Глава 28

Мой отец возвратился в Даркледж и сам начал лечить господина Лейнара. Ректор, хоть и сильный маг, неслабо пострадал от рук монстра.

— Удивительно, как вы вообще выжили, — произнес отец, осматривая глубокие царапины и ожоги на теле ректора.

— Я не мог поступить иначе, кто-то же должен был спасти учеников, — признается тот. — Эта тварь ворвалась в лекционный зал и едва не загрызла моего сына, Ансельма. Вот и пришлось взять удар на себя.

Действительно, если бы ректор не подоспел вовремя, многие ученики могли бы пострадать. Эта неизвестная тварь плевалась огнем — и не каким-нибудь, а магическим. Теперь нашим некромагам предстоит изучить ее и найти ее создателя. Мы искренне надеемся, что у нежити была связка с хозяином, след которой мы можем обнаружить.

— Меня больше волнует другое: как эта тварь проникла в академию? — замечает Рамон. — Ведь где-то ее содержали, перед тем как выпустить и натравить на учеников.

— Натравить? — мой отец искренне недоумевает. — Уж не хочешь же ты сказать, будто этого монстра специально привели в лекционную?

— Именно! — Мой муж непреклонен. — Только подумайте: сначала мы с Ильнарой выслеживаем мага, меняющего личину. Он сбегает с места преступления. И в этот же момент в здании академии появляется этот монстр. Суета и паника были выгодны магу-насильнику. Мы потеряли драгоценное время, и следы портала растворились в воздухе.

— Если это так, значит, в окрестностях академии может быть полно этих тварей? — предполагаю я, содрогнувшись от ужаса и омерзения.

Даже мне, имеющей некоторый опыт по уничтожению монстров, не хотелось бы столкнуться с эдакой тварью в кабинете. Что говорить об остальных учениках?

После нападения на ректора все в Даркледже боятся. Прежде чем войти в зал, несколько боевых магов осматривают его. Но и этих мер безопасности мало. Враг где-то близко. Он буквально дышит нам в затылок. И наверняка смеется над неудачными попытками обнаружить его.

— Хорошо, что мне под руку попалась чернильная кислота, — замечает ректор. — Оказывается, эта тварь ее не уважает. Одного пузырька хватило, чтобы обездвижить. А после добить заклинанием, на которое ушли все мои силы. Нескоро я восстановлюсь. Все же драки с монстрами лучше оставить профессионалам.

Ректор смотрит на Рамона, будто бы с упреком. Но ведь мы понятия не имели, что творится в академии, потому не могли прибыть раньше.

— Надо обыскать территорию! — решает Рамон.

— Мы делали это уже несколько раз, — отмахивается от него ректор. — Этот маг хитер как лис.

— И все же я настаиваю, — продолжает напирать Рамон. — Что-то мы упустили из виду. Где-то недоглядели.

— Хорошо, обследуйте, — разрешает ректор. — Но я не думаю, что вам удастся найти хоть малейшую зацепку.

Мы организуем новый отряд из добровольцев и прочесываем ближайший лес, заброшенные шахты и даже пещеры. Но, как и предсказал ректор, не находим ничего, что могло бы указать на охотника за «Цветами» и создателя магических монстров.

— Мне страшно, Рамон, — произношу я, прижимаясь  его крепкой груди.

Уже давно за полночь, а мне не удается уснуть. Мысли роятся в голове, будто пчелы. Немыслимо, что маньяк все еще на свободе. Он все еще рядом. И мы никак не можем это изменить.

— Не бойся, Цветочек, я всегда буду рядом, — успокаивает Рамон и целует в макушку. Мягко массирует мне спину, прогоняя тревоги и страхи. Он действует на меня как целебный бальзам.

И все же…

— Ты зацепил мага, — размышляю вслух.

— Кажется, повредил ему ноги, — кивает Рамон. — Возможно, его магии хватило залечить раны. Но…

— Он должен как минимум хромать! – продолжаю я. — Скажи, ты видел кого-нибудь из учеников или учителей с поврежденными нижними конечностями?

— Нет, а ты?

— Пока нет, но я присмотрюсь.

На следующий день только этим и занимаюсь, забыв об учебе, тренировках и даже еде. И результат не заставляет долго ждать. Хромой ученик есть – и это Ансельм.

Не веря своим глазам, подхожу к нему ближе. Окидываю пристальным лекарским взглядом — вдруг да увижу еще что-нибудь.

— Не может быть, Ильнара Аспен удостоила меня своим вниманием! — восклицает нахал. — Чему обязан такой чести?

— Ильнара Вудс, с твоего позволения, — произношу таким же ехидным тоном. — Скажи-ка, Ансельм, а давно ты повредил ногу?

