Глава 40

Сбежав с работы, последний час я активно борюсь со слезами.

Вероятнее всего, с виду напоминаю сумасшедшую девушку, которая бездумно идёт-бредёт по ночному городу, не разбирая дороги. Впивается пальцами в волосы, зачем-то тянет, словно пытается их вырвать. В отчаянии крутит головой, прогоняя тошнотворные мысли, и, более того, постоянно выкрикивает воздуху: «нет»!

Встречные люди провожают странными взглядами, не понимая, отчего же незнакомка лопочет себе под нос неопределенные междометия и разговаривает сама с собой. А меня не волнует общественное порицание, я полностью поглощена горем и просто не могу… не могу понять ее действий.

Отказываюсь! Отказываюсь верить и понимать мотивы мамы.

Слезы болезненно жгут веки.

Ощущение: будто бы со спины врасплох нанесли гнусную рану, которой не ожидаешь от близкого человека. И из-за нее очень болит где-то под ребрами.

Мне так сложно сопоставить полученную информацию с мамой, принять и смириться с угнетающими мыслями…

Первая: этот мужчина заплатил за мое поступление, а я, глупая, наивно предполагала, что самостоятельно заслужила право учиться в университете.

Вторая и самая ужасная: мама ради денег стала любовницей Эдуарда Константиновича…

Я не понимаю и не принимаю эту мысль. Не могу понять маминых действий. Идут ли люди на подобное ради денег? Неужели она решила продать себя ради нашего блага? Неужели могла опуститься до такого?

Ужасные назойливые мысли сводят с ума.

В подавленном состоянии вскоре я подхожу к главной реке, пролегающей в середине города.

Сначала меня мучает желание: кричать, плакать, визжать, топать ногами как когда-то в детстве, затем дохожу до яростной мысли подойти к группке фотографирующихся девушек напротив моста и спросить:

«А ты? Ты на какие жертвы шла ради денег? Или у тебя всё просто в жизни? А твоя мать опускалась до женщины, продающей своё тело?»

Я реально боюсь сорваться и начать кричать на прохожих, поэтому сторонюсь, ухожу дальше и дальше от реки.

Бегу и бегу, смахивая подступающие слезинки.

Пока сладкая мелодия уличных музыкантов на главной площади не привлекает мое внимание.

Она останавливает мой хаос. Она медленно ослабляет мою агрессию и боль. Она приглашает послушать её и успокоиться и я, ведомая дивной мелодией, нахожу пристанище в уличном многолюдном кафе. С чашкой горячего чая. С прекрасным видом на сияющий разноцветными огнями мост через реку. Громкое журчание вод, тихое завывание ветра, сигналы проплывающих катеров и прогулочных кораблей, приятный голос певца, раздающегося с площади для заинтересованных слушателей — все звуки вместе сливаются в потрясающую мелодию ночного кипящего жизнью мегаполиса. И именно она заставляет испытать острый приступ одиночества. Когда мне тяжело, всегда мама помогала справляться с проблемами, а теперь мне даже некому позвонить.

Я совсем одна…

Но вдруг какая-то мысль начинает лихорадочно пробиваться сквозь грусть и одиночество. Какие-то воспоминания…

Перед взором всплывает одна красивая кудрявая девушка, которая единственная в этом ужасном городе отнеслась ко мне более или менее по-человечески.

А что будет, если ей позвонить?

Сперва я, полная решимости, уверенно вынимаю телефон из куртки и нахожу требуемый номер, но уже через секунду замученная сомнениями одергиваю палец, опасаясь показаться назойливой. Я сражаюсь с собой несколько минут, но вскоре чувство одиночества берет верх. Без родного маминого плеча оно слишком сильно давит сегодня. Страх показаться навязчивой проигрывает, и я набираю Мами.

Уличный музыкант как-будто ради меня сменяет мелодию на более тихую медленную, что позволяет поговорить без помех.

Мами долго не отвечает. К тому моменту я уже подумываю сбросить вызов и продолжить мысленную беседу с собой. Но всё же слышу в трубку ее ответ:

— Да! Сашка, ты что ли!? — звучит как всегда бодрый и веселый голос девушки. И меня вдруг поражает одна мысль: я ниразу не видела ее грустной или подавленной. Какая поразительная сила духа!

