Глава 16

В Ориледж мы прибываем только ближе к утру. После скудного завтрака в отведенной нам комнате сразу же направляемся на стадион. Он чуть меньше, чем в Даркледже, но также оборудован защитным экраном.

Для начала «на разогреве» выступают боевые маги академии — старший курс. Как на настоящих Играх, они соревнуются друг с другом, но только самые сильные и ловкие будут допущены до следующего задания — победить созданного некромагами монстра. Впрочем, этот монстр получился так себе. Неловкий, неповоротливый и очень грузный. В итоге маги уделывают его за несколько минут.

Вот тогда и настает наша с Рамоном очередь.

— А сейчас преподаватели Даркледжа покажут нам свое умение! — объявляет судья Игр. — Мы приготовили для них нечто особенное!

По ряду, особенно по голубому сектору, прокатываются бурные аплодисменты. Приправленные свистом. Кажется, это места для некромагов. Тех самых, что приготовили чудовище.

По закону Игр нам не показывают будущего противника. Впервые мы видим его только на игровом поле. Здесь же нам предстоит выяснить, где у него слабые стороны и как его лучше победить.

С противоположной нам стороны стадиона открываются ворота, и из них выползает Голем. Отчего-то этот глиняный великан передвигается на четырех конечностях, прыгая, подобно лягушке. Каждый его кулак размером с три моих головы.

— Знаешь, как его победить, Цветочек? — интересуется Рамон

Я согласно киваю. Кроме практических знаний по боевой магии, я много изучала теорию. Во время, свободное ото сна. Успела прочесть монстрологию от корки до корки.

А Голем — довольно простой вид, хотя и крепкий.

— Действуем по начальному плану, — продолжает Рамон. — Ты отвлекаешь, я подбираюсь ближе, запрыгиваю ему на спину и убиваю. Все поняла?

— Да!

— Тогда вперед!

Легко сказать. Я будто бы вся деревянная, руки и ноги не слушаются команды мозга. Кажется, будто двигаюсь с черепашьей скоростью. Да и весь мир будто замедлился, затормозился. Время остановилось.

Рамон обходит Голема с одной стороны.  Я захожу с другой. Пробравшись ему за спину, громко окрикиваю. Он издает рев, отдаленно напоминающий человечий. Бьет себя в грудь, и на покрытие стадиона сыплются частички глины.

До чего же эта тварь быстро двигается! От каждого прыжка сотрясается весь стадион. Того гляди затрещит покрытие — и зрители окажутся беззащитны перед Големом.

Рамон разбегается, но Голем проявляет невиданную для его комплекции проворность. Он падает и перекатывается несколько раз — так, чтобы Рамон не сумел нанести решающий удар.

— Все хорошо! — подбадривает меня учитель. — Мы попробуем еще раз. Будь уверена: поверит в тебя толпа — поверишь и ты сама. Покажи, что у тебя все под контролем, даже если поджилки трясутся.

Я бегаю вокруг Голема кругами, пытаясь его дезориентировать. Но он на редкость ловок и проворен. Что-то здесь нечисто.

Рамон первым понимает, что именно.

— Эй, этой тварью кто-то управляет! — кричит он судье. — Вы хоть понимаете, что рискуете жизнью человека? Не нашей с напарником, мы за себя постоять сумеем. Но, когда убьем Голема, погибнет и его создатель, если вовремя не успеет выйти из связки.

Судья бледнеет. Похоже, он не знал о подобной провокации. Которую, что вероятнее всего, устроили ученики-некромаги. Ну конечно, подставить учителей из соседней академии, проверить их на прочность и сообразительность — что может быть почетнее?

— Мы разберемся во всем и непременно покараем виновных! — Это уже ректор Ориледжа держит речь. — Если то, что вы говорите, подтвердится, кое-кому сильно не поздоровится.

Он оглядывается — на синий ряд, разумеется.

Только я не очень-то верю, что виновного найдут и тем более накажут. В Даркледже так и не нашли того, кто снабдил монстра магией, хотя много раз пытались. Расследование все еще ведется. А толку ноль.

Зато неизвестный шутник явно не из бесстрашных. После речи Рамона он «отпускает» поводья. Голем теперь действует сам, без подсказки.

