Глава 29

— Это был не Ансельм... — произношу отчего-то шепотом и одновременно готовлюсь отразить удар. — Это были вы!

— Что я? — Ректор усердно делает вид, будто не понимает.

— В тот день, когда мы с Рамоном спасли Миру, буквально вытащили из рук маньяка, — он ругнулся так же. Помянул демона жестокости.

— Что за бред?! — откровенно злится господин Лейнар. — Считать мага преступником из-за того, что он ругается определенным образом? Ничего глупее в жизни не слышал, девочка.

Я начинаю сомневаться в себе. Но все же доверяю своему чутью. Ректор очень сильный маг, к тому же он недолюбливал девушек из «Цветов» — Ансельм обмолвился об этом. И древние артефакты он мог беспрепятственно вносить в академию, никому бы и в голову не пришло обыскивать его. И пустые поиски маньяка — кто, как не ректор, мог пустить всех по ложному следу?

Вперед вышагивает мой отец, готовый грудью защищать свою дочь.

— Сдайте кровь, господин Лейнар, — предлагает отец. — Вы единственный, кто этого не делал. Прямо сейчас пройдем в лабораторию и убедимся, что моя дочь ошиблась.

— Вы не понимаете! — В одно мгновение из полноватого добряка ректор превращается в жестокого демона. Глаза его загораются ненавистью, лицо будто вытягивается, черты становятся более резкими. — Это все ради науки!

— Науки? — неверяще произносит отец. — Что за наука, ради которой пришлось убивать невинных девушек? Ведь они не сами возгорались, верно?

— Я уже много лет изучаю свойства нежити, снабженной магией, — самодовольно делится ректор. — Но не брать же для этого достойных магов? А эти вертихвостки хоть на что-то да сгодились. Их магия все равно почти не использовалась, слишком тупыми были ее обладательницы. Для полчищ нежити нужно много сил. Это как манекен для тренировок, понимаешь, таких не жалко. Жертвуя одним, мы помогаем многим. Это великий эксперимент.

— Это великое преступление! — возражает отец.

Пользуясь заминкой, я ищу пути отступления. Мы с отцом поторопились, выложив на стол сразу все карты. Теперь ректор не оставит нас в живых. И нам очень нужна помощь.

— Ты разве не понимаешь, Лейман? — продолжает ректор. — Боевые маги вообще будут не нужны. Мы заменим их монстрами.

— Нельзя заменить боевых магов, чувствующих, разумных людей, тупыми, неспособными к сочувствию организмами, — возражает отец, бледнея. —  Этим все равно, кого убивать. Они истребляют все живое. И вполне могут напасть на своего создателя. Что ты нам не так давно продемонстрировал. Эта тварь едва не убила твоего же сына. И девушки — ведь они тоже чьи-то дочери.

Теперь я понимаю, откуда в лекционном зале возник монстр. Ректор сам пригнал его туда, а потом сам же уничтожил. И все ради того, чтобы скрыть следы на теле от ударов Рамона.

— Куда это ты направляешься?!

Этот вопрос ректор задает уже мне. Он замечает мой маневр и не дает подойти к двери. Резко вскидывает руку, и в меня летит разящая молния.

Успеваю выставить щит, но удар очень силен. Меня буквально впечатывает в стену. Сползаю на пол, обхватываю руками голову. В ушах стоит звон, а в глазах все троится.

Нет, одной мне с ним не справиться, это точно.

Подаю отцу знак подойти к окну. Раз дверь вне досягаемости, можем попробовать выкрикнуть из окна. Черт бы побрал отличную шумоизоляцию в комнатах. Раньше я ей радовалась, ведь не приходилось слышать соседей, даже когда они тренировались и случайно разбивали предметы.

Теперь кричи не кричи, пока заперты окна и двери, никто не услышит.

— Ноготок!.. — Отец не понимает жеста и вместо того, чтобы подобраться к окну, бросается ко мне. — Девочка моя.

Сейчас-сейчас, я поднимусь, и мы продолжим. На то, чтобы собраться с силами, уходит слишком много времени.

— Хотели поймать меня, — злобно щерится ректор, — а сейчас сами окажетесь в клетке. 

С этими словами он достает из-за пазухи зеркало. Взмахивает им, как волшебной палочкой, и из его центра вырывается вихрь. Мой фаербол тонет где-то в его нутре. И следующий тоже.

Нас с отцом засасывает в глубокую воронку. Подхватывает и швыряет. И вот мы уже на полу в небольшой зеркальной комнате.