В телефоне раздается внезапный грохот, будто бы что-то звонкое, наподобие бокала или тарелки, упало на пол и разбилось. Рассерженная Мами разумеется комментирует произошедшее , взрываясь праведным гневом:

— Да, заткнитесь, олухи!? У меня важный разговор! — затем возобновляет общение со мной. — Я тебя слушаю. Снова завистливые курицы разбушевались?

— Нет, что ты. Прости, пожалуйста, за столь поздний звонок…

Мами фыркает над моим заявлением и говорит что-то про программу «Спокойной ночи малыши», которая еще даже не началась для детишек, после чего велит мне всё без утайки подробно рассказывать.

Я долго собираюсь с мыслями и раздумываю о чем стоит упоминать, а о чем нет.

Несмотря на сложившиеся обстоятельства, мне все равно не хочется очернять имя матери, поэтому принимаю решение поведать в общих чертах о проблеме.

— Понимаешь… мама мне всегда казалась безгрешной, самой правильной и самой честной. А сегодня я узнала, что она поступила ужасно и мне теперь кажется, что мой мир рухнул. Всё теперь не такое, как прежде.

Никогда бы ни подумала, что буду делиться самым сокровенным с девушкой, которую видела всего несколько раз. И пусть мы плохо знакомы, но во мне уже родились самые теплые чувства по отношению к ней. С ней действительно тепло и спокойно, как со старшей сестрой, которой никогда не было.

По затяжному молчанию я прекрасно понимаю, что дала слишком мало информации для формирования хоть какого-то мнения, но Мами вновь поражает своей буйной энергией:

— Героиня поселка, не грусти, а то сиськи не будут расти! Я не знаю сути проблемы, но могу посоветовать: НЕ ПАРИТЬСЯ! Вот, если бы твоя мама заразилась СПИДОМ, то тогда это был п%::ц! А если это не СПИД, то всё ок! Пообижайся на нее денёк и прости! — девушка весело хохочет над своим юмором.

А я даже не знаю, как реагировать, то ли ужасаться, то ли восхищаться логикой мышления, ведь по сути правильные вещи говорит. Мами толком не позволяет поразмышлять над сказанными словами, с хваткой бульдога вцепляется в меня.

— Решено. Сейчас отправлю за тобой одного человека и он отвезет тебя ко мне. Будем поднимать твое упадническое настроение.

— Неее. Не. Не. Что ты, я не хочу тебя беспокоить…

Но, видимо, новая знакомая относится к разряду людей, не терпящих возражений, когда уже принято твердое решение. В свойственной ей манере, она велит заткнуть мой хороший ротик и делать, как говорят. И как бы я не сопротивлялась, вскоре дорогая иномарка, пугая ревом мотора бродячих собак и отдыхающих на центральной площади людей, тормозит возле кафе.

Машина уносит подальше от проблем, от всего пережитого, от того безмерного разочарования, которое поглотило душу и перевернуло привычный мир.

Мелькают деревья и здания за окном, а мысли отключаются. Звуки машины успокаивают, убаюкивают расшатанные нервы и сердце, наполненное болью и горечью.

И становится немного легче. Я теряю ход времени, выпадаю из реальности, абсолютно не понимая, как долго нахожусь в пути. Но в какой-то момент замечаю, что картинка за окошком выглядит иначе. Городской ландшафт меняется и уже больше напоминает загородную местность. Осознаю это, а внутри такая пустота, мне совершенно наплевать, куда еду и к кому, с какой целью. Лишь бы отключиться, забыть хоть на время о случившемся и, самое главное, о том, что узнала о маме. Поэтому предпочитаю просто ехать в никуда. Когда машина въезжает на огромную закрытую территорию с красивыми зданиями и аккуратным дизайнерским ландшафтом, я немного удивляюсь, всматриваясь в окна, в надежде понять куда именно Мами пригласила меня.

— Скажите, пожалуйста, вам доводилось здесь бывать? Куда мы приехали? — спрашиваю у молчаливого шофера.

— Это территория загородного парк-отеля «Седьмое небо». Вы приезжая? — с легкой долей любопытства ловит мой взгляд в зеркало водитель. — Все в городе знают это место. Здесь отдыхает элита нашего города. А место вашего назначения — ночной клуб «Эйфория». Сейчас подъедем, вон следующее здание.

Явно не в обычных местах Мами предпочитает коротать время. На миг забываю обо всём и невольно съёживаюсь от всей той неимоверной красоты и роскоши, которая обрушивается на меня. Чувствую себя не в своей тарелке, не отсюда, становится не по себе, никогда не доводилось бывать в подобных местах. Конечно, после ресторана «Турандо», который тоже произвел незабываемое впечатление.