И это значительно повышает наш шанс на победу.

Я обхожу вокруг него, пускаю ударное заклинание. В грудине Голема, так вовремя поднявшегося «на дыбы» зияет дыра. Но действует это недолго, потому как пустое место быстро заполняется глиной, вытянутой из земли прямо тут, под игровым полем. Ориледжу неплохо придется раскошелиться, чтобы отремонтировать свой стадион.   

Но это уже не наши проблемы.

 Роль свою я выполнила. Голем движется в мою сторону, позабыв о Рамоне. Выставив перед собой шит, отступаю, давая напарнику время для решающего броска.

— Не позволяй ему загнать себя в угол! — кричит Рамон. — Он теснит тебя к стене. Давай, долбани его фаерболом!

Но я не могу, все созданные шары слишком слабые — они только задорят монстра. И он в прямом смысле припирает меня к стене.

И тут я предпринимаю последнюю, сумасшедшую попытку исправить ситуацию. Разбегаюсь, делаю сальто и запрыгиваю чудовищу на спину. Он пытается меня сбросить, но воткнутый в плотную глину нож становится моей опорой. Изловчившись, запрыгиваю монстру на шею, вытащив нож. Перегибаюсь над самой мордой Голема и черчу на его лбу слово «смерть». Клинок ярко сияет магическим огнем. Пламенеющие буквы будто впитываются в глину. Разъедают ее.

С Голема сыпется труха. Он оседает и заваливается набок.

А я не успеваю вовремя соскочить.

— Нет! — рычит Рамон и бросается мне на помощь.

Вытаскивает из-под груды обломков, не обращая внимания на ревущую от восторга толпу.

Я встаю на ноги, хоть и немного прихрамываю. Голем повредил мне ногу, но это довольно легко восстановить — кость цела. 

И все же Рамон, несмотря на мои возражения, поднимает и несет на руках. Именно так мы покидаем беснующийся стадион.

— Думаешь, всех партнеров по бою напарники носят на руках? — спрашиваю Рамона. — Что о нас подумают ученики и преподаватели Ориледжа?

— Мне плевать, что думают они, я о них вообще не думаю.

— А о чем ты думаешь? — Крепче обнимаю его за шею

— О тебе. Ну и напугала ты меня, Цветочек.

— Я так и не смогла создать фаербол, — признаюсь уже на обратном пути в Даркледж.

Рамон удивленно оборачивается, ненадолго оторвавшись от управления каретой:

— Да ты уложила этого монстра так, что у меня дух захватило. Правда, я одновременно испытал такой страх, что чуть сам не помер.

— Ты так боялся потерять ученицу? Не волнуйся, я от тебя так просто не отстану.

Смеюсь, хотя в этой шутке больше правды, чем мне хотелось бы. Я уже не представляю жизни без Рамона. Без тренировок. И без выступлений на Играх. Если уж совсем размечтаться, то можно представить, как я становлюсь преподавателем, как Рамон и Расти. Готовлю новое поколение боевых магов и сама изредка выступаю на академических Играх. Подобно тому, как мы выступили сегодня. Бок о бок с любимым, сильным и надежным мужчиной — что может быть лучше?

— Еще меня чуть не рассекретили, — вспоминаю один неудачный момент.

 — Но не рассекретили же, — подмигивает Рамон. — Надевай шлем, Цветочек, мы подъезжаем к Даркледжу.

И снова нас встречает светопреставление. Сердце мое болезненно екает, предчувствуя беду.

Рамон высаживает меня недалеко от жилого корпуса, я наскоро переодеваюсь и бегу искать Миру. Прежде чем встретиться с отцом или кем-то другим, я должна быть уверена, что меня не рассекретили.

— Мира?..

Сестренка обнаруживается в одной из беседок в компании «Цветов». Девушки сильно взволнованы, некоторые даже пускают скупые слезы. Но я не хочу подходить слишком близко. Они изгнали меня из своего круга, а я изгнала их из своих мыслей.

