Глава 8

Подаренный Рамоном кинжал заматываю в тряпку и прячу под матрац — на случай, если отец надумает войти в комнату, как обычно утром. Раньше, еще дома, он сам будил меня после рассвета. Но теперь другое дело. Мы в Даркледже. Он — преподаватель, я — ученица.

И все же…

Самостоятельностью все еще не пахнет. Наверное, мне надо научиться отстаивать личные границы. Но как решиться поспорить с отцом?

Интересно…

А что бы он сделал, если бы я сказала, будто хочу учиться не на лекаря. Что чувствую в себе призвание боевого мага. И у меня есть силы и способности.

Наверное, для начала он поднял бы меня на смех. А потом обиделся — жестко и надолго. Не исключено, что вообще исключил бы из Даркледжа.

С такими невеселыми мыслями засыпаю — далеко за полночь. Теперь-то я знаю, отчего занятия начинаются только ближе к обеду. Это вовсе не странность, а вынужденное правило Даркледжа.

А утром, точнее тогда, когда новый учебный день начинается в нашей академии, у нас урок по заживлению ран и лечению нарывов. Ведет, разумеется, мой отец. После урок по зельеварению. Потом травоведение. Мне откровенно скучно, ведь многое из того, что преподают, я уже изучила. Что-то вместе с отцом, что-то сама — путем проб и экспериментов.

Но вот начинается занятие по боевой магии. И все меняется.

Глаза мои горят, а сердце бьется учащенно. Урок ведет Расти, и я вся обращаюсь в слух, когда он рассказывает о самозащите. Пусть это простейшие заклинания, самые элементарные блоки — для меня это важно. Интересно.

— Это правда, что вы единственный выжили в бойне в горах? — задает вопрос любопытный Эльсон. — Господин Лоу, как вам это удалось?

Впервые вижу, чтобы оборотни бледнели. Но физиономия енота действительно меняет окрас на более блеклый. Кажется, мой сокурсник — нечаянно или нарочно — затронул больную для преподавателя тему.

— Так и есть, — сознается Расти, взяв себя в руки. — Я один из всего отряда вернулся живым. Хотя живым — это сильно сказано. Немало пришлось потрудиться вашим коллегам-лекарям, чтобы собрать меня воедино. Израненный, я пересек горный перевал. Мне никогда не забыть этого. Прошедшая война отняла у меня все, даже себя самого.

— Но если вы получили такие травмы — не только физические, —  то отчего не оставили это занятие, господин Расти? — не могу не спросить я.

Он долго и пристально смотрит на меня своими глазами-бусинами, точно пытается заглянуть в самую душу. Огромного труда мне стоит не отвести или не потупить взгляд. Но я выдерживаю.

И учитель удостаивает ответом:

— Кроме как воевать, я больше ничего не умею. Ничего другого не видел. А теперь продолжим урок.

Словом, день прошел не зря.  А вечером в мою комнату вновь заглядывает сестра. Застав меня в пижаме за чтением книги, она удивленно вскидывает брови:

— Кажется, кое-кто не меняет привычек. Ты предпочла чтение изучению ночного Даркледжа?

Поспешно прячу книгу в тумбочку — потому как это не какая-нибудь энциклопедия, а самоучитель по боевой магии.

— С меня хватило вчерашней прогулки, — отвечаю, смеясь. — Если идешь к «Цветочкам», не передавай от меня привет. Наверное, я буду первой девушкой, которая откажется от их общества. И возможности попасть в группу поддержки.

— Вообще-то я тоже не собиралась с ними встречаться, — признается сестра немного смущенно.

Потирает переносицу — верный признак того, что пытается что-то скрыть. Уж я-то хорошо изучила ее любимые жесты. Можно сказать, читаю сестру как открытую книгу.

— А с кем собираешься? — спрашиваю, окидывая придирчивым взглядом наряд Миры.

На ней небесно-голубое платье с низким декольте и пышной многослойной юбкой. Наряд явно не для прогулок по лесу.

— Да так… — она пытается юлить, —  прогуляемся с Варуном.

— Надеюсь, это не закончится как с Лимой.

— Не будь ханжой! — восклицает она и краснеет.

— Я всего лишь хочу знать, как далеко зашли ваши с женихом отношения. Еще могу предложить отвар трав — противозачаточных. Помнишь, я готовила их для женщин в поместье?

Втайне от отца, разумеется. Хоть нравы у нас давно изменились и девушки больше не обязаны выходить замуж девственницами.

— О нет, если я решусь на это, то только на роскошной кровати в номере люкс! — объявляет сестра с чувством достоинства.  — И да, я обязательно возьму твой отвар.

— Ты только ради этого пришла? — спрашиваю с прищуром.

Просто так сестренка не стала бы делиться личным.

— На самом деле я хотела попросить, чтобы ты помогла мне с докладом по магическим существам. Ты же все-все знаешь!

Она молитвенно складывает руки, прекрасно зная, что не смогу отказать.

И я, естественно, соглашаюсь. Чего не сделаешь ради любимой сестренки. Только бы она больше не устраивала мне ночных экскурсий по Даркледжу.

