Глава 51

Зима набирает мощь, каждый день «радуя» буйными метелями и низкой температурой, награждая жителей мегаполиса сезонными заболеваниями.

Жизнь продолжается, местами даже налаживается: мама снова тепло улыбается, не подозревая меня в совершении всяких мерзостей; близнецы больше не преследуют в университете, лишь изредка при встрече задорно подмигивают; Мами развлекает на переменках комичными рассказами из мира элиты; а оправившийся после травмы Александр с новой недели приступает к обучению.

Все действующие герои из моей жизни занимают исходные позиции и не скажу, что огорчена своим местом невидимки в их окружении. Поэтому зачастую использую эту возможность: в полном одиночестве притаиться в тени большой колонны и с любопытством подглядеть за компашкой Александра. Понятия не имею с какой целью иногда совершаю это крамольное действие.

Возможно, хочу удостовериться, что случившееся в выходные — есть сон, моя извращенная, эротическая фантазия и что месье Алмазов никогда не взглянет на такую, как я. Или же причина в том, что я — больная мазохистка, которой хотели воспользоваться разок-другой, более того, позорно выгнали, когда не согласилась на настойчивые требования, и которая плавает в розовых мечтах по объекту нескончаемых мыслей.

Скажу так: последние дни в университете радуют и в тоже время наполняют непонятной горечью и поэтому сама не знаю, что со мной творится, ибо чувства слишком противоречивы и неоднозначны для анализа собственного состояния.

На протяжении пяти дней в моей жизни устанавливается штиль. Всё спокойно и размеренно, особенно в сравнении с последними динамичными событиями.

А вот в четверг — снова напасть. Обрушивается очередной эмоциональный шторм. Попробуй из него спасись.

Послеобеденное время. Я только поела после прихода из универа, как раз включаю телевизор, когда слышу звонок в домофон.

Курьерская доставка.

На пороге — парень едва старше меня, в руках аккуратно, точно хрустальную вазу, держит большую коробку — посылку. Протягивает карточку с красивой подписью адресанта, вслух же повторяет информацию о том, кто является отправителем.

Александр Алмазов собственной персоной…

Александр Алмазов… Саша… Тот самый, который выгнал из дома и забыл обо мне, а теперь вспомнил?

Когда курьер просит расписаться на бланке, я вежливо киваю и улыбаюсь. А у самой руки настолько сильно дрожат, что решаю вместо подписи просто поставить крестик. На написание своих инициал сейчас явно не способна.

Словно в коматозном состоянии благодарю посыльного и закрываю дверь, безумно радуясь, что мама на работе и не видит посылки от парня, который ей «совсем не внушает доверия». Так она выразилась недавно во время разговора по душам.

Как воришка бегу к себе в комнату, озираясь по сторонами. Там запираюсь на щеколду, не знаю от кого. Вероятно, от бестелесного духа, бессовестно подглядывающего за одинокими девушками, потому что иных персонажей в квартире, кроме меня, нет?

Осторожно кладу коробку на кровать и распаковываю... Открыв рот, оглядываю невероятной красоты и мягкости роскошные ткани.

Новый приступ тахикардии не заставляет себя ждать, а лицо обдает невидимым паром, когда со стыдом и возбуждением вперемешку принимаюсь рассматривать вещи.

Вынимаю первую шелковую белую вещицу, которой оказывается откровенный пеньюар с вышивкой на груди. Следом — нижнее белье, чулки.

Здесь интимная одежда разного фасона, на любой капризный вкус и цвет. Шесть комплектов. Для прожженных сексуальных дев, наподобие Мами: в сетку, прозрачные, состоящие из одних лент, с вырезами для сосков и паха. Для непритязательных девушек, предпочитающих кружева. Есть и вполне приличный наряд, довольно закрытый, нежного цвета.

Чувствую еще чуть-чуть и сгорю, щеки адски пылают. Ощущая себя озабоченной глупышкой, нервно закидываю подарки обратно и плотно закрываю крышкой, после чего забрасываю коробку под кровать, чтобы не нашла мама.

