Глава 44

— Ты где пропала? Я тебя ищу! — все еще находясь под властью негативных эмоций, совсем не замечаю Мами, подошедшую сбоку.

— Скорее! Мы должны успеть, пока они в адеквате и не нажрались, как свиньи! — хохочет девушка.

Крепко ухватив за запястье, она тянет в направлении столиков.

Видимо, разговор о ее друзьях?

Все еще находясь под воздействием сильного раздражения, вызванного Александром, я сейчас слабо соображаю. Но понимаю, как важно переключиться и остыть от последствий «общения» с парнем. Из-за этого не сопротивляюсь действиям Мами, наоборот стараюсь полностью сосредоточиться на объяснениях. За столиком она ставит передо мной очередной коктейль и предлагает немного расслабиться перед «делом».

В этот момент в голову приходит мысль о том, что она совсем не замечает моей трясучки и всего, что со мной происходит. Кажется, золотые детки никого не видят в этом мире, кроме драгоценных себя и своих желаний. Раздраженная махом выпиваю половину бокала, ощущая, как жидкость, словно бурлящая лава обжигает изнутри.

—Саша, мне очень нужна твоя помощь! Я бы тебя не просила, но без тебя мне не справиться! — многозначительно начинает объяснение.

Начинаю немного напрягаться, теряясь в догадках о сути просьбы Мами.

— Помнишь Донована и Девина?… Ну, братиков-близнецов? — молча киваю на второй вопрос, совершая очередной глоток напитка. До этого момента я не знала имен ребят, впервые слышу. — Они причинили мне много вреда. Эти поганые твари портят мне жизнь, взломали почту и своровали одну очень важную информацию. Продажные гады проворачивают грязные делишки за моей спиной и некому мне помочь. Совсем некому. Понимаешь, в моей жизни не так много людей, которым я могла бы довериться…Вот тебе доверяю, поэтому прошу. Представь, если не удалю украденную ими информацию с телефона, то какие могут быть для меня кошмарные последствия.

Чем больше слушаю несчастную Мами, тем четче понимаю, что совершенно не могу отказать в помощи. Сколько уже раз она меня выручала из трудных ситуаций, безвозмездно помогала, когда было отвратительное настроение! И даже вытаскивала из рук Камиля, которого все боятся!

Поэтому прихожу к решению: обязательно помочь девушке и решить ее проблему. Вот только некоторые моменты пугают…

— Ты чего такая запаренная? — Мами чувствует слишком долгую паузу, исходящую от меня.

— Мне не хочется встречаться с Камилем.

— Да не будет там Камиля! Расслабься. Всё, что от тебя требуется - всего лишь на некоторое время притупить их бдительность. С этим ты справишься блестяще! Похотливые идиоты так и пялились на тебя!

— Ааа… мы разве не к их столикам? — уточняю я, когда понимаю, что наш привычный маршрут несколько меняется и мы оказываемся перед лифтом, ведущим на верхние этажи к спальным номерам. Все-таки испытываю волнение, совсем не знаю, что ожидать от братьев. Богатые парни производят крайне негативное впечатление, даже худшее, чем Александр.

— Зажравшиеся мудаки, избалованные с самого рождения, привыкли получать все и сразу. И мы им это дадим! — предчувствуя триумф победы над близнецами, Мами восхищенно тараторит и периодически давится злорадными смешками. Выглядит ужасно, не хотела бы я когда-либо стать ее врагом.

— Они явно тобой заинтересовались, грех этим не воспользоваться! Не бойся ты! — кидает на меня быстрый взгляд, считывающий мое взволнованное состояние. — Я тебя в обиду не дам!

По пути к пункту назначения Мами ни на секунду не замолкает, по десятому кругу расписывая беды, причиненные парнями. И в момент, когда мы подходим к номеру отеля, я замечаю, как сама начинаю испытывать к братьям неприязнь и раздражение. Но тем не менее, страх и волнение не отступают. Сердце в груди безумно скачет, когда уверенная и абсолютно спокойная Мами мощным ударом ноги распахивает тяжелые двери, ведущие в неизвестный номер.

