Глава 42

Постепенно ажиотаж вокруг моего выступления спадает, взгляды становятся реже, а на сцене возобновляются «соблазнительные» номера танцовщиц, на самом деле больше напоминающие смешные кривляния, которые должны привести в восторг мужскую половину зала. А экстравагантная девушка из нашей компании выступает самой последней и ничего кроме редких хлопков ее танец не вызывает. Возвращается на своё место она в весьма расстроенных чувствах. Гневно фыркает, раздраженно отодвигая стул. Всем видом: движениями, мимикой и речью, она показывает превосходство сильного и влиятельного над слабым. К примеру, как бы нечаянно задевает бокал с коктейлем, опрокидывая его со стола. Местом, куда по задумке должен был приземлиться напиток, явно должны были оказаться мои ноги или одежда, но благодаря чудесному стечению обстоятельств или моей реакции жидкость проливается на пол и я остаюсь в прекрасном виде.

Вопреки еще нескольким попыткам меня задеть и спровоцировать на ссору, я не испытываю желания вступать в бесполезную дискуссию, ведь на сцене мы уже доказали кто и чего стоит. Поэтому девушка может хоть захлебнуться своей зеленой завистью!

А уж, что начинается, когда объявляют голосование за победительницу конкурса… Должно быть степень ее ярости поднимается до критической отметки, правда, мне наплевать на ее чувства. Я сама приятно нервничаю, предвкушая скорое решение зала.

Голосование длится несколько минут, в течение которых ведущий называет имя выступившей танцовщицы, а зрители выказывают степень своего восхищения громкостью аплодисментов. Соседке по столу достается всего несколько редких хлопков, а мне… а мне ( так получилось, что именно меня поставили следующей в голосовании после нее) аплодируют все. Воодушевленные зрители поднимаются с мест, громко свистят, стучат ногами, возбужденно кричат и машут мне рукой. От переполняющей радости я резво подскакиваю со стула, не в силах усидеть на месте. Огромное счастье распирает изнутри, вынуждая меня на новые активные движения, не позволяя бездействовать. Хотя бы стоять во время похвалы.

— Кажется, единогласно, да? — перекрикивая гвалт толпы, интересуется ведущий.

— Все согласны с выбором нашей сегодняшней Царицы танца и символа жаркой ночи? Поднимайся, Александра, у нас для тебя сюрприз!!!

Бурные рукоплескания вновь провожают на ослепительную сцену, на которой ведущий торжественно вручает мне щедрые дары: огромное количество сертификатов в салоны красоты и в магазины элитной одежды, а также пригласительные билеты на несколько концертов и выставок. В жизни не получала столько дорогих подарков, от восторга и счастья слезы подступают к ресницам. Глаза и нос пощипывает. Едва сдерживаюсь от того, чтобы не расплакаться перед зрителями. Еще немного и точно расплачусь. Все эти минуты наполнены умиротворением и безграничным счастьем. Кажется, ничто не способно испортить пик моего личного триумфа.

Когда торжественные минуты иссякают и я уже собираюсь уйти со сцены, ведущий цепко хватает меня за локоток, не позволяя спуститься. Немного смущенная подобным прикосновением, я молчаливо спрашиваю у него ответа о причине задержки.

— Александра, ты ведь нам поможешь? — звучит странный вопрос ведущего.

Поначалу не знаю, как отреагировать, но всё же заверяю:

— Конечно. Сделаю всё, что в моих силах.

— Мы хотим устроить конкурс для наших активных гостей, по итогам которого все собранные деньги будут направлены в приют. Как ты относишься к благотворительности?

— Разумеется, положительно! — утвердительно киваю.

Если бы мне подарили деньги, я бы и их отдала на благотворительные нужды.

— Хорошо. Я знал, что ты нам поможешь. Молодец!