Подобрать магическое существо, о котором Мира точно знает, проще простого. Домовой — лучше не придумаешь! Тем более что наша семья знакома с ним лично. Мифический покровитель дома часто описывается как зловредный дух, который любит пакостить, разбивать вещи и создавать непонятные шумы. Но это в случае, если он недолюбливает хозяина. Такого он во сне и задушить может.

Но это не наш вариант.

Живет у нас в поместье домовой. Точнее, домовая. Вполне приличная тетечка, несмотря на то, что любит выть в дымоход — особенно ночами. Зато если пару раз в месяц поить молоком и оставлять в уголке комнаты печенье, можно не беспокоиться о том, что в комнату налетит мошкара или заберется какая другая нечисть. Домовая всех посторонних выгонит. И перинку взобьет, и пыль вытрет, и даже убаюкает так, что выспишься за пару часов, как за целую ночь.

Кстати, о молоке. Отчего бы не выпить стаканчик?

Накинув длинный халат, пробираюсь в коридор. Благо идти недалеко — небольшая кухня аккурат на первом этаже. А на ней уже вовсю хозяйничает Ансельм. Кажется, он полностью опустошил холодильник. От того, сколько яств он разложил на кухонном столе, у меня чуть волосы не встают дыбом. Тут и окорок, и сыры, и запеченные овощи, и буженина. Бутыль вина и графин с чем-то темным.

Теперь понятно, отчего ректорский сынок такой полный. Интересно, он каждую ночь устраивает пир на одного или через раз?

— Гх-м! — кашляю в кулак, привлекая его внимание. — Если ты не против, я бы выпила молока. Поделишься?

Парнишка краснеет, явно застигнутый врасплох. Но быстро справляется с оторопью и, усадив меня за стол, спешит выполнить пожелание. Руки у него слегка подрагивают — неужели от стыда?

Чтобы еще больше не смущать парня, отворачиваюсь к окну. И как раз вовремя.

Существо, ползущее на четвереньках, вначале принимаю за бродячего пса. Порядком искусанного, как после драки. На его теле множество ран, задние ноги нелепо подгибаются. Что-то в его облике кажется мне знакомым. Эта полосатая шерсть. Ушки на макушке.

— Расти?..

— Что?.. — Анесельм отвлекается от обследования холодильника на предмет запрятанных в дальних углах лакомств.

— Ничего-ничего! — восклицаю слегка испуганно. — Ты, это, продолжай… То есть можешь достать с нижней полки яблочный пирог? Я бы с удовольствием съела кусочек.

Пока он выполняет мою просьбу, я наскоро закрываю ставни и, кусая от напряжения губы, суетно рассуждаю. Что случилось с Расти? А главное, как ему помочь?

Если он пробирается крадучись, значит, не хочет привлекать к себе лишнее внимание. Но ему явно нужна помощь — помощь лекаря. Конечно, можно позвать отца, но захочет ли Расти к нему обращаться? Помнится, у лекарей и боевых магов не сложились взаимоотношения.

— Вот твой пирог! — Ансельм выкладывает находку на широкое блюдо.

— Спасибо! — Хватаю кусочек и мчусь к выходу. — Если не возражаешь, съем его у себя в спальне.

— А как же молоко? — растерянно уточняет Ансельм.

— Потом, все потом! А ты ни в чем себе не отказывай, кухня в твоем полном распоряжении!

Стараясь не привлечь к себе внимания, тенью выскальзываю из корпуса через черный ход и, почти сливаясь с кустарниками, обхожу здание. Вот и место, где я видела Расти. А вот и он сам — недалеко успел уползти. Упал под раскидистыми ветвями шиповника.

— Господин Расти! — пытаюсь его растормошить. — Что с вами?

Он глухо стонет и прижимает к груди руку — в том месте, где на его теле виднеется ожог. Больше чем уверена: ожог этот — следствие боевой магии. Даже пахнет соответствующе.

Неужели кто-то из учеников не рассчитал удар?

Еще сильнее досталось нижним конечностям боевого мага — нескоро он сможет оправиться.

— Господин Расти? Вам срочно нужна помощь. Сейчас я позову других лекарей и…

— Нет! — хрипит он и, схватив меня за рукав платья, тянет к себе. — Никому не рассказывай, в каком я состоянии. Лучше… Позови…

Учитель закашливается, но все еще удерживает меня, будто боится, что я не прислушаюсь к его просьбе.

Прислоняю ладони к его груди и вливаю столько обезболивающей магии, сколько могу. Но этого недостаточно для того, чтобы залечить раны. Господину Расти поможет только время.

— Обопритесь об меня, — прошу его. — Попробую дотащить вас до вашего корпуса. Там должны быть снадобья, бинты и магические амулеты. Чем быстрее мы обработаем раны и ожоги, тем быстрее они заживут.

Решимости во мне много, а вот сил недостаточно. Несмотря на то, что мы с Расти примерно одного роста, весит оборотень куда больше. Мне не поднять его. Тем более не дотащить до безопасного места.

— Зови Рамона!.. — снова хрипит Расти, осознав всю тщетность моих попыток.— Он там, в лесу.

