Глава 43

Сквозь мрак неожиданно появляется мужская рука и хватает меня, с силой прижимая к стене. От страха хочу завизжать, напавший человек тоже понимает это, накрывая мой рот ладонью.

От лютого ужаса хочу взвизгнуть в полноту легких, но ладонь не позволяет осуществить намерение и открыть рот, повелевая заткнуться.

Немой крик застывает в горле.

Сердце испуганно ухает в груди, по спине проносится ледяной озноб из-за простого понимания того, кто может быть преследователем.

В страхе замираю, затравленной жертвой, прижатой лопатками к стене. Отчаянно напрягаю зрение. Вглядываюсь сквозь полумрак красно-бордового коридора в черты незнакомца, опасаясь увидеть маньяка - Камиля.

Постепенно глаза привыкают, и я начинаю различать знакомые черты лица. Черные брови, сдвинутые на переносице, пухлые губы и суженные от недовольства глаза, следом в ноздри проникает особый мужской аромат, который наполняет моё тело будоражащей энергией. Личность человека хорошо узнаваема, от понимания этого никак не легче, даже наоборот: он вызывает во мне неописуемое бешенство.

Прекращаю бояться. Сердце еще сильнее сбоит, заходится, как сломанный прибор, то стучит, то замирает. Не понять его - предателя хозяйки.

Одно хорошо: весь страх трансформируется в злость и неприкрытую агрессию, буйствующую внутри. Кипит проклятое варево эмоций, требуя немедленного выхода из тела, в противном случае, грозится сделать кому-то плохо и больно. К примеру, Александру! Вообще, кто ему позволил ко мне прикасаться?

Моментально вспыхиваю, сразу позабыв о Камиле и о каких-либо проблемах. Теперь мучает только ярость.

Через секунду Александр выглядит уже настоящим психически больным, неадекватным человеком, который опасается чужих прикосновений. Наглец берет и внезапно одергивает ладонь от моего рта, в последующем активно вытирая ее о рубашку. Будто бы, бедный, имел несчастье прикоснуться к грязи.

Я еще сильнее вспыхиваю, но усилием воли держусь. Терплю до последнего, крепко сцепив зубы.

— Что тебе от меня нужно? — стараюсь произнести ровно и без запинок, но в голосе отчетливо слышу свою полную эмоциональную нестабильность из-за этого кошмарного парня.

Надеюсь, что он совсем меня не знает и распознать эту нервозность ему не столь легко.

Как можно равнодушнее скрещиваю руки под грудью и жду продолжения «занимательного» разговора. А разговоры у нас всегда отменные!

Мимо проходит толпа подвыпивших парней, громко обсуждающих отдых, поэтому поговорить в таких условиях кажется весьма затруднительным.

Алмаз забывает о ладони, испачканной моим ртом (но я не забуду), и опирается о стену, намеренно наклоняясь поближе, чтобы я хорошенько расслышала и шепчет, дьявольское отродье, шепчет мне на ушко якобы нежные слова:

— Слушай сюда, милая девочка, — говорит спокойно, только с особым вниманием в упор сально разглядывает мой новый облик, оценивая, как девушку легкого поведения перед покупкой.

На груди, почти вываливающейся из лифа, не прикрытого бюстгальтером, он особенно долго и намеренно останавливается.

— Меня затрахали пляски вокруг твоей якобы «невинной невинности» и то, как эти идиоты верят твоим красивым наивно хлопающим глазкам. Особенно после твоего блядского танца, как можно поверить в этот бред?

Лишь ради своего излюбленного выражения, столь часто применяемого относительно моей невыносимой персоны, Алмаз отнимает взгляд от моей груди и смотрит прямо в лицо:

— У тебя на лбу написано: «Шлю-Ха!» Не мозоль глаза, не появляйся передо мной, лучше прячься и бойся. И даже не приближайся к моей компании. Всё поняла?

— Предельно ясно. Абсолютно! — киваю головой, хотя внутри такое кипящее варево эмоций, удивительно, насколько хладнокровно действую и думаю.

Видимо, благодаря элите я приобрела поразительно крепкий иммунитет к оскорблениям.

— Будь добр, если всё сказал — уйди. Мне тоже не сильно нравится обниматься с тобой в темном коридоре!