Оборачиваюсь и прихожу в ужас. Ректор загнал нас в зеркало и поставил его на каминную полку.

— Отпусти нас немедленно! — кричу я и пытаюсь прорваться.

Куда там… Стены тюрьмы настолько плотные, что даже мой нож, который выручал не раз, на сей раз бессилен.

— Наверное, вы сейчас бьетесь в истерике, — произносит ректор, вглядываясь в зеркало. — Жаль, мне не видно. Но это мелочи.

Мы с отцом все слышим и видим, тогда как нас не заметно с той стороны зеркала. Хуже участи не придумать.

— После, когда мне понадобятся новые силы для моих любимцев, я воспользуюсь вами, — продолжает ректор. — Ты, Ильнара, побрезговала моим сыном? Ничего, подыщем ему другую невесту. А ты пока постоишь и посмотришь.

Он произносит заклинание, и воздух в комнате начинает дрожать, раскаляясь. Ректор довольно улыбается, вокруг него сгущается черная тень. Она буквально облепляет его, будто смола. И вот перед нами уже стоит не ректор, а…

Ильнара Вудс! Этот темный маг принял мой облик и сейчас заливается девичьим смехом, наверняка представляя, каково сейчас мне.

— Пойду и расскажу всем, что это Рамон был преступником, — продолжает издеваться ректор. — Только для начала подложу вам парочку улик, чтоб наверняка. Вот будет потеха!

Нет, это определенно не тот ректор, каким я его знаю. Вернее, думала, будто знаю. Как долго и с каким успехом он скрывал настоящую сущность.

— О папа! — громко всхлипываю я, бессильно опускаясь на пол и обхватывая колени. — Неужели это конец?

— Что ты, девочка моя, мы выберемся отсюда, — пытается утешить отец, но я вижу нарастающую панику в его глазах. — Нас будут искать. Меня и тебя, ведь ректор не сможет вечно носить чужую личину.

Но даже за короткий период, притворяясь мной, он сможет натворить столько бед. Уму непостижимо, какие жуткие идеи приходят в его голову. Он уже погубил трех девушек, а теперь за его грехи будет расплачиваться Рамон? Неужели Пресветлый допустит это?

— Смотри! — вдруг вскрикивает отец.

Поднимаю голову и не верю своим глазам: в комнату входит Рамон и держит под руку меня. Точнее, ректора, притворяющегося мной. Тот что-то шепчет моему мужу, пытается ластиться. Но в глазах Рамона нет обычной теплоты. А присмотревшись, я понимаю: мой муж не поддерживает проклятого перевертыша под руку, а отрабатывает на нем болевой прием.

— Если не хочешь умереть, говори, где настоящая Ильнара! — приказывает Рамон.

Слезы тотчас высыхают на моих глазах. Мой муж, самый любимый и самый желанный, не поддался дьявольскому искушению. Он понял, кто перед ним. И, как рыцарь в сияющих доспехах, бесстрашно ринулся мне на помощь.

— Я здесь! — изо всех сил молочу в стекло, пинаю его.

Но с той стороны меня не слышно. Все бесполезно…

— Меня все равно лишат титула и казнят, — произносит ректор похожим на мой голосом. — Так какая разница — сейчас или позднее?

Я больше чем уверена: это очередная уловка. Ректор пытается затуманить разум Рамона. А сам в это время шарит глазами по комнате, ища пути отступления.

В этот момент в свою комнату возвращается Ансельм. Увидев меня и Рамона, он роняет стопку учебников, которые держал в руках. У бедного парня аж челюсть отвисает от таких гостей.

 — Вы что, совсем обалдели? — спрашивает он раздраженно. — Что вы забыли в моей комнате? А откуда это зеркало?..

Не знаю как, но именно Ансельм заметил нашу с отцом тюрьму. Может быть, оттого, что сам все расставлял в ней и знает, что где лежит. Или это чутье?..

— Да, да! — кричу я, даже понимая, что меня не слышат. — Я здесь, в зеркале!

— Это тебе подарок, — хрипло говорит ректор. Но Рамон затыкает ему рот.

— Эй, я тебе не позволю так с ней обращаться! — Ансельм сжимает кулаки и прет на Рамона. — Отпусти ее!

Бедняга никак не поймет, отчего вдруг любящий муж стал так обходиться с супругой. Ансельм-то не заметил подмены.

— Стой, не кипятись! — предупреждает Рамон. — Это вовсе не Ильнара, а ее двойник. За личиной которого прячется настоящий преступник.

Ректор дергается, зло выпучивает глаза, но Рамон не позволяет ему вырваться.

