Глава 25

В казармах мне выделили отдельную комнату — пока отдельную. После свадьбы в нее переедет Расти, а мы с Рамоном займем более просторное помещение. И пусть здесь не так уютно, как в прежнем корпусе, — мебель довольно старая, нет шелковых занавесок и дорогих обоев. Зато мы будем вместе — неважно где, главное, рядом с любимым.

Теперь я на законных основаниях посещаю уроки боевой магии, отдавая им почти все учебное время. Но и на другие занятия ходить приходится. Встречаться с отцом — тоже. И пусть теперь у меня минимальное количество часов по лекарскому делу, бросать это занятие я не собираюсь. Тем более что я все еще одна из лучших учениц курса.

Отец не смотрит на меня, да и самостоятельные задания проверяет с явной неохотой. А чаще просто ставит высший балл, даже не прочтя мою работу.  И если первые два раза я промолчала, то третий, когда мне ставят высший бал за работу, в которой нарочно сплоховала, выводит меня из себя.

— Господин Аспен, вы не можете поставить за это высший балл! — трясу перед его носом тетрадью. — Я не раскрыла темы задания. Не привела примеры и даже неверно составила магический рисунок.

Пресветлый, как же это ужасно — обращаться к нему, словно к чужому. Но иного мне не остается. Отец кивает, не глядя на меня, зачеркивает прежнюю оценку и ставит низший балл.

— Вы даже не посмотрели! — произношу, чувствуя, как по щекам текут предательские слезы.

Как он может так со мной? Почему? Наказывать так жестоко, будто я совершила какое-то преступление. Это сущая пытка для меня — ходить на его лекции.

Для него, видимо, тоже.

— Все верно, мои преподавательские способности исчерпали себя, — сухо произносит он, сминая листок с моей работой. — Оттого я и попросил ректора найти мне замену.

— Что?!

У меня дрожит нижняя губа. Я вот-вот разревусь, как маленькая девочка. Приходится крепко сжать кулаки и покусать щеку изнутри, чтобы продолжить разговор. Я давно не маленькая, я будущий боевой маг. А вскоре стану женой. Надо и вести себя соответствующе. Даже если до боли в груди хочется уткнуться в отцовы колени и дать волю слезам.

— Личные предпочтения не должны сказываться на работе, — напоминаю я. — Ты сам говорил мне много раз. Даже если ненавидишь пациента, испытываешь к нему презрение. Даже если он — твой кровный враг. Ты все равно обязан оказать ему помощь.

Отец кивает, соглашаясь с моими словами. Но по-прежнему не смотрит в глаза.

— Мне сейчас отчаянно нужна твоя помощь и поддержка. Как никогда. Я не стала хуже, переведясь на другой факультет. И по-прежнему тебя люблю, даже если ты меня ненавидишь. Тебе хотелось, чтобы я пошла той дорогой, которую выбрал ты. Понимаю, о таком будущем можно только мечтать: лучшая клиника столицы, хорошая должность. Но ты не спросил меня о том, чего хочу я.

Он все же поднимает голову: глаза его пусты, как два иссохших колодца. В них нет прежнего блеска и былого тепла.

— Мне кажется, я не знаю тебя, — признается отец. — Ты стала мне чужой. Где та девочка, которую я качал на руках? Которой давал первые уроки лекарского дела?

— Перед тобой все тот же Ноготок, отец. Все еще твоя дочь. Но во мне есть стремления, о которых я и не думала прежде. Сейчас мне без них не выжить. Я все еще люблю тебя, даже если ты отвернешься.

— Как ты могла?

— Как мог ты предложить Рамону деньги? Так-то ты меня любишь?

У него дрожит нижняя губа, и он поспешно отворачивается. И больше не говорит мне ни слова. Не встречается взглядом. Теперь я для него значу не больше, чем пустое место. Некогда обожаемая дочка стала для него никем.

Ректор не подписывает его прошение. Но контракт разорвать нельзя, и отец должен доработать до конца учебного года. Господин Лейнар не отпустит его. Где ректору взять нового преподавателя лекарского дела в разгар учебы?

