Глава 22

В тот день он, Рамон привел меня в жилой корпус только ближе к утру. Но никто не заметил, что я не ночевала в своей постели. Видимо, мне показалось, что за нами следили.

Либо этот кто-то притаился и теперь ждет момента, чтобы нанести решающий удар.

Я постоянно чувствую напряжение и не могу расслабиться, хотя все вроде бы хорошо. Да просто прекрасно! Отец официально разрешил мне брать уроки боевой магии, и мне нет нужды встречаться с Рамоном тайком. Нет нужды прятаться и врать, чего я не люблю и не умею.

И все же что-то не так. Надо мной будто сгущаются тучи, вот-вот грянет гром. Ведь отец дал разрешение на тренировки. Он разрешил Рамону быть моим учителем, не больше.

А нам все сложнее скрывать истинные чувства. На людях я пытаюсь быть равнодушной, но это попросту невозможно, ведь Рамон притягивает меня, точно магнит. Я, как легкокрылый мотылек, лечу на его свет, даже зная, что непременно обожгусь.

Он тоже рискует. Своей репутацией и, возможно, местом в академии. А для Рамона очень важно преподавать в Даркледже. Он много раз говорил мне об этом.

И я все еще понятия не имею, как сделать так, чтобы всем было хорошо. Мне, моему отцу и Рамону. Мне даже начинает казаться, будто такое невозможно в принципе. Кто-то из нас должен пострадать.

Вот и сегодня я иду на тренировку, повесив голову. Сердце мое замирает от предвкушения встречи с Рамоном. И в тоже время обливается кровью от осознания того, что я предаю отца. Он поверил мне, разрешил тренироваться — а для него это было ох как непросто.

А я подвожу его. Снова и снова.

— Чего голову повесила, Ноготок? — спрашивает Расти бодрым тоном.

Он сидит на крыльце казармы и сосредоточенно чистит яблоко. Режет его на несколько частей — одну предлагает мне:

— Хочешь? Раньше эти плоды считали пищей богов. Отведай кусочек, вдруг боги действительно одарят тебя, и ты перестанешь хмуриться? А то и вовсе станешь бессмертной?

Расти все может перевести в шутку и заставить улыбнуться даже самого заядлого скептика.

— Спасибо, но я предпочту остаться смертной, — говорю, принимая кусок яблока с ножа. — Лучше подскажи мне средство, чтобы помирить непримиримых. Может, есть такой фрукт?

— О, это точно не к яблоку, — фыркает в усы Расти. Поднимает на меня проницательный взгляд: — Все так плохо, да?

Пожимаю плечами. Не знаю, что ответить на его вопрос.

— Все хорошо. Пока мой отец не узнал обо мне правду.

— А может, пора рассказать ему? Как там говорят: лучше горькая правда, чем сладкая ложь?

— Это разобьет ему сердце.

Расти оглядывается на дверь. И, только убедившись, что никто не подслушивает, произносит тихо:

— А так ты разбиваешь сердце Рамону, моему другу и напарнику. И себя мучаешь: я же вижу, как ты страдаешь. Пора положить конец этому.

Знал бы он, что я много раз пыталась серьезно поговорить с отцом. Намекнуть ему. Но от одного предположения, что я могу связать свою жизнь с боевым магом, отец пришел в ярость. И не разговаривал со мной несколько дней. Потом простил, но сказал, чтобы я больше не пугала его так.

— Пора, ты прав, — соглашаюсь я.

Только вот  какой именно конец будет у этой истории?

Впереди каникулы, и у меня будет шанс все как следует обдумать. Если не найду сил признаться отцу, то не стоит и возвращаться в Даркледж. Видеть Рамона и не приближаться к нему — это сродни пытке.

Готова ли я на это ради отца? Не уверена. Одно только знаю точно: без Рамона жизнь мне не мила. Если бы сейчас кто-то спросил, на что я готова ради любимого, я бы ответила не задумываясь. На все. И даже немного больше.

— Он у себя? — спрашиваю, не называя имени.

Но Расти слишком проницателен, чтобы не понять, о ком идет речь.

— Конечно, — кивает он с улыбкой. — Ждет тебя весь день, можешь не сомневаться. Не знаю как, девочка, но ты приручила нашего боевого тигра, точно котенка.

