Глава 14

Что и говорить, после произошедшей трагедии жизнь в Даркледже становится труднее. Запрет ректора ставит под угрозу наш с Рамоном и Расти план.

После беседы с господином Лейнаром я спешу на занятия. Мой отец увлеченно рассказывает о порядке первичной обработки ран и правилах наложения швов. Мне как одной из лучших учениц доверяют «штопать» манекен — созданный некромагами, он немного напоминает большую лягушку, едко пахнущую серой. Ее главное преимущество в том, что у нее имеются нервные окончания. Мне всегда казалось немного жестоким тренироваться на подобном материале, ведь прежде, чем зашить рану, ее нужно нанести.

Но отец всегда говорил, что лучше это, чем допускать новичков-лекарей к живым людям. Создание неразумных, но все чувствующих манекенов позволило отказаться также от экспериментов над животными и многого другого, чем грешили наши предшественники-лекари.

Вот и теперь я уверенно беру скальпель и делаю надрез. Существо визжит и брыкается, так что троим ученикам приходится его держать. Но уже в следующую секунду я обезболиваю рану и накладываю магический шов так, что рана почти тут же зарастает. Еще пара часов, и следа не останется.

— Умница доч… Ильнара, — вовремя поправляется отец. — Ты сплавилась на отлично, как всегда. А что это у тебя на руке?

Вот незадача! Оперируя манекен, я закатала рукава и не заметила ссадины. Наверное, приложилась вчера о камни, но совершенно забыла об этом ввиду последних событий.

— Ничего страшного, господин Аспен, — отзываюсь учтиво и провожу ладонью по злополучному месту, стирая следы вчерашней тренировки. — Вы ведь знаете, что иногда я бываю неловкой. Поскользнулась в ванной, бывает.

Другие ученики мстительно хихикают: ну конечно, хоть в чем-то отличница Ноготок им уступает. Да, я действительно неловкая. Была такой, пока не стала брать уроки у самого Рамона Вудса. Знали бы они, какое сальто я делаю. А пируэт в сочетании с кувырком…

Да, мне не стоит распространяться об этом.

Потупив взор, улыбаюсь — я-то знаю о себе всю правду.

— Будьте осторожнее в следующий раз, Ильнара, — советует отец. — Добром такие падения не кончатся. Ты же знаешь.

— Я буду очень стараться! — обещаю твердо.

Действительно, в следующий раз стоит быть осторожнее и не допускать подобных промахов. А если что — тщательнее залечивать следы от падений и ударов.

Кое-как дожидаюсь окончания занятий и, наплевав на обед, мчусь к Расти. Во-первых, надо проверить своего пациента. А во-вторых рассказать Рамону о запрете ректора.

Но он уже все знает. Оттого и встречает меня с каменным, непроницаемым лицом.

— Что такое? — В нерешительности замираю у порога. — Только не говори, что Расти стало хуже. По крайней мере, лицо у тебя такое, будто кто-то умер.

— Умирать никто не собирается, но нашей с Расти карьере конец, — обреченно сообщает он. — Из Даркледжа нас выпрут, придется искать себе другой способ заработка.

— Как насчет уборщиков? — раздается ехидный голос Расти из дальнего угла комнаты. — Говорят, там всегда требуются крепкие ребята.

— Я бы на твоем месте так не шутил, — недовольно замечает Рамон. — Вообще-то, это из-за твоего полового невоздержания мы пострадаем. Не польстись ты на чужую жену, все было бы иначе.

— Я оборотень, во мне сексуальной энергии больше, чем шерсти, — все так же бодро отзывается Расти.

Вставать он еще не может, тем более драться, а вот языком владеет прекрасно. Вовсю пользуется преимуществом больного, понимая, что Рамон ничего ему не сделает. Даже дружеской затрещины не даст. А стоило бы, учитывая обстоятельства.

— Подожди, вот поправишься, мы с тобой иначе поговорим! — объявляет Рамон и бессильно сжимает кулаки.

— Прекратите вы, оба!  — требую я. — Немедленно. — С чего вдруг такие пессимистичные настрои? Вообще-то мы еще не пропустили показательные выступления в Ориледже. И никто никого не увольняет.

— Цветик, ты разве не знаешь, что после нововведений ректора у нас не получится заниматься в том же темпе? — спрашивает Рамон. — И вообще, учитывая последние события, тебе лучше не ввязываться в это. Отдыхай ночами, учись, готовься стать главным лекарем в клинике отца. А об Играх забудь, как о страшном сне.