Я страдаю. Даже не знаю, что для меня лучше: не видеть отца совсем на протяжении всей учебы или встречаться с ним каждый день, все явственнее ощущая его отчуждение. И реветь в подушку, когда никто не видит.

Мира часто навещает меня. Она-то не отвернулась от меня.

— Я буду любить тебя, даже если ты превратишься в жабу, — смеется она, пытаясь утешить.

Улыбаюсь в ответ и пытаюсь мыслить позитивно. Тем более что сестра взялась шить мне подвенечное платье — у нее это здорово выходит. Она мечтает когда-нибудь открыть свой магазин одежды. Варун поддерживает ее в этом. И отец. Заниматься шитьем для девушки не зазорно. Даже для девушки из семейства Аспенов.

Быть боевым магом — совсем другое дело.

— Если Цветочек превратится в жабу, я поцелую ее и она вновь станет прекрасной, — добавляет Рамон. — Но, если что, зеленый — мой любимый цвет.

Как же я его обожаю! Он так поддерживает меня, вселяет уверенность. И да, ради него я готова на все. И не откажусь от мысли выйти за него замуж, даже если земля разверзнется.

 Сегодня Мира и Варун пришли к нам на ужин. Мы расселись возле костра на сооруженных из бревен скамейках. Ребята из боевых магов уже готовят жаркое из оленины и лесных трав, и его аромат распространяется, кажется, по всему Даркледжу.

— Где ты был сегодня днем? — спрашиваю Рамона, принимая из его рук чашку с горячим чаем. — Это что-то важное? Ты сказал, что расскажешь позднее.

Рамон и Мира переглядываются, словно заговорщики. У обоих на лицах отражается разочарование.

— Я ходил к твоему отцу, — признается Рамон после непродолжительного молчания. — Хотел поговорить с ним, объяснить, как сильно тебя люблю. И что тоже желаю ему добра.

— И?.. — спрашиваю без особой надежды.

И так понятно, как отреагировал отец. Если бы он понял и простил, Рамон рассказал бы об этом сразу же. И не с таким унылым выражением на лице.

— Он его выставил из своего кабинета, как какого-то мальчишку, — недовольно замечает сестра. — И приглашение на свадьбу отец не взял.

Нельзя сказать, что меня это удивило. Но расстроило определенно.

— Что ж, придется венчаться без него, — вздыхаю я.

— Не волнуйся, Ноготок, — вступает в разговор до того молчавший Варун. — Я исполню роль твоего посаженного отца. Отведу к алтарю и с радостью вручу Рамону Вудсу. Вы с ним прекрасная пара.

Что ж, у меня все же есть семья — любящая, готовая принимать меня такой, какая я есть. И пусть у меня не будет отца, зато появится муж. Как бы горько это ни звучало…

В назначенный день я надеваю подвенечный наряд — Мира превзошла себя, когда его шила. Белое, тонкое, почти невесомое, как паутинка, кружево в сочетании с ориландским шелком украшено оранжевыми лентами и маленькими цветами. Ноготками, конечно же. На голове у меня такой же венок и две косы, уложенные короной. В руках букет из полевых ромашек, маргариток и, разумеется, календулы. Этот цветок — символ моего счастья. 

— Ты прелестна! — это Варун, мой посаженный отец, отвешивает комплимент.

Мы стоим возле ворот Даркледжа, ожидая экипаж. В церковь мы с Рамоном прибудем порознь, как и полагается новобрачным.

— Я еще не видела невесты прекраснее, — признается и смахивает радостную слезинку Мира.

Да, сестренка тоже со мной. Подружка невесты и самая близкая из всех родственников.

— Экипаж! — сообщает Варун. — Нам уже пора, Ильнара.

— Сейчас, еще одну секунду.

Я приподнимаюсь на цыпочки и вглядываюсь в ближайший холм, через который проходит дорога к главному корпусу академии. Сейчас она пуста. Напрасно я жду, что вот сейчас появится отец. Заменит Варуна на свадьбе и скажет, что одобряет мой выбор.

Но все это пустые мечты.

Отец не придет, не стоит и ждать. Только понапрасну терзаю себя и пачкаю платье в серой пыли.

— Едем!.. — растягиваю губы в улыбке, скрывая боль и тоску.

