Глава 11. Глеб

С лица Кристины медленно стекает самоуверенность. Но мне не интересно, что там происходит дальше. В общем-то, меня и так нехило торкнуло. Словно мозги форматнуло. Пялюсь, как пришпиленный, на истекающую соком промежность, и не могу оторваться. Провожу рукой по стволу члена.

Я не гордый, могу и сам. Скользящим движением обнажаю головку и дохожу ладонью до корня. Невесомое скольжение вверх и снова с усилием вниз. В ушах вата, через которую пробивается пульс.

Похоже, Лисицкая ожидала какой-то другой реакции. Но, право слово, господа гусары… Она что, действительно думала, что взрослый мужик от вида женских гениталий потеряет волю, как пресловутый полосатый слон при звуках флейты? Впрочем, она и о его, слона, существовании-то не знает наверняка. И о взрослых мужиках имеет примерно такое же представление, как об АФХД. Мысль о том, что очередная попытка поставить меня к наращённому ногтю с треском провалилась, отдается в душе вспышкой удовлетворения, и я чуть ускоряю движения. Я бы, конечно, предпочёл пустить ей по бороде в другом смысле.

Но так тоже неплохо выходит…

В этот момент порнографическая картинка на мониторе меняется. Девчонка сводит ноги, и мне не остаётся ничего, как перевести взгляд на груди, качнувшиеся от движения. Поднимаю взгляд к лицу.

Кристина смотрит на мои возвратно-поступательные манипуляции, как загипнотизированный кролик, и делает ко мне первый шаг.

Второй.

Предвкушение обрушивается на меня теплым летним ливнем. Я липну в нём и даже не пытаюсь вырваться.

Она опускается на колени, и эмоции уносят крышу в космос. Вожу членом по влажным, приоткрытым губам, кайфуя от ощущения их гладкости, пока девчонка не ловит его, наконец, его ртом. Головка разом погружается в плотный влажный жар. Язык создаёт приятное препятствие, через которое с трудом и наслаждением я протискиваюсь глубже. Не так глубоко, чтобы вызвать дискомфорт. Но каждый миллиметр — как маленькая победа. Мозг прошивается иглами торжества и эйфории.

Она выпускает член и вновь охватывает его губами и заглатывает глубже.

— Платье сними, — велю с хрипотцой в голосе.

Она послушно скидывает его с плеч, и я вижу её обнажённой. Розовые соски расплываются в колпачки. Чисто эстетически они смотрятся не так эффектно, как сморщенные бусинки, но в глубине души просыпается какое-то древнее чувство удовлетворения от обладания юной, красивой, нерожавшей ещё самкой.

Немного наклоняюсь, чтобы тронуть их кончиками пальцев, и Кристина реагирует благодарным стоном. Тревожу их, лишь слегка дотрагиваясь до кончиков, наслаждаясь видом, как ареола сжимается, и грудь приобретает более соблазнительную форму.

Девчонка сводит ноги крепче, непроизвольно пытаясь стимулировать клитор. Ты ж моя маленькая! Какая ты отзывчивая!

Член продолжает нырять в горячую влагу рта. Это всё замечательно, но теперь Лисицкая действительно заработала на пряник.

Точнее, насосала.

Но это вторично.

— Поднимись, — велю ей, — иди к столу.

Вытаскиваю из кармана презерватив и раскатываю по надувшемуся венами члену.

— Снимай трусы. Наклонись вперёд. Ниже. Ещё ниже.

Она ложится голой грудью на столешницу, предусмотрительно скидывая с него тетрадку и прочую канцелярию.

Обожаю эту позу! Просто готов каждый день только в ней. Особенно, когда ножки от ушей, и розовые складочки не заросли шерстью. Едва не кончаю от открывшегося вида.

— Вот и умница, моя девочка, — хвалю её и протискиваюсь до самого конца в гостеприимную, сочную вагину.

Она прочувствованно глухо выдыхает, будто сдерживает стон.

Почти полностью выхожу и вновь медленно погружаюсь до упора.

— Шире ноги разведи, — велю я, обильно смачиваю большой палец слюной и обвожу пальцем сморщенной колечко ануса.

Она сжимается.

— Чего напряглась? Не бойся, мы сегодня без резких движений. Просто к взаимному удовольствию. Расслабься.

Вынимаю член, погружаю большой палец в смазку между складочками и возвращаюсь к анальной ласке. Ещё одна моя слабость.

Подушечкой пальца мягко поглаживаю колечко, слегка погружаюсь внутрь, одновременно проникая членом во влагалище. Кристина наконец расслабляется и подается мне навстречу. Надавливаю на анус, слегка протискиваясь внутрь. Она сладко стонет и сильнее прогибается, обтираясь грудью о край стола.

— Вот видишь? Так будет слаще. — Сильнее нажимаю на нижнюю стенку ануса и слышу её всхлип.

Она подмахивает тазом навстречу, и я с трудом сдерживаю кульминацию, на одной воле тормозя темп и вынуждая девчонку тереться сосками о стол.

— Сведи ноги, — требую, чтобы она могла догнаться, продолжая стимулировать анус.

Её вскрики становятся громче и отрывистей, и её надвигающаяся разрядка разжигает меня, как ветер — пламя. Не в состоянии больше сдерживаться, ускоряюсь, твёрдо направляя её бёдра, и буквально на несколько мгновений отстаю от её оргазма.

Она продолжает постанывать, но уже бессильно обвисает в моих руках. Делаю несколько ленивых фрикций, выжимая в презерватив последние капли эйфории.

Упираюсь руками в край стола с двух сторон от девчонки. Целую между лопаток, и девчонка смешно передёргивает плечами.

— Отличная работа, — выдыхаю ей в спину. — Ещё одна пятёрка за старательность и инициативу. Так держать, Кристина Дмитриевна!

Заставляю себя выпрямиться.

Привожу в порядок.

Соображаю, что не вынул из пиджака дежурную упаковку влажных салфеток.

— А вот отсутствие средств гигиены в рабочем кабинете, Кристина Дмитриевна — это безусловно недоработка. Постарайтесь устранить к следующей нашей встрече.

Осознаю, что слова мои невозможно интерпретировать иначе, как приглашение к продолжению связи.

Но почему бы нет?

От каждого по возможностям, каждому по потребностям. Разве ни к этому стремились наши предки?

Лисицкая молода, красива, темпераментна и, хрен знает с чего, но на меня запала. Эта мысль была как вишенка на тортике сегодняшнего вечера. И раз уж даже папа готов свалить из собственного дома, лишь бы не мешать распутству, то кто я такой, чтобы упрямиться?