Толпа давно прошла и в коридоре относительно тихо. Он может убрать руку от стены, прекратить шептать мне в лицо мерзкие слова и отойти подальше. Но не делает. А по-прежнему наклоняется к моему лицу, распространяя свой чертов мужской аромат.

Я принимаю решение удалиться отсюда, ибо занятная беседа по душам, перетекающая в откровенные оскорбления, закончена, делаю попытку сдвинуться и отойти от стены, однако, парень неожиданно препятствует.

Несмотря на мои слова схватывает за руку выше локтя и, сдавив, прижимает обратно к стене.

— Что ты… — удивляюсь тому, что он не дает мне уйти. — Прекрати меня лапать, маньяк!

— Ты ведь сама этого хочешь …моих прикосновений. Не ломайся, а то не вижу, как смотришь на меня, роняя слюни. Думаешь, не чувствую твоё возбуждение? Посмотри на себя… сама невинность: вся мокрая, красная, тушь потекла. Очевидно, встреча со мной тебя завела.

Этот вывод его как-то особенно морально согревает, кардинально меняет его эмоциональный настрой, его губы растягиваются в понимающей и весьма довольной ухмылке. Что дико, разумеется, раздражает и выводит на ответные эмоции. Я гневно и резко отстраняю голову от стены и останавливаюсь так, что наши лица становятся еще ближе. Теперь не то, что дыхание друг друга чувствуем, едва не касаемся носами и губами.

— Это ты! — пылко высказываю ему в лицо. — Именно ты с неизвестной целью находишь меня во всевозможных местах, заводишь дурацкие разоблачающие разговоры и доказываешь мне, что я — шлюха. Зачем убеждаешь меня и себя в этом? Всё. Я согласна. Буду грязной, развратной шлюшкой, мечтающей забраться на «прибор» побогаче. Мне не важно на чей: на твой… на Камиля, Марселя или… твоего отца. Доволен?

Нет. Не доволен. Раздражен, в ярости. Выбит из колеи выговором.

А я подмечаю сменяющиеся страшные и даже опасные эмоции на его лице, но больше не могу остановиться, продолжая накалять и без того взрывоопасную обстановку между нами:

— Знаешь, пока что из всех предложенных вариантов больше всего понравился Камиль. У него прекрасные, нежные поцелуи! — делаю резкий вдох и со злостью выкрикиваю ему в лицо — А ты не льсти себе, что возбуждаешь меня! Одно испытываю к тебе: ненависть и отвращение! Так что, позволь мне поскорее удалиться! Нет больше сил терпеть твое общество!

Его глаза вспыхивают бешеным огнем, не привык получать ответное мнение от кого бы то ни было. Где-то там за темно-шоколадной радужкой впервые что-то загорается рядом со мной. Оно настолько странное, что я теряюсь в определении рода эмоции.

Он делает рывок головой, и я в страхе зажмуриваюсь, опасаясь мощного удара в лицо, способного нанести тяжелые травмы на грани увечья.

Боюсь боли.

Просто боюсь неожиданной реакции. Трусливо вжавшись спиной в стену и прикрыв веки, ожидаю вселенской катастрофы, а именно того, что в масштабе своей ярости, он перейдет черту и ударит ничтожное лопочущее создание.

Но вместо боли внутрь меня огромной волной проникает мужской аромат. Дыхание, запах кожи, одеколон, лосьоны - всё вместе воздействует на женскую суть и с легкостью обезоруживает. Чувствую себя одурманенной еще более охмелевшей, чем прежде, когда его губы воинственно нападают на мои, то агрессивно наступают, то покорно отступают, но лишь для того, чтобы многократно усилить следующую агрессивную атаку на плененные уста, а затем, чтобы и вовсе языком прорваться сквозь преграду зубов и вторгнуться внутрь рта, где можно бесконечно терзать и владеть. Нападать и снова нападать, без остановки, мучая.

Уже в следующую секунду оказываюсь сжата в тесных объятиях, без дозволения выбраться.

Наверное, должно быть больно от напора и жесткой хватки?

Впрочем, действительно больно, ягодица горит от того, с какой силой и жестокостью по ней шлепнули ладонью, а теперь нещадно сминают и теребят, массируя так что одна часть шорт полностью оголила кожу. С непонятным чувством я непрерывно зачем-то ерзаю, испытывая эти неопределенные муки, хочу сбросить ладонь, да только как-то вяло, слабо. Но Александр не отпускает, лишь жестче сминает и с яростью гладит, привлекая еще ближе к тому ужасающе твердому месту, которое я чувствую, слишком хорошо чувствую каждой клеткой кожи и каждым отчетливым стуком сердца.