Дух захватывает от энергии нового, неизведанного места. То, что мне сейчас больше всего надо.

Смело покидаю машину и делаю шаг в сторону слепящего света. К роскошному зданию с искрящейся вывеской «Euphoria». Очень надеюсь, что и меня сегодня захватит эйфория и я улечу туда, где легко и хорошо. Забуду обо всём хоть на вечер.

В этом клубе 4 этажа. Огромное пространство, в котором можно потеряться и забыться с ночи до утра.

Я вхожу внутрь развлекательного заведения и дыхание замирает от окружающей обстановки.

Это что-то восхитительное и волшебное. Блестящее. Я попала на другую планету? Невероятное освещение постоянно меняет интерьер клуба, делает пространство непрерывно преобразовывающимся, новым, живым, как будто отправляет в будущее, где позволяет насладиться новыми неизведанными ранее технологиями.

Это великолепно! Восторг будоражит!

Пространство оформлено со вкусом и роскошно, звучит энергичная музыка, создающая праздничную непринужденную атмосферу, которая уносит от проблем и забот. Энергетика пространства заряжает и пьянит без употребления алкогольных напитков. Красивые официантки дарят улыбки важным гостям заведения, девушки go-go завораживают зрителей невероятными движениями и пластикой. На огромном танцполе без устали зажигают красивые парни и девушки. Неповторимые мгновения релакса и удовольствия создают атмосферу «Эйфории».

***

Мами узнаю сразу, вижу ее около танцпола. В окружении подруг она весело хохочет, такая яркая, цепляющая взгляд. Какая красивая в этом невероятном изумрудном платье! Стройная, изящная. Вызывает восхищение и желание любоваться как прекрасной картиной.

Пока иду навстречу к Мами, продолжаю восхищаться интерьером ночного клуба. Уму не постижимо, как меня сюда занесло!

— О, Сашка прибыла! — Мами, задорно улыбаясь, машет мне рукой, призывая подойти и не стесняться ее подруг.

Претерпевая легкий приступ неудобства и ощущение, что нахожусь далеко не на своём месте, а в ином мире богатых, смиренно приближаюсь к группе очень выделяющихся молодых девушек. Их одежда, яркие макияжи, элегантные прически, количество драгоценностей на теле и татуировки меня поражают. Я словно оказываюсь рядом с чем-то недосягаемым, нереальным, за которым мне позволили понаблюдать всего разок. Оказывается пока я их рассматриваю, они — меня тоже.

— Это форма официантки? — Мами комично округляет глаза, изучая мою рабочую форму.

Мне становится неловко из-за дружного смеха девушек, но стараюсь особо не переживать. Сама знаю, что не принадлежу их кругу. В униформе официантки я смотрюсь как-то неправильно и инородно в дорогом клубе. Скорее всего, больше похожа на работницу заведения, чем на гостью. Хотя, с этим тоже можно поспорить: официантки клуба «Эйфория» одеты в идеально-облегающие мини-платья, блестящие и привлекающие внимание каждого. На огромных шпильках они напоминают девушек, оказывающих услуги интимного характера состоятельным лицам.

Ну а мне, в момент эмоционального побега из дома Алмазовых, было некогда задумываться о том, как получше нарядиться на вечеринку в ультрамодный дорогой клуб, где собирается элита. Сегодня, извините, не входило в мои планы. И то, что я могла оказаться здесь до сих пор поражает.

— Молодец, что пришла! — продолжает тараторить Мами. — Сейчас выкинем всю дурь из твоей головы.

Она по-доброму указывает пальчиком в предполагаемое место, где именно сконцентрирована эта самая дурь — примерно по центру моего лба.

— Девочки, это наша Героиня Поселка! Саша — это девочки! — весело знакомит меня со своими подругами, которые продолжают снисходительно разглядывать.

Но я отчаянно стараюсь не обращать внимания на их взгляды.

Мами тянет за руку и я иду за ней к барной стойке, где с удобством располагаюсь. Алкоголь употребляю крайне редко. Только по праздникам в компании с мамой могу выпить бокал шампанского или вина. Сегодня не отказываюсь, когда Мами протягивает невероятно красивый бокал коктейля какого-то фантастического переливающегося цвета с маленьким листочком мяты.