Всё это время ведущий держит меня за локоток, а после моего согласия его рука по-дружески падает мне на талию и поглаживает мою обнаженную кожу поясницы, вызывая поток мурашек и даже некоего смущения. Мужчина располагается очень близко ко мне и я иногда чувствую, как его пальцы опускаются значительно ниже, поглаживая мои ягодицы. Наверное, подобное поведение считается нормой среди жителей мегаполиса, поэтому мне не стоит истерить, сбрасывая руку? Это просто прикосновение, а я много себе надумала. Ничего, потерплю.

— Я просто поражен нашей жгучей сексуальной киской! — неожиданно на ушко, но и в микрофон, ведущий произносит эту дикую пошлость, от которой мне становится, мягко говоря, дурно.

— А вы, господа? Не желаете ли купить её страстный поцелуй!?

Моя улыбка медленно тает, когда смысл сказанных слов постепенно доходит до меня. Ведущий подтверждая кивает, ощутив в какой именно момент мною произошло осознание своей задачи, а потом продолжает разговор со зрителями:

— Парни, ну что готовы посоревноваться? Кто жаждет страстный поцелуй от нашей Царицы?

Я не могу и слова произнести. Ни отказаться и ни согласиться, хотя, в принципе, меня более и не спрашивают. Ведущий здорово поймал в ловушку, заручившись моим согласием до того, как объяснил суть помощи. С какой легкостью меня обвели вокруг пальца. Все события происходят своим чередом, без моего дальнейшего вмешательства. А я в это время нахожусь в шоковом состоянии, поскольку чувствую себя проституткой, которую уже покупают для непотребных действий.

Аукцион немедленно начинается. Зрители, кажется, пребывают в восторге. То тут, то там слышится сумма денежного вознаграждения, начиная с двух тысяч рублей и постепенно возрастает.

Я не вижу их лиц, не слышу голосов. Всё для меня сливается в непонятный гомон, я ощущаю только стук своего взволнованного сердца. Ведь я должна подарить свой первый поцелуй человеку, который, возможно, мне будет противен. Это против моей воли, без каких-либо чувств, а потому что так надо. Такой первый интимный момент в моей жизни случится на глазах у веселящейся толпы, жаждущей зрелища.

А с другой стороны во мне сражаются и другие эмоции. Я понимаю, что слишком эгоистично размышляю. Как можно сравнивать таинство первого поцелуя и жизнь маленького ребенка, с которыми так жестоко поступила судьба, отобрав у него родителей. Как я могу думать о своем благополучии, когда страдают бедные дети? Какая я всё-таки эгоистка. Наверное, именно эта мысль является переломной. Внезапно я начинаю лучше понимать свою маму и ее мотивы, побудившие к роли любовницы Эдуарда Константиновича. Как она могла лелеять свою гордость, в обмен на благополучие дочери. Гордая и бедная в селе с копеечной зарплатой, доедая последний кусок хлеба, или совершившая такой смелый шаг и подарившая дочери билет в жизнь?

— Двести тысяч и закончим это тупое шоу! Ну и кто перебьет мою ставку?

— Вау! — восторженно восклицает ведущий, когда весь зал и я вместе с ним затихаем от озвученной страшно-большой суммы. А еще я впадаю в новый очередной ступор, так как световой прожектор выхватывает из зала всего лишь одну страшную фигуру. Знакомую мне фигуру.

— Как вас зовут? — спрашивает очевидного победителя состязания, поскольку до этого сумма дошла всего до двадцати тысяч.

— Камиль…

Некоторое время на все происходящее очень сложно проявить какую-либо реакцию, что-то сделать или сдвинуться с места, даже думать и просто стоять представляется мне затруднительной, непосильной задачей. Ведущий что-то говорит на ухо, но вскоре осознав, что я не слышу, подталкивает в спину, направляя вниз к необходимому столику, за которым располагается Камиль с компанией друзей. Победитель не считает необходимым лично подойти за наградой, ведь она сама обязана преодолеть тяжелый путь и сделать всё необходимое для него. Он же пальцем о палец не ударит.

