Глава 10. Глеб

Лисицкая выходит из аудитории. У меня вот-вот повалит дым из ушей.

Не сказать, что это было для меня самым важным последние два дня, но я пытался представить, как девчонка поведёт себя при встрече. Как бы она напрашивалась. С одной стороны. С другой — её не спрашивали. Просто к стеночке поставили и отымели. К обоюдному удовольствию.

Не знаю, чего я ждал. Смущения? Злости? Отстранённости? Вызова?

Но только не взгляда победительницы на поверженного врага. Ты смотри-ка, какая борзая! Мало тебя папа порол, Кристина Дмитриевна! Иначе не искала бы ты сейчас приключений на известное место. Ибо их есть у меня пара… вводных упражнений для спесивых девиц.

Инструмент для проведения воспитательных мероприятий стал недовольно опадать. Надо будет на воскресенье с Ольгой договориться о встрече для сеанса товарищеской взаимопомощи...

Дома я заказал еду, немного расслабился, и когда в районе четырёх мне позвонил какой-то мужик и спросил, куда и во сколько подогнать автомобиль, я сначала хотел его послать матом. Потом сообразил: это — обещанный Лисицким трансфер, и пожалел о назначенном занятии. Нафига, а главное зачем? Валялся бы дома, пялясь в телик. Какого хрена мне подвигов захотелось? Ну живёт себе там соплюха непоротая — и пусть себе живёт. Какое мне до неё дело?

Но уж раз обещал, придётся ехать.

От шофёра я отказался, но меня поставили перед фактом, что сопровождение всё равно обеспечат, чтобы я по дороге не потерялся и доехал в целости и сохранности. Короче, шансов слиться мне не дали. Но я всё равно предпочёл быть за рулём. Свой транспорт под пятой точкой давал ощущение контроля над ситуацией.

С тоской поглядел на деловой костюм.

Потом посмотрел ещё раз.

Потом подумал: а и пошло он к чёрту! Это моё свободное время. Я еду на дополнительное занятие. Домой к студентке. Почему я должен быть в официозе? Надел джинсы, футболку навыпуск и черную толстовку. Затянул берцы, накинул куртку, похлопал по карманам, проверяя ключи и телефон.

Глянулся в зеркало. Всё же в таком виде я чувствовал себя комфортнее. Нахмурил брови. Больше никаких провокаций.

Я буду твёрд как кремень!

…Нет, какая-то двусмысленная аффирмация выходит.

Я буду стоять на своём!

…Тоже на похабные мысли наталкивает.

А-а-а! К чёрту! Прошёл в спальню, плевать, что обутый, и сунул в задний карман джинсов пару презервативов.

Я, конечно, не дебил — трахать дочь Лисицкого в доме Лисицкого.

И тем более — трахать её без презерватива.

Джип сопровождения уже поджидал меня на парковке возле дома. Я поздоровался за руку с крепким дядькой, представившимся Александром. Он был примерно одного с Питбулем возраста и характера. Явно не рядовой телохранитель.

Александр предложил следовать за ним. Я предложил не тормозить по мелочам. На том и договорились.

Покинув городские улицы, мы врезали по газку на загородной трассе. Дорога была отличная, и я получил чистое удовольствие от езды. На въезде в коттеджный посёлок нас встретил не менее хмурый, чем я у зеркала, охранник, но, пообщавшись с Александром, запал подрастерял и поднял шлагбаум.

Мы остановились у двухэтажного дворца в модерново-готическом стиле. Ворота в заборе свыше человеческого роста откатились в сторону, открывая очередную будку охраны.

— Глеб Евгеньевич, я вынужден вас покинуть, — обратился мой сопровождающий. — Должен быть вместе с Дмитрием Анатольевичем. Если хотите, подождите до восьми, мы вернёмся, и я довезу вас обратно.

Мне с трудом удалось сдержать усмешку. Мне только что сообщили, что папы не будет дома, но до восьми все безобразия мы должны закончить.

Выражаясь языком Великого Медведя, кажется, пчёлы что-то подозревают.

И не только подозревают, но и одобряют. Хотя, на мой взгляд, Дмитрий Анатольевич мог бы прикупить дочурке кого-нибудь покрепче, чем несвежий тридцатидвухлетний бизнесмен.

Хотя с крепостью у меня всё прекрасно, если на то дело пошло…

Но я — кремень! И приехал сюда, чтобы удовлетворять потребности Кристины Дмитриевны в разумном, добром и вечном.

А не в том, на что она надеется.

Лисицкая встречает меня в прихожей, тоже одетая неформально. В уютненьком домашнем платьице на запах, чуть ниже резиночек чулок. Сучка ты малолетняя.

Но я сегодня — кремень.

Прям чувствую, как твердею.