— М-м-м…как вкусно, Мами. Спасибо, — наслаждаясь прекрасным вкусом, благодарю девушку.

Такой лёгкий на вкус, как-будто вовсе не пьянит! Волшебно! Тело сразу расслабляется, а мне именно это сейчас и необходимо! Еще раз мысленно благодарю Мами, в который раз она оказывается рядом, когда я больше всего нуждаюсь в поддержке.

— Да, Героиня, у вас в поселке такого нет, — хохочет она в ответ.

За этим веселым занятием пролетает некоторое время и я наконец-таки забываю о причинах, побудивших бросить маму и убежать куда глаза глядят. Мысли в голове затихают, в теле ощущается приятная расслабленность, как-будто тяжелый груз упал с сердца. Всё становится не таким значительным в сравнение с тем легким чувством радости, которое появляется внутри, после того, как я оказываюсь здесь: считай, на другой планете, в совершенно незнакомом мире.

После нескольких коктейлей мои губы растягиваются в непринужденной улыбке, голова ощущается более тяжелой, поэтому приходится локоть поставить на барную стойку, а ладонью поддержать щеку.

Наверное, я уже немного опьянела, но сопротивляться этому состоянию совсем не хочется. Наоборот, безумно желаю как можно глубже в него нырнуть и раствориться без остатка в ощущениях блаженства и легкости.

— Нам еще два фирменных, — Мами подмигивает мне, делая следующий заказ.

Это ночь безрассудства!

Смотрю на бармена, который с удовольствием принялся за выполнение нашего заказа, и понимаю, что мне уже и от одного коктейля вполне хорошо.

— Мне надо сделать небольшую паузу, Мами. Слишком расслабило, — честно признаюсь.

— Да, ладно тебе. Не этого ли ты хотела?

Да. Этого. Молча киваю на её вопрос. Блуждая по городу, еще пару часов назад, когда невыносимое одиночество давило на меня, а мысли о случившемся сжирали душу и болью сверлили сердце, когда рухнули все представления о многих важных вещах, я очень хотела выкинуть всё из головы и переключиться. Стать хоть немножечко легкомысленной и беззаботной. Получив ответ, Мами намеревается заказать еще по коктейлю, но я твердо говорю, что пока следует остановиться.

Мне уже так легко и спокойно. Девчонки щебечут о своём, а я почти не принимаю участие в общей беседе, предпочитаю молча наслаждаться допивая напиток и любоваться мерцающими световыми лучами, которые мелькают перед глазами. Еще немного и у меня закружится голова и я упаду с барного высокого стула, а лететь прилично. Можно шею свернуть. Однозначно!

Спустя некоторое время, прерывая мои глупые размышления, Мами толкает в плечо, обращая на себя мое ускользающее, хаотично-расплывающееся, рассеянное внимание:

— Эээээй! Мы собирались хорошенько потусить, а не поспать. Так что, подъём, идём превращать тебя в девочку-конфетку, по которой будет сохнуть половина мальчиков клубешника!

Собирались, так собирались! Правда, когда я собиралась флиртовать с парнями, не припоминаю, но раз Мами говорит, то я ей верю. Позволяю взять меня за руку и повести в неопределенном направлении.

Когда я поднимаюсь со стула, меня сильно ведет в сторону. Хоть и немного пьяна, но, в целом, чувствую себя замечательно, легко. Покидая барную стойку девушки решают занять столик, пока еще есть свободные. По пути моё внимание привлекает происходящее на сцене. А именно: яркие танцовщицы, пластично двигающиеся под необычным фантастическим освещением. Сфокусировав на них уже не слишком трезвый взгляд, я рассматриваю их более детально.

И ошарашено приостанавливаюсь, воочию наблюдая вакханалию: полуголые девушки-стриптизерши с томными взглядами в одних трусиках яркого кислотного цвета ритмично танцуют у пилонов, совершая слишком пошлые движения, слишком откровенные. Они умело завораживают публику, интригуют, ловят в свои умело расставленные сети обаяния.

Увиденное шокирует. Меня тут же бросает в жар и накрывает волной стыда, от этого алкоголь словно закипает в крови и еще сильнее ударяет в голову. Далее совсем не понимаю что творю: зажмуриваюсь, глаза плотно закрываю ладонью, лишь бы не видеть бесстыдниц и на полном автопилоте быстро удаляюсь подальше отсюда.

