Глава 23

«День Икс»

– Едем? – растерянно смотрю на Никиту. Я этого дня очень ждала и при этом сильно боялась. Покончить со всем или лучше не знать? Я падаю или взлетаю? Где я? Где мы с малышом?

Прижимаю ладони к плоскому животу. В который раз молю всех святых и вселенную, чтобы ребенок был от Марка. Я окончательно в нем утонула, как и он во мне. Люблю, греюсь в его объятьях, с ума схожу, как хочу физически.

Пожалуйста, пожалуйста!!! Пусть малыш окажется его.

– Едем, – Никита тоже выглядит взволнованным. Но его больше волнует мое состояние, чем чьи-то там цепочки ДНК. – Не нервничай. Если вдруг будет тянуть живот, сразу говори. Вика, тебе стресс противопоказан.

– Я буду дышать, – погружаюсь в себя и вдыхаю как можно больше воздуха, расширяя ребра, затем очень медленно выдыхаю, дышу по квадрату. Эту технику самоуспокоения я на йоге весь месяц тренировала. Еще пара вдохов и выдохов и мне немного легче.

– Молодец, малышка. Марк уже приехал.

Он вырвался с работы. У Марка там сильный завал, но он, как сам выразился, послал всех к черту. Мы важнее.

Боже, какой же он хороший внутри. Такой снаружи опасный, напористый, холодный. Но в душе полон заботы и тепла. Наверное, учитывая жестокий бизнес, в котором он вертится, иначе и нельзя.

Марк ловит меня на ступеньках центра. Обнимает и тут же прижимает к себе.

Вижу, дико волнуется, сам бледный.

– Все хорошо, Вика. Результат не важен.

– Не важен, – лепечу пересохшими от частого поверхностного дыхания губами. Никита смотрит на меня хмуро, поэтому демонстративно вдыхаю и выдыхаю, пытаясь настроить себя на спокойную волну.

Все трое забираемся в машину Марка. Он держит мою ладонь в своей, постоянно мягко сжимая.

– Я тебя люблю, – выдыхаю шумно. В глазах слезы. Смахиваю их, отворачиваясь к окну.

– Я тебя тоже, Вика. Тебя и нашего ребенка. Слышишь, нашего.

– Слышу, – тянусь к нему, чтобы почувствовать его губы. Прижимаюсь, целуя глубоко и отчаянно.

– Бля, ну я так женюсь, – раздается с заднего сиденья, – смотреть на вас без зависти невозможно.

– Женись, женись, – Марк улыбается, разворачиваясь к другу, – только найди сначала ту самую.

– Найду. Я ж красавчик, мне любая скажет да, – Никита вальяжно разводит руками. Подвисаю немного. Хорош мой доктор.

– Вика, мне пора начинать ревновать? – Марк усмехается, заводя машину.

– Нет, – отворачиваюсь. Смотрю в окно, и меня снова переключает. Пятьдесят на пятьдесят. Мы словно в рулетку играем с судьбой.

От понимания, что увижу сейчас Артёма, нервы внутри натягиваются все сильнее. За тот месяц, что я провела без него, сумела многое увидеть в наших прошлых отношениях. Артём действительно как Кашпировский своего рода. Он всегда умел мягко меня направить туда, куда хотел. Играл на моих страхах, чувстве вины, полностью подстраивал под себя. Я глупая всего этого даже не видела.

С его стороны это была не любовь, нет… Артём просто сразу понял, а потом я призналась ему сама, что отношений с мужчиной у меня не было никогда, что я стесняюсь, робею и все такое. Он увидел меня чистым листом и воспользовался этим, сделал из меня очень удобную для себя девушку и будущую жену. Наверное, если бы Оля не психанула, мы бы так и поженились, я стала его удобной женой, а он делал все, что хотел. Оли, Нади… кто там еще, о ком я не догадываюсь.

Сами анализы все сдали неделю назад. Мы с Никитой приехали рано утром, Марк как смог вырваться с работы, когда был Артём, не знаю. Главное, что все образцы оказались у специалистов, тест проведен, конверты с результатами нас уже ждут.

Мы ненадолго зависаем в пробке, я барабаню пальцами по колену, нервничаю.

– Дыши, Вика, – Никита садится за мной и начинает массажировать мне плечи, – давай, а то мы сейчас развернемся, и ты на йогу поедешь успокаивать нервы.

– Я дышу, – демонстративно громко вдыхаю и выдыхаю. Через пару минут мне это помогает. Там мы и едем до клиники.