— Глеб Евгеньевич, как доехали? — интересуется она, забирая мою куртку, и тянется к самому верхнему крючку, стараясь повесить её максимально высоко. В результате я вижу не только чулочки целиком, но минималистические трусики. — Можете не разуваться.

Я и не собирался.

— Вам очень идёт спортивный стиль, — сыплет она комплиментами. — Вы в нём сразу такой…

— Какой? — отвечаю насмешливо, вынимаю из подвешенной куртки телефон и перекладываю его в задний карман.

— Опасный, — выдаёт Кристина.

— То есть в деловом костюме я произвожу впечатление плюшевого мишки?

— Ну… не плюшевого — точно.

— Мы прямо здесь будем заниматься? — Обвожу рукой пространство прихожей.

— Чем?.. — отвечает она, и у меня появляется желание развернуться и свалить сразу, — …вам не нравится прихожая? — завершает Лисицкая фразу. — Конечно, нет. У меня на втором этаже кабинет.

Ба-атюшки, как это звучит: «У меня на втором этаже кабинет»! Прямо как взрослая девочка!

Следую за ней.

— Это моя часть дома, — сообщает Кристина. — Спальня, гардеробная, санузел, кабинет. Отцовская там. — Она машет куда-то за спину.

— А мама где?

— А хрен знает, где мама. Где-то есть. Но мне глубоко плевать где.

Молчу. Во всяком случае понятно, откуда такое вызывающее поведение. Подросток протестует. А что подросток нарастил буфера и научился показывать исподнее, так физическое развитие у молодёжи нынче ранее. А мозги отстают.

Вхожу в кабинет.

Всё прекрасно, ново и выдержано в деловом стиле, кроме дивана. Но мало ли: вдруг девушка собирается так много учить, что боится умаяться? А так: ляжет, отдохнёт и с новыми силами…

…Два презерватива греют душу через плотную джинсовую ткань и задницу.

— Отличная доска, — отмечаю попытку создать в помещении рабочую атмосферу. На стене возле доски закреплён держатель для маркеров и стиратель.

Опускаюсь в широкое кресло. Очень удобно! Но расслабляет.

— Итак, Лисицкая, давайте проверим, насколько вы запомнили предыдущий материал, — и сбрасываю ей на телефон задачку…

Удивительно, но в кресле держать лицо — и возбужденный член от пытливого взгляда — гораздо легче. И вообще, раскинувшись, как султан, я смотрю на студентку и её попытки заигрывать более спокойно. Всё же поза имеет значение. А может, просто я сегодня не такой злой и не такой голодный.

То есть, конечно, мой организм реагирует на все уловки. Но сознание фиксирует их в формате: «Хорошо, девочка, стараешься, зачётно. Продолжай!».

Девочка старается. Иногда она забывает, что пытается меня соблазнить. Когда погружается в задачи. Тогда она спорит со мной, доказывает, что задача не имеет решения, а я к ней предвзят… И в эти минуты она была просто удивительно миленькая. Хочется прямо всю затискать, зацеловать и только потом затрахать.

Старательная девочка.

Во всех смыслах.

Час пролетел незаметно.

— Ну вот и всё, Лисицкая, — говорю, поднимаясь из кресла. Надо себе такое же купить. Хорошее кресло хрен найдёшь. — Вот и всё. А вы боялись…

— Я не боялась! — горячо восклицает девчонка.

— А зря. — Иду к двери.

— Глеб Евгеньевич!

Оборачиваюсь. Кристина стоит у стола. Жду продолжения.

— А как же?.. — Она растерянно смотрит на меня. Тонкая ткань платьица обрисовывает заострившиеся соски. Она без бюстгальтера, что ли?

— Что «как же»? — Не спешу разворачиваться полностью, гляжу через плечо.

— А как же «справедливая оценка»? — выкручивается она. — Которая не важно: наказание или поощрение.

— Вы сегодня хорошо поработали, — бросаю вскользь. Так хорошо, что идти в узких джинсах некомфортно. Вернусь домой, нужно обязательно созвониться с Ольгой.

— И всё?

— И всё, Лисицкая. Всё, что вы сегодня заслужили. — Отворачиваюсь и продолжаю путь к двери.

— Глеб Евгеньевич!..

— Ну что ещё? — Оборачиваюсь и зависаю.

Кристина сидит на столе, широко расставив колени. Платье распахнуто настежь. Да, лифчика нет. Грудь напоказ. Она раздвигает пальцами стринги из сексшопа. Те самые, которые со щелью на всю длину, демонстрируя степень возбуждения.

Я смотрю туда, вниз, на розовые, блестящие смазкой половые губы. Перевожу взгляд на упругие торчащие груди. И снова спускаюсь вниз. Сглатываю слюну.

— Глеб Евгеньевич, как вы относитесь к оральному сексу? — завершает она.

— Замечательно отношусь, — отвечаю, расстегиваю брюки и вываливаю наружу член.

Ну если она предлагает, разве я могу отказаться?