Я тону в этих странных объятиях.

Понятия не имею, что со мной творится, с ума схожу, дурею, шизею. Не могу соображать, не могу оттолкнуть этого плохого парня, а лишь испытываю и наслаждаюсь этими новыми неведомыми мне ранее ощущениями. Мое тело превращается в сгусток маленьких будоражащих огоньков, которые перемещаются в зависимости от движения инструмента воздействия. То концентрируются во рту, там, где властвует дерзкий язык, отличающийся от аккуратного Камиля, то вспыхивают пожаром на маленьком камушке-соске, когда под лиф проникает вторая ладонь Александра и обхватывает такую набухшую, трепещущую и чувствительную грудь, жаждущую еще больше ласки.

Разрываю сладостный поцелуй, ибо нечем дышать. В шоке откидываюсь, затылком прислонившись к стене, глаза в экстазе закатываю не в силах обуздать это удовольствие от его руки на груди. Глубокий, сумасшедший вдох, наполняющий мои легкие и тут же чувствую на шее обжигающее дыхание. Горячие губы, перемещающиеся по коже, а зубы оставляют легкие укусы.

Александр дышит, и я дышу, так будто куда-то далеко бежим и не можем никак добежать. Дыхание становится прерывистым, глубоким, жадным. Ноги дрожат, слабеют, а этот грубый неандерталец похож на истинного безумца, который делает такие странные агрессивные яростные действия по отношению к моему телу.

За горло берет и лицо мое опять приближает, возобновляя глубокий поцелуй, а второй рукой… боже… я вся подбираюсь, спиной сильнее вжимаюсь в стену, встаю на цыпочки, ощущая, как его ладонь проникает под шортики и касается там. Ноги совсем не держат, поэтому впиваюсь ногтями в руки Александра, чувствуя, как наши тела, возбужденные до предела странными эмоциями, синхронно дышат. Так в такт друг другу.

— Если не кончу, у меня лопнут яйца. Пойдем наверх трахнемся или в туалете или хочешь здесь, мне все равно где! — разрывает снова поцелуй, чтобы пылко прошептать страстное предложение.

Затем легонько толкает в грудь, и я аккуратно падаю (опускаюсь) в кресло, которое стоит возле стены, а сам в нетерпении ремень расстегивает. Пряжка звенит, молния чиркает.

Моя кровь окончательно закипает при виде этого пошлого зрелища и тогда понимаю до чего опустилась. Он предлагает поцеловать свой внушительный орган… Разве не для этого опустил меня на уровень своей ширинки?

«Шлю-Ха!» - взрывается в голове жестокое обращение.

Я - та самая шлюха. Позволила парню подобные откровенные вещи.

В полной мере признав эту истину, в ужасе подскакиваю, словно кресло подо мной заполыхало огнем, и мечусь в сторону, но Александр пресекает бегство.

Страстно с долей агрессии одной рукой хватает за талию, а второй - за шею, притягивая мое тело для нового крепкого объятия и поцелуя. МММ… его губы накрывают. Нет. Не накрывают, как мягкие губы Камиля. А притягиваются, как магнит к магниту. Впиваются клещами, прищепками. Затягивают в безумный торнадо, в котором не то, что ходить не можешь, но и дышать.

Мой разум снова мутнеет из-за поцелуя и, в целом, от близости с парнем. Чувствую себя желе, амебной и беззащитной перед странными чувствами. Где-то на самой последней ступени перед пропастью, именуемой бесчестие, я нахожу в себе немножко сил. Самую каплю, чтобы вырваться и оттолкнуть парня.

— Стой, хватит!

Не разрывая контакт наших взглядов, пячусь назад, отрицательно мотаю головой, выражаю протест на все, что произошло буквально минуту назад. Рассудок берет верх над порывами страсти и накатившим дурманом, словно опьяневшая медленно продираюсь сквозь пелену невероятного возбуждения. Прилагаю огромные усилия, чтобы скрыть нахлынувшие чувства и выйти из захватившего безумия.

Как я могла целоваться с ним?