Не могу на это смотреть, не могу…

О, боже! Видела бы мама по каким заведениям сейчас разгуливает ее порядочная дочь! Как же стыдно за себя!

Я быстро-быстро перемещаюсь по залу, задевая все, что встречается по пути: столы, стулья.

Всё с грохотом летит в стороны!

И, наверное, хорошо, что хоть музыка заглушает неприятный шум.

А я уже совсем не соображаю, хочу быстрее скрыться подальше от бесстыдства.

Перемещаясь на ощупь, в прямом смысле слова, я постоянно задеваю прохожих и даже врезаюсь в них.

Миг — и я на полном ходу резко наталкиваюсь на что-то твердое.

Всеми силами я пытаюсь удержать равновесие, но, громко охнув, все-таки падаю. Это случается так быстро, что я не сразу понимаю, что происходит, поэтому с опозданием реагирую на полет.

Чтобы удержаться и не упасть, автоматически выставляю руки вперед и хватаюсь за спинку кресла. От неожиданности весь воздух выходит из легких.

Замираю, прислушиваясь к телу. Не болит ли где? Стараюсь побыстрее проморгаться и понять что произошло. От шока алкоголь немного выветривается из головы и сознание проясняется. И я начинаю медленно понимать что же натворила.

Не может быть! Все очень-очень плохо: то, во что врезалась оказалось креслом. И не просто врезалась, а эффектно упала. И сейчас, балансирую, удерживаясь двумя руками за его спинку, чтобы окончательно не упасть на одного знакомого парня, который на этом самом кресле, наслаждаясь прекрасной субботней ночью, покуривает кальян.

В этот момент он застывает с крепко зажатой трубкой во рту и круглыми от удивления глазами. Горло сжимает внезапным спазмом, когда ловлю на себе этот убийственный взгляд.

Камиль.

Чудесно!

Лицом к лицу нависаю над ним.

Боюсь даже вдох сделать, не то что сдвинуться, лишь руками крепче впиваюсь в кресло.

А надменные зеленые глаза напротив меня кричат об одном: кто посмел так нагло вторгнуться в МОЕ пространство!? Убью!

Но вскоре напряжение на лице парня медленно уходит, в тот момент, когда происходит узнавание моей уже столь примелькавшейся персоны. Об этом говорит его сменившееся выражение лица и издевательская ухмылка, которой любезно одаривает меня. На лице у него появляются азарт и предвкушение. Захотелось попятиться назад и поскорее увеличить дистанцию, а лучше куда-нибудь спрятаться. Но мои попытки блокируются резкой хваткой за колено. Камиль не позволяет мне сделать движение и освободиться. Становится не по себе и я, в который раз вспыхиваю от нахлынувшего стыда. Камиль медленно осматривает меня внимательным взглядом, насмехаясь, прищуривается и издевательски произносит:

— Деревня, тебе не терпится ко мне в объятия? — смеется над моим падением и заодно веселит друзей, с интересом наблюдающих за происходящим.

— Неплохой костюмчик для ролевых игр. Это для меня? — Камиль недвусмысленно стреляет глазами. С каким-то непонятным намеком.

А затем приподнимается ко мне ближе и самодовольно выдыхает прямо в ушко:

— Знаю, что для меня.

От этого шепота мурашки разбегаются по всему телу. Или я пьяная до сих пор, или он на меня так влияет? На этом моральная экзекуция отнюдь не прекращается, а напротив прогрессирует. Мужская ладонь опускается мне на бедро и ужасающе медленно сквозь юбку оглаживает мой зад. Во время этого необычного действа, я просто цепенею, испытывая первое в жизни сексуальное домогательство, лишь испуганно смотрю на парня и ожидаю его следующих страшных поползновений. Боюсь, что он зайдёт еще дальше. Намного дальше ласки через одежду. От этой мысли мне становится очень душно и трудно дышать.

— Как всегда в своем репертуаре: поскорее на кого-нибудь запрыгнуть! — шутит какой-то весельчак из компании, продолжая издевательства.

Все взрываются оглушительным смехом, а я по крайней мере, выхожу из состояния оцепенения и совершаю отчаянную попытку убраться от Камиля и его наглой ладони. Однако, не получается, пока не появляется спасительница — Мами.

— Заткнитесь уже! — твердым голосом приказывает девушка.