— Ну уж нет! — У меня аж дыхание перехватывает от подобных предложений. — Хотите сказать, что мы столько тренировались, так готовились — и все зря?

— Цветик… — Рамон улыбается и притягивает руку к моему лицу. Но так и не решается коснуться. — Мы в безвыходном положении.

— Не верю! — отказываюсь признавать поражение. — Я слишком долго шла к этому. И готова на риск. Даже в том случае, если риск этот будет смертельным.

— Ты восхищаешь меня, — тихо, чтобы не услышал Расти, произносит Рамон. — В тебе столько внутренней силы, столько уверенности, сколько найдется не в каждом опытном воине.

— Допустим, — улыбаюсь, склонив голову к плечу.

— Эй, о чем это вы там шепчетесь? — интересуется Расти. Пытается приподняться с кровати и с громким чертыханьем падает обратно. — Так не честно. Эй, мне срочно нужен лекарь! Я тут умираю вообще-то.

Мы с Рамоном понимающе переглядываемся. Теперь нас будто связывает общая тайна. И дело не только в поцелуе. Вчера мы открыли друг другу души, позволили заглянуть туда, куда другим хода нет.

— Никто не умрет, пока я здесь! — объявляю громко. — Лекарь уже на месте.

Расти идет на поправку, и я горда своими достижениями. Но еще больше гордости я испытываю оттого, что эти взрослые, закаленные боями мужи общаются со мною чуть ли не на равных. Удивительно, но в казарме боевых магов я чувствую себя как дома. Это ли не удивительно? Рядом с ровесниками, сидя за партой, я превращаюсь в донельзя смущенную, тихую и незаметную заучку. Здесь же могу быть собой. Смеяться, проявлять неловкость или задавать кучу вопросов, зная, что мне ответят. И обязательно поймут.

Расти травит анекдоты, порой забывая о том, что перед ним юная девушка, то есть я. Клянусь, если бы не настойчивое покашливание Рамона во время некоторых особо пикантных историй, я бы стала весьма осведомлена в любовной науке.

С занятий приходят другие ученики Рамона. Но ни словом, ни жестом не подают вида, будто в комнате преподавателя творится что-то из ряда вон выходящее. И вообще, с ними я проще нахожу общий язык, чем со своими сокурсниками по лекарскому делу. А уж когда пара крепких парней втаскивает на стол котел с чем-то аппетитным и угощает всех желающих, вообще принимаю их за родных. Я и забыла, что не пообедала этим утром.

Только вот…

— А это розовое мясо, случайно, не фазанье? — спрашиваю, недоверчиво косясь на ребят.

Как-то ректор упомянул, что в его садах стали пропадать диковинные птицы, расплодившиеся во множестве. И он, как любитель экзотики, не мог этого не заметить. А я, кажется, начала понимать, куда именно пропадали птички. И отчего боевые маги редко приходили к обеду в общий зал.

Парни, притащившие котел, переглядываются, прячут улыбки и в один голос отвечают:

— Не-е-ет, как ты могла подумать? Или могла? А ректору скажешь?

— Про что? — равнодушно пожимаю плечами. — Про то, что боевым магам выдаются слишком маленькие порции мяса? Про это обязательно расскажу. Как лекарь, я убеждена: для роста мышц и быстрого восстановления организма хорошее питание просто необходимо. Кстати, госпоже Мальтен я тоже не расскажу, куда пропадают ее овощи и травы. Наверное, сегодня было нашествие кротов, которые выкопали целую гряду бычьего корня.

— Не-е-е… — задумчиво тянет самый заядлый весельчак из боевых магов. — Это тот самый фазан выклевал овощи, мы ни при чем. Выклевал, а потом, поняв, что натворил, сбежал.

— Вот как!.. — не могу сдержать смех.

Рамон, хоть и попробовал приготовленного учениками рагу, все же корит ребят и требует, чтобы они больше не смели воровать птиц и овощи.

— Нас и без того считают разгильдяями и невеждами, — добавляет он, — ни к чему подтверждать их мнение лишний раз.

— Но мы же не овцы какие-нибудь, мы не можем питаться одними кашами и фруктами. Этим пусть принцесски из «Цветов» лакомятся.