— Не может быть!.. — охает Ансельм.

Отходит к двери и, прислонившись к ней спиной, шарит в поисках ручки.

— Не убегай! — просит его Рамон. — Возможно, твоя помощь пригодится. Что ты там сказал насчет зеркала?

Рамон подходит ближе, волоча за собой ректора. Склоняется близко к зеркалу, рассматривает его с особой тщательностью.12727c

— Милый… — шепчу я, касаясь стекла с другой стороны. — Услышь же меня. Я тут, совсем рядом.

— У меня не было такого зеркала, только и всего, — испуганно выдает Ансельм. — М-можно я пойду, господин Вудс? Не буду вам мешать и все такое…

— Нет, лучше подойди ближе! — требует Рамон. — У меня такое ощущение, что я слышу голос настоящей Ильнары. Может быть, это покажется глупостью. Но голос, кажется, доносился из зеркала. Такое возможно?

Ректор вновь брыкается, но Рамон связывает его при помощи шелкового покрывала.

— Говори, она там?

— Не понимаю, чего ты от меня хочешь… — шипит ректор. И вдруг как завопит: — Помогите! Меня…

Договорить ему Рамон не дает: засовывает в рот кляп и накладывает в довесок сковывающее заклинание.

— Все верно! — кричу я. — Мы здесь, в зеркале! Я и мой отец.

Нерешительно, мелкими осторожными шажками Ансельм подходит к зеркалу. Осматривает его, но прикоснуться отчего-то боится.

— В одной книге я читал о таком… — признается он. — Но никогда не думал, что кто-то решится. Это ведь черная магия — та, что высасывает душу.

— Тот, кто сделал это, думал о душе в последнюю очередь, — замечает Рамон. — Скажи-ка, парень, а в той книге, случаем, не написано, как снять заклятие?

— М-может быть… — от страха и напряжения Ансельм заикается.

Дрожащими пальцами достает запрещенную книгу, находит нужные страницы.

— Нам понадобится кровь того мага, что наложил заклятие, — признается спустя несколько томительно долгих минут.

— Найдется! — уверяет его Рамон.

Вместе они готовят зелье, а после выливают его на зеркало и нараспев читают заклинание. И — о чудо! — с нашей стороны комната начинает трескаться, как сухая вафля. С последним словом заклинания мы с отцом выпадаем из зеркала, чуть ли не под ноги к нашим спасителям.

— Любимая! — Рамон помогает мне подняться.

Целует в губы, забыв, кажется, обо всем на свете и обо всех.

— Мы тут не одни, — напоминаю я, слегка отстранившись.

— Гх-м!.. — мой отец кашляет в кулак, привлекая к себе внимание. А когда Рамон поворачивается к нему, произносит: —  Прости меня за то, что считал тебя плохим мужем для моей дочери. Теперь я вижу, что ты достойный маг и любишь мою дочь так сильно, как не смог бы никто другой.

— Как ты догадался, что это не я? — спрашиваю в свою очередь у Рамона.

Он улыбается и, глянув краем глаза на обездвиженного ректора, признается:

— Я же говорил, что даже с закрытыми глазами смогу узнать тебя. А тут даже напрягаться не пришлось. Я заметил, как это вышло из комнаты Ансельма. И тотчас заподозрил неладное. Видела бы ты походку этого метаморфа. Не знаю, насколько правдоподобно у него выходили парни, но девушка так себе. Ансельм, ты, случаем, не знаешь, как снять чужую личину? Мне более чем не нравится, что этот преступник принял облик моей горячо любимой жены.

— И моей дочери, — сердито добавляет отец.

— Лучше просто подождать, пока закончится действие заклинания, — говорит Ансельм с умным видом. — А вы догадываетесь, кто это?

— Мы знаем наверняка, — произношу я немного виновато. — Прости за то, что подозревала тебя в тяжелых преступлениях. И за то, что лишу тебя отца.

— Он?! — Ансельм резко оборачивается к ректору. — В-вы уверены?

— Скажи нам, где ты взял ту книгу, что мы читали сейчас? — просит Рамон.

— Нашел у отца, — признается Ансельм и краснеет. — Он не знает, что я ее взял, иначе снес бы мне голову. Стойте, хотите сказать…

— Увы, но это так, — говорит мой отец и кладет ему руку на плечо. — Мужайся, парень, тебе придется это пережить.

Я сочувствую ему, ведь его отца наверняка приговорят к смертной казни. А вот у самого Ансельма еще есть шанс на исправление.