Глава 17

Спать? В такое время?!

Нет, об этом не может быть и речи. Мне до того горько, больно и обидно, что кажется, будто я смертельно больна. И есть только одно лекарство, способное исцелить меня.

Сделав вид, будто действительно направляюсь в свою комнату, вылезаю из окна коридора — под ним как раз растет раскидистая ель. За шероховатый ствол удобно держаться, а широкие ветви легко удерживают мой вес.

Еще бы не смогла!..

В какой-то момент мне кажется, будто я сейчас обмотаюсь волосами и навеки прилипну к этой ели. Иглы застревают в прядях, но я все же выбираюсь из ловушки. И, скрываясь в тени кустарников и деревьев, мчусь к казармам боевых магов.

В Даркледже светло, как днем. Ректор, преподаватели и старшие ученики патрулируют сад, ища хоть малейшую зацепку. Но я больше чем уверена: не найдут. Снова.

В комнате, отведенной преподавателям боевой магии, тихо. И я стою на пороге, не решаясь войти. Наверное, Рамон присоединился к поисковым отрядам. Или уже спит, устав за прошлый день.

— Кто там? — доносится его голос из-за двери.— Я отчетливо слышал, как скрипнуло крыльцо.

В окнах зажигается свет — тусклый, едва различимый. Наверное, Рамон зажег свечу.

Прятаться и таиться дальше глупо и как-то по-детски. Я толкаю дверь, оказавшуюся незапертой. Вхожу и, комкая рукава платья, замираю на пороге:

— Привет. Прости, что побеспокоила. Вы, наверное, уже спите.

— Расти остался с парнями, а я… — Рамон ненадолго замолкает. Поднимает свечу выше и в ее блеклом свете рассматривает меня: — Да на тебе лица нет, Цветочек. Хотя… Понимаю, столько всего произошло. Новая смерть девушки, приход герцога. Тебе ведь уже рассказали, верно?

Киваю, подтверждая его слова.

— Мира боялась, что я тоже пропала, — признаюсь как на духу, — ведь она не знала, где я и с кем. Но даже не это главное.

— Что-то еще?

— Мой отец…

— Заметил, что тебя не было? Догадался о наших тренировках и о поездке в Ориледж?

— Нет, все еще хуже.

Хотя, казалось бы, куда …

— Не стой на пороге, Цветочек, проходи.

Рамон обнимает за плечи и провожает к столу. Наполняет чашку душистым горячим чаем. Даже пододвигает вазочку со сладостями.

Но мне не хочется ни есть, не пить. Все, что мне нужно, — это выговориться. Рассказать о своей беде единственному человеку, который сможет понять.

— Понимаешь, отец понял, что я лечила Расти. Как мой опекун и наставник, он не мог не заметить моей магии. И теперь, когда выяснилась причина болезни Расти…

— Он понял, что ты покрывала его преступление, — завершает мой рассказ Рамон. Протягивает руку и сплетает свои пальцы с моими. — Прости нас, что втянули тебя в эту историю. Ты такая добрая, честная и отзывчивая. А мы заставили…

— Нет! — восклицаю, напрягшись всем телом. — Вы не заставляли меня. Я сама этого хотела. Хотела больше всего на свете.

— Ты поругалась с отцом? — спрашивает Рамон мягко. — Из-за нас с Расти?

— Он запретил мне видеться с боевыми магами. Прости, вы не заслуживаете этого, мой отец — он…

— Все нормально, Цветик. Мы это переживем.

— Я не переживу этого, — мой голос похож на плач. —  Не смогу жить, зная, что ты где-то рядом, но недосягаем, как звезды на небе. С тобой я настоящая. Только рядом с тобой, кажется, и живу, а все остальное время будто сплю.

Все в моей голове перемешалось, сплелось в тугой комок из лжи и сомнений. Но я так хочу быть собой. Хочу сама отвечать за свою жизнь, даже если при этом не оправдаю надежд отца. Понимаю, мое решение может его ранить.

Но его решение тоже ранит меня. Практически убивает.

Отец полагает, будто связавшись с боевыми магами, я посрамлю имя Аспенов? Нет, это не так! Порядочные девушки не общаются с ними? Неправда! Среди боевых магов много достойных мужчин, это я уже поняла. И сегодня…

Сегодня я готова идти до конца. Мне не хочется покидать комнату Рамона. Он утешает меня и успокаивает после тяжелого дня. Но этого мало. Сегодня я хочу быть ближе, гораздо ближе. Все мои сверстницы давно познали радость единения с мужчиной. Даже моя сестра уже готова пойти до конца со своим женихом.

И я наконец-то встретила мужчину, к которому меня неумолимо влечет.

— Могу я остаться на ночь? — спрашиваю, набравшись храбрости.

— Конечно, — произносит Рамон, немного опешив. — Я постелю свежее белье, а сам переберусь на диван.