Снова спускаюсь со сцены, но на этот раз иду сопровождаемая свистом и бесконечным шепотом, в котором слышатся мерзкие комментарии. До тошноты грязные и подробные в своей безграничной фантазии.

Так больно слышать, что подобную мне они не прочь все вместе повертеть на определенной части мужского тела. Но сбежать, увы, я не в силах. Хотя, многое бы отдала за этот нежданный дар свыше.

Приближаюсь к креслу Камиля, как парализованная, сломанная кукла. Каждое движение выглядит деревянным.

Не ощущая и не слыша ничего вокруг, механически кладу руки на подлокотники кресла Камиля и поднимаю затравленный ошарашенный, мертвый взгляд на победителя конкурса. Через него передаю мольбу, маленькую надежду на то, что парень проявит качества джентльмена и откажется от награды. Но разве подобный вариант реален?

— Деревня, не трясись, как паралитик... Будто ожидаешь смерти от моей руки? — с иронией комментирует Камиль мою мысленную мольбу и становится понятно, что пощады ждать.

Парень весьма проницателен в выводах. Прекрасно видит, как сильно дрожу, будто бы нахожусь в состоянии лихорадки и подсознательно понимает мои странные ощущения неизбежности конца.

Тем не менее Камиль — не джентльмен, дабы помогать девушкам, попавшим в беду.

— Больше страсти, больше чувств, как во время танца, а то могу посчитать твои обязанности неисполненными и потребовать возмещения морального ущерба. Вперед! — громким приказом, словно припечатывает к полу.

В ту же секунду в повелительном жесте нажимает ладонью мне на спину, привлекая к своему могучему телу, в сравнении с моим маленьким и каким-то костлявым.

Как назло в поле зрения, совершенно не намеренно, попадают крупные глаза темно-черного цвета, словно растаявший шоколад, неожиданно внимательно следящие за моими действиями и, в особенности, за губами. Можно предположить, будто бы их хозяин считает мой поцелуй чем-то интересным и достойным внимания? Какая странная мысль...

Я резко забываю о взгляде Александра, мгновенно перестаю о чем-то думать, когда чувствую неспешное аккуратное прикосновение теплых губ к своим. От этого действия моё сердце словно ударяет в горло, мне физически становится больно.

По причине того, что Камиль жестко держал за шею и спину, контролируя мое тело, я ожидала, что поцелуй такого парня тоже будет грубым, напористым и тогда интимный процесс непременно вызовет отторжение, возможно, даже приступ тошноты.

Но реальность иная. Его губы совершенно другие. Отнюдь не агрессивные, целуют очень аккуратно и нежно, осторожно порхают по моим, словно, прикасаясь невесомыми крыльями бабочек. Будто бы они боятся сильнее напугать, поэтому успокаивают и заставляют расслабить уста. Раскрыться и насладиться любовной лаской. Возникшие ощущения совершенно неадекватны, ведь как возможно, чтобы я поддалась поцелую этого ужасного страшного садиста, избивающего людей? Реакция тела прямо противоположна доводам рассудка. К огромному огорчению, я охотно поддаюсь теплым губам.

Попадаю под необыкновенное наваждение и постепенно позволяю себе расслабиться на глазах у сотен людей. Более того, моё тело охотно поддаётся и вскоре становится ватным, немощным. Ноги плохо держат вес собственного тела.

Словно, прочитав мои мысли, Камиль властно и твердо берет за талию и присаживает на свои колени, помогая удержать шаткое равновесие.

Секунды вяло бегут, пока я плавлюсь в ласке поцелуя, наслаждаясь дыханием на своих губах. Как ледяное мороженное растекаюсь под лучами нежности и ласки.

Когда окончательно расслабляюсь до того состояния, что уже совсем ничего не понимаю, и перестаю быть хозяйкой собственному разуму, за волосы обхватывает мужская ладонь и с силой дергает, жестко чего-то требуя. Немедленно ответить, наверное? Возможно...