Его слова бередят мне душу. Конечно, как, наверное, каждой женщине, мне приятно знать, что Рамон отвечает мне взаимностью. Но в тоже время я отчетливо понимаю, как сильно обижаю его. Как ранит его гордость и достоинство необходимость скрываться.

— Совсем забыла, давно пора это вернуть… — Протягиваю Расти мешок с его доспехами. Почищенными, зашитыми, готовыми к эксплуатации.

Теперь, когда боевой енот вернул былую удаль, они понадобятся ему. Правда, Расти еще слегка припадает на левую ногу — особенно это заметно при прыжках, — но и это пройдет. Вопрос времени.

— Оставь их себе, девочка, — произносит он неожиданно. — Считай это моей благодарностью за оказанную услугу. Денег у меня не водится, так возьми хоть доспехи. А я подготовлю себе новые — аккурат к показательным выступлениям.

— Это такая честь для меня… — расплываюсь в улыбке. — Стоп! Какие показательные выступления? Рамон снова уезжает?

— Нет, наоборот, — смеется Расти, завидев мое замешательство. — Ты что же, Ноготок, совсем не следишь за новостями Даркледжа?

Ну да, я немного выпала из общественной жизни. С тех пор, как перестала общаться с «Цветами» и Ансельмом, мало что удается узнать. С одноклассниками тоже как-то не сложилось. Отец и сестра вечно заняты, а если мы и разговариваем, то на совершенно другие темы.

— Так что случилось?

— Ректор Лейнар решил пригласить на празднество Победы представителей других академий! — ошарашивает новостями Расти. — Будет банкет, показательные выступления, фейерверки и концерт бродячих артистов.

Глаза Расти горят азартным блеском. Енот-оборотень обожает подобные мероприятия.

Мне же становится совсем не до смеха.

— Представители Ориледжа тоже приедут? — спрашиваю не своим от волнения голосом.

— Конечно! — объявляет Расти и хлопает себя по колену. — А как же иначе? А что такого?.. Ноготок, не пугай меня. Ты так побледнела, будто вот-вот свалишься в обморок.

Нет, терять сознание я не собираюсь. Хотя и близка к этому. Паника завладевает мной все сильнее. Там, в Ориледже, я старалась не светиться, не показать, кто я на самом деле.

Но был один момент…

Когда мы с Рамоном уже уезжали, я скинула с плащ, капюшон и часть доспехов. Как назло, в этот момент рядом оказались несколько парей — боевых магов соседней академии. Они-то и заметили, что со мною не все ладно.

— Смотри-ка, у него на шее нет шерсти, — сказал один.

— И фигура больше похожа на женскую, — добавил второй.

Рамон успокоил меня, сказав, что не случилось ничего серьезного. Ведь лица моего они не видели. Но что, если эти парни приедут в числе делегации из Ориледжа? И увидят настоящего Расти?

Он чуть выше ростом, более крепок. Тем, кто не общался с ним близко, разница покажется несущественной. Но у страха глаза велики. А я очень боюсь, что мою тайну раскроют. Да, отец должен знать правду обо мне. Но из моих уст. А не так…

Все это я рассказываю Рамону, делюсь с ним переживаниями и страхами. Он же смотрит на меня непроницаемым взглядом. Стоит со сложенными на груди руками, точно боится прикоснуться.

— Ты стесняешься связи со мной, Цветик? — спрашивает он.

И внутри меня будто что-то обрывается.

— Конечно нет! Я… — нервно кусаю губы, попытаюсь сдержать всхлип. — Я расскажу все отцу. Обещаю. Только дай мне немного времени, ладно?..

Он улыбается, а глаза его вновь становятся теплыми, полными участия.

— Сколько понадобится, любимая, — произносит он, вселяя надежду. Подходит ближе и, коснувшись щеки тыльной стороной ладони, заглядывает в глаза: — А за парней из Ориледжа не беспокойся. Если что, я беру их на себя. Поверь, мы с Расти сможем отбрехаться.

Ну да, кто-кто, а енот-оборотень горазд слагать сказки. И я отчаянно хочу верить, что ничего страшного не случится.