— Нет. — Я закидываю руки ему на шею. Смотрю прямо в глаза. — Я хочу, чтобы ты научил меня не только воевать. Но и любить. Может быть, я не нравлюсь тебе как женщина и… тогда я уйду.

— Цветочек… — нежно произносит он, касаясь моей щеки. — Ты самая лучшая из женщин. Такая желанная и отзывчивая. Еще там, в пещерах я понял это. Для меня было бы частью стать твоим мужчиной. Но… я всего лишь боевой маг. И не достоин такого подарка.

— Не говори так, пожалуйста. Ты самый лучший, самый достойный из всех. Ты нужен мне. Нужен как никогда.

Почти задыхаюсь, произнося эти слова. Но они так долго рвались наружу, что я уже не могу остановиться. Мое решение верное.

— До тех пор, пока мы не поцеловались в пещерах, — говорю с дрожью в голосе, — ко мне не приближался ни один мужчина. У меня никогда не было парня. И тем более любовника. Я понятия не имею, что делать и как. Но хочу, чтобы именно ты научил меня всему.

Мне так страшно, что он откажется. Оттолкнет, не желая связываться с моим отцом. Это будет самое страшное наказание для меня. Выступление позади, больше мне нет необходимости приходить на тренировки. Осознание этого почти убивает меня. Я хочу быть с Рамоном, готова познать его страсть и нежность. Уверена, такого со мною больше не будет никогда в жизни. Если я не стану его, то закончу жизнь в одиночестве, окруженная лишь пациентами в клинике отца, да, может быть, десятком кошек.

— Ты действительно хочешь этого, Цветик? — спрашивает Рамон внезапно охрипшим голосом.

Я киваю и улыбаюсь ему. Краска приливает к моим щекам, по телу распространяется приятное тепло. Когда Рамон смотрит на меня так, я готова на любое безрассудство.

— Я научу тебя, Цветик, — обещает он. — Это будет своего рода поединок, но в нем не будет проигравших. Только победители. Ты и я.

— Хорошо… — это все, что я могу произнести.

Его руки массируют мою спину, в какой-то момент перемещаются на бедра. Потом снова вверх. И я вдруг понимаю, что он очень ловко расшнуровал корсет. Так, что я даже не заметила. И вот эта совершенно ненужная часть одежды валяется на полу. Туда же следует мое платье, его рубашка и брюки.

Ладони Рамона хоть и грубые, но такие ласковые. А губы, что шепчут мне всякие романтические бредни, такие чувственные. От него пахнет силой и свежестью. Он целует так жадно, что я не могу устоять.

— Ты такая храбрая, моя девочка. Самая желанная на свете. Даже не знаю, чем я заслужил такой подарок.

Сегодняшний урок я точно запомню на всю оставшуюся жизнь — как один из самых ярких, незабываемых моментов. Моментов, изменивших мою жизнь и меня саму.

Боль первого раза проходит почти мгновенно. Мне даже кажется, будто ее и не было на самом деле. Рамон Вудс опытен не только в битвах на стадионе, но и в любовном искусстве. То невероятное наслаждение, что он дарит, сложно описать словами. Я будто парю под самыми небесами. А потом вдруг все тело словно вспыхивает и тает от невыносимого наслаждения.

Это ли не настоящее чудо?

Впервые я провожу ночь с мужчиной. С самым желанным, с самым любимым для меня. Это первая ночь. А за ней другие…

Время летит быстрокрылой птицей. Каждый оторванный лист календаря отсчитывает дни моего счастья. Я все еще занимаюсь боевой магией. И не только ей. Успеваю посещать занятия, совмещать лекции с тренировками. Даже не знаю, откуда во мне на все берутся силы. Не иначе, это любовь Рамона, как огромная батарейка, подпитывает меня.

А остальной Даркледж готовится к торжествам в честь Дня Великой Победы. Через несколько дней к нам приедут гости из других академий. В том числе из Ориледжа. Боевые маги тренируются вовсю, желая показать свою удаль. «Цветы» уже определились  — группа поддержки набрана. Моя сестра в их числе. И они тоже тренируются, ведь им предстоит представлять наших парней. И если у них есть такие девушки, им есть за что бороться.

А я рада, что не участвую во всем этом. С меня достаточно тренировок с Рамоном.

Сейчас я как раз спешу на одну из них. Боевым магам, в связи с предстоящими играми, удалось уговорить ректора построить тренировочный зал рядом с казармами. А пока у парней перерыв, мы с Рамоном занимаемся там. Расти иногда присоединяется — он стремится вернуть себе форму к началу Игр.

Вот только он все чаще бросает на нас с Рамоном косые взгляды и недоверчиво хмыкает. Кажется, начинает понимать, что связывают нас не только тренировки.