Он краснеет и начинает дышать учащенно. Пульс его зашкаливает, а на лбу выступает испарина.

— Что молчишь? — не унимаюсь я, уже готовая, если понадобится, отразить нападение.

— Какая тебе разница?

— Огромная! Учти, если не скажешь мне, придется сказать совету академии в полном составе.

Ансельм обреченно плюхается на ближайший стул и устало вытягивает ноги. Одну массирует — как раз в области колена.

— Я повредил ногу в тот самый день, когда в академию прорвался монстр, — сообщает ворчливым голосом. Вскидывает голову, и я замечаю в его глазах обиду. — Да, признаюсь, испугался. Оттого и побежал по лестнице так, как никогда не бегал.

— А почему не обратился к лекарям?

— Стыдно… Я же струсил.

Его версия похожа на правду, но так ли это? Быть может, Ансельм великий притворщик и всего лишь разыгрывает передо мной комедию?

— Ладно, поговорим с тобой позже,  — киваю я.

И спешу к Рамону поделиться новостями.

Муж как раз ведет занятие у старшекурсников, но мне приходится отвлечь его. Дело не терпит отлагательств. Ансельм понял, что я его подозреваю. И может попытаться скрыться. Или, как обычно, спрятаться за спину отца.

— Но ведь он сдавал кровь! — напоминает Рамон. — И анализ ничего не показал.

— Если он такой сильный маг, то вполне мог воспользоваться каким-нибудь артефактом или еще одним запрещенным заклинанием. Что ему стоит? Хотя…

— Что, Цветик? — Рамон приподнимает мой подбородок, заглядывает в глаза. —  Говори все, любая мелочь может помочь нам.

— В мой первый день в академии вы с Расти выступали на стадионе, помнишь? — произношу и, дождавшись утвердительного кивка, продолжаю: — Ансельм испугался, когда увидел монстра, снабженного магическими способностями. Значит, не он его создал.

— Или наоборот, — задумывается Рамон. —  Испугался потому, что точно знал свойства чудовища. И сомневался, что защитный экран выдержит.

— Скажем ректору? – предлагаю я.

Представить страшно, как господин Лейнар отреагирует на такую новость. Ведь он чуть не погиб из-за собственного сына. Из-за того, на кого возлагал большие надежды.

— Рано, Цветик, — говорит Рамон, пораздумав с минуту. — Сама по себе хромота ничего не докажет. Давай-ка мы проследим за этим Ансельмом.

Начать решаем с его комнаты. Просто так, без надлежащего повода, сделать это невозможно. Оттого приходится выкручиваться. Пока я слежу, чтобы Ансельм случайно не вернулся с занятий раньше положенного, Рамон пробирается в комнату через окно. Благо, что как раз под ним растет огромный раскидистый дуб.

— Конечно, это не делает мне чести — ни как преподавателю, ни как боевому магу, — замечает Рамон, — но иного выхода я не вижу. Без особой нужды ректор не разрешит нам осмотреть комнату сына. Или предупредит того, и он успеет все спрятать.

— При условии, что ему есть что прятать, — замечаю я.

Не хочется думать, что опасный преступник все это время крутился рядом. И пусть я недолюбливаю Ансельма, но суровой кары ему не желаю. А тому, кто использует запретную магию, явно не поздоровится.

Ансельм не спешит возвращаться с занятий, а я напряженно жду в коридоре. Рядом с открытым окном. И вот на подоконник перебирается Рамон. Вид у него крайне озадаченный и, пожалуй, рассерженный.

— Что-то нашел? — спрашиваю я.

— У этого парня точно крыша съехала, — качает головой Рамон. Под подушкой он хранит книгу о запрещенной магии. Не представляю, как ему удалось раздобыть подобную редкость. Но факт остается фактом.

— Надо что-то делать, — говорю я. — Ты не будешь против, если я переговорю сначала с отцом? Он наверняка подскажет, как поступить дальше.

— Милая… — Рамон спрыгивает с подоконника и обнимает за талию. Касается губами уголка моего рта. — Я совершенно не против, чтобы ты общалась с родным отцом. Даже если меня он недолюбливает. 

Обнимаю его лицо ладонями, касаюсь подушечками пальцев его губ. Они так и манят меня. Когда Рамон так близко, что я чувствую его дыхание, сложно думать о делах. Но необходимо.

— Когда-нибудь вы с моим отцом окончательно помиритесь, — говорю, искренне надеясь, что это будет правдой. — В этот день я действительно стану самой счастливой девушкой не только Даркледжа, но и всего мира. 