Из-за грубого действия, естественно, чувствую легкую боль и невольно восклицаю, послушно открывая рот. В его глубину тут же ныряет настырный язык. Я вздрагиваю от этого странного вторжения в мое тело, чувствую, будто бы раскаленный кол внезапно пронзил бедра и живот. Но это далеко не больно или противно, как ожидалось, напротив, безумно сладко и интересно познать всё новое. Вот, что значит настоящий поцелуй. Камиль его охотно демонстрирует, совершая порочные, нетерпеливые поступательные движения в мой рот. Я с энтузиазмом принимаю наглый язык, захлебываюсь благодаря ему, тону в дурманящих ощущениях и всё мощнее заряжаюсь сладким томлением. Мне становится невообразимо горячо внутри. Разум давно потерялся, но одна... одна трезвая мысль внезапно всплывает, помогая его вернуть. Воспоминание об одной важной детали. Александр только что смотрел за моими губами. Интересно, всё это время смотрел?

В нетерпении от желания узнать ответ на вопрос, я немедленно прекращаю поцелуй и, первым делом, поворачиваюсь к Александру.

И снова наша встреча воинственных взглядов, но ему не победить, поэтому настырно вскидываю подбородок, показывая, что ему меня не ранить. Должно быть, теперь я точно шлюха: вся красная; нервная; сидящая, на коленях у другого парня; бурно дышащая и с опухшими губами, на которых блестит слюна от поцелуя. Александр приоткрывает рот, искажая лицо гримасой отвращения, а я подсознательно чувствую, что сейчас с его губ сорвутся плохие слова, полностью отражающие отношение ко мне, но что-то в его мыслях меняется, поэтому комментария не слышно. Будто в последнюю минуту передумывает разговаривать и, в целом, участвовать в скучной сцене. Вместо разговора челюсти упрямо сжимает и взгляд отводит на сцену. Ведущий тем временем что-то громко вещает, кажется, поздравляет победителя с полученной наградой.

Камиль строго кивает, соглашаясь, делает это едва заметно, довольный произошедшим. Толпа снова ликующе вопит, не знаю по какому поводу, мне же морально тяжело и очень стыдно сидеть на коленях.

И меньше всего хочется находиться в компании парней из университета. Именно с этими людьми совсем нет желания вести какой-либо диалог.

Во рту пересыхает, сердце бешено колотится, перегоняя кровь к щекам. В результате, от чрезмерного волнения, сумасшедшего нервного перевозбуждения и неожиданности происходящего, настороженное тело слишком напрягается на коленях у Камиля. Будто в тяжёлом ожидании того, что скоро что-то случится. Что- то нехорошее. С неимоверным усилием предпринимаю попытку встать, но слишком жесткая хватка на ноге не позволяет совершить задуманное.

— Вот Мами говорит, что ты слишком чиста для меня? — с темной усмешкой, не предвещающей ничего хорошего, на ушко молвит Камиль, но при этом довольно громко, чтобы каждый мог услышать интимный вопрос и порассуждать о девичьей невинности.

— Отпусти, пожалуйста. — мягко прошу. Эта тема переходит грань разумных пределов.

Мне хочется срочно сбежать от Камиля. Как можно дальше отсюда, а лучше к Мами, так неудачно сказавшей ту фразу про мою чистоту. Видимо, те слова сильно задели парня!

Не обратив внимания на мою просьбу, он медленно выдыхает прямо мне на лицо, а указательным пальцем, не спеша, играясь, проводит вверх по бедру, прямо к самому краю шорт, вызывая мурашки по коже.

— Так может тебя надо немного подпортить?

В этот момент он явно чувствует, как сильнее напрягается мое тело у него на коленях, когда рукой пытаюсь прекратить приставания. Да, только парня не беспокоит моя нервозность, некий первобытный страх слабого перед сильным, скорее, забавляет наивная реакция. Руку убирать не намеревается. Сколько ни отвожу ее в сторону, насильно возвращает мне на бедро, которое постоянно по-хозяйски щупает.

Компания друзей поддерживает издевки дружным хохотом.