Спрятав следы своего преступления от родительницы, тут же срываюсь к окну, на всю раскрываю его и высовываюсь наружу, охлаждая лицо.

Кто бы и что подумал, увидев меня в таком состоянии?

И всему Александр виной.

Он сдурел!?

Однозначно сдурел. Спятил.

Озабоченный маньяк.

Как мог на глаз определить мои размеры?

Нет. Точно маньячелло!

Он лично все это выбирал, представляя, как я буду в этом выглядеть?

Извращенец.

Мне даже просто смотреть на белье стыдно, не говоря о том чтобы наряжаться в него.

Сердце неистово колотится от возбуждения и в этот момент раздается пиликающее смс.

Оставляю окно открытым, чтобы понизить температуру в комнате, а сама иду к телефону.

Поднимаю его, нервно сглатываю и читаю:

«В следующий раз надень что-то из этого. Можешь сейчас примерить и прислать мне фотоотчет?»

Так и чувствую, как он надсадно смеется, прекрасно осознавая, что я на подобное никогда не пойду.

Ни за что и никогда.

Я ведь не сексуально-озабоченная девица? А он — не мой возлюбленный, чтобы я нарушила свои принципы и стала такой на вечерок?

Не отвечаю на провокацию. Гордо игнорирую, надменно фыркаю, хотя этого никто не видит.

Тут же закрываю чат с Александром и прячу телефон под подушкой, будто бы, если не спрятать, через экран смогут обнаружить и жестоко покарать.

На протяжении двух суток Александр продолжает одолевать нескончаемыми сообщениями, на что получает гробовое молчание.

За это время всего один раз даю слабину и срываюсь из-за его грубого предложения и оскорбления:

«Еще надо выбрать платье, так и быть, предоставлю тебе это сделать самой. Не хочется тебя видеть задрипанной колхозницей. Кстати, без одежды выглядишь гораздо лучше, чем в ней… »

«Сам ты — колхозница! Не хочу ничего от тебя. А развратные вещички отправлю тебе обратно!»

«Оставь себе. Мне не по размеру твое белье».

Нахал еще смеет издеваться!? Сам же прогнал тем вечером, с чего теперь пошел на попятную? Не уж-то пожалел о своем горячем норове? Поздновато только.

Не знаю, как бы я справилась с волнением и нервным перевозбуждением, преследующим меня целый день, если бы не умничка-Мами.

Ее предложение очень к месту. Подруга приглашает в субботу сходить с ней на мероприятие, на котором будут присутствовать самые знаменитые оперные певцы современности. Говорят, подобное — редкость. Соберутся лучшие из лучших, будут раздавать автографы, ответят на любые интересующие вопросы.

Изначально она не собиралась идти на скучную тусовку, но вспомнив про мою невероятную любовь к опере, изменила решение.

На данный момент Мами готова потратить свое бесценное субботнее время на меня и заунывное пение, в котором слов не разберешь.

Конечно, я без раздумий соглашаюсь с такой исключительной возможностью.

Мами снова выбирает мне платье, не удовлетворяющее моим пожеланиям: длина слишком коротка, приоткрывает колени; сидит невероятно тесно; вынуждена семенить, а не ходить; не могу наклониться. Одним словом, не подходящее одеяние.

Какое-то все «слишком».

Попе слишком тесно, ногам слишком узко, груди досталось слишком мало ткани. Одни сплошные недостатки, да только подруга считает его идеальным и с ней не поспоришь.

Причёску делаю самостоятельно, без особых ухищрений, накручиваю волосы в крупные кудри и закалываю на затылке.

Подруга тщательно следит за моими сборами и строго настрого запрещает надевать нижнее белье под этот наряд, но я не могу… мне неудобно и очень холодно. Поэтому дожидаюсь прекрасного момента, когда она уходит заказывать такси и курить на балкон, а сама, как можно быстрее достаю коробку из-под кровати и вынимаю оттуда комплект чулок и нижнего белья.