Мы входим в помещение, а я про себя молюсь хотя бы о капельке такого же хладнокровия и выдержки, как у подруги… Наверное, в данных обстоятельствах, при которых идешь на очевидный риск ради другого человека, вполне уместно назвать Мами подругой?

Нашему взору представляется огромная роскошная комната, красота интерьера которой завораживает, притягивает мое беспокойное внимание, тем самым отвлекая от предстоящей сомнительной цели…задачи?

Временно пребывая в смятении под воздействием различных чувств, замираю в центре зала, оглядывая богатый стол, накрытый для гостей. Долгие секунды топчусь на месте, не зная, как перестать перебирать пальцами ткань топа и хоть немного успокоиться. То и дело, стеклянным взглядом возвращаюсь к выходу из номера, испытывая трусливое желание сбежать.

В это время Мами решительно направляется к двойным широким дверям, за которыми раздается какофония различных звуков: женский визг, громкая музыка и дружный, видимо, не совсем уже трезвый хохот. Шум еще больше усиливается, когда девушка нагло нарушает чужую идиллию, бесцеремонно распахивая двери.

***

Перед нами открывается вид на огромную ванную комнату с ее главной достопримечательностью: джакузи, вместившей большую компанию шумных людей. Вижу эту картину и меня сразу парализует, от изумления выпучиваю глаза, не в силах моргнуть: ничего более откровенного прежде не видела. Таким образом, моё желание сбежать набирает еще большую силу, и я опасаюсь в любой момент не выдержать и всё-таки сбежать.

Последние заверения Мами перед тем, как мы поднялись на лифте, что всё обязательно будет хорошо и меня никто не тронет, в данную секунду уже мало помогают расслабиться.

— Не поняла, совсем обнаглели? Пати устроили и без нас? Давайте, шлюхи, двигайтесь отсюда! — из-за командного тона подруги даже мне становится прямо-таки не по себе и я сбрасываю с себя секундное оцепенение.

Стремительно отворачиваюсь от пошлого зрелища, хотя, в этом нет смысла, успела всё прекрасно рассмотреть. Перед мысленным взором витают и братья-близнецы, и раскрепощенные девушки топлес, попивающие алкоголь из прозрачных фужеров.

— Вон я сказала!! — еще громче приказывает Мами полуголым девицам, сомневающимся стоит ли послушаться или нет.

После оглушительного крика прелестницы, опасаясь за сохранность своей яркой красоты, немедля приходят к выводу, что для них вечеринка подошла к концу, а два лакомых куска в виде братьев-близнецов на сегодня, увы, не их добыча. Поэтому весьма недовольные обнаженные девушки в количестве четырех особей выходят из джакузи, хватая полотенца. А я в этот неловкий момент благодаря боковому зрению вдруг понимаю, что гостьи не просто топлес, а совсем без…всего.

— Девки, что за нах? — недовольно спрашивает то ли Донован, то ли Девин. Понятия не имею, кто из них кто.

— Парни, ну, как так-то!? Мы с Сашкой идем к вам, вас ищем, а вы тут шалав полную ванную собрали! — голос подруги приобретает отчитывающие нотки.

Недовольно прищурив глаза, она пронзительно смотрит на нетрезвых братьев как ни в чем не бывало наслаждающихся в джакузи с огромным количеством пены своими напитками. Затем ее тон в очередной раз меняется, голос становится мягким и плавным, приобретая мурлыкающие нотки. Эта ситуация явно показывает: как мастерски девушка умеет с каждым находить общий язык и даже манипулировать, преследуя свои скрытые мотивы. Очаровательно улыбаясь, она томно произносит:

— Разве наша компания не лучше компании каких-то шлюх? — после вопроса поворачивает голову в направлении комнаты, туда, где нахожусь я, взглядом показывая парням, какая компания их ожидает на сегодняшний вечер. Та самая, которая получше общества шлюх.

Ребята переглядываются между собой, после чего на их губах расплываются подозрительно довольные ухмылки. Скользкие рассматривающие меня взгляды подтверждают, что предложение Мами приходится им по душе.

