Глава 12. Кристи

Это капец!

Если бы кто-то мне раньше сказал, что можно поймать такой приход от секса, я бы не поверила.

Да и как можно описать силу оргазма? В чём его сравнительно измерить? Это член можно измерить: длину, ширину, кривизну… А как сравнительно измерить ощущения? Особенно, если ты намереваешься описать их кому-то другому?

Но я, к счастью, никому ничего описывать не собираюсь. Это моё личное дело.

Ну и его.

В общем, это наше личное дело!

Я с трудом, оханьем и стонами, разогнулась.

— Что это вы спортом и физической культурой пренебрегаете, Лисицкая? — откровенно посмеиваясь, интересуется Колесов.

Лицо у него довольное, как у кота, нализавшегося сметаны.

А ведь, козёл, не пожелал лизать! Вроде, кобель кобелём, а такой сукой оказался Глеб Евгеньевич… Впрочем, чего ещё можно было от него ожидать?

…Да чего угодно! От Колесова можно ожидать чего угодно!

И это мне нравилось.

И вообще мне всё в нём нравилось, особенно когда он был не в своём ублюдочном костюме. Ведь красивый мужик, оказывается. Есть в нём свой шарм… Про харизму и говорить нечего. Харизма у него с самого начала с ног сбивала. Каждая клеточка расслабленного экстазом тела вопила: «Наш! Наш! Берём! Берём!».

Проблема-то в том, что вряд ли Глеб Евгеньевич разделяет нашу с клетками точку зрения.

— Кто же знал, что репетиторство по АФХД будет сопровождаться такими нагрузками?

Оттираю ладонью пот с лица. Да, на счёт салфеток я, конечно, протупила…

— Никто не знал, — отнекивается Колесов. — И не планировал.

А презервативчик просто так в кармане завалялся. На чёрный день.

Нечаянно!

Гоните вы, Глеб Евгеньевич, как ямщик лошадей!

…Внезапная мысль о том, что резинка предназначалась для кого-то другого, взвивается в душе разъярённой коброй. Пытаюсь успокоить вспыхнувшую ревность. По крайней мере, он не женат. Это точно. А всё остальное поправимо.

Подвязываю полы платья и на ощупь поправляю причёску. Нужно ещё зеркало тут поставить.

Во всю стену!

Не, во всю стену — палевно.

— Может, чаю? — Наконец до меня доходит, что с гостеприимством у меня не очень.

— Как? Ещё? — деланно удивляется язва Колесов.

— А потом можно и ещё, — соглашаюсь, подумав.

— Пожалуй, откажусь. Хотя всё было очень вкусно. Особенно хозяйке удался минет.

Он вновь смотрит своими насмешливыми тёмными глазами, будто раздевает. Только не внешне, а внутри. Будто видит меня насквозь со всеми моими грязными мыслишками.

— Вы, Глеб Евгеньевич, тоже не оплошали. Как известно, старый конь борозды не испортит.

— Ну вам-то про старых коней лучше знать. — Его лицо гаснет и как-то темнеет изнутри.

Мне становится страшно.

Я знаю, что физически мне сейчас ничего не угрожает. Но какая-то опасная трещинка дребезжит между нами, и я сдаю назад:

— Извините, вырвалось.

— Да мне ваши кони, в общем-то, безразличны. Можете пахать на них, сколько угодно.

Да, лицо леденеет и изнутри покрывается изморозью.

— Вы не так поняли! — бросаюсь оправдываться я, но по твёрдому взгляду вижу: всё он понял правильно.

Подумать только, какие мы нежные! Только погладь их против шёрстки, как они сразу когти метровые выпускают.

— Я пойду. Проводите меня.

— Простите, Глеб Евгеньевич!

— За что?

Да уж. Не с тем ты, Кристина, в словесных баталиях воевать решила. Не твоя это лига!

— За недоработки в отношении гигиенических средств. Когда вам будет удобно провести следующее занятие?

— Не знаю. Когда у меня будет свободное время. — Он выходит из комнаты, и я спешу за ним, на бегу натягивая трусы.

Вы посмотрите-ка! Его Козлячество обиделись!

Но холодность Колесова неожиданно задевает.

И вообще. У него впереди целое воскресенье! И он не может уделить мне час?!

А чем он собирается заниматься?

— Глеб Евгеньевич, а у вас есть увлечения? — Догоняю его почти у лестницы на первый этаж.

— Вам, Лисицкая, не кажется, что мы не в тех отношениях, чтобы обсуждать увлечения?

Уж что-то, а уколоть побольнее он умеет! То есть то, что мы дважды переспали… точнее, как раз вместе мы ни разу не спали. И даже не лежали. Так... Совершали совместные телодвижения. Так вот: совместные телодвижения — это вообще не считается. Практически постояли рядом у доски!

— Я имею в виду хобби.

— Разумеется, Лисицкая. Наши с вами отношения ограничиваются исключительно репетиторством. — Он снимает куртку с вешалки и натягивает на плечи. — На этом всё. Вы делаете успехи, Кристина Дмитриевна. Если не будете филонить и стараться, у вас есть шанс нагнать остальных до конца семестра. До свидания.

Он прикладывает сложенные пальцы к виску, словно отдаёт честь.

— До свидания, Глеб Евгеньевич. Спасибо!

— Не за что, Лисицкая.

И дался мне этот конь! Тоже придумала: козла конём обозвать! Ладно бы «жеребцом». Хотя и тут непонятно, каким был бы его симметричный ответ.

Смотрю в окно, как Колесов садится в машину, трогает с места и скрывается за воротами.

На душе тоскливо и больно.

Больно оттого, что я не заслужила такого. Подумаешь, подколола! Он-то — сама тактичность по части шуток!

Тоскливо оттого, что не увижу его завтра. И послезавтра тоже. Практика у нас только во вторник.

Бреду к себе в комнату в пустоте дома, которая звенит теперь особенно нестерпимо. Нужно переодеться в приличное к приезду отца. Понятно, что всё, что он захочет посмотреть, он в камерах увидит. Но это не повод не соблюдать внешние приличия.

…До вторника целая бесконечность.

Или две.