Этот комплект идеально подойдет к платью.

Наверное, я бы могла выбрать что-то из своего обычного белья, но пока нашла бы, Мами бы к тому времени точно вернулась и поймала с поличным.

Либо есть вторая причина выбора эротических трусиков, подаренных Алмазовым: меня нечистый дух попутал.

Поэтому все эти странные отношения и действия между нами с Александром очень сильно возбуждают мои нервные клетки.

Подмечаю интересную закономерность: чем больше стараюсь не иметь ничего общего с золотой молодежью, тем чаще ввязываюсь в активное взаимодействие с нею.

Сердце замирает в груди от предвкушения будущих событий, по телу ощущается постоянный озноб. Я в очередной раз исключительно по собственной воле иду на закрытое мероприятие для местной элиты.

Как же все-таки легко изменить мое мнение, соблазнить и повлиять на решение. Но мне безумно хочется побывать на сегодняшнем выступлении, до нестерпимой дрожи! И я, увы, ничего не могу с собой поделать.

Вот мы приближаемся к красивому роскошному зданию, в котором находится ресторан.

Через некоторое время здесь выступят самые выдающиеся гениальные оперные певцы известные во всем мире!

Сегодня должен быть поистине волшебный вечер!

Входим и глаза разбегаются от красоты: на огромной сцене выступают танцоры, сопровождающиеся фантастическими спецэффектами лазерного шоу. Переливающиеся разноцветные лучи формируются в разные фигуры. Просто фантастика!

Аж дух захватывают.

Мы занимаем столик, который Мами забронировала заранее.

Настроение хорошее. Я в неописуемом восторге! Счастлива и предвкушаю сегодняшний вечер!

Когда эмоции немного успокаиваются, и я переключаю внимание со сцены на подошедшего официанта, а затем на Мами, нечто странное подмечаю в поведении вечно хохочущей, игривой девушки. Сегодня она выглядит немного напряженной. Уже ранее в такси промелькнула эта мысль, но я решила, что просто показалось.

Однако, нет. Не показалось. Так и есть.

Мами кажется довольно обеспокоенной и несколько рассеянной. Впрочем, ее дело, не хочу напрягать девушку надоедливыми расспросами, если пожелает поговорить — я рядом.

Ведь лучшее из возможного делаю для нее сейчас — создаю компанию.

Первый бокал коктейля Мами опустошает чуть ли не залпом. Я не успеваю и глазом моргнуть, когда она делает это.

Не комментирую странное поведение. Молчу.

Сама же — наслаждаюсь и медленно смакую, ни на миг не желая отводить взгляд от происходящего на сцене. Забыла, когда последний раз так радовалась и вдохновлялась, поэтому ценю каждое мгновение, растворяюсь в каждом дивном звуке оперного пения, получая настоящий экстаз. Я словно попадаю в иное измерение, настолько глубокие чувства испытываю, что на глаза наворачиваются слезы.

Но в какой-то момент нашего чудесного времяпровождения все-таки приходится нехотя переключить взгляд со сцены на активизировавшийся мобильный телефон.

Сообщение.

«Ты где? Планирую заехать за тобой. Надень мой подарок».

Чуть не давлюсь коктейлем от подобной наглости!

Так и немею от шока на несколько секунд.

Лучшим оружием в сражении с самоуверенным наглецом считаю по-прежнему полный игнор.

Сообщение оставляю без ответа, а телефон переворачиваю экраном в стол.

Не знаю, что себе нафантазировал Александр, только я сегодня занята. Без его компании вполне счастлива и наслаждаюсь вечером, не хочется портить настроение и грузиться размышлениями о наших отношениях с наглым мажором.

Поэтому быстро переключаюсь и опять сосредотачиваю все внимание на концертной программе.