— А что у вас в деревне не нашлось прЫнца? Приехала в столицу продать девственность подороже?

Я перевожу взгляд на одного из близнецов, который с усмешкой говорит это для еще большего стеба, а его брат дополняет гнусные размышления обо мне:

— Это ты правильно приехала. Нынче модно продавать девственность.

— Мне стыдно за вас, парни, — наигранно охает Камиль, якобы поддерживая меня. — Вы бы не ржали, а предложили даме помощь в решении ее вопроса.

Компания прямо-таки входит во вкус. Никто не намеревается помогать. Каждый с удовольствием наблюдает за происходящим, еще сильнее возбуждаясь от количества выпитого алкоголя и от вида меня, беззащитной и плененной. Они теряют границы дозволенного, и я не знаю как лучше действовать, чтобы не спровоцировать.

— Делаем ставки, друзья: кто этой ночью поимеет нашу главную Героиню вечера?

В шоке слышу предложение от Камиля! Большая радость, что приглушенное освещение зоны, в которой находится столик, хорошо скрывает мои пунцовые щеки.

— С какой суммы начнем, дорогая? — Камиль с ухмылкой смотрит мне прямо в глаза, гипнотизируя.

Виден дьявольский азарт. Эта игра заводит его мысли и бурные фантазии, а ещё ему интересна моя реакция и, в особенности, любопытен страх, которым он упивается, наслаждается, медленно попивает, как вкусный коктейль. Мне совершенно понятно, что останавливаться ребята не собираются. Из-за этого предпринимаю очередную отчаянную попытку вырваться из крепких тисков. Что есть мочи впиваюсь ногтями в руку Камиля. С рывка дергаюсь и почти выбираюсь из хватки... почти удается встать, но Камиль всё же упрямо перехватывает меня за талию и притягивает обратно на колени.

В ягодицы тут же упирается мужское вздыбленное достоинство. Слишком сильные ощущения от прикосновения моих обнаженных ног к его брюкам сводят с ума.

— Еще и недовольна? — слышу некоторую угрозу в голосе парня, ему явно не по вкусу пришлось мое сопротивление. — Тебе за счастье будет, если я тебя трахну.

Он убирает руку с моего бедра лишь для того, чтобы вскоре схватить ею за горло и сжать достаточно крепко, контролируя свои действия, совсем на грани. Не причиняя боль, а лишь подавляя. Этим жестом демонстрирует безграничную власть и на что способен. Наказывает за мои действия и одновременно показывая возможные последствия повторных попыток побега.

— Я конечно не питаю слабости к провинциальным простушкам, но разве могу отказать тебе в помощи?

На этой фразе накатывает окончательное понимание, что поворот событий привел не туда, куда хотелось бы, а на очень опасный путь. Мое сердце с ужасом трепыхается под ребрами, как бабочка, пойманная руками заядлого садиста. С каждой секундой становится всё страшнее и я боюсь представить к чему могло бы это привести, если бы ни...

Ослабляет эмоциональное напряжение совершенно неожиданно посторонний парень, голос которого смутно, кажется, знакомым.

— Я бы не стал торопиться с выводами на счет простушек.

Перевожу взгляд на парня и моментально узнаю. Но что удивляет и радует, Камиль тоже прислушивается к нему и временно освобождает мое горло из жестких клещей.

— Я все-таки думаю, что не каждая простушка будет так тонко разбираться в опере, как эта девушка, — продолжает разговор кучерявый парень.

Тот самый, с которым когда-то предоставился случай иметь короткую беседу об опере на приеме, где работала официанткой.

— О, как, деревня! — ухмыляется Камиль. — Не знал, что ты еще и оперой увлекаешься?

Парень жестче обхватывает за талию, еще сильнее прижимая к своему крепкому телу. Я просто задыхаюсь от слишком тесного контакта, становится невыносимо жарко, дыхание прерывается. Он непозволительно близко рассматривает, изучая каждый сантиметр моего тела. Всей кожей чувствую этот нетерпеливый прожигающий взгляд.

