Глава 9

На самом деле это я его вечная должница. Рамон Вудс оказал мне огромную услугу — ­ показал, какова я на самом деле. Раскрыл мой талант, который, к сожалению, нельзя развить.

­— Это обязанность лекаря — помогать всем страждущим, ­— ­ признаюсь с легкой улыбкой. Пусть я сильно устала, но все же довольна проделанной работой. Отец может мной гордиться, я не посрамила честь Аспенов. ­—  Любая на моем месте поступила бы так же.

­ ­ — Неправда, ­— возражает Рамон с легким укором. — Ты проявила храбрость, согласившись помогать. А еще потратила много сил.

Он касается моих щек, заглядывает в глаза. Его шероховатые, натруженные ладони, оказывается, могут быть такими нежными.

— Ты бледна. — Голос его сейчас не командный, а спокойный и необычайно мягкий. Он окутывает меня, точно теплый плед в зимнюю стужу. — Хочешь, я провожу тебя домой?

«Да!» — хочу крикнуть, но понимаю, как сильно рискую. И дело даже не в том, что отец или кто-то из его знакомых может увидеть нас вместе. Этого я не опасаюсь, хотя стоило бы.

Гораздо больше я переживаю за собственное сердце. Не знаю, как удается Рамону заворожить меня одним прикосновением. Мягким тембром чувственного голоса. Но чем дольше я нахожусь рядом с ним, тем сильнее понимаю героинь дамских романов, падающих в обморок рядом со своими рыцарями. Я словно плавлюсь, все тело превращается в мягкое, податливое желе.

И это чувство пугает меня.

— Спасибо, я лучше сама, — отказываюсь не своим от напряжения голосом.

И тут же жалею о сказанном. Все во мне кричит, умоляет о том, чтобы еще ненадолго остаться рядом с этим мужчиной. Но рациональный ум подсказывает: чем дольше буду с ним, тем тяжелее будет расстаться. Я не должна привыкать. Не должна доставлять себе лишнюю боль. Боевая магия и боевые маги — табу для меня.

— Утром ему нужно будет поменять повязки. — Я вовремя вспоминаю о Расти, и это слегка отрезвляет. Все правильно, надо думать о нем, а не о его напарнике. Работа лучше всего поможет отвлечься от запретных мыслей. — А вечером я осмотрю его и подпитаю магией.

— Ты просто золото, цветочек, — заявляет Рамон.

Застарелые шрамы на его лице растягиваются, когда он улыбается. Но это нисколько не портит его, скорее наоборот. Между прочим, побывав в обществе «Цветов» Даркледжа я краем уха услышала, как они отзываются о господине Вудсе. Многие девушки были бы не против закрутить с ним роман. Они восхищены его фигурой, мужеством и той страстью, с которой он выступает на стадионе.

Вот только речь о долгих отношениях с продолжением не ведет никто. «Цветочки» хотят завести с Рамоном интрижку, но не готовы представлять его родителям в качестве избранника. О нет, для этого они выберут кого-то из его богатых и знаменитых учеников — некромагов или лекарей.

Думаю, Рамон Вудс знает об этом. Оттого и сейчас понимающе кивает и выпускает меня из рук. Отходит на несколько шагов, а я покачиваюсь, точно потеряв опору. Щеки мои еще пылают от его легких прикосновений. А сердце стучит так громко, что, кажется, может перебудить пол-Даркледжа.

— Спокойной ночи, Ноготок, — желает он и отворачивается, всем своим видом давая понять, что разговор окончен.

— Спокойной, — проговариваю упавшим голосом.

И, едва не плача, спешу оставить жилище Расти. Мне нет места в казармах боевых магов. Для меня эта тема запретна.

В жизни Рамона Вудса мне тоже нет места.

О, если бы я могла выбирать. Если бы у меня было такое право. Наверное, тогда я не постеснялась бы признаться всей округе, что влюбилась. Как дура — с первого взгляда. Забыв о том, как смеялась над подобными признаниями других девчонок. Мне казалось, глупо сохнуть по мужчине, с которым ты лишь пару раз обменялась взглядами.

Расплата за насмешки над другими настигла меня. Наверное, это кара Пресветлого. И мне придется выдержать это, спрятав боль и разочарование за маской равнодушия.