Мами, в отличие от меня, абсолютно равнодушна к происходящему на сцене и, в частотности, к оперному пению. До сих пор пребывает где-то в своих мыслях, оживленно переписываясь с кем-то по телефону.

По прошествии нескольких минут мой телефон вновь оживает, уже натужно разрываясь от череды входящих вызовов.

Черт!

Алмазов. Александр. Мой ночной кошмар наяву.

Потерял терпение, поэтому звонит.

Так неловко, не хочется с ним говорить.

Поэтому усердно продолжаю игнорировать.

«Возьми трубку!»

Молчу, как партизан.

Через некоторое время Мами зовет за компанию попудрить носик. Очень не хочется отрываться от концертной программы, но отказать тоже не могу.

Посещаем дамскую комнату.

Мами неторопливо поправляет макияж, а я нервно жду возвращения в зал.

— Ну, как, детка? Тебе нравится вечер? Концерт? — продолжая заниматься своим внешним видом, подруга встречается со мной взглядом в зеркале.

— Еще бы! — не скрывая восторга, отвечаю.

Что за вопросы? Ведь я говорила, насколько сильно люблю оперу. Если бы не Александр, вечер был бы совсем идеальным.

— Наслаждайся, дорогая! Ты — царица сегодняшней ночи! — игриво подмигивает в зеркало и вновь возвращается к своему занятию.

Телефон опять звонит, и я решаюсь. Ведь не отстанет, упрямец!

Для разговора выхожу в коридор.

— Александра! — строго выговаривает в трубку.

Прежде он не обращался по имени. Тем более не называл меня полным именем.

Похоже, на то, как учитель отчитывает нерадивого ученика, поленившегося открыть учебник с заданием.

— Впредь не смей игнорировать мои звонки!

Что? Не ожидал? Все совсем не так, как хотелось бы нашей сверх важной персоне?

— Извини, но я сегодня занята. Тем более, не знаю, зачем нам встречаться. В прошлый раз мы вроде бы всё решили? Как ты и советовал, я уже отправилась искать какого-нибудь пастуха, чтобы развлечься с ним на сеновале! — на этот раз говорю максимально хладнокровно, без какого-либо стеснения, как в прошлые выходные. Правда, трубку убираю подальше от лица, потому что изо рта вырывается непроизвольный смешок.

— Буду у тебя через полчаса. — равнодушно доводит до сведения, объявляя о своем решении.

Конечно, я тут же прекращаю улыбаться и с нотками тревоги выпаливаю:

— Я не дома!

Мало ли домой приедет? Не хотелось бы маме устраивать сюрприз.

— А где же?

Сколько вопросов! Невозможный парень, такой нервный, возомнил себя тем, кто может запросто вмешиваться в мои планы и менять по собственному желанию мою жизнь.

— С Мами на концерте оперных певцов! — быстро отвечаю, чтобы уж точно отбить всякие непристойные желания, касаемо меня. Пусть другую глупышку ищет на вечер.

На этом моменте, собственно, наш разговор и прерывается, Александр просто кладет трубку.

— Саш, ненадолго заглянем в бар? — подходит Мами, указательным пальцем показывая направление.

В очередной раз нехотя соглашаюсь и плетусь за девушкой, настроение немного меняется, ведь так хочется насладиться концертом до самого конца. Но очень радуюсь, что успела увидеть хотя бы часть программы выступлений.

В баре совсем другая атмосфера, люди здесь раскрепощенные, расслабленные алкоголем.

Иду вслед за Мами вдоль столиков. Доходим до конца зала и поднимаемся по лестнице.

На этом этаже размещаются отдельные закрытые вип-комнаты. И мы направляемся в одну из них.

***

Тревожные мысли быстрыми вспышками проносятся в голове.

С какой целью идем туда? Мами с кем-то хочет увидеться?

Непонимание происходящего и беспокойное ожидание неизвестного тут же вызывают напряжение, ладони становятся влажными, а от нехорошего предчувствия внизу живота все сжимается в маленькую точку.