— И когда это ты успела с Марсом оперу обсудить? — продолжает стебать, но в глазах появляется опасный предупреждающий огонек.

Вижу, Камиль серьезно настроен и жаждет получить ответ на интересующий вопрос.

Выжидающе молчит, не торопит время, однако, я тоже не спешу.

Оставляю вопрос без ответа, не хочу лишний раз провоцировать Камиля на дальнейшие издевательства. Боюсь лишнее слово сказать в этой непростой ситуации. Ведь я совсем одна, в компании подвыпивших парней и тем более на коленях у человека, абсолютно не признающего никаких границ. На что он вообще способен? Так страшно становится от этих мыслей, что я судорожно пытаюсь скорее что-нибудь придумать. Собираю последние силы и уверенность и обращаюсь к парню:

— Можно мне... мне надо отойти... пожалуйста, — с трудом произношу.

— Да, расслабься ты, Героиня! Испугалась, что девственности придется лишиться? — в очередной раз давится смехом Камиль.

Внутри всё сжимается от этого зловещего проявления эмоций.

— Выпей лучше! — Камиль, повысив голос, требовательно протягивает бокал с коктейлем. — Раздражаешь уже! Расслабься, наконец!

Вздрагиваю от этого резкого тона, ощущая себя пойманной в ловушку. От нарастающего страха сердцебиение снова ускоряется, становится еще тяжелее дышать. Мысли хаотичным потоком взрываются в голове. Опасаясь отказать парню, в надежде на спасение, ищу решение, как лучше поступить на требование Камиля.

Нахожу единственно реальное и правильное. Мягким тоном, насколько это возможно, озвучиваю просьбу:

— Спасибо, Камиль... я сейчас не хочу.

Еще алкоголя сейчас не хватало. От нервов, если выпью, уверена, меня сразу же стошнит. Только не это, физически не вынесу алкоголь. Даже от одного запаха начинает подташнивать, а желудок сводит неприятным спазмом.

— Думаешь тебя кто-то спрашивает, Деревня? — Издевательски смеется Камиль и крепко хватает меня за подбородок, жестко фиксируя голову в одном положении.

Слишком неприятное и унизительное действие вызывает дискомфорт. Чувствую, как постепенно накатывают болевые ощущения, вместе с ними начинаю задыхаться, ощущая полную безысходность.

— Пей! — жестко приказывает и ближе подносит бокал, еще крепче усиливая хватку на подбородке.

От угрозы в голосе меня еще больше трясет, а на глазах проступают слезы страха. Затем боль от хватки резко усиливается и режет так, что хочется неистово закричать, но я прикладываю невозможные усилия, чтобы сдержаться и никто из присутствующих не услышал ни единого звука.

Камиль нажатием заставляет приоткрыть рот, бокал подносит прямо к губам.

Неужели он способен и на такое? Насильно заставить и подчинить?

Паника захватывает все мое сознание.

Я резко хватаюсь за его руку, которая держит бокал, из-за всех сил пытаюсь сопротивляться. Качаю головой в отрицательном жесте, издаю странные звуки, наполненные горечью и обидой. Но слишком тяжело противостоять жестокому парню, когда тот уже все решил. Камиль насильно заливает в мой рот напиток. Обжигающая жидкость царапает горло и буквально сразу теплом разливается по телу. От чрезмерного волнения алкоголь мгновенно ударяет в голову.

Немного теряю связь с реальностью, растворяясь в собственных ощущениях, но фокус восприятия возвращается в тот момент, когда вижу, как Марсель резко подрывается с кресла и направляется к нам. Хватает меня за руку в попытке освободить из железных объятий. На что Камиль мгновенно реагирует, не позволяя совершить задуманное.

— Пришел заступиться за Деревню??? Что за бред? Вали отсюда, не мешай развлекаться! — раздраженно выговаривает Камиль.

— Это уже, мать твою, перебор даже для тебя! Немедленно отпусти бедную девушку! — слишком яркие эмоции на лице кучерявого парня выдают его состояние и неравнодушное отношение к происходящему здесь.

