в комнате, прижимаюсь спиной к двери. Невольно прислушиваюсь.

По ту сторону пока тихо.

Каримов за мной не идет. Немного перевожу дыхание.

Пульс стучит по вискам. Воздуха мало. Душно.

Прохожу вперед, открываю окно. Прохладный ветер ударяет в лицо. Мой взгляд падает на ту самую беседку — тело мигом передергивает.

Отворачиваюсь.

Да. Прогулялась… Решила, если Каримова рядом нет, то ничего мне не угрожает, а здесь везде опасно.

Как могла забыть про его собак?

Звук резко отъезжающей машины заставляет вздрогнуть.

Каримов уезжает. Не видно, зато слышно отлично. Понимаю, что никто другой здесь не стал бы так водить. А ему все можно, даже разъезжать на полной скорости.

Придурок.

Правильно все ему сказала. Он именно такой. Делает, что захочет. Живет на рефлексах. Границ не видит. Но это я у него “агрессивная”. Нападаю!

— Ну конечно, — роняю глухо.

Закрываю окно, присаживаюсь на диван.

Чувствую себя как пришибленная. Морозит. Тянусь в сторону, подхватываю плед с кровати, набрасываю на плечи, укутываюсь в него, поджав ноги.

Черт. Забыла планшет внизу. Но работать над заданием в таком состоянии все равно не смогу.

Прикрываю глаза, сползаю по спинке дивана на сиденье. Поворачиваюсь на бок, подтягиваю колени к груди, натягиваю плед повыше. Кадры недавних событий мелькают в голове.

Вот пес оскаливается. Рычит. Вот появляется Каримов. А вот эта жуткая тварь бросается на меня.

Еще бы секунда…

А если бы Каримова не оказалось рядом?

Судорожно сглатываю.

Холодно мне. Даже под пледом.

Бросаю взгляд на часы. Много времени прошло. А меня до сих пор потряхивает.

Заставляю себя подняться. Захожу в ванную комнату, запираюсь, включаю горячую воду.

Поскорее бы смыть с себя этот день.

Под обжигающими струями наконец согреваюсь. После тщательно вытираюсь. Набрасываю пижаму — свободную кофту с длинным рукавом и штаны.

Когда выхожу из ванны, за окном уже темно.

Опускаюсь на кровать, забираюсь под одеяло. Долго ворочаюсь, никак не удается найти удобное положение. Будто назло опять начинает колотить. Хотя в какой-то момент усталость и перенапряжение берут свое.

Ныряю в темноту. Но почти сразу, дернувшись, возвращаюсь обратно в реальность. Напрасно пытаюсь снова забыться. Долго лежу с открытыми глазами.

Уже на себя злюсь за то, что не могу прийти в чувство.

Завтра много пар. Как выдержу целый день на занятиях? Надо выспаться.

Решаю заварить чая. Обычно это помогает. И заодно планшет из гостинной заберу.

Выхожу из комнаты. Пока спускаюсь вниз по лестнице, дом кажется абсолютно пустым. Никого вокруг, и от этого не по себе.

Вздрагиваю от шороха за спиной. Оборачиваюсь и леденею, ведь четко вижу перед собой сверкающие глаза. Вцепляюсь в перила, застываю на лестнице.

Уходит пара секунд, чтобы понять — ошиблась. Просто показалось.

Это не глаза. Статуэтка поблескивает в полумраке.

Тряхнув головой, направляюсь на кухню. Включаю чайник. И пока он закипает, мне чудится рычание.

Рефлекторно оглядываюсь по сторонам.

Умом понимаю — нельзя так себя накручивать. А сделать ничего не могу. Трясет. Нервы на пределе. Вот и результат.

Чай едва ли помогает.

Иду в гостиную, нахожу свой планшет. И уже хочу развернуться, чтобы уйти, когда взгляд падает на бар.

Подхожу ближе. Открываю.

Может стоит попробовать что-нибудь покрепче чая? Пью редко. Мне много не надо. Так что должно помочь. Сразу расслаблюсь, успокоюсь и засну.

Вообще, алкоголь не люблю. Если выпиваю, то чисто символически. Вино или шампанское, по случаю. А в баре Каримова стоят только крепкие напитки.

Помедлив, выбираю бутылку наугад. Достаю стакан. Возвращаюсь на диван. Откручиваю крышку. Наливаю немного.