– Ну все, пошли, – Марк паркует машину рядом со входом, выскакивает на улицу и помогает выбраться мне. Прохладный осенний воздух забирается под мое расстегнутое пальто, заставляя поежиться.

Все будет хорошо.

Успокаиваю себя мысленно, как могу. У меня рядом Марк, мы вместе справимся.

Ступеньки, просторный холл со ждущим нас администратором, лифт, коридор, кабинет с круглым столом и белыми стульями. Выдыхаю.

Артем уже приехал, он сидит напротив, осунувшийся и напряженный.

– Привет, – говорит тихо, глядя только на меня.

– Да, привет, – киваю ему рассеянно. Марк молча отодвигает для меня стул и садится рядом. Никита с другой стороны.

Мы ждем в тишине несколько минут, пока нам не приносят конверты и отдают мне в руки. Мну плотную ткань, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу, а по всему телу расползаются колючие мурашки. Перед глазами расплывается от подступивших слез, неверные пальцы с трудом рвут верхний конверт.

Вглядываюсь в текст, выхватывая имя Артёма, сразу же вниз, где должны быть те самые цифры. Или ноль запятая ноль с хвостиком цифр или девяносто девять и девять. Никита сказал, что тест очень точный.

– Двенадцать у Артема, – смаргиваю и растерянно смотрю на Никиту, – что это значит?

Марк забирает второй конверт, разрывает его и разворачивает свой тест:

– Девяносто девять, – он шумно выдыхает, смеется радостно. Бумага летит на стол, – Вика, он наш. Боже, малышка, – поцелуи Марка на моем лице, на шее, в волосах. Тепло его рук вокруг. В моей груди словно сдувается шар напряжения, становится легко и хочется парить. Марк отец.

Я счастлива.

Перехватываю взгляд Артёма, полный ярости. Отворачиваюсь, чтобы спрятаться у Марка на груди. Не хочу больше ничего общего иметь с бывшим женихом. Мне хочется скорее уйти и никогда не пересекаться с ним в будущем.

– Одуреть, – Никита присвистывает.

Оборачиваюсь на него, рассматривающего два теста в своих руках.

– Что такое? Там есть ошибка? – во мне нарастает ужас.

– Нет, как раз нет, – он ошалело смотрит сначала на Марка, потом на Артёма, – вы братья.

– Нет, – глаза Марка округляются.

– Да, судя по вот этим бумагам, точно да.

– Там только двенадцать процентов, – растерянно смотрю на него.

– У родных братьев и сестер ДНК совпадает только на пятьдесят процентов. У сводных где-то на двадцать-тридцать плюс минус. Но вот в этой бумаге указана степень родства твоему ребенку. У Артёма она тянет на дядюшку или дедушку. Если Артём не твой родственник, что ты отметаем, так ведь? – я киваю. – Значит, он дядя и брат Марка.

В кабинете повисает напряженная тишина. Марк быстро моргает, он растерян и шокирован.

Артём же расслабленно откидывается на стуле, смотрит на Марка с пренебрежением. По нему видно, что то, что сказал Никита, для него не новость.

– Сюрприз, да? – усмехается хрипло.

– Братья? – Марк все еще не верит. – Как это возможно?

– Ну, если папочка трахается на стороне, то почему нет, – Артём поднимается. В глазах зажигаются мстительные огоньки.

– Мой отец?

– И мой… прикинь, – Артём мрачно смеется, – слишком рано получилось, но не критично, – он с сожалением смотрит на тесты.

Я точно знаю, что отец Артёма совсем не участвовал в его жизни. Его мама призналась мне как-то, что родила для себя, и жалеет, что общения отца и сына так и не случилось. У Артёма отчим появился где-то в пятнадцать, они нормально общаются, но душевной близости между ними нет.

Вот он источник ненависти и злости Артёма. Их с Марком отец.

– Поэтому к Борисову пошел? – Марк напрягается.

– Да, я ваш «Индастриал» разорю, а потом по кусочкам распродам, – Артём качнулся вперед, упершись ладонями в стол. В его глазах, направленных на Марка, натуральная ненависть.

– Не ты.

– Не суть кто. Главное, что старый мудак рыдать будет, когда то, что он создавал всю свою жизнь, по ветру развеется. И это сделаю я!

– А я здесь при чем, Артём? – Марк крепче прижимает меня к себе.

– Ну, братишка, – Артём развел руки, – с тобой было просто интересно играть. Ты, как котенок слепой, барахтался в своих страдашках, не понимая, за что… – он равнодушно повел плечами. – Думаю, тебе тоже было полезно узнать, что это такое, когда о тебя вытирают ноги.