Памятуя о своей обязанности в деле, в ответ также выдавливаю кривую улыбку. Уж, как получается. Актриса из меня так себе. Стараюсь изо всех сил. А у самой мороз по коже от этих сальных похотливых взглядов, да и вообще от ситуации в целом. Опасная картина вырисовывается: пьяные братья, обнаженные, в джакузи, а мы беззащитные в их номере. Это обстоятельство до ужаса напрягает. Но выхода нет, необходимо довериться Мами и сыграть свою роль. В сотый раз я останавливаю себя от побега этими успокаивающими мыслями в ожидании развития событий.

Один из близнецов, приложив некоторые усилия, тяжело поднимается из ванной, явив абсолютную наготу, а затем совершенно заплетающимся языком уточняет:

— Или малышка хочет голенькой к нам запрыгнуть? Потереться спинками или сисечками?

От двойного шока: из-за похабного предложения, а также от вида обнаженного парня слова застревают в горле и я лишь ошарашено округляю глаза.

— Обалдели?! — вмешивается Мами.

— С Сашкой надо по-особому, вы же понимаете она вот к такому вот… — девушка обводит изящным пальчиком периметр комнаты, сосредотачивая внимание парней на последствиях от пребывания предыдущих дамочек, а в завершении указывает на хозяев номера, подчеркивая их бесстыдство. — Совсем не привыкла. Это вы своих шлюх так развлекайте.

— Ты уж прости, детка, одеваться я не намерен! Человеческое тело естественно в своей красоте, а если кого-то не устраивает, пошли нах!!! — отбривает второй близнец, оказавшийся чуть менее пьяным и формулирующим достаточно длинные предложения, в отличие от первого.

Ощущая неимоверный стыд и жар на щеках, снова и теперь уже окончательно отворачиваюсь от ванной комнаты, в которой братья вытираются полотенцами, лишь по звукам в дальнейшем догадываюсь об их действиях, происходящих за спиной.

К своему ужасу, вижу, что в номере творится настоящий погром: везде валяются пустые бутылки, разные вещи, мусор и, присмотревшись, даже замечаю чьи-то ярко-розовые стринги!

Изо всех сил стараюсь не смотреть на приближающихся обнаженных, пьяных братьев, не думать и самое главное не анализировать происходящее. Как можно быстрее присаживаюсь на диван, чтобы хотя бы немного огородиться столом от ребят. Вдруг те заинтересуются едой и выпивкой, а не мной? Иначе выдержки моей не хватит и помощь Мами завершится позорным бегством. На данный момент уже с трудом держу себя в руках.

Мой план огородиться от близнецов столом с громким ревом пламени стыда сгорает дотла, ведь оба занимают места по разные стороны от меня. От острого ощущения, что попала в ловушку, испытываю внезапный колоссальный по масштабу прилив стыда и паники, с которым, к сожалению, не справляюсь. Сердце подскакивает в груди, как обезумевшее, а на глазах проступают редкие капельки слез. Не могу выдержать откровенный ужас от вида совершенно обнаженных парней рядом с собой. В страхе резко подрываюсь с дивана, но Донован и Девин синхронно хватают за руки и грубо возвращают на место. Они не дают мне сбежать, заставляют сидеть между ними. В дальнейшем пытаются сгладить неловкость, одновременно прошептав мне на ушко различные мерзости:

— Куда побежала, куколка? Оставайся с нами, не пожалеешь.

— ММММ… малышка, ты сегодня просто бомба вечера! У меня встал на твой танец! Прикинь?

Ощущая оглушающе громкий стук сердца и шумный поток крови, я уже плохо улавливаю суть фраз, чувствую лишь огромный стыд и волнение. На глаза постоянно наворачиваются слезы, с которыми с трудом борюсь. Не понимаю, каким образом, они остаются незаметны для ребят?

Взглядом молю Мами, сидящую напротив нас троих, немедленно помочь, очень прошу подругу вытащить из шокирующей ситуации. Страшно и стыдно, я изнываю от желания разреветься в голос и сбежать домой к маме. Спрятаться от чудовищного зрелища, которое время от времени фиксирую боковым зрением. Два половых органа, которые с начала встречи приобрели дополнительный размер.