Таким образом, тело реагирует на неизвестность.

Неторопливо продвигаюсь в комнату вслед за Мами.

Ответы на вопросы приходят в один миг, когда глаза привыкают к полумраку и удается рассмотреть знакомые фигуры. И от этого мгновенного узнавания и неожиданной встречи я резко цепенею, замираю на месте.

— Приветики, мальчики! Дева, Дони, мы пришли! — Мами, сияя улыбкой, приветствует парней.

Дева… Дони… близнецы…

Как не хочется сейчас находиться в этой компании.

Мрачное предчувствие захватывает меня.

Последние наши встречи к добру не приводили. Если бы знала к кому идем… ни за что бы не пошла!

Пятеро парней за большим столом играют в покер. Кроме близнецов никого из компании ранее не встречала.

Мами тянется к ним, как обычно, чтобы одарить приветственным поцелуем, но не успевает.

Неожиданно Донован вспыхивает, резко хватает ее за локоть, позорно останавливая. Затем жестко отталкивает, отчего Мами пошатываясь, едва не спотыкается, но удерживает равновесие, сделав по инерции несколько шагов назад.

— Стоять там, сука!

Вот сейчас действительно становится очень страшно. Потому что остальные парни не реагируют на грубое поведение близнеца, продолжая игру на деньги, а всегда сильная и смелая Мами молча проглатывает оскорбление.

Мозг начинает лихорадочно соображать как действовать дальше, чтобы опять не впутаться в страшную ситуацию. Ведь очевидно, что-то опасное назревает.

Наверное, из-за парней Мами сегодня так сильно нервничала?

— Донован, Девин, так не пойдет. Мы вроде договорились, все решили? — подруге явно не нравится и очень неприятно подобное отношение. Твердым голосом она пытается о чем-то договориться.

В ответ Донован бросает на Мами разъяренный взгляд. По нему видно насколько парень не доволен.

— Не забывайся, Донни, всему есть предел. Я не намерена…

— Ты допрыгалась уже давно, и ты об этом прекрасно знаешь! — жестким голосом перебивает второй брат — Девин.

А затем происходит такое, от чего волосы встают дыбом.

Донован резко вскакивает с места и в долю секунды, как разъяренный зверь, бросается на Мами.

Хватает ее за горло и с силой бьет о стену головой.

От увиденного я непроизвольно вскрикиваю и тут же от шока закрываю руками себе рот. Боюсь хоть звук издать и привлечь внимание братьев. С ужасом наблюдаю, как бедняжка тем временем задыхается от жесткой хватки.

— Тварь! Сука! Поиграть решила с нами? Убью суку! — брызжет слюнями и орет разъярённый Донован, так и продолжая сжимать шею пленницы. Все сильнее и сильнее, пока не начинают раздаваться пугающие хрипы Мами, кажется находящейся уже одной ногой на том свете. Близнец все равно не удовлетворен проделанной работой. Его красные глаза с каждой секундой становятся еще безумнее и страшнее. Нет сомнений, парень готов переступить черту и совершить убийство. И это, на самом деле, не преувеличение.

— Кому, сука, слила документы?!

Мами уже не просто хрипит, а захлебывается воздухом и слезами.

Что делать???

Еще немного и она задохнется.

А если попытаюсь остановить неадекватных братьев, то переключатся на меня!

— Считаешь, самая умная? Решила выкрасть? Кому слила? — настойчиво требует ответа Донован.

Парень расслабляет хватку и у Мами появляется возможность сделать долгожданный вдох. Очень громко, с хрипом, она закашливается от резкой подачи воздуха:

— Про-про-сти, До-до-нииииии…. — приложив титанические усилия, дрожащими губами выговаривает.

— Кому успела слить, стерва! Отвечай! — переполненный яростью Донован натурально орет.

Ради такого весёлого зрелища игроки в покер откладывают карты и с мерзкими ухмылками взирают на то, как сумасшедший Донован хватает нож со стола с закусками и приставляет к горлу потерянной Мами.