Отца я нахожу в его лаборатории. Он сидит, согнувшись над столом, и что-то выводит карандашом на бумаге. Губы его беззвучно шевелятся. Папа что-то изобретает. Когда он работает, то полностью отдается процессу. Оттого даже не слышал, как я вошла. 

— Отец… — тихонько зову я, скрестив пальцы на удачу. Лишь бы он не запретил называть себя так. Очень надеюсь, что до этого не дойдет. — Можно отвлечь тебя ненадолго? Это очень важно!

Он оборачивается, трясет головой и трет глаза. Подходит ближе и зачем-то касается пальцем моего носа.

— О, это действительно ты! — восклицает он и порывисто обнимает. — Я уж думал, что это снова видение. Прости меня, старого дурня… Моя девочка. Мой ненаглядный Ноготок.

Ну вот, теперь и у меня на глазах выступают слезы.

— Да, папа, это действительно я, — произношу со всхлипом. — Мне тоже тебя не хватало. И я не держу зла, не думай.

— И ты готова простить даже то, что я не пришел к тебе на свадьбу?

— И это тоже, — соглашаюсь я с легкой улыбкой. Неужели счастье снова улыбнулось мне и между мной и отцом наладятся прошлые доверительные отношения? — И даже то, что по твоей просьбе ректор запретил другим ученикам приходить.

— Что? — Брови отца сходятся над переносицей. — Я не просил об этом ректора. Наверное, это его личная инициатива. Полагаю, все дело в том, что наш ректор хотел видеть тебя женой своего сына, а не Рамона. Но запретить ученикам прийти на свадьбу — это уже слишком!

Да уж, господин Лейнар всеми способами пытался соединить нас с Ансельмом, не понимая при этом, что мы совсем не пара. И почему именно меня он выбрал? Ах да, он же считал Ильнару Аспен покорной овечкой. Но не тут-то было!

— Кстати, об Ансельме. Именно за этим я и пришла. У нас с Рамоном есть подозрения, что именно он Даркледжский маньяк. Ты видел? Ансельм заметно хромает. Не потому ли, что получил от Рамона, когда пытался увести Микку?

— У вас с Рамоном… —   хмурится отец. Но быстро берет себя в руки и, вздохнув, пытается улыбнуться. — Милая моя девочка, хромота еще не повод подозревать Ансельма.

— Но это еще не все! В его комнате хранится древняя книга по запретной магии. Уже одно это может стоить Ансельму головы.

— Сын ректора практикует запретную магию? Это очень серьезное обвинение. А как вы с Рамоном узнали о книге?

Этот вопрос заставляет меня мучительно покраснеть. Я готова со стыда сгореть, глядя отцу в глаза:

— Я тайком пробралась к нему в комнату и нашла книгу под подушкой…

Уф, сказала. И взяла вину на себя — отец и без того недолюбливает Рамона, не стоит давать ему лишний повод.

— Это очень скверный поступок, Ноготок. Недостойный девушки благородного рода.

— Понимаю, но то был единственный способ узнать больше об Ансельме. Неужели мы будем ждать новую жертву?

— Конечно, нет, — уверяет отец. — Но обо всем случившемся лучше рассказать ректору. Пусть сам все увидит, своими глазами.

Господин Лейнар не слишком доволен, что его отвлекли от  чаепития. Но все же отправляется с нами в комнату сына. Отец не рассказал ему всей правды. Лишь упомянул, что на Ансельма донесли. И не сказал, кто именно.

— Нельзя же из-за каждого ябеды затевать расследование, — говорит ректор на ходу. — Тем более что моего Ансельма многие не любят. Все из-за того, что он умнее и сильнее многих.

Ну да, именно поэтому. А мне-то казалось, что Ансельма недолюбливают из-за непомерной гордыни.

— Вот! — ректор открывает дверь запасным ключом и распахивает ее перед нами. — И где здесь вы видите что-то запрещенное? Да мой сын никогда бы не посмел нарушить монарший закон.

Ради приличия отец осматривает сначала книжную полку, после шкаф и только потом приподнимает подушку. А там, к ужасу ректора, как раз и покоится толстенный фолиант с адским содержимым. 

— Тогда как вы объясните это, господин Лейнар? — спрашивает отец. — Все еще считаете, будто Ансельма оговорили?

— Оливьер! — ректор не сдерживает ругательства. — Как такое могло случиться? Не верю! Скорее всего, Ансельму нарочно подбросили эту книгу, а после донесли вам, господин Аспен. Теперь вы просто обязаны сказать: кто именно оговорил моего сына?

Отец нерешительно смотрит на меня. А я застываю на месте и краснею. Но на сей раз не от стыда, а от злости. Ведь я уже слышала это ругательство. Кое-кто поминал демона жестокости, когда споткнулся.