Подаю руку Варуну, и он помогает мне усесться в экипаж. Ехать довольно далеко, так что у меня есть время успокоиться и приготовится к одному из самых главных моментов в жизни каждой девушки.

Я еще не знаю, каково это — быть женой. Прежде никогда не задумывалась об этом. Да и семья у нас получится неординарная. Ведь Рамон не какой-нибудь герцог со своим поместьем и стабильным ежегодным доходом. Он прежде всего боевой маг. Со всеми вытекающими последствиями…

— Наша остановка, сестрёнка! — восклицает Мира и прилипает к окну.

Улыбка ее тут же меркнет, хотя она пытается это скрыть. И изобразить воодушевление — что, впрочем, у нее не слишком хорошо выходит.

И я знаю причину.

Венчаться нам приходится в полуразрушенной старой церкви. Самая ближайшая от Даркледжа — новенькая, сверкающая — находится аккурат в поместье герцога Лемуроса. А соваться туда нам не стоит. Особенно дружке жениха — Расти. Уж ему-то там наверняка устроили бы горячий (в прямом смысле) прием. Герцог Лемуроса поклялся, что если любовник его супруги хоть кончик хвоста попытается сунуть в поместье — гореть ему на погребальном костре заживо.

Так что пришлось брать что есть. А именно обветшалую церковь в далеком поселении. Добираться куда-то еще было бы слишком долго. Ведь завтра снова занятия, из-за нашей с Рамоном свадьбы никто бы не стал менять расписание. Нам даже выходной не дали.

Но мы не в обиде. У нас впереди целая жизнь. И ничего, что начнется наш союз не в шикарной церкви. Зато в этой священник добрый, а его жена, милая женщина, пообещала даже аккомпанировать мужу на стареньком рояле.

Под его-то переливчатые звуки я и вхожу в церковь.

Мест здесь немного, да и те не все заняты. На церемонию прибыли только несколько боевых магов из числа старшекурсников. Родственники Рамона тоже не приехали, так как живут далеко и попросту не успели бы к церемонии. Зато они прислали филина с поздравлениями и небольшим, но весьма ценным подарком — обручальными кольцами.

А пустующие места в церкви заняли жители поселка — те, кто не занят в сборе урожая. В основном это пожилые пары и молодые мамы с детьми. Их искренние улыбки и аплодисменты воодушевляют меня и подбадривают. Еще больше радости приносят прокатившиеся по рядам шепотки:

— Как хороша невеста!

— Как она изящна и мила.  Словно ангел с волосами цвета солнца.

— Обворожительна!

— А жених-то… Жених! Как хорош! Только посмотрите, с каким неприкрытым обожанием он смотрит на невесту.

И я от него глаз не отвожу. Рамон сегодня в парадной форме боевого мага — лучшего костюма для жениха и не придумать. Белая ткань выгодно подчеркивает статную фигуру, а лента через плечо с приколотыми к ней орденами добавляет моему будущему мужу весомости в глазах пораженных гостей.

Я подаю ему руку, и мы вместе оборачиваемся к священнику. Он читает молитвы, и с его лица не сходит довольная улыбка. Впервые увидев нас, он с радостью согласился обвенчать. Так и сказал: вы созданы друг для друга, это сразу видно.

— Пусть Пресветлый хранит вас и оберегает! — заканчивает свою речь священник. — И между вами царят мир и понимание. Теперь можете обменяться кольцами и поцелуями.

Тонкая полоска светящегося металла крепко обхватывает мой безымянный пальчик. Эти кольца изготовлены из звездного материала — того, что упал с самого неба.

— Люблю тебя, Ильнара Вудс, — нежно шепчет Рамон.

Он дарит мне легкий, почти невесомый, как прикосновение крыла бабочки, поцелуй. Но все же в нем читается обещание. Обещание неземного блаженства и бурного удовольствия в первую брачную ночь.

— Люблю тебя, муж мой, Рамон Вудс, — шепчу в ответ.

Больше я не ношу родовое имя Аспенов. Отныне и навсегда я Ильнара Вудс — и это, оказывается, здорово! И пусть эта радость с легкой горчинкой из-за разрыва с отцом. Я уверена, что поступила правильно. Иной судьбы мне не нужно.