Глава 20. Глеб

Мне следовало собираться. Не ровен час, папаша Питбуль объявится, а на мне из одежды один презерватив. Не думаю, что Дмитрий Анатольевич испытывает какие-то иллюзии относительно характера наших с Кристиной отношений, но всё же это необычный способ вбивать в студенток знания.

Да, нужно уходить.

Но мне не хотелось. Было лениво, я утомился и ещё не полностью вернулся из астрала. Сейчас бы кофейку бахнуть. Или пивка ледяного из холодильника.

И пожрать.

Особенно, если есть кому приготовить. Интересно, Кристина умеет готовить? Да даже если не умеет, точно знает, где можно заказать.

…Но, увы, сейчас эти рассуждения не имеют никакой практической ценности, потому что сейчас нужно отдирать задницу от дивана, собираться и садиться за руль. Неожиданно предложение Питбуля о трансфере кажется привлекательным. Но дворового пса так просто в декоративную собачку не превратить.

Кристина недовольно промычит, не желая сползать с моей груди. Наверное, тоже думает о том, кто бы ей принёс пиво в постель.

Или хотя бы кофе.

— На полке влажные салфетки, если ты не хочешь в душ, — булькает она тоном умирающего лебедя.

Панибратское «ты» хоть и правомерно, но ухо режет.

— Благодарю вас, Кристина Дмитриевна, — тонко намекаю, что не планирую сокращать межличностную дистанцию.

— Ой, да оставьте уже, Глеб Евгеньевич, — фыркает Лисицкая, приоткрыв глаз. Потом открывает второй и молча наблюдает за моим презервативно-генитальными манипуляциями. — Вы по-прежнему говорите душу твёрдое «может быть»?

— Может быть.

И да, я осознаю: мне неуютно трахать девушку в доме её отца.

Дома было удобнее во всех отношениях.

…И всё же я пока не готов к этим отношениям.

Лисицкая, издавая жалобные стоны, садится, будто она — столетняя старушка, которая за день вспахала гектар целины, прилегла отдохнуть, и теперь её поднимают по абсолютно ничтожному поводу.

Я бы мог сказать, что сам спущусь и захлопну за собой, но меня душит жаба: я же встаю и собираюсь, хотя тот самый виртуальный гектар пахал я, если уж быть объективным. Так с чего должна валяться она?

Я уже не говорю о не принесённом кофе или пиве.

Мы расстаёмся в прихожей. Привычно охлопываю карманы, проверяя, что ничего не забыл. В неловкой тишине она тянется ко мне, и я быстро касаюсь её рта дежурным прощальным поцелуем.

Кристина зябко стягивает на груди ворот блузки, и на её лице распускается тёплая улыбка.

И по дороге к машине ловлю себя на том, что глупо улыбаюсь.

Да ладно. Не так всё и ужасно. Ну, подумаешь, отношения? Все через это проходят. Пока ещё никто от этого не умер.

…Умирают обычно, когда они внезапно и односторонне заканчиваются. У меня ещё есть время.

Пятница тянется неожиданно долго, и я ловлю себя на этом безрадостном симптоме: я жду встречи с Лисицкой. Пытаюсь успокоить себя тем, что регулярный хороший секс вызывает зависимость. Но если выбирать между зависимостью и его отсутствием — я выберу зависимость.

…Впрочем, так рассуждают все люди с зависимостями.

У регулярного секса обнаружился неожиданный побочный эффект — на работе заметили, что я стал спокойнее.

И даже коллеги в университете заявили, что теперь я больше похож на человека. Не стал уточнять, на кого был похож раньше. Я всё равно не силён в палеонтологии юрского периода.

По традиции, Кристина подошла после звонка и спросила, смогу ли я приехать в воскресенье. Я ответил, что смогу.

Она уточнила, что отца не будет. Он уехал в командировку, и можно подъехать в любое время.

Я сделал вид, что тонкий намёк не заметил.

Но презервативов захватил с запасом.

…После консультации и неизменной процедуры рефлексии мы с Кристиной отмокали в джакузи. Я делал ленивые поползновения в сторону альтернативного отверстия, которое неизменно вызывало у меня интерес. Кристина так же лениво отмахивалась.

Нет, я знаю, что это не слишком здорОвый вид секса. Так я и не хочу прямо каждый раз. Так, время от времени.

Да просто хотя бы раз!

В качестве бонуса за хорошее поведение.

Я ведь тоже нуждаюсь в стимуле.

Но Лисицкая включала на намёки слепоглухонемоту с атрофией кожной чувствительности.

Ну, не срослось. Мне говорили, что я аппаратом не вышел, чтобы пускать меня в анал. Дескать, большой член хорош в другом месте.

Но ведь хочется, блин!

В этот раз меня даже накормили и предложили остаться на ночь, но я отказался. Для меня и так пока всё было слишком чересчур.

Зато приехав домой, я написал Кристине «Спокойной ночи». Не знаю, что меня дёрнуло. И на душе стало теплее, когда я увидел сердечко от неё.

Теперь нужно было всего лишь дождаться среды, когда у Лисицкой будет практика.

А потом четверга.

Всего-то каких-то четыре дня. Не считая воскресенья, которое закончилось…

…Но так долго ждать не пришлось.

Во вторник у нас было заседание кафедры с празднованием юбилея коллеги. Мы негромко, но очень дружно посидели, запершись от инородных вторжений. Напитки требовали выхода, и я в превосходном настроении шёл по пустующим коридорам университета. Дверь в аудиторию по ходу моего следования неожиданно распахнулась, и я услышал смех, смутно мне знакомый.

А потом в коридоре сначала появилась Лисицкая, небрежно заправляющая локон за ухо, и сердце моё забилось чуть быстрее. А следом за ней бодрый и жизнерадостный Валерий Лосев. Он смеялся и привычным жестом сжал ладонь Кристины.

Привычным интимным жестом, каким касаются близких людей.

Я даже встал от неожиданности.

Лосев поднял на меня взгляд из-за плеча Лисицкой.

— Здравствуйте, Глеб Евгеньевич! — расплылся он безмятежной улыбкой.

Кристина дёрнулась в развороте, и на лице её крупными буквами была написана паника.

Не ожидала, да?

Ты думала, что можешь старого коня держать на поводке, и с юным необъезженным жеребцом в перерывах развлекаться?

Впрочем, очень, очень большой вопрос, кто из нас был в перерывах.

Мне стало так больно, что я даже испугался, не стоит ли вызвать скорую. Но потом понял — это душа. Люди обычно ничего не знают о существовании внутренних органов, пока они не заболят.

Моя заболела впервые.

А у скорой нет уколов от боли в душе.

Тут помогает только ампутация.