— Ильнара? — Мира поднимает голову, услышав мой окрик. Случилось что-то по-настоящему страшное, раз она обратилась ко мне по полному имени. — О, как я рада тебя видеть! Клянусь, еще несколько минут, и я призналась бы отцу, что тебя нет в своей комнате.

Последние слова она произносит уже мне на ухо. И обнимает так, словно могла потерять.

Как она узнала, что я едва не задохнулась под немалым весом Голема?

— Зачем рассказывать отцу? — спрашиваю осторожно. — И почему такая паника?

— Грилэтта погибла сегодня ночью, — шмыгает носом сестра и виснет на мне, словно обессилев. — Я искала тебя по всему Даркледжу. Где ты была? Я так боялась, что ты… Ты тоже.

Она не договаривает, но в обращенном на меня взгляде читается такой страх, что я готова придушить себя за малодушие. Я взяла с сестры обещание не говорить отцу о том, что уехала. И Мира выполнила свою часть уговора.

Но какой ценой?

— Прости, что заставила тебя нервничать. И спасибо, что не рассказала отцу. Какая радость, что у меня есть такая хорошая сестра и верный друг.

С другой стороны, откуда же я могла знать, что случится этой ночью?

Грилэтта. Тоже самосожжение. И она тоже клялась, что готова на все ради парня. Не ради Моргана, а ради другого. Но это не меняет сути.

Девушки погибают одна за другой, по собственному желанию.

— Тебе стоит отдохнуть, — утешающе говорю сестре, — Идем, я провожу тебя.

— Случилось еще кое-что, — признается сестра по дороге к жилому корпусу. — Герцог Лемуроса нашел любовника своей жены. Нашел его в стенах Даркледжа. Представляешь, он с чего-то решил, будто это Расти Лоу захаживает к его благоверной. Хорошо еще, что преподаватели боевой магии уехали в Ориледж. Герцог побесился-побесился и уехал. Хотя до этого клялся, что его стража так отлупила Расти, что тот до сих пор не должен ходить.

Это верно, все так и случилось.

— Господин Лейнар сказал, что Расти никак не мог быть любовником его жены, ведь он не покидает территорию Даркледжа без разрешения, — продолжает Мира. — И явно не ему стража герцога «испортила шкуру», ведь Расти Лоу чувствует себя отлично, иначе бы не участвовал сейчас в показательных выступлениях в Ориледже. Но стоило герцогу покинуть территорию Даркледжа, как… Боже, Ноготок, эта девушка горела так ярко. Так, что все бросились тушить пожар. Но не успели… От нее даже пепла не осталось…

 Не успеваю я проводить сестру, как замечаю фигуру отца, сидящего на крыльце нашего корпуса. Он отправляет Миру спать, а меня ловит за руку и усаживает рядом. Долго рассматривает, и я понимаю, что меня ждет серьезный разговор.

— Так вот какая болезнь была у Расти, — произносит он упавшим голосом. — И ты, моя дочь, прекрасно знала об этом.

— Отец, я…

Не могу найти нужных слов. Как объяснить ему то, что мне совсем не хочется объяснять? Ведь я знаю: он не поймет и осудит. И возненавидит ту, кого обожал всю жизнь. В ком души не чаял и считал продолжательницей своего рода. Меня.

— Ничего не говори. — Он больше не смотрит мне в глаза. — Я очень огорчен, очень.

Я тоже. Огорчена — это слабо сказано. Я буквально умираю, распадаюсь на части. Одна половина меня требует забыть о мечтах и остаться с отцом. Стать тем, кем он хочет меня видеть. Другая же часть требует остаться верной — себе прежде всего. Не лгать больше и не притворяться. Ведь, если отец меня по-настоящему любит, он полюбит меня любой.

Но сейчас гораздо важнее другое.

— Ты рассказал ректору? — спрашиваю, набравшись храбрости.

— Нет! — он отвечает резко, отрывисто. — Хотя подлец Расти заслужил наказание, я не хочу, чтобы в эту историю впутали тебя. Ты ведь не ославишь доброе имя Аспенов, верно, дочка?

— Нет, конечно, нет, папа…

— В таком случае не смей больше даже близко подходить к боевым магам. Это не те люди, с которыми общаются порядочные девушки. А сейчас иди спать!