На следующий  день «Цветы» Даркледжа официально приняли меня в свои ряды. Но я не чувствую радости. И даже первое задание не может отвлечь меня от невеселых дум.

— Ты будешь проводить социологический опрос среди учениц Даркледжа! — восхищенно выдает Мира. — Вам нужно выяснить, какое влияние оказывают на учебу их романтические приключения. Могут ли они одновременно учиться и встречаться с парнями? И еще: на что они готовы ради любимого?

— Ничего глупее придумать не могли? — спрашиваю уныло. — Неужели вы думаете, что все так легко признаются, что во время учебы думают о парнях? Или опрос анонимный?

— О нет! — возражает Камилла, недавно назначенная главой братства. Хотя было бы правильней назвать сборище девушек сестринство. — Все девушки должны заполнить бланки, проследи за этим. Чем больше опросишь, тем больше шансов на попадание в группу поддержки!

Она говорит это так, словно не сомневается: каждая девушка мечтает попасть в команду «Цветов». И сделает ради этого что угодно.

Только не я.

Мне подобное совершенно без надобности.

Но, чтобы не обидеть сестру и хоть чем-то занять мозг, соглашаюсь. Надо сказать, девушки не горят желанием делиться подробностями личной жизни. Зато услышав коронную фразу о том, что обладательницу лучших ответов примут в «Цветы» Даркледжа, меняют мнение.

— Простите, но ответы должны быть правдивыми, — приходится повторять каждой. И без зазрения совести применять заклинания честности.

Урок боевой магии сегодня ведет Рамон. И я на время забываю и об опросе среди учениц, и обо всем на свете.

— Сегодня научу вас магической деморализации противника! — объявляет он. — Проще говоря, запугиванию.

Урок идет отлично, даже самые ленивые лекари охотно прислушиваются к Рамону. Но в самый разгар веселья в тренировочный зал входит  ректор. Господин Лейнар окидывает нас проницательным взглядом и недовольно замечает:

— Рамон Вудс, что вы делаете с группой лекарей? Разве вам не поручено заниматься исключительно боевыми магами? И куда запропастился Расти? Целый день его не вижу.

— Он заболел! — Рамон отвечает почти правду.

— Надеюсь, ничего серьезного? — вопрошает ректор.

Мы с Рамоном обмениваемся быстрыми взглядами. Лгать — явно не входит в привычку у господина Вудса. Оттого разговор с ректором у него не клеится.

— Обычная простуда, — нехотя произносит он. — Расти скоро поправится и займет свое место в Даркледже. А я пока подменю его на всех занятиях, мне не трудно.

— Славно, славно, — кивает ректор. — Главное, чтобы он поправился до показательных выступлений в Ориледже. Сегодня я приду проведать его. Вечером.

Рамон понимающе кивает, но стоит ректору выйти, как учитель прячет лицо в ладонях и трясет головой, точно большой лохматый пес. Рык его тоже напоминает звериный.

Впрочем, Рамон Вудс быстро берет себя в руки и продолжает занятие. А после, когда другие ученики разбредаются, он подает мне знак задержаться.

— Я постараюсь все обставить так, чтобы ректор не понял, что случилось с Расти на самом деле, — обещаю, не дожидаясь вопросов. — Но вылечить господина Расти быстрее не смогу. Простите…

Вечером, кое-как избавившись от «Цветочков» и их глупого  опроса, мчусь в корпус, отведенный боевым магам. Вместе с Рамоном нам удается устроить Расти в постели так, чтобы следы драки были как можно менее заметны. Я даже прибегаю к магическим заклинаниям, улучшающим внешность, — они вполне эффективны. Сестра частенько просит меня о подобных услугах — для нее крайне важно хорошо выглядеть даже после бессонной ночи.

Господин Лейнар приходит как раз тогда, когда устроенный в постели Расти принимает из моих рук чашку чая. Ею можно прекрасно скрыть припухшую, несмотря на все магические усилия, нижнюю губу.

Поспешно прячусь в платяном шкафу, а Рамон встает рядом, словно опасаясь, будто я вывалюсь. Расти кашляет, изображая больного простудой.