Мами, увидев мою мольбу и, возможно, редкие капельки слез на щеках, с неким сочувствием смотрит в ответ и, пока не видят близнецы, складывает руки в молитвенном жесте, умоляя потерпеть немного и подыграть.

С этой минуты начинается мой личный ад. Отсчет времени в ожидании конца.

Выдох-вдох.

Ночь испытаний начинается.

Я никогда никому не врала, совсем не умею претворяться и уж тем более не привыкла вести себя так с парнями, а сейчас сталкиваясь с подобным, не уверена, что выдержу, но обязана любым способом. Напряжение зашкаливает, захватывая сумасшедшим волнением. Держу кривую улыбку на губах, проглатываю слезы. Надеюсь, во мне не чувствуется страха и, в особенности, не видно дрожи в теле. Кажется, что все сейчас написано на моем лице, но, вопреки ожиданиям, веселые братья смеются над забавными воспоминаниями Мами касательно их совместной жизни и совсем ни о чем не подозревают. Первое время всё, что от меня требуется - сидеть рядом с обнаженными парнями, терпеть двойные объятия (за плечи и за талию) и ощущать мерзкие поглаживания коленей, бедер. С этим справляюсь из последних сил, держусь, буквально ломая себя на куски. Разрывая на ошметки с кровью, но когда подключается шепот на ушко, терпеть становится невыносимо.

— Кто бы знал, что за шкурой неотесанной деревенщины скрывается такая милашка…

— Ты просто огонь! Уже не терпится увидеть, как с тебя спадут остатки тряпья!

Парни обдают тяжелыми алкогольными парами, прижимаясь обнаженными бедрами ко мне, как можно плотнее. А я не знаю, куда спрятать глаза: и справа, и слева их восставшие мужские органы, которые вводят в шок и ужас.

А затем происходит то, к чему я не была подготовлена. Хотя обязана была предположить, что от парней подобного рода возможно ожидать все, что угодно. Донован мягко берет за руку и тянет на себя.

— Дай свою ладонь. Не стесняйся, можешь прикоснуться к НЕМУ… он не кусается.

Нет! Просто невозможно терпеть эту чудовищную близость двух парней, которые мне совершенно безразличны!

Резко выдираю свою ладонь из плена, не хочу прикасаться к чьему-то мерзкому органу, даже для помощи подруге. От переполнившей мерзости этого действия я еле сдерживаю рвотный позыв. Все напитки за ночь разом просятся выйти наружу.

Молящим взглядом в сотый раз безмолвно прошу помощи у Мами. Через него передаю мысленный плач и объяснение, что нахожусь на грани срыва. Она должна понять, это выше моих сил! Не вынесу приставаний! Не умею играть в подобные игры!

И, когда двое братьев одновременно прикасаются шершавыми языками к моей шее, я резко вскакиваю с дивана, словно ошпаренная, вспыхиваю невозможным жаром!

Близнецы недовольно переглядываются между собой, а я не знаю, как объяснить свое неожиданное психованное поведение. Просто отбегаю в середину зала, подальше от близнецов и испуганно дышу, словно в последний раз.

Тогда Мами спасает ситуацию:

— Сашка желает для вас станцевать. Да, Саш?

Видимо, подобным образом предлагает отвлечь внимание парней? Я просила помочь, а не усугубить мое тяжелое положение, но пусть так. Выбора нет. Лучше танцы, чем тесные невыносимые объятия с пьяными ребятами.

Мами ставит музыку громче, показывая палец вверх, а одними губами шепчет подбадривающую фразу, поддерживая меня, помогая успокоиться и прийти в себя: «Ты молодец!»

Затем приглушает свет, включая голубую подсветку для создания более романтичной уединенной обстановки.

Я делаю невероятные усилия, преодолевая себя. Совершаю практически невозможное: успокаиваюсь и начинаю медленное движение под ритмы зажигательной мелодии. Чувствую себя грязной шлюхой, но проглатываю эти отвратительные ощущения: всего один раз ради подруги. Выключаю все мысли и эмоции. Просто танцую и успокаиваюсь в этом привычном действии.