Эта девушка мне всегда казалась всесильной, непоколебимой, той, которая никогда не теряет достоинство и уверенность в себе. Сегодня же она выглядит потухшей, испуганной, будто бы потерявшей внутренний огонек бестии.

Что же они с ней сделали?

Каким образом превратили в бездушную куклу без эмоций.

— Прекратите, пожалуйста, — шепчу просьбу, но никто не слышит.

Даже я кроме шума в ушах, поднявшегося от резких ударов собственного сердца, ничего не слышу. Не слышу, как жестокий монстр орет во все горло страшные угрозы, не слышу, что говорят собравшиеся люди, вовлеченные в ситуацию.

Меня ведет в сторону и я всеми силами пытаюсь удержать равновесие.

Слезы застилают глаза и картинку происходящего. Приступ паники мешает соображать, хладнокровно анализировать ситуацию и искать хоть малюсенькую ниточку надежды на выход из опасной ситуации.

Страшно до ужаса.

Но, когда я вижу густую кровь на шее девушки от острого ножа, понимаю, что больше нельзя просто стоять и смотреть. Такое поведение противозаконно, близнецы однозначно заслуживают тюремного заключения или медицинского обследования по вопросу психических отклонений.

Знаю, что могу только усугубить, но совесть не позволяет оставить Мами в беде.

— Не надо! Прекратите! — теперь гораздо громче кричу, чтобы остановить или отвлечь Донована от притихшей Мами.

Делаю решительный шаг в их сторону.

Это выходит импульсивно, в порыве чувств. Ведь разве я могу что-то сделать против неадекватных озлобленных братьев?

Донован не отвлекается на мои крики, продолжая увлеченно запугивать бедную Мами, все сильнее и сильнее надавливая ножом на нежную кожу.

Зато я получаю внимание другого брата.

Он лениво разворачивается, рассматривая меня. Взгляд тут же становится похотливым, сальным и в тоже время агрессивным. Никуда не исчезает и безумие.

И от этого весьма говорящего взгляда сердце разгоняется в бешеном ритме.

— Кисе так не терпится. Что? Соскучилась? И мы соскучились, — медленно подходит, ни на секунду не отрывая от меня свой обезумевший взгляд. — Нарядилась сегодня, молодец. Потерпи немного, скоро поедем. Сейчас одну суку строптивую накажем и поедем.

Возбужденно бормочет Девин, выдыхая мне в лицо, нависая надо мной и подавляя.

А я все думаю и думаю о том, как получилось, что они стали считать меня своей собственностью?

Горечь и сожаление о собственных выборах, неправильных действиях сильно угнетают, а еще окаянный голос подсознания подливает масла в огонь, измываясь надо мной:

«Ты такая наивная, доверчивая деревенщина, тобою играются, как могут, используя в своих целях, сегодня же — не избежишь наказания, за свои ошибки ответишь сполна. Сама виновата. Ведь откажись в тот роковой вечер от странной просьбы Мами, не впуталась бы во все это. Увы, очень опасная игра, которую вы затеяли тогда, привела к вот таким необратимым и катастрофическим последствиям».

К тому, что Девин, чувствуя себя моим хозяином, наклоняется еще ближе, произносит насмешливо в самое ушко, стирая границы приличия и дозволенного:

— Наконец, трахнем тебя вдвоем. Ни за одной девкой столько не гонялись. Сегодня отработаешь по полной за свое плохое поведение. Или впредь постараешься быть послушной девочкой, м-м? Как представлю, аж яйца сводит.

В ответ у меня тоже всё сводит, только не от предвкушения, а от омерзения: от низменных фантазий; от голоса, пропитанного похотью; мерзких конечностей, которые тянутся к моему телу и от того, с каким наслаждением ощупывают бедра, талию, грудь и, в особенности, от того, как парень возбужденно пыхтит, прижимая своими бедрами к стене.