Конечно же, я знаю, где господин Вудс проводит занятия со своими учениками. Но, прежде чем ринуться туда, устраиваю Расти поудобнее возле корней кустарника. Добавляю еще немного магии, чтобы снять воспаление. Только бы гангрена не началась — раны срочно нужно обеззаразить. Но делать это на земле, при плохой видимости — рискованно. К тому же при процедуре выделяется много света — нас непременно обнаружат.

— Я сейчас, я быстро. Держитесь!

Со скоростью выпущенной из лука стрелы мчусь в лес. Рамон как раз тренирует учеников — показывает, как правильно создавать вокруг себя воздушные смерчи. Ну и шумно вокруг! Только с пятого раза мне удается докричаться до учителя.

— Ноготок?! — Рамон удивлен и раздосадован моим появлением. — Я, кажется, уже просил тебя не приходить сюда?

— Нам нужно поговорить! — Я тоже умею быть требовательной и настойчивой. — Это крайне важно.

Он с явной неохотой оставляет учеников и идет с таким видом, будто я собираюсь отвлечь его от тренировок разговорами о вязании и кулинарии. Но, услышав, в чем дело, поручает одному из старших учеников закончить тренировку, а сам мчится спасать товарища. Я едва поспеваю за ним. Один его широкий шаг стоит пяти моих. А уж когда он удаляется достаточно далеко, чтобы его не заметили ученики, то и вовсе срывается на бег.

Мне ни за что его не догнать!

Но надо отдать ему должное: поняв, что я не поспеваю, он останавливается. Но только для того, чтобы поднять меня на руки и снова сорваться с места.

— Нас могут увидеть! — испуганно вскрикиваю.

Еще ни одни мужчина, кроме отца, не брал меня на руки. Рамон же держит так, словно я вешу не больше перышка. Кажется, он вовсе не замечает моей тяжести. А я замечаю: и твердость его мышц, и глухое биение сердца. И этот древесный аромат его тела с примесью хвои и мускуса.

— Не волнуйся, я замечу, если кто-то окажется рядом,— басит учитель.

И действительно, он выбирает такой путь, что мы добираемся до Расти незамеченными. Оборотень сидит в той же позе, как я усадила его. Глаза прикрыты, и он хоть с трудом, но дышит.

— Без сознания... — замечает Рамон.

— Всему виной обезболивающее, — возражаю я. — Пришлось дать ему большую дозу.

— Это меняет дело!

Рамон бережно поднимает друга на руки и несет к своему корпусу. Мне же приходится исполнять роль дозорной и идти впереди. А когда проход нам преграждает толпа учеников, увести их в другом направлении.

К тому моменту, как я вхожу в комнату Расти, Рамон успевает снять с него одежду и уложить на постель. А также приготовить таз с водой и бинты.

— Этим не обойтись, — замечаю я. — Понадобятся магические амулеты и опытный лекарь. И у меня есть такой на примете.

— Не вздумай звать отца! — предупреждает Рамон.

Да что они, сговорились, что ли?

— Даже если несчастный случай произошел во время учебных тренировок, это не повод скрывать этот факт от других учителей, — предупреждаю и качаю головой, глядя на Рамона. — Он погибнет без мага-лекаря.

— Ты не понимаешь…

— Так объясните?

 Несколько мгновений Рамон пристально смотрит мне в глаза. И, наконец, решает признаться:

— Расти встречался с одной оборотницей за пределами Даркледжа. Женой герцога Лемуроса, родственника нашего монарха. Кажется, тот вернулся из командировки раньше положенного. Вот и уделал беднягу Расти. Если об этом станет известно ректору, моего напарника вышвырнут с должности. Да и меня — за то, что покрывал его долгие отлучки.

Это в корне меняет дело.

Засучиваю рукава и прошу Рамона принести все, что у них найдется в аптечке.

— Ты что, собираешься сама обрабатывать его раны? — изумляется Рамон. — Он же мужчина.

— Если вы думаете, будто Ноготок упадет в обморок при виде обнаженного мужского тела, то сильно ошибаетесь, — парирую я. — Впрочем, если у вас на примете есть другой лекарь, я с радостью уступлю ему пациента.

Нехотя, но Рамон признает мою правоту. И становится на время моим помощником в лекарском деле. Вместе мы обрабатываем раны Расти, вправляем несколько вывихнутых суставов и даже накладываем на ногу гипс.

— Через месяц будет как новенький! — объявляю я и устало плюхаюсь в кресло.

— В смысле — месяц?! — Рамон, кажется, не рад подобному стечению обстоятельств. — А раньше никак нельзя?

Обреченно развожу руками. Даже мой отец не в силах ускорить процесс заживления. Сильнейшая магия тут бессильна, как бы парадоксально это ни звучало.

—  Дьявол!  — не сдерживается Рамон. — Нас уволят.

— Я сделала все, что смогла…

— Знаю, — смягчается Рамон. Смотрит на меня, и в глазах его появляется уважение и что-то еще, чему я не знаю названия. — Спасибо тебе, цветочек. Я твой должник.