Сегодня мы отрабатываем схватку в узком пространстве. Мой нож здесь лучше всего подходит — ведь фаерболами можно сжечь все казармы. И хоть тут и установлен защитный экран, мои огненные шары сложно остановить. Да-да, с того времени, как получилась осечка в Ориледже, я значительно поднаторела в этом искусстве.

— Бой магов — это прежде всего схватка умов, — философствует Расти, потягивая крепкий чай из фляжки, — а не тех, кто умеет держать нож в руках.

Он довольно быстро утомляется, оттого уже закончил тренировку. Да и вообще, ему больше нравится давать советы, чем заниматься. А уж подтрунивание над нами с Рамоном и вовсе доставляет ему несказанное удовольствие.

— Раз ты такой мудрый, попробуй отобрать у Цветочка тот самый нож, — смеется Рамон. — Клянусь, что у тебя это не получится.

— Я всего лишь старый больной енот… — Расти картинно прикладывает лапу ко лбу и стонет. — Как вы можете быть со мной так жестоки?

— Не такой уж и старый, судя по тому, что недавно в Даркледж наведывалась герцогиня Лемуроса, — возражаю я. — Уже второй раз, между прочим.

Ее муж снова отправился в командировку, а любвеобильная дамочка решила отыскать и во что бы то ни стало вернуть любовника. Кажется, Расти приворожил ее, и далеко не магией.

— Да и насчет больного я бы поспорил, — добавляет Рамон. — Не ты ли вчера выпил на спор канистру самодельного пива? Я бы умер от такой дозы. А у тебя всего лишь похмелье. А вообще, Цветик права: если герцог еще раз поймает тебя на своей супруге — пощады не жди. Даже ректор за тебя не вступится.

— Я с этим завязал! — объявляет Расти. Утирает мохнатые усы и хитро щурится — И вообще, еще неизвестно, кто из нас троих больше рискует. Если про вас узнают, вам будет хуже. Лейман Аспен не будет таким добреньким. Он не отобьёт Рамону лапы, он его прикончит на месте. Так ведь, Ноготок?

Я как раз выполняю сальто с разбега. Отталкиваюсь от стены, но, услышав обвиняющую речь Расти, теряю равновесие. Хорошо, что Рамон успевает поддержать, иначе бы я себе непременно что-то отшибла.

— Одно дело — замужняя герцогиня, чтоб ее муженьку неладно было, — продолжает рассуждать Расти. — Но совсем другое — юная аристократка из числа учениц.

— Не понимаю, о чем ты, — сообщает Рамон.

А я краснею до кончика носа.

Мы не афишировали свои отношения. И вообще на людях всегда стараемся держаться отстраненно и делать вид, будто не знаем друг друга. Хотя…

Почти все боевые маги в курсе, что я ездила в Ориледж. И что беру уроки у Рамона Вудса. Но он за них головой отвечает — не предадут. Про Расти и говорить не приходится.

— Ладно, тренируйтесь, с меня сегодня довольно, — разрешает енот и поднимается на ноги. — Скажу ребятам, чтоб вас не беспокоили. Ну и печать наложу на дверь — на всякий случай. Если что, Рамон знает, как ее сломать. Надеюсь, вы уверены в том, что делаете.

Обмениваемся многозначительными взглядами. Едва щелкает магический затвор, как Рамон распахивает объятия, и я с разбегу запрыгиваю на него. И мы, смеясь, летим на маты.

— Расти очень понимающий, несмотря на то, что «стар и немощен», — смеется Рамон, оказавшись на полу.

С видом победительницы обнимаю его ногами.

— А ты уверен в том, что мы делаем?

— Главное, чтобы была в этом уверена ты, Цветочек, — нежно шепчет он.

Пользуется ситуацией, переворачивается, и уже я оказываюсь прижатой к мату его могучим телом. Но мне не тяжело, мне прекрасно. Просто восхитительно!

Утолив страсть, мы еще долго лежим, не в силах разомкнуть объятия. По крыше барабанит дождь, а в нашем любовном гнездышке тепло и уютно. Рамон заглядывает мне в глаза и, коснувшись щеки тыльной стороной ладони, произносит:

— Кажется, я безнадежно влюблен в тебя, Ильнара Аспен.

— Не поверишь, но я испытываю похожие ощущения, — смеюсь в ответ. Но тут же добавляю, уже будучи полностью серьезной: — Я люблю тебя, Рамон Вудс. И не зови меня Ильнарой.

— Как скажешь, мой обворожительный Цветочек.

Мы оба делаем вид, будто пропустили замечание Расти мимо ушей. Но оно черной тучей нависает над нами — вот-вот разразится буря. Это я виновата в том, что нам приходится скрываться. Рамон уважает мои желания, но…

Так не может продолжаться вечно. Тайное всегда становится явным. И лучше, если отец все узнает от меня.