Наши чувства и эмоции совершенно противоположны. Ему нравится, а мне до тошноты противно.

Он принимается активно тереться о мое бедро своим возбужденным органом, а я от отчаяния и безысходности начинаю терять сознание. Перед глазами все плывет и идет пятнами.

Одна надежда проносится в голове, что здесь он не будет заниматься насилием. А говорил, что-то про то, что собираются куда-то поехать для продолжения своих грязных дел.

— Меня сейчас стошнит… — с большим усилием выговариваю чистую правду.

Чувствую, как от пережитого шока и страха пища поднимается обратно к горлу, а воздуха все меньше и меньше.

— Не вздумай с нами играть, стерва!

На этот раз не прокатит! Ты поняла?!

После моего заявления игривое настроение Девина резко меняется и юноша, разозленный моим нелицеприятным замечанием, сильно хватает за лицо, крепко до боли сжимает за челюсти, агрессивно требуя подтверждения покладистости:

— Ты поняла??

— Д-да.. — сквозь крепко сжатые зубы сдавленно цежу.

Удовлетворившись ответом и моей покорностью, он резко толкает меня на ближайший диван.

— Жди, настраивайся на приятный вечер, чтобы я не видел твою кислую мину. А то бесит!

Когда получаю небольшую передышку и свободу от насильственных действий Девина, переключаюсь с собственных ощущений на происходящее вокруг.

Страшная картина перед глазами вводит еще в большее состояние шока:

Донован жестко держит за волосы Мами, стоящую перед ним на коленях. Силуэт девушки напоминает сломанную куклу, неправильно и неестественно согнутую в некоторых частях тела. Но что самое страшное: даже не ее унизительная поза на коленях перед ширинкой парня, а то, что по ее щеке скатывается одинокая слезинка. Это проявление слабости со стороны такой сильной девушки, как Мами, кажется чем-то нереальным. Из ряда вон выходящим. Таким, что в принципе быть не может.

Но заведенный близнец снова оказывается не удовлетворен страхом пленницы, считает слезы — не достаточной причиной, чтобы отпустить.

— Мы размажем тебя! Поняла, шлюшка одноразовая? Ты никто в этом городе, тварь! И ты знала, чем чревата затеянная тобой аферой!

Но и жестоких угроз ему, получается, мало.

В следующую секунду он опрокидывает ее на пол и, держа за волосы, начинает волтузить по полу, как какую-то грязную половую тряпку. И только на этом моменте мы обе начинает визжать. Мами — от боли в волосах, а я — от животного ужаса, пожирающего изнутри.

Сквозь наш крик все ещё слышны дальнейшие угрозы близнеца:

— Заткнись, сучка! Заткнись! Обещаю: будешь покорно сосать по первому зову и в зад давать! И твои покровители не спасут, уверяю!!

Очень сильный стук в дверь заставляет всех отвлечься от своих занятий.

Все парни, кроме нас с Мами приходят в хаотическое движение, кто-то из них — снова присаживаются за покерный стол, а кто-то — наливает бокал с алкоголем, притворившись, что здесь не происходит ничего страшного.

Настойчивый стук в дверь не прекращается. Гость не уйдет, пока не откроют.

— Твою мать! — Донован быстро за волосы оттягивает Мами к дивану. В самую глубь комнаты заталкивает, где почти темно, прячет от посторонних глаз, желая скрыть следы своего насильственного «общения» с девушкой.

— Приведи себя в порядок, шлюшка! — шепчет, имея ввиду чтобы прикрыла горло и стерла потекшую возле глаз тушь. Взяв со стола несколько салфеток, бросает ей, как собаке.

— Кому там жить надоело!? Я не велел нас беспокоить! — уже громче рычит на все вип-помещение, агрессивно срываясь по направлению к двери.

А когда открывает ее, на глазах меняется. Вся былая агрессия бесследно испаряется и не узнать этого милого улыбающегося мальчика, излучающего лучи добра и вежливости.