После чего она меня резко дергает за локоть, помогая, наконец, освободиться из хватки Камиля. За что я ей безумно благодарна. Однако, мы не торопимся уходить. Мами, переполненная воодушевлением и надо полагать количеством выпитого алкоголя, бросается в атаку:

— Камиль, зайчик мой, ручки свои загребущие, будь любезен, держи при себе. Эта девочка слишком чиста для твоего грязного члена, побывавшего везде где только можно.

Ни одна я чувствую себя неудобно после жесткого выговора в адрес Камиля. Многие испытывают шок, поэтому восстанавливается временное затишье перед грядущей бурей, в течение которого Мами довольно ухмыляется, а Камиль без тени былой насмешки впервые смотрит на нас серьёзно. И мне безумно хочется скрыться от него.

Первыми реагируют друзья Камиля. Почти каждый второй тянет воодушевленное восклицание:

— Ого-го-го! Вот это да…

Они полны энтузиазма увидеть, как отреагирует Камиль и кто из них выиграет в словесной борьбе, а еще сильнее изнывают от желания узнать, чья именно кровь первой прольется?

Камиль дает им вдоволь насладиться проверкой на прочность своих нервов и удовлетворить любопытство. Отвечает гораздо позднее, когда толпа начинает от нетерпения переглядываться между собой:

— Детка, ты знаешь, как я тебя обожаю, но не советую портить мне настроение. А сейчас ты по-глупому его мне изгадила. Смотри, пожалеешь…

На угрозу девушка реагирует достойно. Упрямо приподнимает лицо, расправляет и без того гордые плечи и надменно оглядывает парня. На этом считает диалог закрытым, а меня хватает за руку и ведёт прочь от ненавистной компании. По дороге она переводит на меня сочувствующий взгляд:

— Милая, я не знала, что сегодня вдруг всем захочется посетить клуб «Эйфория». Главное не переживай из-за этого грубого неандертальца и в следующий раз, когда начнет приставать, бей его по яйцам.

— Мне так неловко из-за того, что вы поссорились. Это ведь из-за меня?

— Какие глупости! У нас с Камилем свои тёрки. Ты здесь не причем, — фыркает Мами.

— Я вижу алкоголь окончательно выветрился и ты снова начала думать обо всех подряд.

По пути на верхний этаж, в восхищении приоткрыв рот, разглядываю стены и высокий потолок, по мне словно украшенные золотом. Всё настолько блестящее, я словно в сказочном дворце и сейчас меня будут превращать в прекрасную принцессу. Должно быть, это будет весело! Переполненная воодушевлением я принимаюсь радостно хлопать в ладоши. Мами и девочки не реагируют на мой прилив счастья. Они заняты активным спором по поводу того, какой макияж больше подойдет для моих кошачьих глаз и какой наряд будет выгоднее подчеркивать достоинства: длинную шею и хрупкую талию.

От всей этой роскоши и выпитых коктейлей легонько кружится голова и перед глазами немножко раздваивается, но я держусь. Обещаю себе больше не пить и срочно трезветь, ведь впереди еще целый вечер и не хочется упускать шанс: побыть сказочной принцессой.

Девушки отводят меня на самый последний четвертый этаж, где расположены номера для уставших гостей. Помещение смотрится как целая квартира, состоящая из четырех комнат. Интерьер словно в каком-нибудь популярном высокобюджетном сериале, но мне не дают времени насладиться изыском, а отводят в зал, где напротив дивана расположены огромные зеркала от пола до потолка. В отражении я сразу замечаю простую бледную официантку Сашку с легким румянцем на щеках и мой пыл немного угасает. Ведь как не наряжай, по характеру и разговору, я буду всё той же Сашкой Царевой из посёлка «Ясный Свет». Вряд ли Мами совершит чудо.

Девушки дружно уходят в соседнюю комнату, а меня оставляют в ожидании на диване. Возвращаются с целым комплектом цветной одежды, уже когда начинает клонить в сон.

Около получаса по команде Мами и ее подруг я бездумно меняю одежду, подходящую для клуба. И вот примерно на десятом комплекте вещей меня вытаскивают из полудремного состояния и дают внезапную оценку:

— Идеально! — восхищенно округляет глаза Мами.

После этого я, наконец, осматриваю себя и первым делом с высоты роста взглядом натыкаюсь на свою грудь. Она почти полностью на виду и прикрывается лишь небольшим куском ткани, представляющим белый топ с V образным вырезом. Всем прекрасно видна моя форма груди, почти не остается простора для фантазии, только по середине — в районе сосков, она немножко скрыта тканью. Правда, в случае наклона или неаккуратного действия всё сползет и обнажится. Спина голая, за исключением одной металлической застежки. Живот обнажен, а бедра упакованы в миниатюрные шортики. От шока я несколько секунд молчу, а потом в ужасе произношу:

— Мами, так это ж трусы с лифчиком?