— Смотрите, кого я к вам привел! — объявляет с порога ректор. — Лейман Аспен любезно согласился осмотреть своего коллегу. Надеюсь, вы, Расти, не станете возражать?

О нет, только не отец!

Сердце мое пропускает удар. Уж кто-кто, а мой папа тотчас поймет, чем на самом деле болен Расти. Как же я просчиталась, решив, что лучший лекарь академии не придет осмотреть больного только потому, что тот боевой маг?!

— Э-э-э… мне уже лучше, — хрипло выдает Расти. Чашка в его руках подрагивает и звякает о блюдечко. — У нас, оборотней-енотов, есть один семейный рецепт. От простуды. Он быстро поставит меня на ноги. Так что лекари не нужны.

— Ему и правда уже лучше, — добавляет Рамон. — Я забочусь о нем, как о родном.

Я прямо-таки чувствую замешательство отца. Раньше пациенты никогда не отказывались от его помощи.

— Что ж, если так… — задумчиво произносит он. — Думаю, вы, Расти, в надежных руках. А лечить пациента против его воли не возьмётся ни один лекарь.

Папа и ректор прощаются, а последний не забывает напомнить, что Расти должен поправиться до показательных выступлений.

 — Уф!.. — выбираюсь из душного шкафа и почти без сил опускаюсь на предложенный Рамоном стул.

Кто бы знал, какого труда мне стоило вынести это. Отец опытный маг. Он мог легко обнаружить мое присутствие. Жаль, я не успела покинуть комнату Расти до того, как он и ректор вошли.

Но дело сделано, ничего уже не исправишь.

— Что это за показательные выступления и почему они так важны ректору? — спрашиваю, собравшись с мыслями.

— Мы с Расти должны представить Даркледж на показательных выступлениях, что состоятся в другой академии. В Ориледже, — поясняет Рамон. — Десять учеников уже отобраны для выступлений. Но и оба учителя должны быть там.

— Неужели нельзя заменить его кем-то из учеников? — предполагаю я. — У вас их явно больше десятка.

— Думаешь, это так просто, Ноготок? — спрашивает Рамон, уперев руки в бока.

Сейчас он возвышается надо мной, подобно грозному утесу. Но мне не страшно, вовсе нет. Я испытываю совершенно другие, более сильные чувства.

— Много ли ты видела моих учеников с комплекцией как у меня? — спрашивает Расти обреченно. — Даже если надеть боевые доспехи, будет слишком заметно. Ты разве не понимаешь?

— Простите, я только хотела помочь.

Опускаю голову, почувствовав общее уныние. Выходит, все старания были напрасными и расти отчислят из Даркледжа. И Рамона. Неужели его тоже?

— Слушай, а она действительно может… — задумчиво шепчет Расти. —  Может помочь.

— Ты о чем? — Рамон недоуменно вскидывает брови.

— Ты сам сказал, что у нее есть талант, — с нервным смешком поясняет Расти. —  Ты из шампура можешь сделать шпагу, при необходимости. Рост-то у нее как раз подходящий.

— Да бросьте! — не сдерживаюсь я. — У меня даже кухонный нож выпадает из рук. Я не могу отрезать курице голову, как буду драться с чудовищами? Там ведь они будут, верно? Показательные выступления в другой академии вряд ли будут отличаться от того шоу, что устроили в мой первый день в Даркледже.

От воспоминаний у меня мороз по коже.

— Рамон может взять основное на себя, а ты будешь отвлекать противника, — рассуждает Расти. И с чего это у него вдруг голос прорезался? — Выступишь в качестве приманки. Мы уже практиковали такую схему.

— Она новичок, Расти! — упрекает его Рамон. — У нее достаточно силы, но мало умений.

— А разве ты не лучший учитель боевой магии? — Енот-оборотень умеет быть настойчивым. — У тебя целый месяц впереди. Месяц, чтобы сделать из этого маленького Ноготка цветок-хищник.

— Это нереально, Расти. — Рамон качает головой. — Слишком опасно для нее. Мы не можем так рисковать.

Нервно сглатываю и не знаю, то ли порадоваться, то ли разреветься. Забота Рамона мне льстит. Но его неверие в меня откровенно бесит.

Разве я не показала ему, чего стою, — там, в огненном круге? Так почему он так легко списывает меня со счетов?