— Дева, Дони, дайте кто-нибудь телефончик? Хочу заселфиться с нашей красоткой! — сквозь звуки музыки слышу обращение Мами к хозяевам номера.

Именно в этот момент приходит понимание, в чем же изначально заключалась моя помощь. Это и есть гениальный план. Я — наживка для двух развращенных неадекватных парней.

Погруженный. Отвлеченный.Слишком увлекшийся Донован, пристально разглядывающий меня, сопровождающий мой танец одобрительным свистом, как послушный болванчик с выключенными напрочь мозгами, на автомате передает свой телефон Мами.

Для начала девушка делает несколько постановочных кадров со мной и нас вместе, при этом на ушко шепчет успокаивающие слова:

— Не волнуйся, уже почти всё. Потерпи еще немножко и будем свободны. Сейчас пофоткаю нас, не бойся потом удалю.

По прошествии нескольких минут немного удаляется в сторону, продолжая хвалить мои потрясающие сиськи и попку и подбадривая на дальнейшие танцы. Вскоре, кажется, включает видео, снимая меня. Я очень молюсь, чтобы мне это померещилось, пусть на самом деле девушка лишь изображает видеосъемку, а сама лазает в их телефоне в поисках того страшного компромата.

Всё это время я мельком бросаю взгляды на парней, чтобы удостовериться в том, что те пребывают в неведении относительно творящихся махинаций. Выглядит будто, так и есть, они спокойно курят, удобно развалившись на диване, и, пьяно слегка прикрыв потяжелевшие веки разглядывают мой танец, монотонно поглаживая свои приборы. Герои-любовники, опьяненные вином, мелодией, танцем и голубой, спокойной подсветкой, медленно начинают засыпать.

Мами в этот самый момент удаляется в ванную комнату, оставляя меня наедине с сонными братьями.

Не понимая что делать, решаю продолжить танец, ибо боюсь спугнуть резкой сменой действий.

Вдруг Девин с неопределённой целью в попытке встать с дивана нелепо заваливается обратно, а затем, смирившись, машет неизвестно кому рукой и старается больше не двигаться.

Подруга возвращается довольно быстро. Я с выдохом облегчения заканчиваю танец и отхожу в сторону, наблюдая за происходящим. Оставив телефон на диване, Мами присаживается к ребятам:

— Так… мальчики, танец закончен, а теперь вас ждет самое сладенькое. Вы были послушными мальчиками, поэтому заслужили подарочек от Царицы ночи. Закройте свои глазки и досчитайте до тридцати. Вы же понимаете, Саша очень стесняется…

— Мггг… да, детка, закрываю, - что-то невнятное сонно проговаривает Донован.

Девин лишь беззвучно, как было велено, прикрывает веки.

Мами тем временем прислоняет палец к губам, веля сохранять молчание, без единого шороха, медленно встает, после чего указывает на дверь. Поднимает кверху один палец, второй, третий и на этом счете срывается резко с места в направлении двери.

Испытывая одновременно неимоверное счастье, облегчение и страх быть пойманной подрываюсь в коридор, тем не менее тоже бегу на выход.

Вслед за Мами шмыгаю в открытый проем двери и ужасно боюсь в тот страшный миг оказаться схваченной за руку или за волосы. К счастью, выбегаю беспрепятственно.

Подруга уже летит в конце коридора, с надрывом хохоча, на весь этаж. Я совсем не разделяю ее смеха, напротив, волоски на руках встают дыбом. Мами же еще больше начинает по-глупому смеяться, когда услышали, как дверь повторно раскрывается и доносится нетрезвый голос близнеца:

— А, ну стоять, шлююююшки… всё равно выебу…

Никогда не знала о наличии в себе способностей к бегу. Особенно на огромных пятнадцатисантиметровых каблучищах. Но после этой фразы я бегу так быстро, как никогда прежде. Так, будто это финальный забег, расставляющий мою дальнейшую жизнь по полочкам. Я понимаю, если нас догонят - нам несдобровать. Мы получим по полной за издевательства и насмешки, в особенности, я.