Почему сейчас испытываю это томление внутри? Огромное разочарование и сожаление о случившемся завладевают мной.

Стараюсь найти адекватную причину своего поведения и нахожу одно: это настоящее временное помешательство! Иначе не объяснить!

Отступая назад, наблюдаю, как смысл сказанного медленно доходит до возбужденного Александра. Отказ приводит его в сильнейшее раздражение, он постепенно начинает осознавать мою решительно настроенную позицию ретироваться прочь. В один миг смоляные густые брови со злостью сдвигаются на переносице, а глаза вспыхивают бешенством, насквозь пронзая меня недовольством и прибивая к полу. Чувствую, каким страшным оказывается Александр, подверженный негативным эмоциям и какая мощная подавляющая по силе аура вспыхивает вокруг него и от этого не по себе.

С неизвестным намерением он делает очередной наступательный шаг в мою сторону и от этого действия холод проносится по позвоночнику. Не меньший ужас внушают мрачные глаза, до сих опьяненные возбуждением и страстью. Какие они пристальные, какие безумные и какие опасные… Сердце уходит в пятки, потому что не понимаю его настоящих чувств, его мыслей и тайных желаний. О чем же думает сейчас и чего жаждет добиться, совершая шаги в мою сторону?

Наше сумасшедшее дыхание все еще слышится на весь коридор.

Зависает тяжелая пауза. Молчание невыносимо давит.

Очень хочется поскорее трусливо сбежать, целое испытание находиться рядом с ним. Не умею с ним разговаривать, не понимаю, как себя вести рядом с таким Александром. Уж проще было ругаться, как обычно, или целоваться, напрочь отключив голову, захваченную страстью.

— Решила поиграть со мной? Ты понимаешь кому отказываешь? — выдает голосом тверже стали.

Передо мной вновь привычный холодный Александр.

Собранный и чёткий мужчина, полностью контролирующий ситуацию. Вуаль желания покинула его взгляд, будто и не существовало этих страстных порывов между нами.

Парень, некоторое время молчит, позволяя мне передумать, но вскоре из-за длительного ожидания теряет всякое терпение:

— Хочешь денег…? — озвучивает своё мнение относительно причины отказа. —Ну, хорошо…Не виню тебя. Живи я в столь плачевных условиях, не представляю на что бы пошел ради денег. Назови цену, любую. Сегодня заплачу любую. Ты мне хорошо… подняла «настроение».

Александр уверенно направляется в мою сторону для осуществления своих намерений. Для этого тянется к карману брюк и похлопывает по нему, намекая на то, что плата произойдет позднее при условии качественного исполнения работы.

Это он что сейчас…. Завуалированно обозвал меня шлюхой?!

Он подходит максимально близко, вторгаясь в мою зону комфорта. Нарушая ее и стирая границы. Совсем не сомневается в безоговорочном согласии, уже предвкушает победу над бедной замарашкой, готовой на любую мерзость ради богатства.

И это становится последней каплей…самой последней каплей!

Невероятная наглость Александра поражает и немедленно вызывает ураган эмоций: ненависти, злости и омерзения от понимания, что совсем недавно я млела в его страстных объятиях. При воспоминании о поцелуе хочется крушить всё вокруг. Поднять торшер и опустить на голову самодовольному засранцу! Уже нестерпимо сложно выносить его мерзкий характер. Меня трясет от ярости рядом с ним. Переполненная эмоциями до краев, по средством взгляда демонстрирую свое крайне негативное отношение к парню, но мой голос при этом совершенно тверд и холоден, дабы показать безразличие:

— Мне не понравилось с тобой…целоваться, продолжения я не хочу!

В ответ Александр награждает самодовольной ухмылкой, иронично изогнув бровь, взглядом выражая своё мнение относительно громкого утверждения. Расслабленной позой и легким пожатием плеч, показывая, что считает себя непревзойденным в подобных делах и даже не стоило говорить глупости, а то смешно прозвучало.

От его надменности еще больше все внутри начинает полыхать возмущением. И я прекрасно понимаю: если прямо сейчас не уйти, взорвусь от яростных терзающих чувств по отношению к этому напыщенному индивиду. На таком взрывоопасном моменте, приправленным раздражением, ненавистью и сопротивлением, гордо разворачиваюсь и уверенно направляюсь к выходу, продолжая уже привычную для нас холодную войну не на жизнь, а на смерть.