Это понимание теплом разливается в груди. Хочется разреветься от того, что хоть кому-то небезразличны мои чувства. Так радостно от его защиты...

Еще один холодный голос неожиданно врывается в мысли, переключая всеобщее внимание на себя.

— Чердак что ли поехал у обоих? Вы еще подеритесь из-за деревенщины! — в миллионный раз слышу жестокие слова от Александра.

Вся компания послушно замолкает. Раздумывая о замечании младшего Алмазова, приходит к каким-то выводам. И Марсель в том числе, поскольку немедленно затихает и прекращает попытки вызволить из плена. Один Камиль не обращает внимания на выговор, лишь крепче впивается пальцами в мое тело, неосознанно причиняя новую порцию боли. А у меня просто заканчиваются силы как-либо реагировать на происходящее и анализировать обидные слова.

— Что я пропустила!? Героиня, ты опять в гуще событий. Мне кажется, твоя классная жопка обожает получать хорошеньких шлепков от самых опасных парней, которых только можно представить!

Не могу поверить глазам, когда вижу Мами подошедшую к нашему столику.

Мой отчаянный вздох облегчения, наверное, слышит вся компания и девушка, в том числе. Она изучающе прищуривается на мне и, вероятно, делает определенные выводы о происходящем.

Наверное, по моему обескураженному виду и по испуганным глазам, молящим о помощи, всё становится очевидным.

— Мальчики, что не поделили? — Мами никогда не теряющая самообладание, всегда весела, выглядит легкой и расслабленной в общении, с любопытством решает выяснить подробности.

— Спорят кто из них порвёт целку! — объясняет брат-близнец, при этом, осматривая меня липким взглядом, от которого до ужаса противно и уже тошнит.

Боже, это когда-нибудь закончится?

Вот им тема эта приелась! Сколько можно!?

— А ты, видимо, тоже не против девственницы? — в тон ему отвечает Мами, с интересом изучая его реакцию.

— А кто бы отказался?

Теперь уже оба брата-близнеца захлебываются смехом.

А Мами закатывает глаза в притворном ужасе и что-то мямлит себе под нос об умственном развитии некоторых индивидов, но конкретных имен не называет.

— Камиль, зайчик, ты сейчас сломаешь Саше руку. Отпусти, пожалуйста, а то нам придется её вести в травмпункт, вместо вип-номера на третьем этаже, — Мами поигрывает бровью, словно о чем-то намекает, а о чем не совсем понятно.

В голове рождаются страшные версии, ужасные..

Возможно, она договаривается привести меня к нему ночью!?

Да, не может быть!?

Она бы так не поступила! Только не она! Я захлебываюсь панической атакой, в ужасе резко действую и уже свободно поднимаюсь с колен Камиля. Тот, на удивление, после слов Мами расслабляет хватку, позволяя встать.

До конца не веря предательству девушки, в упор смотрю на нее и мысленно требую объяснений. Немедленно! Потому что в груди уже расплывается ядовитое пятно боли, разрастаясь с чудовищной скоростью, оно пленяет мои мысли и тело. С этим ничего не поделать, никак не повлиять на эту боль, даже прекрасно понимая, что сама виновата и не стоило привязываться к малознакомой девушке.

Всё кажется не столь важным. Пропускаю мимо ушей очередной издевательский комментарий близнеца:

— Вот так всегда… Почему все сливки достаются Камилю?

Мне требуется только объяснение от Мами, поэтому молча смотрю на нее и жду, а девушка, как назло, играет на нервах и уводит взгляд в сторону, давая объяснения парням, а не мне. Вместо слов хватает зачем-то за запястье и тянет за собой. Хотя, безумно хочется выдернуть руку, но я сдерживаю нервный выпад и подчиняюсь ей, по-прежнему ожидая ответа.

— Мальчики, дайте нам немного оторваться. Ночь только началась, а вы уже о десерте размышляете! — напоследок выкрикивает она и ведет меня прочь. Сквозь людей. К нашему столу.