Лишь слегка я успокоилась, когда наш бег завершился, и мы закрылись в знакомом номере. Оказавшись в безопасности, меня в первую очередь затрясло, жуткой непрекращающейся дрожью, а затем, прильнув к стене спиной, я начинаю рыдать. Потому что сегодня совершила самый постыдный поступок в жизни.

Конечно, Мами в панике бросается меня успокаивать и крепко обнимать, при этом шепотом высказывая слова благодарности и заверяя в нашей безопасности. В том, что всё это лишь глупая шутка и близнецы о ней завтра не вспомнят. Но мне это мало помогает. До сих пор трясет.

Мечтаю побыстрее оставить эту сумасшедшую ночь в прошлом, поэтому прошу девушку поскорее вернуть меня домой. Подруга в ответ мешкает, не желая прерывать празднество, но, так и быть, оценив, как стираю слезы со щек, соглашается отправиться в город. Она звонит по телефону знакомым ребятам и нас любезно соглашаются отвезти.

Переодеваюсь в свою привычную одежду официантки с огромнейшим чувством облегчениям, тряпки Мами буквально бросаю ей на кровать. Словно этим жестом освобождаюсь от грязи.

Произошедшее в номере близнецов можно описать соответствующими весьма красочными словами: аморально, безнравственно, отвратительно, пошло, грязно. Я становлюсь свидетельницей отвратительных вещей, более того, совершаю ужаснейший в своей жизни проступок: веду себя подобно девушке легкого поведения, дразню Донована с Деви. Под конец нашей пикантной встречи, пока отвлекаю ребят танцем, Мами стирает с их телефонов некую важную информацию. Чтобы не оказаться в их похотливых руках, в самый последний момент мы дружно сбегаем.

Уже в номере Мами я переодеваюсь в форму официантки и молю, не глядя на раннее время (пять утра), отправить меня домой любым способом. И такая возможность, к моему счастью, появляется. Несколько друзей Мами как раз в ближайшее время планируют возвращаться в город. Новость неимоверно радует и позволяет хоть немного расслабиться.

И лишь малость успокоившись, я впервые вспоминаю о своем телефоне, забытом на всю долгую ночь. Он истошно сигналит о наличии огромного количества пропущенных сообщений и вызовов. Адресатом которых является один единственный абонент, бесстыдно выкинутый из головы непутевой дочерью во время нескончаемой вереницы грязных развлечений.

«Дорогая, дай мне пожалуйста всё объяснить».

«Не делай поспешных выводов».

«Ты знаешь, насколько дорога мне».

«Пожалуйста, не наделай глупостей».

Это лишь несколько примеров из ее многочисленных просьб выслушать. Чувствуя болезненный укол совести, ведь за всю ночь почти не вспоминала о матери и совсем не думала о ее чувствах, я с сожалением и виной смотрю на экран телефона. За последние двадцать четыре часа мои жизненные принципы претерпели разительные изменения, поэтому я больше не чувствую обиды или разочарования в единственной родительнице. Странным образом, я научилась смотреть на происходящее с двух сторон. Теперь осознаю: насколько же надо быть сильной личностью, чтобы идти на такие вещи, как убийство своего достоинство ради другого человека.

Переварив новость об их связи, я с улыбкой посылаю маме мысленные лучи добра и любви.

«Со мной всё в порядке. Не волнуйся, пожалуйста. Вернусь к обеду».

Через полчаса мы выходим из ресторана и останавливаемся возле лестницы в ожидании друзей Мами, любезно предложивших отвезти нас в город ранним утром. От нетерпения закончить, наконец, этот сумасшедший вечер вакханалии, нервно переступаю с ноги на ногу, время от времени бросаю настороженные взгляды наверх, боясь быть пойманной близнецами. Вдруг именно в этот момент решат выглянуть в окно номера и обнаружат нас?