– А меня за что? – подаю голос тихо. Артём извратил и испортил все, что мог в свою угоду. Они же братья, а я с ними. О боже… И ребенок.

Что вообще в Артёме человеческое есть? С кем я была рядом, за кого чуть замуж не вышла?

– Вика, если бы ребенок был мой, я бы тебя забрал, – его лицо болезненно искажается.

– Да пошел ты!!! – меня подрывает. В ушах будто битое стекло сыпется, под ногами моими хрустит. Забрал он! С братом поделился! Играл, словно с куклой на ниточках. Резко поднимаюсь на ноги, но в них слабость. Падаю в объятья Марка.

– Уведи ее, – слышу, как он говорит Никите, – я сам дальше. Все, идите.

– Вика, идем, – Никита подхватывает меня на руки. Я утыкаюсь ему в рубашку, когда слышу хрустящий звук двигающихся и ломающихся стульев. Мат Артёма и мат Марка в ответ. Их удары. Все стихает, когда дверь в кабинет за нами захлопывается.

– Никита, Марк там остался, – рыдаю у него на груди.

– Дыши, Вики. А мальчики пусть развлекутся. Им надо, давно копили, – он несет меня прочь от кабинета к лифту.

– Куда мы? Я без Марка не поеду, – всхлипываю, пытаясь спрыгнуть с его рук.

– Мы в комнату отдыха. Там подождем. Я тебе давление измерю, мы подышим.

– А если Артём его покалечит?

– Вика, ну что за детский сад. Сейчас охрана прибежит и разнимет.

– Скорей бы.

Никита спускает меня с рук в комнате отдыха. Тут несколько удобных плюшевых диванов, на один я сажусь, подобрав под себя ноги. Еще кофеварка и автомат со сладостями.

Кусаю губы, наблюдая за насвистывающим себе под нос Никитой.

– Я бы выпил вискаря… Хотя нет, в данном случае грамм триста водки. А Марк как-то жаловался, что тяжело быть единственным ребенком в семье. Ну вот, теперь у него есть брат.

– Ты знаешь, что чувство юмора у тебя так себе?

– Оно у меня охуительное, Виктория. Держи чай, – он передает мне бумажный стакан с горячим чаем и сникерс, – ешь сладкое, быстрее отпустит.

Кусаю и жую, только чтобы с ним не спорить. Мысли мечутся в голове, словно пчелы в улье. Тревожно поглядываю на закрытую дверь комнаты. Где же Марк?

– Мы на этаж ниже, – слышу, как Никита отвечает по телефону. – Вика нормально. Кофе с ней пьем, – он хмыкает. – Первую помощь оказывать надо?... Ну и ладно, не люблю возиться с мужиками. Сам знаешь, мои нежные руки совсем для другого…. Угу… – он нажимает кнопку отбоя. – Сейчас Марк придет.

– А что Артём?

– Вроде на своих двоих ушел, – Никита плюхается за стол и попивает кофе. На меня смотрит с прищуром.

– Что? – тревожно осматриваю себя, чтобы понять, в чем дело.

– Роковая ты женщина, Виктория. Мне бы такую, – он мечтательно закатывает глаза. – Песню помнишь? «Ах, какая женщина, какая женщина… мне б такую»*, напевает своим мягким глубоким тембром.

– Ха-ха-ха, Никита. Допоешься, встретишь именно такую, какую просишь … – усмехаюсь ему.

– Я готов.

Пока Никита запихивает в себя второй сникерс, в дверь входит Марк. Помятый, с синяком на скуле и сбитыми костяшками.

– Ты как? – тут же вскакиваю, расплескивая горячий чай себе под ноги. Ставлю стаканчик на стол и обнимаю Марка. – Я боялась он тебя покалечит.

– Что будешь делать, Марк? – Никита подает голос.

– Займусь всерьез «Индастриалом». Артём не пустыми угрозами раскидывался. Борисов с отцом всю жизнь на ножах. Но у того мозгов не хватало отца прижать, а вот теперь они у него появились.

– Ммм… И каково это узнать, что у тебя есть брат?

– Пока не понял, – Марк плюхнулся на диван, увлекая меня к себе на колени. Его ладонь легла на мой живот, на лице появилась счастливая улыбка. – Главное, что у нас все хорошо... Артём все проебал из-за своей злости, дурак.

___

*Фристайл «Ах, какая женщина»