На середине пути нервы не выдерживают безумного накала от всего происходящего. Так и не получив объяснения, я останавливаюсь в толпе молодежи и освобождаю запястье. Когда Мами удивленно оборачивается, то немедленно заявляю, нервно вскинув указательный палец перед ее носом:

— Уясни, я не собираюсь идти к Камилю на ночь! Если тебе это не понятно, то тогда я вынуждена немедленно уехать! Спасибо, было весело до этого момента…

Мами временно ничего не отвечает на мое хмурое лицо и на выговор, лишь с серьезным выражением смотрит. А меня аж трясет от нервов из-за ее молчания, а уж когда она растягивает губы в довольной улыбке, намерение сбежать становится непреодолимым. Именно этим я и занимаюсь, только останавливаюсь, услышав долгожданное пояснение:

— Ты тоже купилась? Какая я, оказывается, талантливая актриса! Оскар мне! Оскар! — хохочет в голос, возвращаясь обратно к своему привычному комичному поведению беззаботной хохотушки.

— Да, ладно, они-то дебилы купились, а ты-то как? — стыдит меня.

— Знаешь, в таком состоянии Камиля способен остановить разве что танк! Зачем нам намеренно идти на амбразуру, мы просто немного схитрили. Расслабься, не собираюсь я тебя никуда отводить! А Камиль скоро напьется, встретит пару красоток и благополучно забудет о тебе!

Нервное перенапряжение понемногу спадает, будто из меня всё выкачали: и хорошее и плохое. И кислород, и проблемы и жизненную энергию, в целом, оставив после себя лишь вселенскую усталость.

Вечер продолжается в весьма тихой обстановке, за тем же столиком. Некоторое время после ошеломляющих событий я провожу в забитом состоянии, несколько ошарашенная, периодически поворачиваясь и высматривая тот страшный столик. В душе дико боюсь снова встретиться с кем-то из той компании парней. Чутко прислушиваюсь к разговорам неподалеку, особенно реагирую на мужскую речь. А один раз паранойя достигает апогея: со страха срываюсь с глубокого кресла, в котором эффектно пряталась всё это время, и шарахаюсь в сторону. А всё по причине того, что почувствовала нечаянное прикосновение парнишки, пробегавшего мимо и неловко задевшего мой локоть.

Одним слово, прекрасный вечер омрачен темными тучами. Вместо веселья, я продолжаю испытывать животный страх. Даже бодрящие напитки не помогают вернуть былой веселый настрой. Может быть, совсем чуть-чуть расслабляют. Несмотря на заверения Мами, что она спасёт от любой беды, мне сложно в это поверить: не будет же она драться с Камилем? А если решится, то, несомненно, потерпит фиаско. Кто вообще ему может помешать осуществить желаемое? Одна надежда: на забывчивость, плохую память парня…

Спустя час или полтора моего практически постоянного молчания, Мами просит об одной мааааааленькой услуге с моей стороны.

Так неловко отказать Мами, я безмерно благодарна ей за постоянную помощь в общении с неадекватными, грубыми парнями и девушками университета и к тому же, мечтаю оказаться как можно дальше от заносчивого Камиля.

С большими сомнениями и опаской решаю взять паузу и подумать, совсем не хочется впутываться в какую-либо авантюру но и отказаться не могу.

Причины, побудившие Мами пойти на ТАКОЕ дело, неизвестны, поэтому я немного шокирована. Искренне недоумеваю.

Направляюсь в туалет, по дороге пытаясь сообразить как поступить дальше.

Вот черт, знала ведь, лучше было взять с собой Мами. Туалеты для парней и девушек разные, но темно-бордовый коридор, ведущий туда, один для всех и он таинственно темен и мрачен.

Сквозь мрак неожиданно появляется мужская рука и хватает меня, с силой прижимая к стене. От страха хочу завизжать, напавший человек тоже понимает это, накрывая мой рот ладонью.