Этот страх сводит с ума и заставляет ощущать себя забитой, затравленной жертвой, вздрагивающей от каждого шага и вздоха. Когда из ресторана-отеля столь ранним утром кто-то выходит, мое сердце в страхе болезненно сжимается, а затем бросается в нервный вскачь. От громкости его ударов можно оглохнуть. Несмотря на то, что мы ожидаем друзей Мами и я прекрасно понимаю, что не стоит пугаться людей, выходящих из отеля, но я все равно не могу перебороть животный ужас оказаться в лапах извращенцев-близнецов. Я поднимаю взгляд наверх и на лестнице, к счастью, вижу не Донована и Деви, не других незнакомцев — друзей Мами, а …а… наблюдаю небольшую компанию во главе с парнем, с которым также не готова встретиться.

Александр…

Едва осознаю его личность, вздрагивая от порывов ледяного ветра и хлопьев первого снега, отворачиваюсь в сторону. Не хочу, чтобы Алмазов подумал, что представляет для меня интерес. Пусть думает, что его образ мне совершенно не притягателен.

— Вы едете с нами, — уведомляет он равнодушным голосом.

На языке крутится тысяча возникших вопросов, но все они мною же проглочены, ибо не желаю сейчас вести неуместные разговоры с Александром, предпочитая избегать его. Мами, разумеется, за меня интересуется:

— С какого перепуга-то? Нас должен подбросить Карамазов…

— Он в курсе. Я с ним договорился, - объясняет.

— А в принципе мне пофиг, кто повезет мои прекрасные ножки домой, — с удивлением слышу почти моментальное согласие подруги поехать с ними. - Главное: в тепле и комфорте. Правда мне любопытно: с чего такая доброта, месье Алмазов?

— Отец невероятно ценит свой обслуживающий персонал. Забота о здоровье всяких уборщиц и официанток для него чуть ли не на первом месте…

Я буквально чувствую, хотя отвернута от парня, как он поворачивается ко мне, выразительно очерчивая жестким взглядом мои плечи и щеку. Ненависть через слова ощущается каждой клеткой тела. Но вопреки этому, в данную минуту, я совсем не злюсь на оскорбление, а продолжаю избегать общения с ним. Сегодня мы уже достаточно наобщались, не хочу новой драки.

В принципе, как и Мами, мне тоже пофиг, кто повезет мои продрогшие косточки домой. Главное: как можно быстрее и подальше от извращенцев- близнецов. Готова потерпеть даже Александра. Тем более, мы будем в компании и не обязаны общаться. А на людях, как я поняла, он никогда не выясняет отношения. Значит, проблем не должно возникнуть.

Полная решимости, я занимаю заднее сидение в машине Александра.

Во время движения по автостраде мне все время кажется, что хозяин автомобиля и по совместительству водитель непрестанно глядит в зеркало заднего вида, где отражаюсь я.

Мое лицо, а не дорога. Наверное, это всё-таки моя мнительность говорит и ничего более… Не может он наблюдать за мной… и искать моего взгляда. Да, ведь? Это же надменный избалованный Александр Алмазов. То, что произошло с нами возле туалета, больше не повторится и оно не достойно обсуждения. Подобную глупость стоит забыть и навсегда вычеркнуть из памяти.

Сегодня за окном творится что-то невообразимое. Пугающее. Черные кляксы облаков пачкают небо, делают его грязным и зловещим. Словно кто-то наверху жутко злится и скоро прольет свою кару на грешные людские головы. Чем дальше отъезжаем от отеля, тем беспощаднее валят хлопья снега. Дворники не справляются с задачей. Снег прочно залепляет переднее стекло, ухудшая видимость. Жесткие порывы ветра внезапно ударяют в бок машины, сотрясая ее. Опасаясь перевернуться, водитель снижает скорость движения. Через некоторое время напряженной обстановки, мы встреваем в огромную пробку без возможности двигаться. К этому моменту нервничать начинают уже все в салоне. Впереди должен быть тоннель. В направлении которого я различаю три полосы машин без движения, а обратно еще никто не проехал.

Вдруг тоннель закрыт по каким-то причинам? Только через него возможно проехать в город. Это единственный путь домой.