— Ты сейчас по голове получишь за трусы и лифчик! Не оскорбляй мой лучший наряд, благодаря которому я однажды захомутала женатого сынка мэра.

— Но я ведь не собираюсь никого «хомутать» или « охуматать» или… Тьфу! — Язык слегка заплетается.

А впрочем, это сейчас не столь важно. Я упрямо хватаюсь за шорты, которые по моим ощущениям оказываются едва ли не до середины попы, а краешек моих ягодиц выглядывает из-под ткани и виднеется всем. Мами, увидев мою реакцию,

твердо останавливает мои руки, зажимая своими, не позволяя мне снять этот позор! Девочки помогают меня сдерживать. Честное слово, я ощущаю себя буйно-помешанной, которую санитары пытаются успокоить.

— Мама от меня отречется и проклянет, я уж молчу про свою покойную бабушку, — пытаюсь объяснить свои действия.

— Мы им не скажем! А, ну, угомонись, героиня! — рявкает Мами, и я из-за страха послушно прекращаю попытки раздеться.

— Всё. Молодец! А теперь стоять! Повернись к зеркалу и взгляни на себя… Мне невероятно трудно признаться, но этот костюм идеально тебе подходит, остался только высокий каблук и полный фарш. Даже на мне эта вещь выглядит, как: «Мальчики, я готова сегодня ночью к крышесносному сексу!», а на тебе это выглядит: «Всем падать к моим ногам. Я сегодня, так и быть, кого-нибудь из вас выберу.»

Понимаешь, бестолочь!? Ты наконец-то выглядишь, как девушка. Как «дорогая» девушка, знающая себе цену. А не как бледная мышь в лохмотьях. Не надоело, что тебя в университете называют деревней, мышью, заморашкой? Не хочешь доказать, что ты не такая?

Звучит обидно, к тому же на меня накричали и обозвали, но я почему-то не обижаюсь, глядя на то, как Мами делает дыхательную гимнастику и пытается восстановить спокойствие после своего мини-взрыва.

— Какая же ты упрямая, Сашенька. Впредь не спорь со мной в вопросах одежды, — как бы в качестве извинений произносит эту речь.

Я смотрю на себя в зеркало и нет, я вижу, что это я.

Нет ощущения, что это другая девушка, поэтому мне очень стыдно смотреть на себя, очень волнительно рассматривать свое полуобнаженное тело, доступное теперь для всеобщего обозрения. Из-за этого я эмоционально возбуждаюсь, чувствую, что страшно покраснела и лицом и телом, но не могу отнять от себя взора, да и не хочу. Когда еще я позволю себе быть настолько сексуальной? Как завороженная я наслаждаюсь собственным женственным видом и в некоей степени горжусь собой. Мне хочется сфотографировать в памяти этот момент и иногда возвращаться в него для поднятия боевого духа и самооценки.

Еще немного я сопротивляюсь Мами, но больше для вида. Алкоголь изрядно воздействует на мое тело и мысли. Страх притупляется и я уже не вижу ничего страшного в том, чтобы показаться совершенно незнакомым людям в таком виде. Всего лишь один разок могу попробовать и рискнуть побывать в этом неизведанном мире и притвориться, что принадлежу их кругу?

Девочки завивают мне красивые крупные кудри, которые я постоянно пытаюсь положить на грудь и хоть немного прикрыться. Мами, увидев мой трюк, в ответ их отбрасывает, обнажая «женские прелести», как она утверждает.

Макияж получается очень ярким. Губы насыщенно-розовые, словно лепестки роз. А глаза теперь точно как у хитрой кошки, которая замышляет шалость. Никогда бы не подумала, что обладаю настолько надменным взглядом и мне это нравится.

Несмотря на обнаженность и отсутствие какого бы то ни было белья, я выгляжу и чувствую себя гораздо увереннее. А может быть всё дело в алкоголе? Или это из-за признания Мами, что обо мне говорят среди элиты и смеются? А вдруг причиной моей смелости является гадкая фраза Александра:

«Ты со своей стременной рожей даже не мечтай обратить на меня своё внимание…»