Ну и запах. С трудом делаю глоток.

Сжимаю стакан, откидываюсь на спинку.

Тепло разливается по телу. Начинаю согреваться. Тревога отступает.

Морщусь, но допиваю все до дна. Как лекарство.

Становится лучше.

Смотрю на пустой стакан и решаю выпить еще немного. Ну там и было мало. Сколько я выпила? Много бы точно не смогла.

Наливаю еще. Точнее пытаюсь. Но ничего не льется.

Замечаю дозатор. Видимо, он и мешает, как-то неправильно держу бутылку…

Оу!

Жидкость неожиданно проливается в стакан, причем ее намного больше, чем я собиралась налить.

Ну ладно. Необязательно же до дна выпивать.

Отставляю бутылку. Делаю один глоток. Второй.

Тупая головная боль уходит. Тело расслабляется.

Эта выпивка — гадость редкая. Но мне надо потерпеть. Ощущения от этой гадости приятные.

Даже не верится, что наконец расслабляюсь.

— Ох, — выдыхаю и запрокидываю голову назад.

Взгляд упирается в потолок. В сверкающую люстру, которая игриво переливается в полумраке.

Красиво.

Прищуриваюсь, чтобы получше разглядеть. Лицу становится горячо. Вскоре делаю новый глоток.

Пружина внутри разжимается. По-настоящему. Впервые за очень долгое время накатывает облегчение.

— Вот, — роняю глухо. — Так лучше.

Допиваю стакан. Откидываюсь назад.

В голову ударяет. Сознание немного плывет. Прикрываю глаза.

И тут слышу какой-то звук. Резкий. Непонятный.

Что это?

Вздрагиваю, смотрю по сторонам. Ничего не вижу. Но что-то точно было.

Или опять почудилось?

Ощущение спокойствия испаряется. Накатывает тяжесть.

Беру бутылку. Наливаю. Хочу вернуть то расслабленное состояние. И сразу поднимусь наверх, лягу спать. Надеюсь, до утра получится выспаться. Хоть немного отдохнуть.

— Ты что делаешь? — хриплый голос будто простреливает.

Оборачиваюсь и вижу, как на меня надвигается Каримов.

— Арина, — чеканит он.

— Что? — крепче сжимаю стакан.

Поднимаюсь.

Надо к себе. Побыстрее.

Но ничего не успеваю сделать.

Каримов уже рядом. Вырывает хрусталь из моих пальцев. С грохотом отставляет стакан на стол. Так впечатывает, что жидкость расплескивается по дереву.

— Все, — мрачно бросает он. — Наотдыхалась.

Да?

А я что-то так совсем не думаю.

Но объяснять ему бесполезно. Он же только себя “слушает”. Понимает. И вот совсем не агрессивный. Никогда не нападает.

— Арина, — рычит, когда подхватываю бутылку.

А я ведь просто пытаюсь его обойти. Боком. Осторожно. Знаю, лучше мне поскорее оказаться в своей комнате.

Но Каримов перехватывает за талию, разворачивает лицом к себе и буквально выдирает бутылку из пальцев.

Злющий.

— А что не так? В чем проблема?

Он молча меня взглядом пронизывает.

— Что?! — выпаливаю. — Что тебе опять не нравится?

Пробую забрать у него бутылку. Накрываю его пальцы своими. Царапаю. Но ничего не получается. Не выпускает.

— Отдай, — бросаю.

Молчит. Но видно как бесится. Гневом исходит. И пусть подавляет это, искры в черных глазах не скрыть.

Все же умудряюсь вырвать у него бутылку. Но ненадолго. Забирает обратно почти сразу. И часть жидкости случайно выплескивается на мою пижаму.

Невольно отшатываюсь.

Ступня выскальзывает из тапка. Теряю равновесие. Заваливаюсь на кресло. Моя футболка съезжает, открывая плечо.

Каримов отбрасывает бутылку куда-то в сторону. Та со стуком ударяется о пол.

А потом он смотрит на меня. В глаза. После на плечо. И снова в глаза. Даже видно, как в нем ярость бурлит. Или это не ярость? Что-то огненное.

Ну и пусть. Пусть он всем этим подавится! Захлебнется!

Поправляю футболку. Нечего пялиться.