— Хорошо, я переговорю с поварами и ректором. И, если уж вам так нравится готовить самим, можете делать это постоянно. Договорюсь, чтобы провизию поставляли в казармы ежедневно. Приблизим условия существования к походным, вам это пойдет на пользу. А вас двоих назначаю поварами.

Ребята заметно унывают, но не смеют перечить главному. А я втайне мечтаю, чтобы меня почаще приглашали к обеду боевые маги. И пусть повара из ребят так себе, подлива из веселых шуток и боевого духа куда полезнее моему организму. Это я тоже как лекарь заявляю.

Как бы мне ни хотелось остаться подольше, но надо знать меру. Даже ученики — боевые маги — не должны знать, что я прихожу в казармы не только для того, чтобы лечить Расти. Выступление в Ориледже — тайна только для троих.

Не успеваю далеко уйти, как в буквальном смысле наталкиваюсь на группу «Цветов». Девчонки окружают меня и, судя по выражениям лиц, собираются приставить к стенке.

— Кажется, кое-кто забыл о своих обязанностях! — напоминает Грилэтта, одна из нынешних лидеров. — Где анкеты участниц опроса? Столько времени прошло, а ты так и не выполнила простейшее задание.

— И на собрания не приходишь, — добавляет Микка. Кажется, так зовут эту высоченную брюнетку с пышной грудью и злым взглядом. — Что ты о себе возомнила, девчонка?

Какие они все же неприятные. Не представляю, до какой степени нужно мечтать попасть в группу поддержки, чтобы добровольно оставаться в их обществе.

— Ректор запретил все собрания, забыли? — спрашиваю, не поддаваясь давлению. — А что до опроса: вам не кажется, что лучше бы не публиковать эти записи? Сейчас, после смерти Лимы, вопрос о том, на что готовы девушки ради парней, звучит как-то особенно мерзко…

— Ну ты и тупица! — не сдерживается Грилэтта. — Зря мы тебя взяли. Смотри, не будешь помогать нам, останешься без нашего общества.

— Ну и прекрасно! — объявляю я. Тесню девчонку локтем и выхожу из их порочного круга. В прямом и переносном смысле. —  Только не вы меня выгоните, я сама ухожу.

Вслед мне доносится раздраженное шипение. Но я не поддаюсь на провокации. Надо убраться от них подальше и побыстрее. Кровь во мне так и кипит — еще секунда, и я покажу все, чему научилась в Даркледже.

Вечером приходит Мира, что, в принципе, ожидаемо. Наверняка «Цветочки» наябедничали ей на меня. И наверняка приукрасили произошедшее.

— Пришла меня ругать? — спрашиваю с легкой улыбкой. — Если так, то можешь не стараться. К «Цветам» я не вернусь. И извиняться за неоконченное задание не стану.

Она присаживается рядом на кровать, заглядывает мне в глаза:

— В братстве у тебя был шанс, сестренка.

— На что? — недоумеваю я.

— Ну как же, найти себе достойную партию. Среди лучших представителей аристократии! Даркледж дает нам уникальную возможность.

— Это не моя главная цель в жизни, сестренка.

— Как знаешь. — Мира явно ошарашена ответом.

Ей, поди, и в голову не приходит, что цели мои далеки от поиска жениха. По крайней мере, от поиска такового среди некромагов и лекарей.

—  Не возражаешь, если я заберу опросник и закончу твое задание?— спрашивает она, немного помолчав.

— Буду только рада. Хотя я по-прежнему считаю, что это была дурная затея.

Она долго и пристально рассматривает мыски своих туфель. Искоса поглядывает в мою сторону —  явно хочет спросить о чем-то, но не знает как.  

— Говори уже, — улыбаюсь я.

— Скажешь отцу, что мы вечером будем заниматься в библиотеке? Тебе он поверит.

—А ты куда?

—Хочу встретиться с Варуном. Никакие запреты ректора не остановят меня.

— И меня… — произношу одними губами.

— Что? — переспрашивает сестра. — Ты в последнее время такая загадочная. Порой мне кажется, что в Даркледж приехала не моя любимая Ноготок, а совершенно другая девушка.

— Я всего лишь попросила, чтобы ты была осторожнее, сестренка. А что до перемен — думаю, тебе стоит привыкать ко мне новой. Потому что наконец-то я сама стала узнавать себя.