— Все обойдется, Цветочек, — нежно шепчет Рамон. — Вот увидишь. Даже если кто-то и решит, будто в Ориледже был не Расти, на тебя подумают в последнюю очередь. Так что ты напрасно боишься. Лучше подумай, какое платье наденешь на торжественный вечер. Или какую сделаешь прическу. Вы, девушки, много думаете об этом. Не так ли?

Только не я. Нет, мне приятно хорошо выглядеть и нравиться окружающим — особенно Рамону. Но наряд и прическа — не то, чем заняты мои мысли.

— Лучше я буду думать о том, какое платье ты с меня снимешь, Рамон Вудс, — шепчу ему нежно. — И как вынешь из прически шпильки, запутаешься пальцами в моих волосах. Ведь это более приятные думы, не так ли?

Он накрывает мои губы поцелуем. Возбуждение волнами струится по моему телу.

И мы забываем обо всем, отдаваясь во власть чувственного удовольствия. И только после, уставшие, но безмерно счастливые, можем продолжить оставленный разговор. Мир уже рисуется мне в радужных тонах. Я больше не боюсь ни приезда боевых магов Ориледжа, ни, кажется, самого дьявола. Рядом с Рамоном я становлюсь сильной, уверенной в собственных силах.

Слова же его оказываются почти пророческими.

На празднование Дня Победы в Даркледж приезжают представители всех соседних академий. Всех, кроме Ориледжа. Накануне у них случился пожар — как говорят, всему виной слишком экономный ректор, не выделивший денег на термостойкое покрытие в тренировочном зале. Как итог — неопытные боевые маги на первом же уроке по созданию фаерболов подожгли всю академию. В азарте схватки возгорание заметили не сразу. А тушить бросились, лишь когда загорелась половина флигеля.

К счастью, никто не пострадал. И все же происшествие не позволило представителям академии приехать к нам, в Даркледж.

— Наверное, их ректор вновь решил сэкономить, — смеется Расти, услышав последние новости. — Это ж надо и на починку флигеля ссуду выдать, и на новый тренировочный зал. А тут еще на праздник тратиться!

Что ж, можно сказать, несчастье Ориледжа подарило счастье мне. Точнее, небольшую отсрочку перед неизбежным.

Но, по крайней мере, теперь я могу, как и остальные, насладиться праздником, не боясь разоблачений.

Как и в первый раз, когда я только прибыла в Даркледж, меня сажают за один стол с сестрой и отцом. Но если Мире нравится быть в центре внимания и первой получать лучшие угощения, то я бы предпочла оказаться в другом месте. Конкретно — за самым дальним длинным столом, где расселись боевые маги. У них там весело. Гораздо веселее, чем у нас. Конечно, им не приходится слушать рассказы ректора, сидящего рядом. А тем более терпеть присутствие его сынка, Ансельма.

— Положить тебе креветки под сливочным соусом? — любезно спрашивает он, притворяясь паинькой.

Будто не он обещал мне отомстить и, между прочим, сделал это. И почему этот парень никак не отстанет? Да еще и ректор Лейнар подначивает нас.

— Вы прекрасно смотритесь рядом, — сообщает он с улыбкой. Даже не мне, а моему отцу. — Их них выйдет прекрасная пара.

Услышав это, я закашливаюсь. Кажется, кусок печеной оленины застрял у меня в горле. Или это слова ректора встали поперек?

— Думаю, об этом еще рано говорить. — Отец, к счастью, встает на мою сторону. — Ильнаре учиться надо, продолжить дело нашего рода. Возможно, вам стоит поискать Ансельму другую партию? Моя дочь пока не готова к браку.

— На то, чтобы подготовиться, у нее еще будет время, — смеется ректор, точно не расслышал слова моего отца. — Лучше не найти, я пробовал. Ильнара достаточно скромна, учтива и покорна. Словом, у нее есть все лучшие качества для жены.

Это он сейчас точно обо мне? Обсуждает мой брак так, словно меня тут вообще нет. Будто я пустое место. Пустоголовая овечка, которую хотят выгодно купить.

— А моим мнением поинтересоваться не хотите? — спрашиваю, едва сдерживая раздражение.

Клянусь, только присутствие отца и сестры удерживает меня от того, чтобы выложить все то, что я на самом деле думаю об Ансельме.