Но мне все-таки надо успокоиться. Ему объяснять бесполезно, поэтому молча встаю и направляюсь к бару. Другую бутылку возьму. К себе пойду.

— Арина!

Хватает за плечо, рывком к себе притягивает.

— Набралась уже, — скалится.

— Чего? — смотрю на него. — Так, отпусти меня.

— Иди в свою комнату.

— Да, — киваю. — Туда и собираюсь.

Только кое-что возьму.

— У меня завтра тяжелый день, — говорю ровно, открываю дверцу бара. — Нужно нормально выспаться, поэтому сейчас…

Каримов захлопывает бар. Как взбесился.

Отхожу на шаг назад.

— Забудь про алкоголь, — хрипло отрезает Каримов, глазами прожигает. — Ты не будешь у меня пить.

— А ты кто такой, чтобы указывать?

— Муж твой, — заявляет и ухмыляется. — От бухла память отшибло?

— Муж? — усмехаюсь. — Да какой ты мне…

— Такой! — обрывает. — Будешь делать, что скажу.

Разорался как.

Затылок от его воплей ломит.

— А что я опять не так сделала? — спрашиваю.

— А ты не понимаешь?

— Нет.

— Ты не можешь сидеть дома и бухать, — выдает мрачно. — Дурью маяться. Всякую дичь творить, пока муж по делам уехал.

Вот значит как.

Дичь…

Ну ладно. Возражать ему нет смысла.

— Понятно, — роняю.

Но Каримова мой ответ не устраивает.

— Сейчас я тебе объясню, — хрипло, но спокойно начинает он.

— Нет-нет, не надо мне ничего объяснять, — головой мотаю. — Давай лучше я тебе объясню. Хоть раз послушай, да. Так вот — я буду жить, как считаю нужным.

Каримов челюсти стискивает. На взводе весь.

И может, мне лучше замолчать, но теперь я тоже хочу высказаться.

— Не надо мне ничего указывать, — говорю. — Только родители могут мне что-то сказать. Их мнением дорожу. Их чувства имеют значение. Потому что родителей люблю. А они любят меня. Все делают, чтобы мне хорошо было. Вот почему к их мнению всегда прислушаюсь. Это и есть моя семья.

Вена на его виске дико пульсирует.

— Буду жить, как считаю нужным, — продолжаю ровно. — И как хочу. Понятно тебе, дорогой муж?

— Нет, — отвечает спокойно.

Ему непонятно.

Нам вообще друг друга не понять. Так что — не важно.

Только главное он должен знать.

— Тогда так скажу. Ты не можешь мне ничего диктовать, — прибавляю. — Поэтому и не будешь. И тут даже не про спиртное дело. И это сегодня все не просто так. Я же не каждый день выпиваю. Только сейчас.

Опять открываю бар. Беру первую попавшуюся бутылку.

— Ну вот такой сегодня случай.

— Я смотрю, ты совсем забылась, — заключает Каримов.

И новая бутылка отправляется следом за прошлой. Он отшвыривает ее прочь. А его тяжелые ладони накрывают мои плечи.

— Послушай, — резко заявляет он. — Ты моя женщина. Ты не можешь так бухать. Моя женщина не может так себя вести. Понимаешь? Бухать дома, и вот это все…

Руками взмахивает.

— А я не твоя женщина, — бросаю резко. — Поэтому могу.

Каримов скалится. Взглядом буравит.

— Да отпусти ты меня!

Толкаю его в грудь, потому что пройти никуда не дает. Но Каримов будто не чувствует. Проще скалу сдвинуть с места.

— Убери от меня руки, — говорю. — Отойди.

Не реагирует.

— Ничего такого я не сделала, — выдаю. — Вообще, здесь я временно. Скоро уеду. Поэтому не мешай, а? Оставь ты уже меня в покое.

— Ты моя! — будто клеймо ставит.

— Нет, — выпаливаю.

Как могу стараюсь вырваться. А он плечи мои отпускает, но тут же за талию обхватывает.

— Завязывай это, Арин, — цедит. — Доведешь.

— Сам завязывай! Да пошел ты…

Заезжаю ему кулаком в плечо, а он руку мою перехватывает, за спину заводит. И крупная ладонь накрывает мой затылок. Все происходит за секунду.

Каримов резко подается вперед. Затыкает мой рот поцелуем.